Крыло забвения

Под каменными сводами церкви, где даже тишина дышала древностью, слова «поторопись» разлетелись, как перья, сорванные ветром. Ангелы всполошились, будто стая птиц, встревоженная внезапным шумом: кто-то приглаживал сияющие крылья, кто-то поправлял светящиеся одеяния, а кто-то, приподняв тяжёлые шторы, пытался разглядеть зал. Тонкий аромат ладана мешался с лёгким трепетом нервозности, висевшей в воздухе. И всех соединяло одно — их грехопадение. У каждого из них было лишь одно крыло, напоминающие о том что они все ещё ангелы. И тут их голоса — сначала робкие, а затем всё громче — прорезали шёпот: — Там сидят демоны. Эти слова ударили, как раскат грома, отозвавшись во всех сердцах. Были ли демоны желанными гостями в этом святом месте? Разумеется, нет. Но теперь, когда война осталась лишь кровавым пятном в прошлом, разве это не было естественно? И всё же видеть их здесь, под сводами церкви, казалось чем-то невозможным — словно зиму внезапно сменило лето. Вару, стоявший в стороне, услышал это, как услышал бы собственное имя, произнесённое в толпе. Он подошёл ближе, вставая на носки, чтобы взглянуть на зал, и всё внутри него замерло. Там, среди тех, кто ждал, сидел Пик. Его силуэт был так же отчётлив, как на рассвете — чуть наклонённое вперёд тело, длинные пальцы, сцепленные в замке, взгляд, в котором крылось нечто большее, чем простое ожидание. Пик не пришёл за музыкой. Он пришёл за ним. Их взгляды встретились. Для Вару это было, как шагнуть в прорубь: холодно, пронзительно, почти болезненно, но невозможно отвести взгляд. Вару стало неловко, хотя извинения должнен просить не он. Воспоминания всплывают из глубин разума, болезненно ясные. Он тоже когда-то поступил подобным образом. Во времена войны, он явился к нему, соблазнил, а затем выведал информацию о расположении демонов. Это стало его ключом к возвышению — он стал высшим ангелом смерти. Но ненадолго. Среди высших он продержался ровно до того момента, когда снова лишился крыла. Теперь Вару не может избавиться от ощущения, что Пик мстил ему не за украденные тайны, а за разрушенные чувства. Но разве у Вару не было права на предательство? Ведь и он пострадал: пал после встречи с Пиком, вновь возвысился, чтобы потом снова пасть. Быть наверху, на шестом небе, среди них — теперь это не его желание. Он хочет лишь одного — покоя. Вару отшатнулся. Внутри, где должно было быть спокойствие, полыхнул пожар. Он хотел видеть его здесь, не сейчас, не на Рождество. Он развернулся и, почти не чувствуя собственных шагов, побежал вглубь, к ангелам. Ему казалось, что глаза Пика всё ещё смотрят ему в спину, будто пытаются удержать или догнать. Или даже молить о прощении. Вару никогда не просил у Пика прощения за содеянное. Пик — не бог, чтобы Вару преклонялся перед ним, как когда-то. Там, в полумраке за кулисами, его встретил тихий голос: — Ты в порядке? «В порядке?» Он хотел рассмеяться, но внутри всё ломалось и кричало. Вару молча схватился за край стула, пытаясь унять дрожь. Он не понимал, чего именно боялся, но страх бурлил в его жилах. Внезапно рана на спине заныла, будто напоминая о том, что совершил его демон. Всё было неправильно. Пик не должен был быть здесь. Не сейчас, не на Рождество, не в час когда Вару может ощутить покой. Но он здесь. А Вару, вместо того чтобы противостоять этому, скрывался в глубине. Желание выходить внезапно отпало.

