Кошки-мышки

Хэ Юй остаётся верен своему слову и каждый день приносит Се Цинчэну несколько новых бутылок с водой, а потом сидит и ждёт, пока тот их допьёт, — словно ему больше нечем заняться, кроме как смотреть, как взрослый мужчина пьёт воду. В первый раз Се Цинчэн отказался, и он до сих пор не оправился от унижения, когда бутылку буквально сунули ему в рот и заставили пить. Хотя он и не хотел послушно выполнять все указания Хэ Юя, было бы гораздо унизительнее пройти через такое снова, поэтому он без лишних слов пьёт воду самостоятельно. Се Цинчэн до сих пор не притронулся к тем мерзопакостным пельменям. Даже просто воду было трудно выпить, настолько его тошнило; похоже, что сотрясение мозга оказалось несколько серьёзнее, чем он думал. Если бы Се Цинчэн попытался их съесть, то, вероятно, его действительно стошнило бы. Может быть, было бы неплохо приурочить поедание пельменей к визиту Хэ Юя, чтобы стошнило прямо на него. Может, тогда этот засранец поймёт.  Но возникла ещё одна проблема — туалет. Хэ Юй вынуждал Се Цинчэна выпивать целую бутылку воды практически каждый час. Последствия были вполне предсказуемы. Се Цинчэн — взрослый мужчина. Он уже много лет не был учеником школы и ходил в туалет, когда ему было нужно, никого не спрашивая. Мысль о том, чтобы спросить разрешения у Хэ Юя, этого убийцы на тринадцать лет младше его, сходить в туалет, настолько постыдна и унизительна, что гордость не позволяет ему это сделать. Более того, Се Цинчэн ещё и не знает, как отреагирует Хэ Юй. Если он просто даст ему в руки пустую бутылку из-под воды и ведро и заставит спать рядом с собственной мочой и дерьмом, — Се Цинчэн действительно не выдержит. Тогда он ничем не будет отличаться от любого животного в каком-то захудалом зоопарке. Он сидит, закрыв глаза и пытаясь не думать о происходящем, хотя это было слишком стыдно. Но долго он терпеть не мог. Когда Хэ Юй снова приходит с очередной бутылкой воды, Се Цинчэн бросает на него угрюмый взгляд. — Сколько ещё воды ты собираешься мне дать? Выпусти меня, мне нужно в туалет. В ответ этот ублюдок ещё и имеет наглость выглядеть удивлённым, — как будто не он только что заставил Се Цинчэна выпить, по всей видимости, несколько литров воды. Се Цинчэн чувствует себя раздражённым и униженным от того, что вынужден просить, но единственная альтернатива — обмочиться, а это хуже любого стыда, который он испытывает прямо сейчас. У Хэ Юя по-прежнему глупое выражение лица. Се Цинчэн уже был готов спросить, в чём проблема, но тут Хэ Юй почти невзначай отвечает: — Верно. Я никогда раньше не держал людей в живых так долго. Мне не приходилось об этом задумываться. От того, что он так обыденно рассказывает о своих убийствах, у Се Цинчэна волосы на руках встают дыбом. Этот зверь в человеческом обличье действительно не испытывал никаких угрызений совести. Он был не более чем животным. — Я выпущу тебя на пару минут, — говорит Хэ Юй. Он хватает Се Цинчэна за руку, пытаясь поднять его, но тот отшатывается. — Не трогай меня! Хэ Юй отпускает его. — Ты же не девушка. Почему тебя так волнует, что я тебя трогаю? Потому что ты отвратительный кусок дерьма. Потому что ты грёбаный убийца. Потому что я просто не хочу, чтобы ты меня трогал. Встать на ноги оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. Всё то время, что Се Цинчэн здесь был, он просто лежал на боку — не только из-за тошноты и головокружения, но и потому, что со связанными запястьями было трудно встать. Он быстро убеждается в том, почему не попытался сделать этого гораздо раньше. С учётом того, что зрение слегка плывет, а к горлу стремительно подступает желчь, — Се Цинчэну удаётся подняться, только лишь прислонившись спиной к стене, используя ноги, чтобы оттолкнуться, а стену — в качестве опоры. Его раздражает пристальный взгляд Хэ Юя, но это, по крайней мере, лучше, чем принимать его помощь. Следующее препятствие — лестница, ведущая наверх к двери подвала. Из-за того, что лодыжки связаны, ему трудно делать полноценные шаги. Не обращая внимания на веселый вздох Хэ Юя и отказываясь смотреть на его, скорее