Крыло забвения

Из груди Вару вырывается крик — не ангельский, как следовало бы, а хриплый, звериный. Звук бьётся о стены белого храма, отдаваясь гулкими ударами, будто само пространство содрогнулось. Присутствующие замирают, окутанные страхом. Боль, знакомая до дрожи. Она пронзает спину так же, как тогда, в момент низвержения. Ощущение ужасающе близкое, почти идентичное. Только теперь всё по-другому. Теперь это сделал тот, кого он считал ближе всех. Проходят минуты, но Вару не может успокоиться. Крики не смолкают, они прерываются лишь хрипами и всхлипами. Он бьётся лбом о холодный мраморный пол, обнимая себя руками, пытаясь унять дрожь. Но тепло не приходит. Холод режет кожу, как и осознание — он вновь «падший». Слово ядовитой каплей впитывается под кожу, расползаясь по венам ледяным ядом. Ком в горле разрастается, не давая вздохнуть. Сквозь пелену слёз он видит его. Пика. Того самого, кто держит в руках кроваво окрашенное перо, сорванное с его крыла. Пальцы демона побелели от напряжения, а взгляд мечется между крылом и Вару. Он сглатывает, будто пытается проглотить тот самый ком в груди, что душит теперь их обоих. Повязка которая была укутанна на глазах Вару, лежала неподалёку. Сердце Пика бьётся глухо и тяжело. Ещё мгновение назад он был уверен в своём решении. Разве не этого он жаждал? Холодной, безжалостной мести. Но сладкий привкус триумфа так и не приходит. Вместо него на сердце повисла тяжесть, похожая на груду мокрых камней. — Я… — его голос дрожит, срывается, и он поднимается с пола. Спешит к Вару, тянется к нему рукой, но замирает. Ангел, едва заметив движение, отползает, скребёт ногтями по камню, оставляя белёсые полосы. Боль обжигает, но Вару движется, загнанный в угол зверь, что уже не ждёт спасения. Ему некуда бежать. Он обхватывает себя руками, как будто пытается защитить остатки крыльев, и шёпот срывается с его губ: — Пожалуйста… Это слово, тонкое и жалобное, вонзается в Пика острее любого клинка. Он понимает. Понимает, что сделал. Его руки застывают в воздухе, пальцы дрожат. Всё, что он хотел, — это месть. Но почему тогда сейчас эта месть разрывает его изнутри? Позади слышны спешащие шаги. Другие ангелы наконец приближаются. Но они опоздали. Пик не слышит их. В его ушах звенит лишь одно слово: — Пожалуйста… Пик застыл, будто ударенный невидимой силой. Его взгляд метался между крылом в его руках и Вару, который теперь выглядел до ужаса сломленным. Ангел свернулся на полу, прижимая голову к земле, сжимая остатки своих крыльев, словно пытался удержать их при себе. Дрожь била его тело, но не от холода — от осознания. — Пожалуйста… — это слово не покидало его ушей. Оно было и мольбой, и обвинением. Пик стиснул зубы так, что скулы заныли. Грудь жгло, будто изнутри что-то жевало его сердце. «Это то, чего ты хотел», — напомнил себе демон, но уверенность в этом стремительно таяла. Он медленно опустил крыло на пол, оставляя кровавый след на мраморе. На пальцах остались алые пятна, и он уставился на них, как на чужие руки. — Вару… — голос стал тише, чем он хотел. Ангел не ответил. Он прижимался лбом к полу и глухо всхлипывал, стараясь быть незаметным даже перед самим собой. Его дыхание было неровным и частым, будто он тонул. — Я не хотел… — Пик снова двинулся вперёд, уже медленнее, осторожнее, как человек, который пытается приручить раненого зверя. — Вару, это была ошибка. Послушай меня… — Не трогай меня! — Вару вскинул голову, и в его глазах была такая смесь страха и ярости, что Пик замер. Его лицо искажала боль — живая, необузданная, обнажённая. Не та боль, что приходит от раны, а та, что проникает в душу и остаётся навсегда. — Не подходи… прошу… не трогай меня… Он снова прижался к полу, словно это могло защитить его. Пальцы цеплялись за мрамор, ногти скребли поверхность, оставляя едва заметные следы. В храм вбежали другие ангелы. Их лица были полны ужаса, глаза расширены, крылья раскинуты в готовности к действию. — Вару! — окликнул один из них, бросаясь к нему. Ещё двое тут же окружили Пика, словно звери, учуявшие хищника среди стаи. — Ты что