***

Величественные своды церкви тонули в мягком сиянии свечей, а их отблески танцевали на мозаичных окнах, отражая тихую радость праздника. Хор заполнил пространство магическим звучанием. Высокие голоса начинали с хрустального перезвона, словно звуки маленьких серебряных колокольчиков, которые падали мягкими снегами на души слушателей. Затем вступали низкие басы, их гул напоминал древний набат, пробуждающий нечто глубокое и вечное. Гармония голосов то уносилась ввысь, будто крылья ангелов разрезали зимний воздух, то опускалась, густая, почти осязаемая, как плотный мрак, рассеиваемый светом. Казалось, музыка сама становилась свечой, её звуки огненно вспыхивали и гасли, оставляя за собой искры надежды и света. Мгновение длилось вечно. Каждый звук отзывался в сердце теплом, каждый перелив голоса становился шагом к чему-то большему — к самому Рождеству, не столько в истории, сколько в душе каждого, кто замер в этом священном мгновении. Ангелы, распевая рождественский хор, подняли крылья в момент кульминации песни. Они замерли в едином ритме, словно единый организм, и так же медленно опустили их, когда колокольный звон стих. Аплодисменты были сдержанными, почти стеснительными. Однако вскоре ангелы заметили нечто странное: среди слушателей оказалось демонов — десятка два. Это удивило их не меньше, чем тот факт, что демонов было больше, чем ангелов. Вару с интересом наблюдал, как представители различных видов демонов хлопали в ладоши. Это зрелище, столь непривычное и странное, не вызывало у него страха. Демоны улыбались, обнажая острые клыки, но их выражение лица больше походило на дружелюбие, нежели на угрожающий оскал. Они не казались злыми, как его учили когда-то. Вару почти забыл о присутствии Пика, пока не встретился с ним взглядом. Его сердце сжалось, и ему вдруг захотелось сбежать. — Прошу, уйди, — мысленно взмолился он. Но Пик явно никуда не спешил. Ангелы, закончив пение, поспешно скрылись за кулисами. Там, обсуждая демонов в зале и строя планы на будущее, они начали утепляться — за окном не прекращался снегопад. Вару, оставшись один, накинул свою накидку, под которую теперь помещалось лишь одно крыло. Эта мысль вдруг болезненно кольнула его — он снова падший, а значит, летать больше не сможет. Как же ему хотелось взлететь над окрестностями, посмотреть, как ангелы украшают лавки и улицы! Но это было больше не для него. Он старался отогнать тяжёлые мысли, натягивая перчатки. Среди ангелов его можно было выделить лишь по внешности и длине волос. Их одежда, как всегда, была безукоризненно белой. Теплый шарф укутал его шею, и он осмотрелся, не оставил ли чего. Но в церковь он не приносил ничего лишнего — ни сумки, ни других предметов. Ангелы уже покинули храм, и Вару с запозданием осознал, что никто из них не позвал его. Но расстроило его другое: другие падшие также оставили его в стороне. Почему? Возможно, потому что когда-то он был высшим? Или потому, что он был для них новым, чужим? Хотя «новым» он себя бы не назвал. Чувство отсутствующего крыла за спиной было до боли знакомым. Он остановился перед зеркалом. Недавно он снова коротко обрезал волосы, будто подчёркивая свою новую-старую сущность. Но что ему шло больше — длинные или короткие волосы? Какая, впрочем, разница, если никому до него дела нет? Один взгляд на его спину был бы достаточен, чтобы понять: он — низший. Наконец, Вару вышел из храма. Только спустя мгновение он заметил у входа Пика. Вару, стараясь избежать любого разговора, просто прошёл мимо, не глядя на Пика. Внутри он почти взмолился Богу, лишь бы тот избавил его от преследования. Но молитва не успела закончиться в его мыслях, как Пик внезапно оказался перед ним. Точнее, перед его грудью — лицо Пика Вару увидел только тогда, когда поднял голову. — Вару! — слишком радостно произнёс Пик. — С Рождеством! Улыбка Пика растянулась настолько, что стали видны все его зубы. Руки, скрывавшие что-то за спиной, задергались, и через мгновение перед Вару возник букет цветов. Необычных, что он понял не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: это его любимые цветы. — Я слышал, тебе нравятся азалии, — чуть тише добавил Пик. Белые азалии. Такие, какие Вару любил больше всего. Его руки почти потянулись к букету, но он остановился, нахмурившись. «Мои азалии,» — мелькнуло в его голове. Как сильно ему хотелось взять их, почувствовать в руках хрупкие лепестки. Но мысль о том, что цветы дарит именно Пик, пробудила в нём внутренний