всего, глупое выражение лица, Се Цинчэн переносит бо́льшую часть своего веса на стену и крепко хватается за перила. Даже если это выглядит нелепо, он не собирался полагаться на помощь Хэ Юя. Он справится сам. Хэ Юй обходит его, отпирает дверь и толкает её. Впервые за неизвестно сколько времени Се Цинчэн ступает за пределы подвала и с опаской осматривает окружающую обстановку, хотя его голова направлена в одну сторону, — глаза быстро оглядывают всё вокруг. Они в коридоре; через окна льётся мягкий свет. Первое, что замечает Се Цинчэн, — поразительная чистота. Он знал, что Хэ Юй был немного гермофобом, когда ещё заботился о нём много лет назад, и, похоже, с годами эта черта только усилилась. И скорее всего, чистота была также способом стереть любые следы своих жертв. Хэ Юй замечает, что Се Цинчэн оглядывается по сторонам. На его лице мелькает нечитаемое выражение. — Не думай, что сможешь сбежать, Се Цинчэн. Значит, теперь они обращаются друг к другу просто по имени, верно? Се Цинчэн тихо идёт за Хэ Юем по коридору, продолжая поглядывать по сторонам. Он не был глуп. Он понимал, что, по крайней мере сейчас, у него нет никакого шанса на побег. Если бы Се Цинчэн попытался убежать сейчас, то, скорее всего, в итоге угодил бы в полную задницу и был брошен обратно в подвал. Раз уж он мог предположить, что Хэ Юй будет выпускать его каждый раз, когда ему нужно будет в туалет, — это был не единственный шанс. Позже появятся и другие возможности для побега, а пока он использует это время, чтобы изучить планировку дома. Чтобы добраться до ванной, им не нужно далеко идти, но всё же Се Цинчэн в состоянии составить общее представление о том, где и что находится. Размер самого дома его удивляет: он не маленький, но и не очень большой. Похоже, родители молодого господина Хэ не имели никакого отношения к покупке этого дома, что не было неожиданностью. Се Цинчэн невольно начал думать о них. Что бы они сказали, узнав, что их сын стал таким? Одна его часть думает, что они будут в ужасе, а другая считает, что, возможно, и не слишком удивятся. Даже когда Хэ Юй был совсем маленьким, родители никогда не видели в нём нормального человека, глядя на него и замечая лишь его болезнь. Возможно, они с самого начала ожидали, что всё закончится именно так. Хэ Юй открывает дверь в ванную перед Се Цинчэном, приглашая его зайти. — Вся в твоём распоряжении. Се Цинчэн мрачно смотрит на него, проходя мимо, и заходит в ванную. Когда он потянулся, чтобы закрыть дверь, Хэ Юй протягивает руку, удерживая её открытой, и взгляд Се Цинчэна становится ещё более грозным. — Убирайся. — Нет. — Что ты, блять, вытворяешь? Только не говори мне, что у тебя кинк на мочу или что-то в этом роде? — Се Цинчэн дёргает дверь. — Отпусти. Хэ Юй бросает на него взгляд. — Глупо выпускать заложника из виду . — У меня сейчас связаны и руки, и ноги, — Се Цинчэн демонстрирует связанные запястья, пытаясь развести руки в стороны, но они не двигаются. — Если ты настолько не уверен в своих силах, что боишься, будто человек, связанный по рукам и ногам, сможет сбежать от тебя, — то тебе стоит поискать другое хобби. Это — явно не твоё. Хэ Юй раздражённо вскидывает бровь. Он заглядывает за спину Се Цинчэна, словно проверяя есть ли там что-нибудь, что тот может использовать для побега или самозащиты. Наконец-то Хэ Юй отпускает дверь, и Се Цинчэн тут же захлопывает её и запирает на замок. Хотя он и понимает, что этот парень, скорее всего, умеет взламывать замки, и что он не находится в безопасности только потому, что стоит за закрытой дверью, всё же наличие барьера между ними даёт ему некоторое облегчение. Се Цинчэн не теряет времени, вздыхая и с ужасом думая о том, что через несколько часов ему неизбежно придётся снова обращаться к Хэ Юю. Но перед тем, как спустить воду в туалете, он замирает. Хэ Юй, несомненно, сейчас стоит за дверью. Если Се Цинчэн спустит воду и начнёт мыть руки, тот поймёт, что он закончил. Не то чтобы Се Цинчэн планировал провести в ванной весь день, но находится здесь было лучше, чем в подвале. Кроме того, дверь, разделяющая их