натворил?! — пророкотал один из ангелов, хватая Пика за плечо и резко разворачивая его лицом к себе. — Это твоих рук дело?! Пик не сопротивлялся. Слова застряли у него в горле. Он стоял, глядя куда-то сквозь ангелов, словно их не существовало. Всё его внимание сосредоточилось на фигуре Вару. Всё, что он видел, — это содрогающееся от боли тело на полу и его шёпот: «Не трогай меня…» — Ответь! — ангел толкнул его сильнее, но Пик даже не взглянул на него. — Я… — его голос прозвучал глухо, и он посмотрел на свои руки. Кровь на пальцах не хотела стираться, словно пропиталась в саму его кожу. — Я не хотел… — «Не хотел», — процедил ангел, сжав его плечо сильнее, а второй шагнул вперёд, грозно расправляя крылья. — Ты вырвал его крыло, демон. Ты знаешь, что это значит? Ты низверг его, отнял у него чистоту. Это проклятие, Пик. Ты сам выбрал себе врага. — Враг? — Пик, наконец, посмотрел на ангела, и в его глазах была не злость, не гнев, а пустота. — Это я враг? Его взгляд скользнул обратно к Вару. Тот по-прежнему был на полу, но теперь его поддерживали двое ангелов. Один обнимал его за плечи, второй осторожно осматривал изуродованное крыло. Вару почти не шевелился. Его лицо было пустым, безжизненным. Он смотрел куда-то в пространство, и Пик почувствовал, как что-то внутри него окончательно ломается. — Он не будет прежним, — сказал ангел, стоящий рядом с Вару. Его голос был тихим, почти скорбным. — Никогда. Эти слова прошли через Пика, как лезвие. Он сделал шаг назад, качнулся, будто мир под его ногами сместился. — Я хотел… — начал он, но замер, не зная, как закончить. Чего ты хотел, Пик? Мести? Удовлетворения? Он лежит перед тобой, сломленный. Ты победил. Чувствуешь вкус этой победы? — Уберите его отсюда, — резко произнёс один из ангелов, отводя взгляд от Вару. — Ещё немного, и я сам вырву ему крылья. Двое схватили Пика за руки, но он не сопротивлялся. Его ноги двигались сами собой, разум утопал в вязком, душном чувстве, что не имело ни имени, ни конца. — Он… Он мой… — еле слышно выдохнул Пик, когда его тянули прочь от храма. — Мой… Его слова услышал только один из ангелов, но он промолчал. А Вару остался на полу, без крыла, без сил. Его глаза, когда-то наполненные светом, теперь были затуманены пеленой. Он смотрел вперёд, туда, где только что стоял Пик. — Он мой, — повторил Пик уже тише, глядя на свои руки, грязные от крови. — Только мой…

***

В храме царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными шёпотами. Свет пробивался сквозь витражи, окрашивая пол алыми и золотыми бликами. Вару сидел на каменной скамье среди других ангелов. Его спина была прямая, но не от гордости — от натянутой, вымученной собранности. Его крыло — точнее, то, что от него осталось — было укрыто белой тканью, пропитанной кровью. Материя едва держалась, как и он сам. Рядом сидел один из старших ангелов и время от времени бросал взгляды на Вару, но тот не смотрел в ответ. Он не смотрел ни на кого. Взор Вару был устремлён вперёд, но видно было, что он не видит ничего вокруг. Глаза стеклянные, застывшие в одной точке. Он выглядел так, словно всё ещё находился на полу храма, как тогда, когда его лоб касался холодного мрамора. — Тебе нужно отдохнуть, — негромко сказал ангел рядом. Его голос был мягким, но в нём звучала та настойчивость, которую обычно используют с теми, кто отказывается слушать. — Я в порядке, — отозвался Вару. Его голос был хриплым, срывающимся, будто каждый звук царапал его изнутри. Он даже не моргнул. — Вару, ты не в порядке, — возразил ангел, чуть подавшись вперёд, пытаясь поймать его взгляд. — Ты потерял крыло. Это не просто рана. Это… — Я знаю, что это, — Вару резко обернулся, и в его взгляде вспыхнуло что-то острое. Гнев? Усталость? Трудно было сказать. — Я лучше всех знаю, что это такое. Ангел замолк, смиренно кивнув. Он отодвинулся, словно решил, что не стоит тревожить того, кто вот-вот может разорваться. Остальные ангелы старались не смотреть на Вару. Их взгляды лишь скользили по нему, как по запретной статуе, которую не стоит касаться ни глазами, ни