Крыло забвения

Вару стоял на коленях, словно прирос к холодному мрамору пола. Свет свечей отбрасывал на стены тени, напоминавшие сломанные крылья. Его пальцы были сцеплены так крепко, что ногти впивались в кожу. Он шептал молитвы, одну за другой, вдавливая слова в пространство, будто пытался заставить их достучаться до небес. Три месяца. Три бесконечных месяца он молился, плакал, умолял. Три месяца, пока его душа истончалась, изнемогая под тяжестью ожидания. Сегодня — последний день. Завтра его падение станет неоспоримым. Завтра с него сорвут крылья, срежут волосы, превратят в изгнанника. — Господи… — голос Вару сорвался. Он сделал резкий вдох, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Пожалуйста… Услышь меня! Я не знал! Я не знал, кто он… Слёзы обжигали лицо, но он продолжал. — Я был слеп! Я не знал… Я думал, он — просто странник, потерянная душа! — Его голос дрогнул, стал грубее. — Это ошибка, ошибка! Почему ты не видишь этого?! Тишина. Вару вскинул голову, глядя на икону перед собой. Образ, к которому он взывал, оставался бесстрастным. Он стиснул зубы, ладонями упираясь в колени. — Прости меня… — выдохнул он. — Прости… Ничего. Его плечи затряслись. Горло сжалось так, что он не мог вдохнуть. Вару закрыл лицо руками и разрыдался. — За что? — голос стал хриплым. — За что?! Я не выбирал этого! Я не знал! Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким пустым. Как тогда, в саду, когда услышал его голос — тёплый, нежный, манящий. Пик говорил так просто, так искренне… Вару никогда не видел его лица, но в его голосе было что-то, что заставляло сердце биться быстрее. А потом… Правда. Демон. Пик был демоном. И он знал. Знал с самого начала. — Ты… — выдохнул Вару, чувствуя, как внутри что-то ломается. Он поднял голову, и взгляд его упал на кинжал на алтаре. Лезвие сверкнуло в свете свечей, словно приглашая. Вару потянулся к нему и внезапно сжал в пальцах. — Ты знал! — почти выкрикнул он, обращаясь к воспоминанию о Пике. — Ты знал, кто я! Ты знал и всё равно говорил со мной! Кинжал дрожал в его руке. Он резко схватил одну из своих длинных прядей и, не задумываясь, полоснул по ней. Волосы упали на пол. — А я не знал… — Вару отрезал ещё одну прядь. — Не знал! Он почти не чувствовал, как кинжал резал дальше. Лезвие задевало кожу, оставляя тонкие царапины, но Вару не останавливался. — Я был слеп! — Он кричал, срезая всё больше прядей. — Но это ты заманил меня в это! Ты знал, ты всегда знал! На пол падали зелёные волосы, смешиваясь с воском и пеплом. Вару тяжело дышал, глядя на своё отражение в лезвии. Лицо было чужим, изуродованным гневом и болью. Он поднял голову к иконе и стиснул кинжал так, что костяшки побелели. — И ты знал. — Голос Вару был низким и холодным. — Ты всё знал. Но молчал. Свечи задрожали. — Ты не дал мне знака. Не дал надежды. Ты просто смотрел, как я ломаюсь. Пламя колыхнулось. — Я ненавижу тебя. — Его голос стал почти шёпотом. — Я ненавижу всех вас. Ангелов. Демонов. Бога. Он поднял кинжал к груди, но не в знак покаяния. — Ты не отрекаешься от меня… — Голос сорвался. — Это я отрекаюсь от тебя. Свечи погасли в тот же миг. Темнота накрыла его покои, как саван. Но Вару не дрогнул. Он стоял в тишине, сжимая кинжал и глядя в пустоту, которую сам для себя выбрал.