двоих, заперта, и через окно проникает солнечный свет. Он купается в этом теплом свете, изучая окно. Хотя это не стало сюрпризом, Се Цинчэн всё равно разочарован тем, что оно слишком маленькое и через него не пролезть. Такое подошло бы только ребёнку. Затем он осматривает шкафы и тумбочки. Они заполнены отбеливателем и другими чистящими средствами — ничего полезного. Теоретически Се Цинчэн мог бы сделать из них коктейль и подсыпать его в еду Хэ Юя, но он не может представить себе сценарий, при котором Хэ Юй сознательно проглотит то, что он приготовил. Не говоря уже о том, что запах и вкус сразу же его выдадут. Возможно, он мог бы смешать немного отбеливателя с аммиаком и отравить его получившимся хлорамином, но у Се Цинчэна нет гарантии, что он не навредит самому себе в процессе. Смирившись с реальностью , Се Цинчэн опускает крышку унитаза и садится на неё. Его руки едва заметно дрожат, и тут он понимает, что всё его тело трясётся. ...Как подобное могло случиться? Неужели именно к этому свелась его жизнь? Был ли у него хоть какой-нибудь шанс на побег? При нынешних обстоятельствах это казалось маловероятным. А что, если Хэ Юю однажды надоест его присутствие, и он решит с ним расправиться? Се Цинчэн не особо боялся смерти, по крайней мере, не так сильно, как многие другие, но методы убийства Хэ Юя были поистине ужасающими. Кто угодно испугался бы. Се Цинчэн смотрит на свои дрожащие руки, которые теперь начали трястись сильнее, и понимает, что страх овладевает им. ...Страх? Осознание происходящего накатывает на него, и его начинает тошнить ещё сильнее — желчь подкатывает к горлу, — а от холодного пота ткань рубашки прилипает к спине. Се Цинчэн едва успевает вскочить и поднять крышку унитаза, прежде чем его не вырвет прямо на пол. Он закрывает глаза, как только рвота прекратилась, и глубоко вздыхает, стараясь успокоить дрожь в теле. Бесполезно поддаваться страху. Это его новая реальность, и лучшее, что мог сделать Се Цинчэн, — принять её и сделать всё возможное, чтобы сбежать . Неожиданно в дверь стучат. Се Цинчэн едва заметно вздрагивает, сразу же возненавидев себя за это. — У тебя диарея или что? Чего так долго? — раздаётся голос Хэ Юя, в котором даже сквозит что-то вроде беспокойства. Се Цинчэн успокаивает дыхание и отвечает: — Сейчас выйду, успокойся. Я был тут не так уж и долго. После этого он наконец смывает воду в туалете и моет руки, не забыв прополоскать рот и сбрызнуть лицо водой. Се Цинчэн всё ещё чувствует себя дерьмово, но после того, как его вырвало, тошнота немного отступила. К тому времени как он открывает дверь, его дрожь полностью утихает, а страх и отчаяние, внезапно вспыхнувшие в сознании, вновь оказываются вытеснены на задний план. Как только он выходит, Хэ Юй сразу же внимательно осматривает его, отметив капли воды на лице и губах. Се Цинчэн по привычке пытается скрестить руки — но поняв, что не может этого сделать, раздражённо фыркает. — Что? Разве то, что я умываюсь, доставляет тебе какие-то неудобства? — Хэ Юй просто пялится на него, поэтому Се Цинчэн бросает ответный взгляд. — Я, блять, так не думаю. — Я никогда не видел, чтобы твои волосы были настолько растрёпанными, доктор Се, — Хэ Юй говорит это так, словно это именно то, что его волнует, и Се Цинчэн ощущает лёгкий холодок от его странного взгляда. Он давно не укладывал волосы, и умываясь был не так аккуратен,как обычно. Вода попала в волосы, и несколько прядей упали на лицо, что он даже не сразу заметил. Волосы Се Цинчэна всегда были короткими, так как он терпеть не мог, когда они лезли в глаза, и ему не нравился современный тренд на более женственные прически у мужчин. Он почти машинально приглаживает волосы, убрав их назад. По какой-то причине, которую Се Цинчэн не может понять, это вызывает у Хэ Юя странное раздражение. Он идёт обратно к подвалу, не выпуская Се Цинчэна из виду и приглашая его следовать за собой. — Перерыв на туалет окончен. Даже если ты будешь тянуть время наверху, это тебе не поможет. Се Цинчэн не счёл нужным отвечать, поэтому просто молча следует за ним, прищурив глаза.

