Кошки-мышки

— Ещё одно? Се Цинчэн закрывает папку с делом, которое только что изучал, и кладёт её на стол, тяжело вздыхая. Каждый день проходит в постоянном нервном напряжении из-за Хучжоуского убийцы. Всякий раз, когда казалось, что они продвигаются в своём расследовании на шаг вперёд, этот чёртов убийца замечал это и отступал на десять шагов назад, не давая им времени среагировать. Такое ощущение, что добиться какого-либо прогресса было просто невозможно, и чем дольше это продолжалось, тем больше жизней было потеряно. Хотя он раскрыл немало преступлений с тех пор, как начал работать в полиции, ни одно из них и близко не было настолько жестоким, и никогда прежде ему не приходилось ловить серийного убийцу. Се Цинчэна назначили на это дело благодаря успехам в предыдущих расследованиях, но он начинал сомневаться, подходит ли именно для этого. Казалось, что бы они ни делали, — результата так и не было. Словно убийца — это призрак, который каким-то образом научился держать нож, не проходя сквозь него, и использует эти знания, чтобы сеять хаос. И вот уже чёрт знает сколько времени Се Цинчэн сидит за своим столом, напряжённо размышляя о недавнем убийстве и анализируя материалы дела, но чем дольше он сидел, тем яснее осознавал, что, по крайней мере, на сегодня — хватит, его разум уже окончательно выгорел. Нет никакой пользы от того, чтобы продолжать торчать здесь и надеяться на внезапное откровение. Се Цинчэн встаёт со стула и смотрит на Чэнь Маня, что сидит напротив него за своим столом. — Я схожу куплю всем напитки, пойдём со мной, поможешь донести. Чэнь Мань кивает, выглядя немного бледным, он поднимается и следует за ним к выходу из офиса. Так выглядел не только Чэнь Мань. Сколько бы раз они ни сталкивались с делами этого преступника, жестокий и ужасный характер убийств было тяжело вынести даже тем, кто уже привык к подобному. Даже Се Цинчэн был потрясён, несмотря на свою повышенную апатию к насилию по сравнению с обычными людьми. Он поглядывает на Чэнь Маня, пока они идут. Обычно тот к этому моменту уже о чём-то болтает, но сейчас — молчит, похоже, задумавшись. Его брови нахмурены. Се Цинчэн ещё некоторое время наблюдает за ним, прежде чем спросить: — Ты в порядке? Чэнь Мань вскидывает голову. Видимо, он немного забылся, парень поворачивается к Се Цинчэну с натянутой улыбкой. — Я в порядке, гэ. Просто... эта несчастная женщина была в таком чудовищном состоянии. Как кто-то мог сотворить с другим человеком что-то настолько ужасное? Се Цинчэн сочувственно смотрит на него. Ведь изначально он был против того, чтобы Чэнь Мань работал в следственном отделе, и предпочёл бы, чтобы тот остался обычным участковым полицейским. Ему совсем не хотелось, чтобы парень пошёл по стопам брата, да и вообще, по крайней мере, для Се Цинчэна, он был ещё ребенком. Было бы лучше, если бы ему не приходилось сталкиваться с такими жуткими вещами. Заметив его взгляд, Чэнь Мань улыбается всё более натянуто. — Знаю, я и сам не понимаю, почему это меня удивляет. В мире много плохих людей, — он вздыхает. — Я просто... Я просто хочу, чтобы всё было иначе. — Есть много причин, по которым человек может пойти на такое. Психические расстройства, психоактивные вещества, отчаяние. В твоём случае тебе следует просто сосредоточиться на расследовании и постараться не зацикливаться на смертях. Так уж устроен мир. Не дай ему тебя сломить. — Я знаю... — Чэнь Мань поднимает на него взгляд. — Как тебе удаётся всегда выглядеть таким спокойным даже в подобных ситуациях? Ты совсем не кажешься потрясённым. Не то чтобы Се Цинчэн не беспокоился. Скорее, ему удавалось подавлять это чувство, чтобы оно не захлестнуло его. Ему приходилось делать подобное бо́льшую часть своей жизни, с тех пор как умерли родители и на него легла ответственность за заботу о Се Сюэ, о доме, образовании и финансах. На душевные терзания попросту не оставалось времени. Умение подавлять свои эмоции оказалось как нельзя кстати в подобных делах. Се Цинчэн поступил на службу в полиции, прекрасно зная какие ужасные вещи происходят в мире, и был готов к этому. Ещё в детстве он видел тела своих только что убитых родителей, кровь и грязь, их обугленную кожу, плоть и жир, расплавленные взрывом. Что может шокировать его больше, чем это? — Не то чтобы я не испытывал беспокойства. Просто со временем к такому привыкаешь, — Се Цинчэн похлопывает Чэнь Маня по плечу. — Мы на месте. Выглядя немного растерянным, Чэнь Мань следует за ним в магазин с бабл-ти, — Се Цинчэн заказывает чай на всех. Он не так часто делал что-то подобное, но, похоже, у всех сегодня особенно плохое настроение, а молочный чай освежает и приятный на вкус. Прохладный напиток мог бы сделать их день чуточку лучше. Когда они вернулись, уже наступил закат. Оставалось ещё чуть больше часа до того, как все разойдутся по домам, и, хотя вид у коллег угрюмый, их лица светлеют при виде Се Цинчэна и Чэнь Маня с напитками в руках. — Офицер Се угощает всех чаем! Подойдите сюда и возьмите один, если хотите! — Чэнь Мань ставит свой холдер с чаем на стол, а Се Цинчэн свой — рядом. Атмосфера в комнате мгновенно улучшается. Се Цинчэн чувствует облегчение, наблюдая, как брови коллег, нахмуренные в течение целого дня, наконец-то разглаживаются, а пересохшие губы складываются в улыбку, которая кажется почти неестественной, учитывая, как часто они кривились. Только Чжэн Цзинфэн морщится. — Сяо Се, что это за дрянь? Ты действительно ожидаешь, что старик вроде меня будет пить что-то подобное? Се Цинчэн бросает на него взгляд, прислонившись к стене, и отпивает немного чая. После длинного глотка он категорично заявляет: — Можете не пить, если не хотите. Чжэн Цзинфэн ещё некоторое время пыхтит и отнекивается, но всё же хватает один, берёт соломинку в рот и громко всасывает чай. Несколько парней в комнате смеются, но потом скрывают смех за кашлем, когда Чжэн Цзинфэн окидывает их взглядом. Чэнь Мань, посмеиваясь, встаёт рядом с Се Цинчэном, крутит в руках соломинку и