словами. «Падший», — это слово, кажется, читалось в каждом взгляде. Не потому, что его говорили вслух, а потому, что оно висело в воздухе. Вару чувствовал его кожей. Оно жгло его сильнее, чем обрубок крыла. Боль от потери крыла была ясной, физической. Но боль от этих взглядов была иной — она угрызала изнутри, вползала под рёбра и шептала: «Ты снова падший. Ты всегда был падшим.» — Вару, — снова позвал ангел. Он не поддавался молчаливому приказу оставить его в покое. — Он не вернётся сюда. Ему здесь не место. Сначала Вару не понял, о ком он говорит, но через несколько мгновений догадка пронзила его. Пик. Сердце дёрнулось, сбившись с привычного ритма. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я знаю, — прошептал он, едва размыкая губы. — Тогда зачем ты всё ещё сидишь здесь? — спросил ангел тише, мягко, но настойчиво. Зачем? Вару сам не знал ответа. Он чувствовал, что должен встать, уйти куда угодно, лишь бы не быть среди тех, кто смотрит на него, как на сломленного. Но он не двигался. Не мог. — Он не твой враг, Вару, — добавил ангел. — Он мой, — ответил Вару глухо, сжимая пальцы ещё сильнее. — Только мой. Эти слова эхом разнеслись в его сознании. Слова, которые он уже слышал раньше. Тогда они принадлежали Пику. «Он мой.» Он зажмурился, не выдержав наплыва образов. Перед глазами снова мелькнул храм, мраморный пол, кровь на пальцах Пика и тот хриплый, полный чего-то непонятного голос: «Только мой.» — Вару? — снова позвал ангел, но Вару уже не слышал его. Внутри него что-то треснуло. Раньше он знал, кто он такой. Ангел. Защитник. Чистый свет, что освещает путь. Но теперь? Теперь он видел себя в отражении глаз других ангелов. И всё, что он видел, — это грязное пятно на белоснежной ткани. «Ты падший.» Вару резко поднялся на ноги, заставив ангелов вокруг напрячься. Несколько из них сделали шаг назад, будто опасаясь, что он сделает нечто непоправимое. — Всё хорошо, — сказал он им, не поднимая взгляда. — Мне нужно… мне нужно побыть одному. Никто не остановил его. Никто не спросил, куда он идёт. Ангелы не стали его звать. Они знали, что словами его не вернуть. Шаги Вару гулко отдавались эхом по коридору храма. Он шёл туда, где было темнее, где витражи больше не касались стен, где тени становились длиннее. Каждый шаг напоминал ему о боли в спине. Сначала он чувствовал жгучую пульсацию, но с каждым шагом она перерастала в тупую, ноющую боль, как старый шрам. «Ты привыкнешь,» — подумал он. — «Я уже привыкал к этому раньше.» Но что-то было иначе. — Он мой… — шёпот из глубин памяти вновь прозвучал в его голове. Вару остановился, упёрся ладонью в стену и закрыл глаза. Зачем он это сказал? Ответ пришёл слишком быстро и слишком точно, чтобы быть ложью. Потому что он верил в это. Это воспоминание не отпускало. Вару чувствовал, как грудная клетка становится тесной, словно ребра начали сжиматься, пытаясь удержать сердце от побега. Он стиснул зубы и ударил кулаком по стене. Раз, другой, третий. Камень не поддавался, но кожа на костяшках лопнула, оставив пятна крови на белом камне. — Ты мне не нужен, — выдохнул он сквозь зубы, но кому были адресованы эти слова, он сам не знал. Его дыхание сбилось, и он долго стоял, прислонившись лбом к стене, словно пытаясь слиться с ней, стать камнем, неподвижным и бесчувственным. — Ты мне не нужен, — повторил он, тише, убеждая самого себя. Но чем дольше он стоял в тишине, тем отчётливее слышал эхо собственного голоса. Это эхо напоминало ему слова, произнесённые с той же интонацией, но иным голосом. «Не трогай меня… пожалуйста.» Вару отпрянул от стены и зажмурился. Он больше не мог дышать. Всё было слишком тесно, слишком громко, слишком темно. Он быстро пошёл дальше, будто пытался убежать от чего-то, что шло за ним по пятам. Где-то впереди был выход. Где-то должен быть свет. Но шаги становились быстрее, резче, почти бегом. Он не знал, куда бежит. Лишь хотел сбежать от голоса, который раз за разом шептал из его памяти. «Только мой.» Шаги гулко отдавались эхом в коридорах храма. И теперь ему казалось, что эти шаги звучат не только под его ногами.