***

С течением времени Се Цинчэн не стал ближе к разгадке, почему Хэ Юй удерживает его в подвале. Он ожидал пыток или чего-то подобного, но, кроме того, что заставлял его пить, Хэ Юй просто приходил и смотрел на него. Он действительно ничего больше не делал, просто сидел на своей почти стерильной деревянной табуретке, опёршись щекой на руку, и молча наблюдал за ним. Хотя Се Цинчэн не подавал виду, это его действительно тревожит. Ему кажется, что пытки были бы предпочтительнее, чем это пристальное неотрывное наблюдение. После первых нескольких дней он перестал испытывать потребность в разговорах, как и Хэ Юй. И всё же, несмотря на то, что это не приносит ему ни малейшей выгоды, Хэ Юй каждый день часами молча наблюдает за Се Цинчэном, как будто изучая его. Иногда он пытается завязать разговор, но, поскольку Се Цинчэн не желает поддерживать беседу, в основном, Хэ Юй просто молчит. Изначально Се Цинчэн приставал к нему с расспросами и пытался выяснить причину такого его поведения, но Хэ Юй никогда не давал содержательного ответа. В конце концов, он перестал пытаться. Се Цинчэн понятия не имел, что происходит у Хэ Юя в голове. Для Се Цинчэна вся эта ситуация казалась чем-то обременительным, особенно для Хэ Юя. Ему приходилось снабжать его едой, следить за походами в туалет и тратить время на ежедневные сеансы наблюдения. Ему было просто одиноко или что-то в этом роде? Может быть, таким образом он искал общения? Но если так, то, несмотря на свою неспособность наладить настоящие дружеские отношения, у Хэ Юя наверняка могли бы быть и другие способы общения. Неужели он действительно мог набрать очки социального взаимодействия, просто наблюдая за Се Цинчэном? Кто знает, сколько прошло дней в этой монотонной рутине. Скучные и однообразные, они настолько безрадостные, что Се Цинчэну кажется, будто он сойдёт с ума, если проведёт хотя бы ещё один день взаперти в этом проклятом подвале, чувствуя себя объектом больных развлечений Хэ Юя. Се Цинчэну не понадобилось много времени, чтобы оправиться от сотрясения мозга, но как только наметился прогресс, он столкнулся с чёртовой ломкой.  Он безумно хочет закурить. Просто пиздец, как хочет. Обычно сигарета помогала Се Цинчэну успокоиться в стрессовых ситуациях и расслабить ум. Даже лёгкое раздражение или скука заставляли его тянуться за сигаретой. Для него не было ничего необычного в том, чтобы выкурить целую пачку за день. А теперь, когда у Се Цинчэна вообще не было доступа к сигаретам, ему казалось, что он теряет рассудок на фоне скуки и постоянного беспокойства. Головные боли, которые появились из-за отсутствия никотина, были другими — не такими, как при сотрясении. Ему стало сложно засыпать, а его и без того испорченное настроение только ухудшалось, поскольку каждый раз, когда Се Цинчэн чувствовал потребность достать сигарету, — он не мог этого сделать. Как врач, он знал, что это временное состояние, больше связано с психикой, и со временем пройдёт. Но, как человеку, ему от этого легче не становилось. Однажды, когда Се Цинчэн особенно раздражён и хочет сигарету, как никогда, он не выдерживает и прерывает жуткий сеанс молчаливого наблюдения, которым Хэ Юй занимается уже около получаса. В последнее время голос Се Цинчэна звучит особенно сухо и хрипло из-за того, как часто он кашляет, — ведь это один из симптомов отвыкания от никотина. — Раз уж ты не собираешься заниматься ничем другим, кроме как пялиться, то лучше принеси мне пачку сигарет. Хэ Юй слегка оживляется и поднимает голову, услышав звука его голоса. Се Цинчэн не часто начинал разговоры первым, и вид Хэ Юя, внезапно испытавшего странную надежду, вызывает у него отвращение. Несмотря на первоначальное оживление, когда Хэ Юй осмысливает сказанное, а не просто факт того, что Се Цинчэн что-то сказал, — его лицо снова выглядит холодным. — Даже в такой ситуации ты просишь о сигаретах. Пусть ты больше и не врач, но должен знать, насколько они вредны. Се Цинчэн это знает. Ему просто всё равно.  — Какое тебе дело до моего здоровья? Разве это имеет значение, если я просто гнию в этом подвале? Похоже, этот вопрос слишком близок к основной теме — зачем Хэ Юй держит его здесь. Хэ Юй сразу замолкает, а Се Цинчэн, матерясь на себя, раздражённо отворачивается и ложится на спину, уставившись в потолок. Если его жизнь свелась к этому, то он не видит смысла жить дальше. Начнём с того, что двумя главными факторами, побуждавшими Се Цинчэна продолжать жить как можно дольше, были забота о Се Сюэ и тайна смерти их родителей. Се Сюэ уже выросла и больше не нуждалась в нём, у неё уже есть стабильная работа. Оставалось найти ей мужа и выдать замуж, но это его пока не слишком волновало. Затем — убийство их родителей. Даже спустя два с лишним десятилетия дело так и не было раскрыто, и, поскольку за всё это время не было никаких зацепок, Се Цинчэн уже начал терять надежду на то, что когда-нибудь получит ответ. Его жизнь оборвалась в тот день, когда он решил продолжить принимать тот препарат. Теперь, когда он утратил свои главные причины жить, ему кажется, что его жизнь действительно ничего не стоит. Се Цинчэн хотел задержаться в этом мире достаточно долго, чтобы помочь Се Сюэ во время беременности и в первые годы жизни её ребёнка после того, как она выйдет замуж, но теперь только деньги, которые он оставит после себя, могли бы послужить ей поддержкой вместо него, если бы он сейчас умер. — Ты правда настолько ненавидишь это? — тихо спрашивает Хэ Юй спустя некоторое время.  Се Цинчэн убирает руки с лица и поворачивается, чтобы посмотреть на него с недоверием, когда наконец понимает, на что именно тот намекает. Неужели этот парень действительно всерьёз задаёт такой вопрос? Несмотря на то, каким нелепым кажется вопрос, по его виду понятно, что Хэ Юй действительно говорит всерьёз.  — ...Твою мать, я просто не могу в это поверить, — бормочет Се Цинчэн себе под нос, а затем смотрит в глаза Хэ Юю. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен хотеть провести своё время, будучи запертым здесь. Хоть одну. Хэ Юй хмурится, скрещивая руки. Хотя он, кажется, не осознаёт, что делает это, — его пальцы вонзаются в кожу так глубоко, что она становится бледной, словно лишённой крови, почти до синяков. — ...Ты ведь в безопасности здесь, разве нет? — говорит Хэ Юй, и Се Цинчэн издаёт презрительный смешок. В безопасности? Быть запертым и полностью зависеть от милости жестокого убийцы — это безопасность? Похоже, у них двоих были совершенно разные определения этого слова.  Хэ Юй бросает на него взгляд. — Что? Твоя обычная работа полицейского — опасная и напряжённая. А здесь тебе нужно только лежать, есть и спать. Многие люди мечтали бы о такой жизни. — Ты вообще понимаешь насколько заблуждаешься? Ты это серьёзно? Неужели кто-то может быть настолько оторванным от реальности, как этот парень перед ним? Если это просто шутка, то это очень неудачная, но если он говорил серьёзно, то это было ещё более тревожно. — Если бы всё зависело от меня, то я бы скорее покончил с собой, чем провёл бы ещё один день, вынужденный оставаться в этом ёбаном подвале. Хэ Юй внезапно вскакивает, так резко, что стул, на котором он сидел, падает на пол. Прежде чем Се Цинчэн успевает полностью осознать происходящее, на его грудь обрушивается тяжесть, а руки грубо обхватывают шею и сжимают. Его глаза расширяются, а рот открывается, издавая жалкий хрипящий звук от неожиданности. Чисто инстинктивно его руки тянутся, чтобы схватить руки Хэ Юя, но тот только усиливает хватку. В этот момент, хотя глаза Хэ Юя обычно были карими, такими тёмными, будто пустота, лишённая