жуёт шарик тапиоки. — Офицер Чжэн всегда такой. Не знаю, почему он не может просто не пить. — Мн. Они оба стоят и молча пьют чай, наблюдая за оживлённой атмосферой, гораздо более насыщенной, чем та унылая и напряжённая, какой она была всего несколько минут назад. Настроение на удивление лёгкое: все болтают и шутят друг с другом, словно пытаясь хотя бы на мгновение отвлечься от настолько жуткого и тревожащего дела. Когда Чэнь Мань уже почти допил свой напиток, он вдруг повернулся к Се Цинчэну. — Се-гэ, я... — В чём дело? По какой-то причине Чэнь Мань выглядит немного нерешительным, словно сомневаясь стоит ли говорить. Се Цинчэн был из тех, кто не терпит колебаний, предпочитая говорить прямо и по существу, поэтому он подталкивает его: — Не стоит сомневаться. О чём бы ты ни хотел поговорить, я тебя выслушаю. Чэнь Мань смотрит на свою чашку, возясь с соломинкой. Он тихо произносит: — Я просто... Я задаюсь вопросом, найдём ли мы когда-нибудь убийцу. — Не говори глупостей. С учётом того, как часто происходят убийства, в определённый момент он неизбежно оставит хоть какую-то зацепку. Несмотря на сказанное, Се Цинчэн тоже задаётся этим вопросом. Тот, кто стоял за этими убийствами, — вовсе не обычный убийца. Этот человек явно умён и обладает знаниями, благодаря которым его трудно выследить, — скорее всего, он занимается кодингом и кибербезопасностью. Скольким ещё людям предстоит погибнуть, пока не произойдет роковой промах? А что, если существует сценарий, при котором такой промах вообще никогда не случится? Но о таком Се Цинчэн не хотел задумываться. Чэнь Мань не стал больше ничего говорить, словно размышляя над теми словами, а Се Цинчэну остаётся только качать головой. — Разве я не говорил, что не стоит так много думать об этом? Давай, работа уже почти закончилась. Когда вернёшься домой, обязательно расслабься и займись тем, что тебе нравится. Насколько бы серьёзной она ни была, это все ещё просто работа. В ответ на это Чэнь Мань слегка улыбается: — Не стоит всегда так беспокоиться обо мне, гэ. Се Цинчэн допивает чай и наклоняется, чтобы выбросить его в ближайшую мусорную корзину. — О чём ты говоришь? Это моя работа.  — Я... я просто говорю, что я уже не ребёнок. Ты не должен так со мной обращаться! Се Цинчэн фыркает, оглядывая его с головы до ног. Не ребёнок, ага, как же. Независимо от того, насколько он вырос или насколько более взрослым выглядело его лицо, Чэнь Мань навсегда останется тем ребёнком, за которым Се Цинчэн когда-то присматривал; ребёнком, который плакал и следовал за ним, словно маленький утёнок, совсем ничего ещё не понимающий. Чэнь Мань хмурится, когда Се Цинчэн ничего не отвечает. — Почему ты смеёшься? Это правда! Иначе как бы я сейчас с тобой работал? Се Цинчэн отворачивается, подходит к своему столу и отмахивается от Чэнь Маня: — Это не так важно. Подойди к своему столу и сядь, нам ещё есть над чем поработать, прежде чем уйти домой.

***

Се Цинчэн закрывает глаза и затягивается сигаретой. Уже стемнело. Он чувствует усталость, но, в то же время, никак не может уснуть. Несмотря на то, что он сказал Чэнь Маню, Се Цинчэн продолжает думать об этом деле, обо всех этих убийствах. Это поглощает его разум так же, как когда-то дело, связанное со смертью его родителей, и заставляет постоянно об этом размышлять, даже когда он не на работе. И как могло быть иначе, с учётом характера этих преступлений? Се Цинчэн понимал, что говорил Чэнь Маню далёкие от реальности слова, но в то же время он искренне в них верил. Это было его желание — полностью отделить работу от дома и не позволять одному влиять на другое. Убийства действительно были странными. Хотя считалось, что их совершал один и тот же человек, их чрезвычайно жестокая природа была единственным, что их объединяло. Не было ни характерного оружия, ни стиля, ни явного сходства между жертвами. Словно они были выбраны совершенно случайно, как будто убийца отправился на самую оживлённую улицу, крутанулся на месте с закрытыми глазами и выбрал того, кто оказался в его поле зрения, как только снова их открыл. Единственным исключением было то, что жертвами никогда не становились дети и психически больные люди. То, что детей пощадили, само по себе не кажется экстраординарным. Даже будучи больным, этот серийный убийца всё же имел какие-то стандарты и не нападал на особенно уязвимых. Или, возможно, просто не так интересно убивать столь лёгкие цели. Нет, самое странное — это отсутствие жертв с психическими расстройствами. Во-первых, психически больные люди чаще становятся жертвами насильственных преступлений. Даже если убийца не нацеливался специально на них, учитывая количество жертв на данный момент, статистически должно было быть хотя бы несколько с психическими расстройствами. Но не было ни одной. Казалось, что убийца специально избегает психически больных людей. Почему? Потому что он сам был психически больным и симпатизировал похожим на него людям? Потому что видел в них более сложные мишени, которые могут быть непредсказуемыми? А может быть, всё это просто совпадение, и Се Цинчэн чересчур углубляется в детали. Се Цинчэн делает ещё одну затяжку, открывает глаза и поднимает взгляд к потолку; у него раскалывается голова. Он вспоминает свой разговор с Чэнь Манем. На счету этого убийцы уже десятки жертв, и это только те, что были найдены. Из того, что они узнали в ходе расследования, можно сделать вывод, что убийца был активен не более трёх лет. Столько убийств за такое короткое время — это свидетельствует о чрезвычайно быстром темпе и эффективном методе. Он был слишком хорош в своем деле. К этому моменту люди гибли как мухи, а у полиции не было никаких реальных улик в отношении убийцы, кроме того, что он, скорее всего, находился где-то в Хучжоу и, вероятно, был мужчиной в возрасте от двадцати до сорока лет. Но сколько человек подходит под эту категорию? Должно быть, сотни тысяч. Если они действительно не смогут в ближайшее время выяснить личность убийцы, то сколько