***

Храм был окутан тишиной, нарушаемой лишь шёпотом молитв. Сотни ангелов сидели рядами, их белые одеяния напоминали саваны, а лица оставались холодными и непроницаемыми. Никто не осмеливался смотреть в глаза тому, кто сейчас шагал к центру зала. Вару. Его босые ноги ступали по холодному мрамору, оставляя за собой едва заметные следы. Сзади него, как тени, шагали два ангела, удерживая его за плечи. Их прикосновения были лёгкими, но в них ощущалась сила, готовая сомкнуться в любой миг. Он не сопротивлялся. Перед ним возвышалась гигантская чаша. Её края сверкали золотом, но содержимое внутри было тёмным, почти чёрным. Запах металла бил в нос — запах крови. Человеческая кровь. Грех. Грязь. Порок. Все, от чего ангелы отворачивались с презрением, было собрано в этой чаше. Вару чувствовал как его мутит, но не остановился. Он уже перешёл черту, где бы мог развернуться. Высший ангел шагнул вперёд. Его лицо было вырезано из камня, а голос — острым, как лезвие. Вару поднял глаза, смотря сквозь высшего ангела и своего бывшего наставника. Пик. Мысль о нём вспыхнула внезапно. Он знал, знал правила и запреты. Однако не остановился. Хотел ли он того чтобы Вару стал падшим? Хотел, несомненно. Он ведь демон. — Вару, — начал ангел над ним. — Ты признан виновным в тяжком грехе. Ты нарушил завет и коснулся запретного. За это ты будешь неизвержен с четвёртого неба, на третье. Шёпот молитв перешёл в тихий гул, окружая его со всех сторон. Они заполняли уши, как звон колоколов. — Прими свою участь. Двое ангелов отпустили его, и он остался один. Лента, которой стянули его запястья, казалась тяжёлой, как цепи. — Войди в кровь. Его ноги дрожали, но он шагнул вперёд. Лента затянулась сильнее, словно предупреждая. Его ноги погрузились в вязкую жидкость, и он вздрогнул. Кровь обволакивала кожу, липкая, холодная, чужая. Никак не похожая на ангельскую. Он шагнул глубже, чувствуя, как она поднимается до колен, потом до талии. Гул в храме нарастал. Последний вдох. Вару закрыл глаза и рухнул вперёд. Кровь сомкнулась над ним, лишая зрения и дыхания. Темнота. Она обволакивала его, давила, проникала в уши, волосы, под кожу. Она пыталась поглотить его. И тогда — боль. Он резко вынырнул, хватая ртом воздух, но не успел сделать и шага. Чья-то рука вцепилась в его плечо и с силой толкнула обратно в кровь. — Нет! — крикнул он, но голос утонул в алой жидкости. Рука снова сжала его, удерживая под водой. Вару захлебнулся, пытаясь вырваться, но не успел — новая волна боли пронзила его спину. Крыло. Они рвали его крыло. Он выгнулся, пытаясь вырваться, но рука вдавила его глубже. Воздуха не хватало, лёгкие горели, но боль в спине была сильнее. — Пусти меня! — Он рванулся изо всех сил, выныривая наполовину. — Смирись, — голос ангела за его спиной был холодным и равнодушным. — Ты заслужил это. Рывок. Жгучая боль прошла через тело, когда крыло начало разрываться ещё сильнее. Вару закричал, его голос эхом разнёсся по храму, заглушая даже молитвы. Он царапал край чаши окровавленными пальцами, но ангел снова толкнул его вниз. Кровь заполнила рот, нос, глаза. Ещё один рывок. Крик Вару был уже не человеческим, а звериным, пропитанным болью и яростью. И вдруг — треск. Что-то тяжёлое упало в чашу. Его крыло. Рука, державшая его, разжалась, и Вару вынырнул, судорожно глотая воздух. Лента на запястьях промокла кровью, но он почти не чувствовал её. Всё тело дрожало, а плечо пульсировало острой, рвущей болью. Он медленно вылез из чаши. Кровь стекала по его телу, оставляя за собой багряные следы. Он знал, что на него смотрят сотни глаз, но не мог заставить себя оглянуться. Высший ангел поднял руку, показывая, что церемония окончена. — Ты падший. Тишина. — Встань, — приказал он, но Вару уже стоял. Он провёл рукой по лицу, размазывая кровь, и посмотрел прямо на высшего ангела. — Я больше не ваш, — выдохнул он. Он ждал, что кто-то подойдёт с ножницами, чтобы срезать его волосы. Но никто не двинулся. — Не Бог отрекается от меня, а я отрекаюсь от Бога. — сказал он прежде чем его вывели из храма. Он стал падшим.