всякого света, — сейчас они словно вспыхнули красным, и взгляд его настолько дикий, что почти не кажется человеческим. Как будто зверь в нём забыл, что должен вести себя, как обычный человек. — Ты предпочёл бы умереть, да? Именно так ты и сказал, доктор Се, — глаза Хэ Юя впиваются в его шею, кажется, они почти налиты кровью. Это похоже на то, что в нём щёлкнул какой-то переключатель. — Если это то, чего ты хочешь, тогда умри. Поначалу Се Цинчэн инстинктивно пытался избавиться от жгучей боли, от ужасного ощущения нехватки воздуха, но, осознав происходящее, он заставил свои руки упасть обратно на грудь. Се Цинчэн сказал это не просто для того, чтобы разозлить Хэ Юя. Он действительно, по-настоящему, предпочёл бы умереть, чем прожить ещё день в таких условиях. Он не видел смысла в продолжении жизни только для того, чтобы служить чьей-то игрушкой. Это было слишком унизительно. Несмотря на свои мысли, Се Цинчэн всё ещё человек, живое существо, поэтому каждая клетка его тела кричала о том, что ему нужен кислород, что нужно выбраться из этой ситуации. Поначалу это давалось с трудом, но в конце концов ему удаётся подавить эти мысли и закрыть глаза, чтобы не видеть безумный взгляд Хэ Юя. На него слишком неприятно смотреть. Если бы Се Цинчэн не знал его лучше, то сказал бы, что Хэ Юй выглядит почти грустным. — Открой глаза! — кричит Хэ Юй.  Се Цинчэн отворачивает голову. — Се Цинчэн! Посмотри на меня! До того самого момента, когда он почувствует, что сознание покидает его, Се Цинчэн держит глаза закрытыми.

***

К разочарованию Се Цинчэна, он просыпается.  Жаль. Он думал, что мог бы легко выбраться из этого дерьмового положения, если Хэ Юй сделает за него всю грязную работу. Но всё, чего он добился, — это больное и ушибленное горло. При лёгком надавливании кончиками пальцев можно почувствовать, что хрящ повреждён. Если учесть, что Се Цинчэн всё ещё мог нормально дышать, то, скорее всего, ничего серьёзного не произошло, но всё равно это было болезненно и раздражающе. Се Цинчэн ещё немного трогает шею, прежде чем оглядеться. У него вошло в привычку осматривать комнату, едва проснувшись, после того как он до смерти перепугался, увидев Хэ Юя, который появился ниоткуда. Как и ожидалось, ему хватает одного взгляда, чтобы заметить Хэ Юя в кресле. Он выглядит расстроенным, его губы плотно сжаты. Когда он замечает, что Се Цинчэн проснулся, его глаза сужаются, но в итоге он ничего не говорит. Се Цинчэн выдыхает, морщась от того, что даже это вызывает резкую пульсирующую боль в горле. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы эти неприятные ощущения хотя бы немного прошли. Если бы это была ситуация, когда ему нужна была медицинская помощь, всё стало бы хуже, если бы он оставил всё как есть, но что ещё он мог сделать? Он ведь заложник. Он удивляется , почему Хэ Юй всё-таки отпустил его. В тот момент, когда душил его, Хэ Юй выглядел неестественно злым, отчаявшимся, будто он не контролировал себя и действовал по какому-то импульсу, вызванному сильным чувством. Что именно вызывало у него отчаяние, Се Цинчэн не знал. Подумав об этом, он переводит взгляд на Хэ Юя. Тот выглядит ещё более раздражённым, отворачивая голову в сторону и дёргая ногой. Извини, что душить меня оказалось не так весело, как ты думал, урод. Этот Хэ Юй действительно оказался более непредсказуемым, с гораздо более вспыльчивым характером, чем тот мальчик из его воспоминаний.  