***

Пик сидел на краю утёса, свесив ноги вниз. Ветер бил его по лицу, холодный и сырой, принося с собой запах дождя и соли. Внизу бушевало море, волны с грохотом разбивались о скалы, оставляя за собой шлейф белой пены. Он курил. Сигарета еле тлела от порывов ветра, но он не отпускал её. Дым тянулся полосой в сторону горизонта, почти растворяясь в воздухе. Кровь на его руках уже давно засохла, но он всё ещё видел её. Пятна проступали сквозь кожу, даже если тереть до боли. Он пробовал. Тер. Соскрёбывал ногтями. Но кровь не уходила. — Только мой. Эти слова застряли в голове, как осколки стекла. Он помнил, как произнёс их, и ему хотелось вернуться назад и разбить себе рот, чтобы не дать себе это сказать. — Чёрт, — выдохнул он, затянулся глубже, но даже дым не смог заполнить пустоту внутри. В голове всё ещё стоял образ Вару. Согнувшийся, обхвативший себя руками, словно пытался удержать своё тело от распада. Этот взгляд сквозь слёзы — Вару смотрел на него, но не видел его. — Не трогай меня… С этими словами было хуже всего. — Чёрт… — прошептал Пик снова, склоняя голову вперёд и зажимая её руками. Сигарета выпала из пальцев и упала вниз, исчезнув в ревущей бездне моря. Ему не должно было быть так больно. Не должно было. Он демон. Они привыкли к боли — к чужой и своей. Они режут крылья, крушат души, разрывают судьбы на части. Именно так они живут. — Ты же хотел этого, — сказал он сам себе, глухо, низким голосом. — Ты этого добивался, помнишь? Холодная месть. Чего же ты сейчас ноешь? Ответа не было. Никого рядом не было. Только шум моря и завывание ветра. — Ты мой… Слова снова ударили по нему, но теперь звучали чужим голосом. Голосом Вару. Только это Вару никогда не говорил. Никогда не сказал бы. Пик сжал зубы так сильно, что скрипнули челюсти. — Он бы никогда так не сказал, — пробормотал он себе под нос, сжав пальцы в кулаки. — Это не его слова. Тогда почему они звучат в его голове? Почему он слышит их, снова и снова, как заклинание? «Ты мой.» Он резко поднялся на ноги, чувствуя, как колени дрожат, но не от слабости, а от переизбытка чего-то дикого, чего-то слишком сильного, чтобы контролировать. Гнев? Стыд? Вина? Слишком много чувств разом, слишком остро. — Замолчи, — выдохнул он, глядя в пустоту перед собой. — Замолчи. Ветер завывал громче, будто решил послушаться. Он стоял на краю утёса, балансируя на самой грани, глядя вниз на бушующее море. Одна мысль не давала ему покоя: если я прыгну, то исчезнет ли это чувство внутри? Прыгнуть было бы просто. Ощущение полёта перед падением. Одна секунда свободы. Вдох. Но он не прыгнул. — Он мой. Снова этот голос, снова этот шёпот. Пик обернулся, будто ожидая увидеть кого-то за спиной, но там никого не было. — Прекрати это, — снова сказал он сам себе. — Прекрати, хватит. Ты сделал, что хотел. Ты добился своего. Он больше не будет смотреть на тебя так же. Он больше никогда не посмотрит на тебя так же. Эта мысль разорвала его на части. Он вырвал у него крыло. Выбил свет из его глаз. Вару не посмотрит на него так же. Никогда. — Вот и молодец, — горько усмехнулся он сам себе. — Поздравляю, ты победил. Внутри пустота стала ощутимее, она разрасталась, как холодная дыра, из которой не выбраться. Вдруг его плечи опустились, будто невидимый груз рухнул на них. Ноги подкосились, и он сел прямо на край утёса, больше не заботясь о том, сорвётся он или нет. Ветер трепал его волосы, швыряя их в лицо, но ему было всё равно. Он провёл пальцами по ладоням, снова ощущая на них липкость засохшей крови. — Он мой, — пробормотал он, закрывая глаза. И не смог понять, кому сейчас принадлежат эти слова. Себе или Вару.