ещё людей погибнет столь ужасающим образом? А сколько людей погибнет, если убийцу так и не найдут? Подобное не должно стать возможным. Слишком много убийств произошло за такой короткий промежуток времени, — убийца обязан в какой-то момент оступиться. И всё же Се Цинчэн продолжает сомневаться в себе. Просто сидеть и пытаться не думать о деле не помогает, поэтому он достаёт телефон, решив написать Се Сюэ, чтобы спросить, поела ли она. Если уж ему предстояло как-то отвлечься, то лучше заняться чем-то полезным и убедиться, что она хорошо питается, — таков был ход его мыслей. Се Сюэ получила работу преподавателя в университете и начала жить взрослой жизнью, по крайней мере в финансовом плане, но он всё ещё не был до конца уверен в её способностях в других сферах. Се Цинчэну следовало научить её самостоятельно готовить и справляться с домашними делами как следует, но... Хотя обычно она быстро отвечает на все его сообщения, он ждёт и ждёт, не отрывая взгляда от телефона, но всё ещё не получает никакого ответа. Первая мысль — она просто занята работой или рано легла спать, и поэтому Се Цинчэн откладывает телефон и решает найти другой способ занять себя. Посидев некоторое время на диване и бездумно пролистав образовательные каналы по телевизору, он снова возвращается к делу Хучжоуского убийцы. Хотя Хучжоу — большой город, и откровенно смешно думать, что каждое запоздалый ответ на сообщение от кого-то означает, что его похитили или убили, Се Цинчэн вдруг чувствует, что становится чуточку параноиком. Он уже дал указание Се Сюэ никогда не ходить одной и запирать двери сразу по возвращении домой, но что, если однажды она забудет это сделать, и именно в этот день всё пойдёт наперекосяк? Никто не подозревал, что произойдёт нечто настолько ужасное, как убийство, пока не становилось слишком поздно. В течение долгого времени он сидит там, убеждая себя, что это всего лишь паранойя и что с ней всё в порядке. Каковы были шансы, что из миллиона людей, живущих в этом городе, жертвой станет именно она? Се Цинчэн сидит так ещё немного, не желая беспокоить сестру и лезть в её жизнь, если вдруг она занята чем-то важным. Но потом он думает, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть, и снова берёт телефон, решив позвонить ей. Гудок раздаётся один раз, второй, и только когда Се Цинчэн уже уверен, что она и вовсе не возьмёт трубку, Се Сюэ наконец отвечает. — ...Се-гэ? Что такое? Непривычно, что ты звонишь мне в такое время. — Чем ты сейчас занимаешься? Ты в безопасности? — В безопасности? О чём ты говоришь... — она зевает. — Я дома, только что вышла из душа и собиралась ужинать. Что случилось? Услышав это, Се Цинчэн чувствует, что тревога в его сердце начала утихать. Конечно, он предполагал худший вариант развития событий. Кто знал, насколько мал процент того, что такое произойдет на самом деле? Похоже, это дело повлияло на него намного сильнее, чем он предполагал. На мгновение Се Цинчэн забывает, зачем вообще ей позвонил. Прочистив горло, он спросил: — Что ты планируешь есть? Она колеблется: — Эм... не сердись, но я собиралась просто разогреть немного рамёна... Его охватило острое раздражение. Что творится с молодыми людьми в наши дни, что им постоянно хочется впихнуть в свой организм всё самое дерьмовое и вредное? Рамён быстрого приготовления имел примерно такую же питательную ценность, как камень, вымоченный в курином бульоне. — Снова это дерьмо? Разве я не воспитывал тебя лучше? Я же знаю, что ты в состоянии самостоятельно приготовить несколько блюд. — Я... я знаю, но я устала! Занятия были очень тяжёлыми, знаешь ли, преподавать нелегко. Я хорошо питалась всю неделю, просто сегодня решила приготовить что-нибудь на скорую руку... Ему хочется рассердится сильнее, но в конечном итоге он чувствует скорее усталость, чем что-либо ещё. Этого следовало ожидать. Не так давно она перестала с ним жить. Тогда Се Цинчэн хоть и научил её готовить, но чаще всего готовил сам. Конечно, удобнее было просто разогреть какую-нибудь заранее приготовленную дрянь, чем тратить время на готовку. В любом случае, ему это на руку. Хотя он и успокоил бо́льшую часть тревоги, возникшей в его сердце, после того, как услышал, что с ней всё в порядке, — хотя она почти что доводит себя до диабета, — но Се Цинчэн не смог полностью избавиться от переживаний. По крайней мере, этой ночью ему будет спокойнее, если Се Сюэ будет физически рядом с ним, чтобы он мог быть поблизости, если вдруг что-то случится. Благо, общежитие женского факультета, где она жила, находилось не так уж далеко от переулка Моюй. — Ты всё ещё молода, поэтому сейчас можешь есть такие вещи, но подожди несколько лет, и почувствуешь последствия. Если планируешь есть только это, — приходи домой, я приготовлю тебе жареный рис. Несмотря на то, что Се Сюэ показалась ему немного уставшей, при упоминании еды она, как обычно, сразу оживилась. — Ты будешь готовить? Ты действительно его приготовишь? — Конечно, так что поторопись и приезжай. Уже поздно. Если ты слишком устала, то можешь переночевать здесь. — Я скоро буду! Спасибо, гэ! Пока! Я люблю тебя! Прежде чем Се Цинчэн смог ответить, она вешает трубку, и он вздыхает, откладывая телефон и потирая лоб. Остаётся надеяться, что она доберётся сюда целой и невредимой. Се Сюэ вела себя так легкомысленно и беззаботно, что ему вечно приходилось за неё волноваться. Ей всегда нравилась его еда, особенно жареный рис Янчжоу, и лучше бы ей не проехать на красный свет, чтобы быстрее добраться до него на своей новенькой машине, которой она так гордилась. Поднявшись с дивана, Се Цинчэн думает о том, чтобы достать ещё одну сигарету, но вспоминает о Се Сюэ. Она особенно не любила запах сигаретного дыма, поэтому он открывает окна и включает вентилятор, направляясь на кухню. Готовка была для него тем занятием, которое часто превращалось в нечто бездумное. Как и во время работы по дому или чего-то подобного, Се Цинчэн обнаруживал, что в голове у него ничего не происходит, а