Горло Се Цинчэна пульсирует от неприятных ощущений, когда он кашляет, морщась от очередной вспышки боли. Он напрягается, чувствуя приближение нового приступа кашля, и ему с трудом, но удаётся сдержать реакцию. Хэ Юй бросает на него взгляд. Хотя он по-прежнему выглядит злым, по какой-то причине создаётся ощущение, что он чуть ли не заставляет себя спросить: — Как твоё горло? Как, по его мнению, оно должно себя чувствовать? — Как дерьмо. Встав, Хэ Юй подходит к нему и протягивает бутылку воды, которую Се Цинчэн даже не заметил. — Выпей немного. Количество раз, когда Хэ Юй кидался в него водой при малейшем дискомфорте, словно это было какое-то чертовски волшебное целебное средство, становилось уже абсурдным. Се Цинчэн смотрит на бутылку с водой, но не берёт её, чувствуя, что если сейчас выпьет что-нибудь, это только вызовет раздражение в горле. Плохое настроение Хэ Юя заметно ухудшается, и он снова пытается всучить ему бутылку. — Разве тебе не больно? Возьми. — Ты всем, кого душишь, предлагаешь воду? — Се Цинчэн отодвигается от него и говорит тихо, так как громче говорить ему больно.  Хэ Юй глубоко вздыхает, явно пытаясь успокоиться. — Если выпьешь немного, твоему горлу станет легче. — Ты забыл, или что? Это же ты, блять, душил меня. — Это... заткнись! Просто... Как ни странно, Хэ Юй выглядит почти отчаявшимся, когда без толку подталкивает к нему бутылку. В таком виде он больше похож не на жестокого убийцу, а на Чертёнка, который когда-то ходил за ним по пятам, будучи ребёнком. Воспоминания о тех временах лишь усугубляют горечь настоящего момента. Се Цинчэн не боится Хэ Юя. Он осознаёт на что тот способен, но не боится его как человека. Впрочем, независимо от того, боится Се Цинчэн его или нет, факт остаётся фактом: Хэ Юй — убийца. На этом этапе уже нельзя было вернуться к тому обиженному ребёнку, который когда-то едва доставал ему до пояса. Сколько бы вещей Хэ Юй ни делал, напоминая Се Цинчэну того мальчика, — он никогда больше им не станет. Это поведение заставляло Се Цинчэна испытывать глубокий дискомфорт по какой-то неуловимой причине. — Ты сказал, что хочешь помочь, верно? — Я... — Да или нет? Хэ Юй кивает, поджав губы. — Я не понимаю, почему ты продолжаешь вести себя так, будто питьевая вода — это панацея от всех болезней , но это уже переходит границы абсурда. Лучше было бы поехать в больницу с такой травмой, но так как в этой ситуации это невозможно, единственное, что мог сделать Се Цинчэн — это минимум. Оставалось надеяться, что горло не было серьёзно повреждено. — Принеси мне пакет со льдом и обезболивающее, если ты действительно хочешь помочь. Хэ Юй крепко сжимает бутылку с водой, слегка кивая, в то время как в его глазах мелькают десятки противоречивых эмоций. Наконец он ставит бутылку рядом с Се Цинчэном и быстро уходит. Он возвращается с тем, что просил Се Цинчэн, удивительно быстро, не встречаясь с ним взглядом и выглядя почти… пристыженным чем-то. Он даёт ему обезболивающее, и Се Цинчэн наконец берёт бутылку, набирает в рот немного воды и запивает таблетку. Глотать так же неудобно, как он и ожидал. Се Цинчэн сжимает губы и прикладывает все силы, чтобы не показать дискомфорт на лице, прижимая ледяной компресс к воспалённому горлу. Он не может это видеть, но уверен, что на шее полно отвратительных синяков после того, с какой силой его душил Хэ Юй. Было бы лучше, будь у него какие-нибудь леденцы или спрей для горла, а также увлажнитель воздуха, чтобы дышать влажным воздухом, но Се Цинчэн уже и так попросил достаточно. Лезть на рожон и выпрашивать ещё что-нибудь у Хэ Юя было излишним. Се Цинчэн попросил лишь обезболивающее и лёд только потому, что знал: Хэ Юй не прекратит донимать его, если он этого не сделает. Хотя, вероятно, Хэ Юй сидел рядом и наблюдал за ним всё то время, пока он был в отключке, теперь, когда Се Цинчэн пришёл в себя, — Хэ Юй выглядит подавленным. Некоторое время он ходит по комнате быстрыми раздражёнными шагами, а затем резко поворачивается на пятках и уходит. Се Цинчэн какое-то время смотрит на дверь, а затем отворачивается, наконец позволяя боли отразиться на его лице. Он сжимает зубы и, дрожа, закрывает глаза.