***

Тьма ночи укрыла храм, погружая его в тишину, нарушаемую лишь шёпотом свечей и редкими вздохами ветра. Лунный свет скользил по мраморным стенам, превращая их в серебристое сияние, а длинные тени, казалось, дышали жизнью. Пик двигался бесшумно, как зверь в ночи. Его шаги были мягкими, едва слышимыми, но каждое эхо в пустом коридоре било по нервам, будто кто-то дышал ему в спину. Он остановился у арки, прислушиваясь к звукам впереди. Ни шёпота, ни шагов — ангелы спали или делали вид, что спят. «Никто тебя не остановит», — шептал голос внутри него. «Они думают, что демоны боятся храмов. Но ты не боишься, да?» Пик усмехнулся, краем языка коснувшись клыка. Он привык не бояться. Страх — это то, что оставляют снаружи, когда входишь туда, где свет сильнее, чем ты сам. Но эта ночь была его. Ночь всегда принадлежит демонам. Он скользнул вдоль стены, внимательно высматривая тени. Порой тени лгут — они могут прятать не только его. Но пока ничего не шевелилось. Дверь в покои Вару была закрыта, но замка на ней не было. Зачем ангелу замок? Кто посмеет войти к нему без разрешения? «Ты» Пик положил ладонь на холодную поверхность двери и медленно толкнул её. Она подалась с лёгким скрипом. Он затаил дыхание, чувствуя, как этот звук режет воздух, как нож по коже. Секунда тишины. Другая. Никто не пришёл. Он вошёл внутрь. Покой был залит мягким лунным светом. Белые занавеси колыхались от лёгкого ветерка, окно было приоткрыто. Комната пахла ладаном и чем-то чистым, почти свежим, но Пику этот запах казался удушающим. Слишком много света, слишком много чистоты. Всё белое, слишком белое. Но посреди этого белого острова был осколок тьмы. Вару. Он спал на постели, на боку, скрючившись так, будто пытался защитить себя даже во сне. Одеяло было сброшено наполовину, обнажив плечо и часть спины. Там, где раньше было два крыла, теперь остался один белый изгиб перьев и тёмный след на месте второго. Бинты обвивали его спину, но даже они не могли скрыть шрамы. Пик застыл. «Иди. Подойди ближе.» Но он не двигался. Глаза не отрывались от фигуры Вару. Он выглядел таким маленьким. Таким… сломленным. «Не делай это.» Этот голос тоже был внутри него, но он звучал иначе. Тише. Чище. Голос, который давно замолк, но теперь проснулся. Пик не хотел его слышать. Он сделал шаг вперёд. Лунный свет скользнул по его лицу, обрисовывая жёсткие линии челюсти и острые черты. Он больше не чувствовал себя демоном. Не чувствовал силы, уверенности. Только тяжесть в груди, которую он не мог выдохнуть. Он опустился на колени у края постели, опёрся локтями о край и уронил голову на руки. «Что ты делаешь?» — голос был резким, почти насмешливым. «Ты демон. Забери, что твоё. Забери его целиком.» Но Пик не двигался. Он смотрел на Вару. Долго, не отводя взгляда. Следил за его дыханием, за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка. — Ты мой… — этот шёпот вернулся к нему снова, но теперь он не знал, кому принадлежали эти слова. Он протянул руку, едва касаясь пальцами края одеяла. Кожа Вару была тёплой даже под тканью. Тёплой, но хрупкой. Зачем ты здесь, Пик? Ответа не было. Он хотел прикоснуться к спине Вару, к тому месту, где раньше было его крыло. Хотел почувствовать это место, понять, что именно он сделал своими руками. Но пальцы остановились в воздухе. «Ты не имеешь права.» Он сжал кулак, убирая руку. Грудная клетка снова стала тесной, словно рёбра давили на сердце. «Уходи.» Он поднялся на ноги так же бесшумно, как пришёл. Ещё один взгляд на Вару — спящего, дрожащего даже во сне. «Он больше никогда не будет смотреть на