тело переключается на автопилот. Он готовил это блюдо столько раз, что, наверное, его вкус не изменился бы, даже готовь он его полностью вслепую. Благодаря этому Се Цинчэн может отвлечься от стресса, связанного с работой, и не успевает сам заменить, как почти полностью забывает о ней. Еда уже практически готова, осталось только дать ей немного остыть, как вдруг он слышит, как отпирается дверь, и через мгновение в дом врывается Се Сюэ. Она в одной лишь футболке и спортивных штанах, волосы убраны в пучок. Очевидно, что Се Сюэ пришла сюда практически сразу после того, как повесила трубку, и Се Цинчэн хмурится, глядя на неё. Хотя внутри не было невыносимо холодно, но всё равно слегка зябко, и... Его размышления обрываются, когда она обнимает его, широко улыбаясь. — Гэ! Мне кажется, я не видела тебя целую вечность! Его губы едва заметно изгибаются в улыбке от возможности повидаться с Се Сюэ лично. Поскольку они оба были заняты на работе, прошло немало времени. Се Цинчэн гладит её по спине, обнимая одной рукой, а другой помешивает жареный рис. Улыбка на его лице исчезает, когда он замечает, что она дрожит. Се Цинчэн хмурится, ведь её волосы всё ещё немного влажные. — Почему ты так быстро сюда примчалась? Неужели даже не нашла время, чтобы сперва высушить волосы? — Это же ты мне сказал, чтобы я поскорее приходила, — надувается Се Сюэ, бросая взгляд в сторону сковороды с золотистым рисом. Она протягивает руку, подхватывает кусочек креветки, отправляет его в рот и мычит с довольным видом. Отстранившись, Се Цинчэн подходит к дивану, где лежит его пиджак, и вручает его сестре. — Не лезь к еде, если даже толком руки не вымыла. Надень это и сходи помой их. Я дам тебе тарелку. — Окей! — Сюэ Сюэ произносит что-то невнятное ртом, полным еды, хватает пиджак и накидывает на себя. Она морщит нос. — От него так сильно пахнет сигаретами. Если я надену это, то сработает датчик дыма! — Не говори глупостей и не болтай с набитым ртом, — Се Цинчэн помогает ей расправить пиджак. Он почти комично огромен на ней, но единственная её одежда в этом доме осталась ещё с тех пор, как она была совсем маленькой девочкой, и этот пиджак — лучшее, что он мог предложить. — Поторопись, иди мыть руки. Заодно можешь высушить волосы. — Иду, иду! Прошмыгнув мимо него, чтобы взять ещё одну креветку со сковороды, Се Сюэ убегает в ванную. Се Цинчэн вздыхает и качает головой, доставая тарелки для неё и себя. Ночь была спокойной. Прошло действительно немало времени с тех пор, как они вдвоём могли просто посидеть и поболтать о всяких мелочах, и от того, насколько светлой была сама Се Сюэ, холодная атмосфера, которая царила, пока он сидел здесь в одиночестве, казалось, потеплела на несколько градусов. Се Цинчэн вспоминает о тех днях, когда они жили вдвоём, и невольно слегка улыбается, глядя на сестру. В отличие от той маленькой девочки, теперь Се Сюэ в мгновение ока стала взрослой женщиной, преподавательницей в университете. Слопав несколько порций и наевшись до отвала настолько, что Се Цинчэн удивился, как её ещё не стошнило, Се Сюэ сворачивается калачиком на диване, морщит нос и бормочет что-то о том, что здесь тоже пахнет дымом. Он убирает лишний рис на потом, ставит посуду в раковину, чтобы быстренько помыть, и смотрит на сестру, растянувшуюся на диване. — Ты планируешь ночевать здесь? Если да, то лучше займи кровать. Се Сюэ зевает, переворачивается и ложится лицом вниз. — Я не собираюсь... Я не засну. Просто отдохну здесь немного и вернусь в общежитие, сперва моему желудку нужно успокоиться. Твой рис слишком вкусный, гэ, как я могла съесть меньше? Се Цинчэн вскидывает бровь. Судя по опыту, если Се Сюэ говорит, что не собирается засыпать, — её вырубает в течение пяти минут, хотя, возможно, после переезда она изменилась. — Если ты планируешь возвращаться, то давай побыстрее. А то уже поздно. — Да, да, я сейчас пойду... — сонно бормочет она в диванные подушки. В доме тихо, слышно лишь жужжание вентилятора и звуки того, как Се Цинчэн моет посуду. Делать особо нечего, так что, вытерев тарелки и разложив их по местам, он выглядывает в окно и замечает, насколько уже стемнело. Он предпочёл бы, чтобы Се Сюэ не медлила, если хочет вернуться, поэтому зовёт её: — Тебе пора уходить. Когда ответа не последовало, он хмурится, выходя из кухни, и бросает взгляд на диван. Только сейчас, прекратив мыть посуду, Се Цинчэн слышит тихое сопение, доносящееся с её стороны. Лицо Се Сюэ повёрнуто в сторону, выбившиеся из пучка волосы уже выглядят растрёпанными, по губам стекает слюна. Ничего удивительного. Так было всегда: она сразу же засыпала, будучи уставшей. Диван — не самое лучшее место для сна, поэтому Се Цинчэн наклоняется и берёт её на руки, не обращая внимания на то, как протестующе хрустит спина. Раньше такого не было, но сейчас его тело издаёт множество странных звуков, так что он больше не обращает на это внимание. Взяв на руки, он без труда переносит сестру на кровать. Се Цинчэн осторожно опускает её, укрывает одеялом и следит за тем, чтобы Се Сюэ устроилась поудобнее. Убедившись, что ей комфортно, он выключает свет и ложится на диван. Се Цинчэн размышляет над тем, почему он вообще захотел, чтобы она приехала. Хотя ранее мысли о деле отошли на задний план, теперь, когда ему больше не на что отвлечься, он вдруг снова думает о нём. Се Цинчэн пытается стряхнуть лёгкое чувство тревоги, которое поднимается вверх и охватывает его позвоночник, будто вгрызаясь в нервы. Действительно, кто же, чёрт возьми, был убийцей? Почему у него была такая широкая категория жертв, как будто он выбирал их случайным образом? Как так получилось, что тела жертв так легко находили, когда сам убийца, казалось, мог просто раствориться в воздухе, если бы почувствовал, что у него есть хоть малейший шанс быть пойманным? Возможно, от усталости Се Цинчэн переворачивается на живот, как это сделала Се Сюэ, закрывает глаза и протяжно вздыхает. Теперь, лёжа на диване, он действительно чувствует запах дыма.

