Дьявольский талант

Роман был гол как сокол, поэтому совсем не мог позволить себе вызвать карету. А в письме было прямым текстом сказано поторопиться. Пришлось бежать на своих двоих, благо было не особо далеко. И вот, через десять минут запыхавшийся Роман стоял перед входом в (без преувеличений) огромное здание. Крыша, увенченная рядом горгулий, подпиралась десятком резных колонн, а на стенах красовалась несколько вычурная лепнина. Все строение так и дышало пафосностью и важностью. Хотя нет, вовсе не дышало, а задыхалось, задушенное и замученное. Позолоченная табличка, висевшая над тяжёлой железной дверью, гордо вещала: "Окружной суд". Парню даже не верилось, что он заходит сюда. Внутреннее убранство отличалось той же вычурностью, все вещи словно старались затмить одна другую — античные статуи древнегреческих богов, экзотические цветы в раскрашенных кадках, древние картины в старинных рамах — все это угнетало настолько, что Роману захотелось протереть глаза и вернуться в простоту собственного жилища. — Вы к кому? — спросила живенькая тетенька в больших круглых очках. Глаза за линзами сверкали лисиной хитростью, цепляясь за каждую мелочь. Цепляясь и записывая в блокнотик где-то на подкорке сознания. — К... — парень посмотрел в бумагу, — к Попову Сергею Николаевичу. "Лисьи глазки" удивились. Но быстро оправились и тем же елейным голоском пропели: — Пройдёмте за мной. И парочка запетляла по длинным коридорам, проходя сквозь толпы оживленных работников. Наконец, тетенька остановилась, кокетливо поправила очки и постучала в приоткрытую дверь. — Войдите, — раздался усталый мужской голос. — Здравствуйте, Сергей Николаевич! К Вам пришел Ефимов Роман Алексеевич. Тетенька засуетилась, залебезила перед начальником, но тот только потёр точку на лбу, словно у него болела голова. — Света, можешь идти. И "лисьи глазки" удалились, слегка покачивая бедрами. — Присаживайся. — кивнул на кресло мужчина. Его можно без сомнений назвать крупным человеком — аккуратный, одетый с иголочки, он бы сошел за политика. — Так, Ромка. Ты знаешь, зачем я тебя позвал? Парень качает головой. Ему как будто страшно говорить в присутствии этого "Крупного человека". — Ты почему не платишь арендную плату? На тебя написали семь жалоб, семь! Ромка, ну что ты творишь? "Крупный человек" отчитывает его, как ребенка, и парню впрямь становится стыдно. — У меня скоро будут деньги! Я заплачу! — горячо обещает Роман, так же, как родителям в детстве. Не хватает только совсем ребяческого "я так больше не буду". Сергей Николаевич снова трёт точку меж бровей. Медом ему там что-ли намазано? — Вот что, Ромка, тебе посоветую. Бросай свое писательство. Зачем оно тебе? Устроишься на нормальную работу. Заживешь наконец. "Крупный человек" знает и про это, ну конечно. Он все про всех знает. Внезапно Романа охватил яростный гнев, который он с трудом подавил: — Я не брошу писать! Как этот толстяк вообще смог такое предположить? Это же не игрушка, которую можно выбросить, это часть его, Роминой, души! — Ладно тебе, не кипятись, чайник, — полушутливо произносит Сергей Николаевич, — я лишь хочу тебе сказать: если не выплатишь аренду, мы прикроем лавчонку твоего отца. Можешь идти. Про отца явно было лишнее. Роман был молод и горяч на эмоции, поэтому закипел, словно чайник. И лишь здрывый смысл заставил его угомониться. Ещё пару секунд парень сидел молча, а потом развернулся, махнув полами потрепанного плаща, и быстрым шагом ушел.