тебя так же.» Пик обернулся к двери, но, уходя, услышал еле слышный шёпот за спиной. — Пожалуйста… — голос Вару был тихим, простонанным сквозь сон. Он не звал никого по имени, но Пик почувствовал, будто это было сказано ему. — Пожалуйста… Он остановился. Не обернулся. Просто стоял там, слушая, как тишина медленно поглощает этот шёпот. — Ты мой. И снова эти слова. Но тишина не пришла. Она не могла прийти туда, где сердце бьётся, будто пытается вырваться наружу. Пик застыл у двери, пальцы всё ещё лежали на её деревянной поверхности. Он сжал их в кулак, ощущая шершавую текстуру под ладонью. Уйти было бы проще. Уйти — это значит не слышать больше этот голос, не видеть сломанное существо на постели, не чувствовать этот тяжёлый, тянущий ком в груди. Но он не ушёл. Медленно опустил руку и обернулся. Вару всё ещё лежал на боку, его дыхание было неровным. Слабое движение ресниц, судорожный вдох. Он просыпался. «Уходи сейчас, пока он не увидел тебя» Но ноги не двигались. Он снова шагнул к постели. Один шаг. Ещё один. Лунный свет выхватил лицо Вару, и Пик вдруг понял, что видит не ангела. Перед ним было создание Бога. Сломленный, уязвимое существо, который пытался сжаться в клубок от боли. Длинные волосы, обычно такие мягкие и аккуратные, спутались, прядь прилипла к щеке. Дыхание сбилось. Вару открыл глаза. Сначала его взгляд был пустым. Глаза метнулись по комнате, пытаясь найти что-то знакомое. Он был дезориентирован. Лишь спустя несколько мгновений его взгляд упал на фигуру рядом с постелью. — …Пик? — голос был хриплым, осипшим от крика, который он срывал несколько часов назад. Глаза расширились. Пик видел, как его лицо искажается от осознания. Вару дёрнулся назад, инстинктивно пытаясь отползти. Поднялся на локтях, его дыхание участилось, он зажался, как загнанное животное, прижимаясь к стене. — Нет… — выдохнул он дрожащим голосом. — Не подходи. Пик почувствовал, как что-то обжигает его внутри. Как боль, но не боль. Ему не было позволено чувствовать это. Но он почувствовал. — Вару, — выдавил он, голос глухой, будто застрял в горле. — Я не… — Не подходи! — выкрикнул Вару, его голос дрогнул, сломался, но он не замолк. Его глаза были широко раскрыты, полны ужаса и боли. — Ты уже… ты уже… Он сжался и обнял себя руками. Пик сделал ещё один шаг. Медленный. Осторожный. Он поднял руки, показывая ладони. — Я не трону тебя, — сказал он. — Слышишь? Не трону. — Ты уже… — Вару задохнулся на этих словах. Он судорожно хватал воздух, глаза заблестели от слёз. Он прижался к стене сильнее, будто хотел стать её частью, спрятаться в ней. — Ты уже сделал… Зачем ты пришёл? Чего ещё хочешь?! — Что я хочу? Пик не знал ответа. Всё, что он чувствовал, — это тяжесть, которую он сам положил себе на плечи. Он больше не был демоном в этот момент. Он был чем-то худшим. Тем, кто ломает тех, кто верил. — Не знаю, — честно признался он, опуская руки. — Не знаю, Вару. Эти слова застряли в воздухе, повисли между ними, как нить, которую никто не мог перерезать. Вару дышал часто и прерывисто, взгляд метался от лица Пика к двери и обратно. — Уходи, — прошептал Вару, почти срываясь на хрип. — Просто… уйди. Пожалуйста. Это слово снова обрушилось на него. Пожалуйста. Пик стоял и смотрел на него, молча, долго. Молчание стало тяжёлым, как железная цепь на шее. — Нет, — ответил он, шагнув ближе. Вару дёрнулся, попытался отстраниться ещё сильнее, но больше некуда было отступать. — Я не уйду, — добавил Пик твёрже. — Я… Я не знаю, зачем я здесь. Но я здесь. Он опустился на колени рядом с постелью, не делая резких движений. Его