***

Дни были монотонными и медленными. С каждым прошедшим днём, когда Се Цинчэн и его отдел работали над поиском новых улик, ощущение того, что они пытаются отыскать хлебные крошки, оставленные призраком, лишь усиливалось. Не было ровным счётом никаких зацепок, и совсем не похоже, что они хоть немного продвигаются в этом деле. Оставалось лишь дождаться очередной жертвы, и всё более очевидным казалось, что им действительно придётся ждать, пока кто-то ещё не лишится жизни, чтобы увидеть, удастся ли использовать какие-либо потенциальные улики, которые могут появиться после новой смерти. Это происходит через месяц после последнего убийства. Сорокалетнюю женщину находят на плаву в реке Янцзы, нетронутыми остались только туловище и голова, остальные конечности нашли позже вниз по течению. Её тело погружено в воду не полностью, и, судя по этому, само убийство не могло произойти слишком давно. Вокруг шеи обвязана петля, — нижняя часть верёвки выглядела так, будто её оторвали от чего-то. Предположительно, труп нашли так быстро только потому, что цементный блок, к которому он был привязан, зацепился за что-то и сорвался, оставив тело плавать на поверхности. Было установлено, что её выбросили из места выше по течению менее чем за двадцать четыре часа до того момента, как труп был обнаружен, — именно там отдел и проводит расследование. Тут-то они наконец и получают настоящую зацепку. Как правило, убийца был крайне осторожен, поэтому записи с камер видеонаблюдения в местах, где он совершал преступления, всегда оказывались повреждены. Вот почему его было так трудно найти и почему казалось, что он может появляться и исчезать по своему желанию. Большинство камер на парковке у реки, где они ведут расследование, повреждены, — кроме одной. Она была новее, другой модели, отличающейся от остальных, и имела несколько иную систему, что, вероятно, делало бесполезной ту технологию, которой преступник обычно пользовался для выведения камер из строя. Они наконец-то смогли разглядеть убийцу. Как и предполагалось, им оказался молодой мужчина, высокий и подтянутый, скорее всего, лет двадцати-тридцати. Его лицо скрыто тёмной маской, он в больших солнцезащитных очках и кепке, надвинутой на глаза, — так что определить его личность невозможно. Полицейским не удаётся разглядеть номерной знак машины — не под этим углом камеры, — но зато модель автомобиля довольно узнаваема. Се Цинчэну становится не по себе, когда он смотрит на зернистые кадры, где убийца оглядывается по сторонам, берёт из багажника машины большой чемодан и уходит в уединённое место на берегу реки, полностью скрытое за растительностью и не попадающее в поле зрения камеры. Се Цинчэну приходится избавиться от этого чувства, чтобы сосредоточиться на разглядывании автомобиля. Хоть он и не был тем, кто хорошо ориентируется в различных марках и моделях автомобилей, уже при одном взгляде на эту машину становится ясно, что убийца очень богат. Да ещё и в таком юном возрасте... вряд ли богатство пришло к нему благодаря собственным достижениям, скорее всего, он был выходцем из обеспеченной семьи. Хотя на короткой зернистой записи с камеры не видно ни лица убийцы, ни его особенных примет, — это была единственная надёжная зацепка, и Се Цинчэн цепляется за неё. Он анализирует видео снова и снова, просматривая его раз за разом, чтобы понять, не мог ли он что-то упустить при первых десятках просмотров. Именно Чэнь Мань находит самую ценную подсказку. Возможно, наличие молодых людей в команде действительно было преимуществом — среди всех он единственный разбирается в модных тенденциях, в брендах, которые заботили людей. Многие имеют такую же модель машины, как у убийцы на видео, но вот его чёрное худи хотя и кажется достаточно неприметным и не выглядит хоть сколько-то особенно, после увеличения изображения и внимательного анализа пикселей Чэнь Мань замечает его бренд. Более того, из лимитированной серии. Как выяснилось, это худи пользуется большой популярностью среди состоятельных людей, а его особая версия была доступна только по предварительному заказу. Она была распродана в считанные минуты, и лишь немногие смогли заполучить это худи в свои руки. Такие вещи, как одежда определённых брендов, были символами статуса среди богатых людей. Как они могли не стремиться заполучить её? Худи, машина... Связавшись с компанией, продавшей худи, чтобы найти недавних покупателей, и просмотрев записи о том, у кого была конкретная модель автомобиля, попавшая на видео, полиция составляет список подозреваемых. После дополнительного расследования и долгого утомительного процесса исключения список постепенно сокращается. Со временем он сужается до трёх человек: бизнесмен Хуан Чэнъюн, студент Хэ Юй и врач Гао Пэнли. Как только Се Цинчэн видит имя Хэ Юя в списке, он захлёбывается собственной слюной и заходится в кашле на целую минуту. Чжэн Цзинфэн, нахмурившись, хлопает его по спине. — В чём дело, сяо Се? Успокойся, выпей воды. Я знаю, что ты много работал в эти дни. Как только Се Цинчэн оправился от приступа кашля, он с благодарностью принимает бутылку с водой из рук Чжэн Цзинфэна и делает долгий глоток. Поставив её, он протирает глаза и снова смотрит на список имен. Когда до него доходит, что он не ошибся, что имя Хэ Юя действительно было в списке, Се Цинчэн не понимает, что и чувствовать. Он уже давно не вспоминал об этом ребёнке. Последний раз он слышал от его родителей, что тот уехал учиться в Европу и неплохо себя чувствует. Время от времени Се Цинчэн вспоминал его и надеялся, что у парня всё хорошо, но больше ничего о нём не думал. После столь долгого отсутствия информации о нём, увидев его имя в списке подозреваемых по делу Хучжоуского убийцы, он был в шоке. Хотя Хэ Юй и страдает психическим