протест. Хмурый взгляд был скорее адресован не демону, а самому себе. Как он мог отказаться от этих цветов? Его цветов. И всё же в голове запульсировало: откуда Пик мог узнать? Вару начал быстро перебирать возможные ответы. Никто из высших или низших ангелов не знал его настолько близко, чтобы говорить о таких деталях. Ответ пришёл мгновенно — Феликс. Старый друг, с которым они были неразлучны с самого детства. Их объединял общий наставник, общие уроки, общее прошлое. Но связь оборвалась в тот день, когда Вару пал, а Феликс принял возвышение. Горечь смешалась с усталостью. — Убери их, — наконец, произнёс Вару, с трудом выдавив эти слова. — Ну, Вару, сейчас же Рождество, — мягко, почти с укором произнёс Пик. Его улыбка стала натянутой, словно он пытался удержать на лице маску радости. — Разве вежливо отказываться от подарков? — Грех принимать подарок от тебя, Пик, — отозвался Вару, сдерживая сарказм, который сквозил в каждом слове. Он встретил взгляд демона холодным, словно лёд в его глазах мог заморозить любое пламя. — Я просил больше не подходить ко мне. Пик замер, будто пропустил удар. Несколько секунд он молчал, потом торопливо заговорил, будто боялся, что молчание разорвёт его изнутри. — Я хотел попросить прощения. — Снова? — Вару вскинул бровь, кривя губы в усмешке. — Я уже говорил, что… — Вару, я знаю, что ты меня простил, — перебил его Пик, и в его голосе прорезалась какая-то отчаянная мягкость. — Я просто хотел… хотя бы немного порадовать тебя. Слова Пика обжигали, как раскалённое железо. Вару закрыл глаза, борясь с нарастающим гневом, но удержаться не смог. — Пик, — начал он медленно, но голос его стал твёрже с каждым словом. — Мы закончили всё в прошлый раз. Это успокоило тебя? Ты утешился тем, что я сказал, что простил? — Нет, Вару. Я ведь знаю, что… — Ничего ты не знаешь! — голос ангела сорвался, гулкий, резкий, как раскат грома. Вару тут же прикрыл рот рукой, осознавая, что теряет контроль. Его взгляд скользнул вниз. Он всё ещё ангел, даже если падший. Он не должен кричать, не должен поддаваться. — Пик, — сказал он, опустив голос почти до шёпота, — прошу тебя в последний раз. Оставь меня в покое. — Вару, я виноват. Я виноват перед тобой. Мы ведь любили… — Пик говорил быстро, будто надеялся, что если скажет достаточно слов, они пробьют стену. — Любовь? — резко перебил его Вару, и в его голосе зазвучала острая, почти ядовитая насмешка. — О какой любви ты говоришь, Пик? О любви, из-за которой ты вырвал моё крыло? — А ты забыл как предал меня тогда? Пик застыл. Его брови хмурились, будто слова Вару ударили по нему сильнее, чем что-либо прежде. Но ангел не собирался останавливаться. — Предал? А разве мы были возлюбленными? — Вару шагнул вперёд, его голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Разве ты забыл, как из-за тебя я потерял крыло? А потом — как вы, демоны, заточили меня в темницу? Ты знал. Ты знал, что ангелам запрещено даже подходить к вам. Но ты всё равно заговорил. Всё равно пришел ко мне, зная, чем это закончится! Он говорил быстро, слова срывались с губ, как острые стрелы, летящие прямо в цель. Вару не замечал, как его голос дрожал от гнева, смешанного с болью. Это были годы накопившегося отчаяния, вырвавшиеся наружу, обнажившие раны, которые он пытался скрыть даже от самого себя. Пик молчал. Он просто стоял, будто каждый звук Вару ударял его сильнее, чем любое оружие. — Мы любили друг друга, Вару, — наконец тихо произнёс демон. — Мы знали это. Даже если никогда не говорили. — Это была моя ошибка, — выдохнул Вару. Его голос стал ровным, но в нём звучала ледяная твёрдость. — Я простил тебе слишком многое. Моё падение. Мои годы в темнице. Твою гордыню, твой эгоизм. Но на этот раз моего прощения тебе не видать. Пик поднял руку, пытаясь коснуться плеча Вару, но тот резко отступил. Он даже не посмотрел на демона, прежде чем отвернуться. Его шаги были быстрыми, почти беглыми. Несколько секунд он стоял, замерев в ожидании, будто надеялся, что Пик уйдёт. Но не услышав его шагов, лишь сильнее стиснул зубы. — Вару… — голос Пика дрогнул, но Вару уже шёл прочь, не оборачиваясь. Пик внезапно бросился в догонку, схватив Вару за запястье и резко дернув его к себе. — А хочешь, я докажу? — громко, с вызовом, бросил демон. — Да делай что хочешь! Главное, чтобы ты потом от меня отстал! — выпалил Вару, не выдержав. Но тут же прикрыл рот рукой, осознав, что снова сорвался. Он глубоко вдохнул, стараясь вернуть себе хоть крупицу спокойствия. — Говори