взгляд упал на руки Вару. Те самые руки, которые пытались прикрыть его лицо. Дрожащие, испачканные в собственных слезах. — Посмотри на меня, — тихо сказал он. — Нет, — Вару опустил голову, пряча лицо за ладонями. — Не могу. Не хочу… — Посмотри, — повторил Пик. В его голосе не было угрозы, только тяжесть. — Пожалуйста. Руки Вару дрогнули, но он не убрал их. — Зачем… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты добился, чего хотел. Ты победил. Зачем ты остался? — Потому что… — Пик замолчал. Ему нужно было подобрать правильные слова, но их не было. Никакие слова не могли объяснить это. — Потому что я дурак. Тишина. Вару чуть шевельнулся, скосил глаза на него, всё ещё не поднимая головы. Его глаза покраснели от слёз и бессонницы. — Я дурак, — повторил Пик. — Всё время думал, что мне нужно от тебя что-то забрать. Доказать что-то тебе. Доказать что-то себе. Но это… это не так работает, да? Вару молчал. Он смотрел на него, прищурившись, будто не мог понять, лжёт он или нет. — Ты говоришь, будто это важно, — выдохнул он, голос всё ещё дрожал. — Но тебе никогда не было важно. Эти слова ударили сильнее, чем любые клинки. — Я знаю, — согласился Пик. — Я знаю. Молчание. Опять молчание. — Я тебя ненавижу, — прошептал Вару, закрывая лицо руками. — Ненавижу тебя. — Должен бы. Пик молча кивнул, как будто Вару мог это увидеть. — Я тоже, — выдохнул он, опустив голову, так что его лоб почти коснулся края постели. — Я тоже себя ненавижу. Он не знал, сколько они сидели вот так. Молчание длилось долго. Может, минуты, может, часы. Он слышал только их дыхание — тяжёлое, неровное. В какой-то момент Вару разжал руки, уронив их на колени. Пальцы чуть дрожали. — Ты опять сделаешь это? — его голос был тихим, но твёрдым. Пик поднял голову и посмотрел на него. Долго. Так долго, что почувствовал, как что-то изменилось внутри. — Нет, — сказал он. — Больше никогда. Глаза Вару сузились, будто он не верил, будто хотел бросить вызов этим словам. Но он не ответил. И когда тишина снова опустилась на них, она уже не была такой тяжёлой. Пик опустил голову, чувствуя, как медленно, очень медленно уходит холод из его груди. «Не снова. Никогда снова.» — Вару… — Пик нарушил тишину, глухим голосом пробиваясь сквозь гул в собственной голове. Он всё ещё сидел на полу у края постели, глядя на руки Вару. Тонкие, дрожащие пальцы с заусеницами от нервных движений, когда тот теребил свои бинты. — Дай мне сказать. — Зачем? — Вару не поднял на него взгляд. Он продолжал смотреть перед собой, словно Пика вообще не существовало. Голос был усталым, разбитым, как у человека, который слишком долго боролся и теперь просто хотел покоя. — Что ещё ты хочешь сказать? Я и так всё понял. — Ты понял не всё, — ответил Пик. Сначала тихо, но потом голос стал твёрже. — Дай мне хоть раз объясниться. — Ты хочешь прощения? — холодно спросил Вару, поворачивая голову к нему. В его глазах не было слёз. Только пустота и усталость. — Не получишь. Пик опустил голову и провёл рукой по затылку, с силой потянув волосы назад, будто пытался вытащить мысли из головы. — Мне не нужно твоё прощение, — сказал он, глядя в пол. — Ты думаешь, что я пришёл сюда, чтобы облегчить себе жизнь? Нет, Вару. Я пришёл… потому что не могу с этим жить. Ангел хмыкнул. Горько, коротко, будто Пик только что сказал что-то до абсурда смешное. — О, значит, это снова про тебя, да? — язвительно бросил он, взгляд его обжигал сильнее, чем свет храма. — Снова всё о твоих чувствах. Тебе больно. Тебе тяжело. Бедный Пик, как же он страдает! — Да, про меня, — резко ответил Пик, вскинув