заболеванием, которое делало его жестоким и неуправляемым во время обострений, он всё же был добрым ребёнком. Хэ Юй был настолько против того, чтобы причинять боль другим, что скорее искалечил бы собственное тело, чем вымещал свою жестокость на других людях. Как такой ребёнок мог вырасти и стать печально известным серийным убийцей? Разве Се Цинчэн не достаточно его обучил? За те годы, что они провели вместе, ему казалось, что парень делает успехи. Хэ Юй умел держать свои эмоции под контролем, никогда не срывался на других и лишь изредка причинял боль самому себе. И хотя ничего ещё не было подтверждено, сам факт его присутствия в списке наиболее вероятных подозреваемых заставлял Се Цинчэна чувствовать себя неуютно. Сколько сейчас лет было Хэ Юю? Двадцать три, двадцать четыре? Он был уже почти на уровне глаз Се Цинчэна, когда тот покинул его, а ведь парню было всего четырнадцать. Рост, телосложение, богатые родители... он действительно подходил под описание. Его попадание в список не было ошибкой. Не прошло много времени, прежде чем Чэнь Мань увидел список. Его реакция схожа с реакцией Се Цинчэна. — Хэ Юй? Старший сын семьи Хэ? Тот самый Хэ Юй? Он участвовал в расследовании и особенно отличился в помощи с брендами одежды и автомобилей, поэтому должен быть осведомлён о том, что Хэ Юя обсуждают, и найти информацию, связанную с ним. Однако, похоже, Чэнь Мань не ожидал увидеть его в окончательном списке подозреваемых. — Такой молодой... Не могу поверить, что он действительно оказался здесь. Почему такой человек, как Хэ Юй, мог решить убивать людей? У него так много денег, хотя ему нет и двадцати пяти, его жизнь уже устроена, — говорит Чэнь Мань. Чжэн Цзинфэн бросает взгляд на список и вздыхает: — То же самое можно сказать о каждом из этого списка. Все они чертовски богаты. Это лишний раз доказывает, что безумцы есть повсюду. Возраст подозреваемых — от двадцати до сорока лет, но Хэ Юй — самый молодой из всех. Се Цинчэн долго смотрел на его имя, чувствуя некоторую тяжесть на душе. Он проводил время с Хэ Юем, обучая и наставляя его, чтобы он смог жить так же, как любой «нормальный» человек. Се Цинчэн хотел, чтобы тот мог пойти в школу, завести друзей, поступить в колледж, найти работу и построить полноценные отношения с другими людьми. Если убийцей действительно был Хэ Юй, это означало бы, что он пустил свою жизнь по ветру, не дожив и до тридцати. Не дожив даже до двадцати пяти. Се Цинчэн качает головой и тяжело вздыхает. Подозреваемых было несколько, и пока ничего не было подтверждено. Лучше всего — подойти к делу без предубеждений. Кто бы ни был убийцей, не имело значения, какая у него предыстория и как он жил до этого момента. Он украл десятки невинных жизней, и его нужно найти, прежде чем ему удастся забрать ещё одну. Именно это важнее всего. Главная задача — действовать как можно быстрее, чтобы не дать унести больше жизней. Этот убийца работает быстро, поэтому нельзя терять ни минуты. У полиции нет никаких вещественных доказательств против кого-либо из подозреваемых, поэтому они сразу же начинают расследование в отношении каждого из них. Се Цинчэн даже отправляется в особняк семьи Хэ, чтобы расспросить родителей Хэ Юя, но, похоже, они ничего не знают о его местонахождении и о том, чем он занимается в свободное время. Это не должно удивлять. И не удивляет, если учесть, насколько они им пренебрегали. Однако Се Цинчэна это всё равно расстраивает. Ему удавалось хотя бы частично сглаживать недостаток внимания, составляя компанию Хэ Юю, когда тот оставался один без присмотра, но после ухода Се Цинчэна кто знает, как к нему относились родители. Вдруг именно из-за них он сорвался и решил начать убивать людей, позволив болезни взять верх? Каждое расследование проводится настолько тщательно, насколько это возможно, чтобы не спугнуть подозреваемых. Есть опасения, что если они узнают, что за ними ведётся наблюдение, то сбегут или внезапно выйдут из себя, поэтому полиция должна быть как можно более незаметной. Однако чем дольше они занимаются этим делом, тем меньше надежды. Всё больше людей сомневаются, правильных ли подозреваемых они нашли с самого начала. После столь тщательного расследования только один из них был уличён в противозаконных действиях, и это уклонение от уплаты налогов, а не убийство. Хотя Се Цинчэна немного успокаивает то, что, по крайней мере, не было никаких доказательств того, что именно Хэ Юй совершил столь бесчеловечные и жестокие преступления, но это также бесконечно огорчает. Видеозапись, полученная с камеры, хоть и была короткой и зернистой, но являлась единственным достоверным доказательством. Если оно ни к чему не приведёт, и им не удастся найти никаких улик на подозреваемых, то всё вернется на круги своя, и будет похищено ещё больше жертв, а они ничего не смогут с этим поделать. Спустя полтора месяца после составления списка подозреваемых Се Цинчэн вместе с Чэнь Манем работают под прикрытием, сидя в машине у ворот виллы семьи Хэ. Это был один из немногих случаев, когда Хэ Юй действительно уехал домой с тех пор, как за ним начали вести наблюдение. Хотя Се Цинчэн отлично следил за другими подозреваемыми, ему было особенно не по себе, когда он наблюдал за деятельностью Хэ Юя. Он заставляет себя отбросить всякую предвзятость и старается быть предельно объективным в отношении любого увиденного им действия. Если вообще что-нибудь увидит. Казалось, Се Цинчэн и Чэнь Мань просидели в машине весь день, просто наблюдая, но ничего не происходило. Они приехали в полдень, и к этому моменту солнце уже почти полностью зашло, но всё вокруг оставалось неподвижным. Чэнь Мань зевает, с трудом удерживая глаза открытыми, откидывает голову назад и стонет: — Как долго они собираются заставлять нас