своё первое желание, — внезапно радостно заговорил Пик, будто спор только что растворился в воздухе. Его глаза блестели, а уголки губ снова приподнялись в улыбке. Вару нахмурился. От Пика избавиться было, похоже, невозможно. Он прилипал, как муха к еде, настойчивый, упрямый, не отступающий. Ангел несколько секунд смотрел в снег под ногами, будто ища там ответ, но, подняв глаза, всё-таки выдохнул: — Хочу полетать, — тихо сказал он, и в его голосе мелькнула неуловимая нотка тоски. — Полетать? — переспросил Пик, его лицо отразило искреннее удивление. — Ты лишил меня этой возможности, — хмуро ответил Вару, в его голосе зазвучала едкая горечь. Его взгляд скользнул по чёрным, будто вырезанным из ночи, крыльям Пика. — Твои-то на месте. Пик опустил голову, будто под тяжестью этих слов. Он на мгновение замолчал, но затем поднял глаза и, будто решившись, мягко сказал: — Если это твоё желание, тогда я сделаю это. Вару хмыкнул. — Как ты это сделаешь? Ты отдашь мне свои крылья? Или вдруг научишь ангела с одним крылом летать? — Доверься мне, — спокойно ответил Пик, его голос стал неожиданно серьёзным. Вару хотел что-то ответить, но лишь закрыл глаза, прогоняя острый комок, подкативший к горлу. Он хотел летать. Хотел снова чувствовать ветер, обжигающий кожу, и холодное небо, уносящее его выше мира. Но мог ли он довериться Пику? Демон медленно потянулся к нему, обхватив его за талию, пока Вару не успел возразить. Букет остался лежать у входа, на лестнице. — Что ты делаешь? — резко спросил ангел, отступая на шаг, но Пик удержал его. — Ты сам сказал: хочешь летать. А у меня есть крылья. Так что держись, ангел, — проговорил он, поднимая Вару на руки, прежде чем тот успел вырваться. Вару осмотрелся, а мимо проходящие ангелы покосились на них, но Пик не обращал на это внимания. Через мгновение огромные чёрные крылья Пика взмахнули, поднимая их обоих в воздух. Вару почувствовал, как холодный ветер обжигает его лицо, и на миг он забыл обо всём — о Пике, о боли, о злости. Вару не сопротивлялся. Он знал, что мог бы освободиться, потребовать, чтобы Пик опустил его на землю, но вместо этого позволил себе на мгновение забыть о том, кто его держит. Холодный воздух хлестал по щекам, сбивая дыхание. Высота пьянила, как когда-то давно, когда он поднимался выше облаков на собственных крыльях. — Доволен? — услышал он голос Пика, который, казалось, звучал совсем близко, у самого уха. Вару вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он резко дёрнулся, но крепкие руки демона удержали его. — Опусти меня! — резко бросил он, но голос его прозвучал слабее, чем он хотел. — Не сейчас, — отозвался Пик, взмахивая крыльями. — Ты ведь хотел полетать. — Это не то, чего я хотел, — Вару скрипнул зубами, но злость уступала место чему-то более тоскливому. — Ты хотел летать, Вару, — мягко напомнил Пик. — Это всё, что я могу тебе дать. Вару молчал, глядя вниз на снежный город, который мерцал рождественскими огоньками. Всё выглядело так мирно, так красиво. Но внутри него всё кипело. — Ты думаешь, что это загладит твою вину? — наконец прорвался он. — Нет, — тихо ответил Пик, и в его голосе не было ни капли вызова. — Но я хотя бы хочу попробовать. — Ты не понимаешь, — резко перебил его ангел. — Ты думаешь, что можешь сделать одно доброе дело, и это изменит всё, что было между нами? Всё, что ты сделал? Ты… Вару замолчал, глотая слова. Его голос дрожал, но не от ветра. — Ты забрал у меня всё, Пик, — прошептал он, опустив взгляд. — Крыло. Свободу. Мою веру. Ты превратил меня в то, чем я стал. — Я знаю, — ответил демон, и его голос звучал так тихо, что ветер почти заглушал его. — Я знаю, Вару. И я ненавижу себя за это каждый день. Ангел поднял глаза, встретив взгляд Пика. На лице демона не было привычной улыбки или нахальства, только тихая, обжигающая боль. — Но если бы я мог, — продолжил Пик, — если бы я мог вернуть всё назад, я бы сделал это. Я знаю, что это невозможно, но… я всё равно хочу хотя бы немного облегчить твою боль. — Ты не понимаешь, — с горечью повторил Вару. — Ничто не исправит то, что произошло. Ничто не вернёт мне то, что я потерял. — Но я могу дать тебе хотя бы это мгновение, — сказал Пик. — Просто почувствуй ветер, Вару. Почувствуй небо. И на какое-то время они оба замолчали. Вару позволил себе закрыть глаза, снова отдавшись ощущениям высоты. Но даже в этот момент он не мог избавиться от чувства, что это всего лишь иллюзия. Иллюзия того, что всё могло бы быть иначе.