голову. В его глазах сверкнула злость, но не на Вару — на себя. — Про меня. Потому что я был слепым идиотом. Я думал, что могу разорвать тебя и не почувствовать этого на себе. Думал, что смогу стоять над тобой и не дрогнуть. — И ты был прав, — сухо сказал Вару. — Ты не дрогнул. — Я дрогнул, — Пик сглотнул, кулаки на коленях сжались до боли. — Сейчас дрогнул. Вару молчал. Смотрел на него с усталостью, которая бывает только у тех, кто устал верить и надеяться. — Ты не должен был возвращаться, — наконец сказал он, облокотившись о стену. Плечи опустились, взгляд потускнел. — Ушёл бы и жил с этим. Я справлюсь. Всегда справлялся. — Справлялся? — Пик криво усмехнулся. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебе больше некуда идти? Вару напрягся. Слова задели, попали прямо в рану. Его пальцы дёрнулись, хватая воздух, а лицо исказилось от еле сдерживаемой злости. — Убирайся, Пик, — выдохнул он, не повышая голоса, но в этих словах было больше силы, чем в крике. — Убирайся, пока я сам не выставил тебя. — Нет. — Ответ был быстрым, твёрдым. Пик поднялся с колен и медленно подошёл к постели. Вару напрягся, прижимаясь к стене ещё сильнее. — Я сказал — не подходи! — голос Вару дрогнул, но он пытался держаться твёрдо. — Тогда заставь меня, — ответил Пик. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, не делая больше ни шага. Просто стоял там, смотрел на Вару и ждал. — Ты всегда был сильнее, чем я думал. Заставь меня уйти. Тишина повисла между ними. Вару дышал часто и шумно, грудь поднималась и опускалась неровными рывками. Его глаза метались по лицу Пика, выискивая подвох. — Ты мне больше не нужен, — прошептал он, отводя взгляд. — Это ложь, — ответил Пик, не убирая взгляда с Вару. — Ты даже сам не веришь в это. — Ты ничего не знаешь, — глухо произнёс Вару. — Ничего. — Тогда расскажи, — Пик опустился снова на колени рядом с постелью. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Покажи мне, что я не знаю. Скажи, каково это было. Я не уйду, пока ты не скажешь. — Думаешь, я хочу это вспоминать? — Вару склонил голову, глядя на него так, будто смотрел на глупца. — Думаешь, я хочу снова проживать это? — Да, — честно ответил Пик. — Потому что тогда это останется не только с тобой. Вару сжал челюсти так, что Пик услышал скрип зубов. Но он не оттолкнул его. Он смотрел долго, тяжело дыша, взгляд его дрожал от напряжения. — Ты не выдержишь, — сказал он с вызовом, глаза сузились. — Ты не выдержишь, Пик. — Попробуй меня сломать, — ответил Пик, глядя на него прямо. — В этот раз я позволю тебе. Ещё одна пауза. Длинная. И Вару сломался первым. Его плечи дрогнули, и он резко закрыл лицо руками. Его тело содрогалось, как от холода, но это был не холод. Его дыхание сбилось, он тихо застонал, прикусывая губу, чтобы не выдать себя. Но всё это было видно. Каждую трещину. — …Я не могу, — прошептал Вару. — Я не могу… Пик поднял руку. Долго смотрел на неё, как будто сомневался, как будто боялся, что она снова причинит боль. Но всё же потянулся вперёд, медленно, не спеша. — Я здесь, — сказал он. — Не один ты. Он осторожно коснулся пальцами руки Вару. Тёплая кожа дрогнула под его прикосновением. Вару дёрнулся, как обожжённый, но Пик не отдёрнул руку. Он держал её мягко, но крепко, обхватывая запястье двумя пальцами. — Пожалуйста, — тихо прошептал он. — Позволь мне хотя бы это. — Ты… — Вару поднял голову, глаза его были красными от слёз. — Ты последний, кого я хочу видеть. — Я знаю, — ответил Пик. — Но я здесь. Они долго смотрели друг на друга. Глаза в глаза. И впервые Вару не отдёрнул руку.