сидеть здесь? За весь день ничего не произошло. Се Цинчэн смотрит из окна на обширную виллу семьи Хэ. Они не могли припарковаться прямо на территории и не могли подъехать слишком близко к воротам, поэтому сам особняк казался довольно далёким. Поглядев на него с минуту и решив, что в любом случае достаточно только одной пары глаз, он говорит: — Поспи, если устал. Я посторожу. Чэнь Мань сонно качает головой. Через мгновение он хлопает себя по щекам, насупив брови. — Нет, я полицейский. Это моя работа, на кону жизни людей. Се Цинчэн бросает на него взгляд и отворачивается, чтобы взглянуть в окно на возвышающийся особняк. Он хотел сказать, что, если хотя бы один из них что-нибудь заметит, то ничего страшного, что второй вздремнёт, но, увидев выражение лица Чэнь Маня, решает больше ничего не говорить. Солнце уже село, а небо совсем потемнело, когда Хэ Юй наконец выходит из дома. Дорога к месту, где припаркована его машина, хорошо освещена, и чемодан, который он тащит за собой, отлично виден. Как только Се Цинчэн увидел его, он сразу же насторожился, ощутив жуткое чувство дежавю от видеозаписи с камер наблюдения, где мужчина с ростом и телосложением Хэ Юя вышел из той же машины, к которой сейчас идёт Хэ Юй, и при этом у него был такой же чемодан. — Гэ...! — начинает Чэнь Мань, но Се Цинчэн вскидывает руку.  — Знаю. Помолчи пока, просто смотри. Какие бы личные чувства ни испытывал Се Цинчэн, он подавляет их, пока вместе с Чэнь Манем наблюдает, как Хэ Юй идёт к своей машине, таща за собой чемодан. Подойти к автомобилю — значит приблизиться к месту, где остановились Се Цинчэн и Чэнь Мань. Несмотря на то, что вокруг них припаркованы и другие машины, а стёкла затонированы так, что Хэ Юй не сможет через их увидеть, — они оба немного пригнулись на сиденьях. Хэ Юй подходит всё ближе и ближе, пока внезапно не останавливается, кажется, о чём-то вспомнив. Он стоит под уличным фонарём, поэтому все его действия хорошо видны, как вдруг наклоняется и расстёгивает чемодан. Се Цинчэн затаив дыхание, пытается увидеть, что именно в нём находится. Под таким углом довольно сложно разглядеть, что внутри, но после того, как Хэ Юй достаёт куртку и накидывает её на плечи, он слегка наклоняет чемодан, чтобы застегнуть молнию, — в результате становится видно, что внутри лишь одежда. После этого он снова непринуждённо направляется к своей машине, и сердце Се Цинчэна возвращается на своё место. В это время Чэнь Мань с облегчением выпускает затаённое дыхание. — Я действительно подумал, что он... Чёрт возьми! — он проводит рукой по волосам. — Даже сейчас у нас всё ещё нет никаких доказательств. Что, если окажется, что никакие подозрения никуда не ведут? Даже если кто-то покажется подозрительным, если у нас не будет улик, мы ничего не сможем сделать. Се Цинчэн не отвечает, продолжая наблюдать за тем, как Хэ Юй подходит к своей машине, открывает багажник и кладёт чемодан внутрь. Чэнь Мань беспокоится о том же, о чём и он, но сейчас ему не до этого. Вместо этого Се Цинчэн прокручивает в голове только что произошедшее событие, наблюдая за тем, как Хэ Юй садится в машину. Если хорошенько подумать... не слишком ли это удобно? То, что произошло с чемоданом и машиной, и даже то, что Хэ Юй надел одежду, похожую на ту, в которой был убийца на записи с камеры... Открыть чемодан в хорошо освещённом месте, наклонив его так, чтобы все, кто окажется рядом, могли увидеть, что внутри... Почему он вообще счёл нужным достать куртку? Хотя на улице было не то что бы тепло, но и не особенно холодно, и расстояние от двери дома до машины было не таким уж и огромным. Он мог бы включить отопление, как только сядет в неё, так зачем ему вдруг понадобилось останавливаться и доставать куртку из чемодана? Чем больше Се Цинчэн думает об этом, тем больше тревоги испытывает. Все улики и факты, которыми они располагают на данный момент, указывают на то, что кем бы ни был убийца, он очень умён. Он не понаслышке знает, насколько умным был Хэ Юй. Если тот знает, что за ним следят, и каким-то образом получил доступ к видео с камер, тогда совершив подобный поступок, он мог бы показаться менее подозрительным. Или, если не менее подозрительным, то это определённо выглядело бы как насмешка для тех, кто видел эту запись. Может быть, Се Цинчэн просто слишком увлёкся, отчаянно желая получить хоть что-то, за что можно было зацепиться после столь долгого бега по кругу в погоне за тенью призрака. И всё же он не может отделаться от ощущения, что это, если не нечто большее, то, по крайней мере, очень странное совпадение. В любом случае, улик всё равно нет. Так или иначе, им пора возвращаться домой, и Се Цинчэн разочарованно вздыхает. Прошёл ещё один день, а они, похоже, так и не приблизились к раскрытию личности убийцы. Им нужны не странные происшествия. Только веские доказательства. Лишь так дело можно было довести до суда, тем более, что все подозреваемые — очень богатые и влиятельные. Если улики не достаточно весомы, такие люди будут просто продолжать разбрасываться деньгами до тех пор, пока не выпутаются из своего затруднительного положения. Се Цинчэн уже собирается сообщить Чэнь Маню, что им пора возвращаться, как вдруг замечает тёмное пятно в том месте, где останавливался Хэ Юй, чтобы достать что-то из чемодана. Это всего лишь едва незаметное и совсем небольшое пятнышко, но Се Цинчэн часами смотрел на одно и то же окружение и мог легко заметить любые изменения. Этого пятна точно не было до того, как Хэ Юй остановился, чтобы открыть чемодан. Но тогда что же это было? Се Цинчэн щурится, но, несмотря на то, что он надел очки и мог хорошо видеть, это всё ещё слишком далеко, и ему не удаётся чётко определить, что это такое. Он достаёт телефон, открывает камеру и наводит её на маленькое пятно, увеличив масштаб до предела. При таком увеличении он видит его немного отчётливее, чем глазами. Этого достаточно.  Пятно красного цвета. Много ли существует вещей, которые могут привести к появлению красных пятен? Внезапно почувствовав, что волосы на руках встают дыбом, а сердцебиение учащается, Се Цинчэн тут же заводит машину и поворачивается к Чэнь Маню.  Что, чёрт возьми, в этом чемодане? Неужели там действительно просто одежда? — Чэнь Мань, видишь место, где Хэ Юй остановился, чтобы открыть чемодан? Чэнь Мэн поднимает голову и, нахмурившись, смотрит в окно. — Да, вижу. Что с ним? — Мне нужно, чтобы ты пошёл туда и взял образец. Я думаю, это кровь. Чэнь Мэн сразу выпрямляется. — Кровь? Но... — Поторопись, иди! Я поеду следом за машиной Хэ Юя, он не мог далеко уехать! Кивнув, Чэнь Мань выскакивает из машины и трусцой бежит к забору виллы семьи Хэ, где его поджидает охранник. Се Цинчэн, не теряя времени, нажимает на газ и мчится в том направлении, куда, по его мнению, направился Хэ Юй. В это время множество мыслей обрушиваются на него и путаются у него в голове, но он заставляет их оставаться связаными и пытается сосредоточиться на вождении, проклиная то, что у него с собой нет полицейских мигалок, чтобы включить их. Единственное утешение Се Цинчэна в том, что, пока он мчится за машиной Хэ Юя, на дорогах не так уж оживлённо. Можно было предположить, что Хэ Юй направляется обратно в свой дом. Но чем дольше Се Цинчэн ведёт машину, тем отчётливее понимает, что ему будет трудно догнать его, пытаясь держаться позади, и при этом не вести себя безрассудно и не подвергать опасности окружающих. Он уже запомнил, где Хэ Юй живёт и куда обычно ходит в течение дня, и поэтому решает свернуть с главной улицы, чтобы подрезать Хэ Юя на боковой дороге, по которой тот точно проедет. На небольшой улице ночью никого нет, тем более машин, поэтому Се Цинчэн едет быстро, приближаясь к дороге, на которую, по его мнению, собирается свернуть Хэ Юй, хотя понимает, что ничего не получится, если не приехать туда первым. Наконец добравшись до нужной улицы, он надеется, что успел раньше Хэ Юя, останавливается на обочине и планирует развернуться, чтобы заблокировать дорогу, как только заметит его машину. Се Цинчэн не до конца понимает, в чём заключается его собственный план. Всё, что он понимает, — это то, что должен проверить, что находится в чемодане. Если там нет ничего гнусного и действительно лежит только одежда, то ладно, пусть никаких улик нет. Но если он что-то обнаружит... Это важно выяснить. Важно отыскать и оградить убийцу от общества, даже если этим убийцей окажется ребёнок, который когда-то был его пациентом. Как и ожидалось, вскоре появляется машина Хэ Юя. Се Цинчэн видит фары, видит знакомый бампер машины. Он уже собирается повернуть, чтобы перекрыть дорогу, как вдруг машина останавливается. Это не предвещает ничего хорошего. На мгновение он сомневается, стоит ли вообще перекрывать дорогу, как вдруг слышит голос Хэ Юя. Он куда глубже, чем Се Цинчэн помнит: — Вы, копы, просто ужасно работаете под прикрытием. Думаете, я действительно не заметил, как вы весь день просидели возле моего дома? Хотя Се Цинчэн не видит его лица из-за затонированных окон машины и света фар, голос у Хэ Юя спокойный, почти шутливый. Он совсем не похож на голос подозреваемого в убийстве, и Се Цинчэн хмурится. Через мгновение он слегка опускает окно и говорит: — Поскольку вы знаете, что я из полиции, всё решится быстрее, если будете сотрудничать. Он хочет обыскать машину Хэ Юя, но есть проблема, — она всё ещё заведена. Он может внезапно уехать, если захочет, и есть вероятность, что у него при себе имеется спрятанное оружие, поэтому Се Цинчэн решает перестраховаться и остаётся в своей машине. Однако, несмотря на то, что до этого Хэ Юй вроде бы не возражал против разговора, он внезапно замолкает. В течение долгого времени никто из них не двигался, и Се Цинчэн решает повторить попытку: — Заглушите машину и выходите. По закону я имею право провести обыск, если сочту это необходимым. Хэ Юй замолкает надолго, и Се Цинчэн уже почти решил, что он собирается отступить и уехать, как вдруг тот почти неслышно произносит: — ...Это ты. Это ты. В груди Се Цинчэна шевельнулось что-то неприятное, но он игнорирует это лёгкое ощущение. Его голос холодный и властный: — Повторяю, заглушите машину и выйдете, чтобы я мог её обыскать. Если раньше голос Хэ Юя был едва различим, то теперь отчётливо слышен его короткий смех. Неясно над чем именно он смеётся, как вдруг неподалёку от них раздаётся звук полицейских сирен. Се Цинчэн вызвал подкрепление на случай, если действительно найдёт что-нибудь в чемодане, чтобы лучше контролировать ситуацию. Сотрудники полиции находились неподалёку, поэтому их прибытие не заняло много времени — похоже, они были всего в нескольких кварталах отсюда. Смех Хэ Юя прекращается. Прежде чем Се Цинчэн успевает сказать что-то ещё, он вздрагивает и собирается пригнуться, ведь его зрение внезапно заливает ослепительный свет, из-за которого он ничего не видит. Похоже, Хэ Юй включил нестерпимо яркий дальний свет, фактически лишив его возможности видеть, и Се Цинчэн на мгновение застывает, пригнувшись, на случай, если Хэ Юй планирует использовать этот момент для ответного удара. К моменту, когда он пришёл в себя, свет исчез, как и машина Хэ Юя. Сердце Се Цинчэна учащённо забилось, и он тут же бросается искать, куда тот мог подеваться. После езды кругами в течение некоторого времени он обнаруживает, что окончательно потерял того из виду. Осознав, что упустил свой шанс, Се Цинчэн матерится, низко опустив голову и вцепившись в руль, не в силах ничего поделать. Как будто Хэ Юй действительно стал призраком и растворился в воздухе.