Вопрос субординации

      Солнце всё больше клонилось к горизонту, когда на тренировочном поле наматывали круги солдаты из отряда Прайма, пыхтя и ругаясь матом сквозь зубы. Они пришли сюда ещё тогда, когда небо было голубым, не окрашенным в сиренево-розовые тона закатного солнца.       Айронхайд, злорадно скалясь и сверкая тёмными глазами из-за газетного выпуска, посматривал на солдат, развалившись на стуле и закинув ноги на рядом стоящий маленький табурет.       — Сэм и Смоукскрин! — рявкнул лейтенант, опустив газету, а затем поставил ноги на землю. — Раз трындите, значит, ещё полны сил! — Поднявшись, Айронхайд усмехнулся и огласил: — Тем самым два болтуна зарабатывают ещё пять штрафных кругов всему отряду!       Послышались отчаянные стоны и ругательства.       — Ничего-ничего, — хохотнул Айронхайд. — Зато пропадёт всякое желание шутить свои грязные шуточки.       Настроение Айронхайда поднималось с каждой секундой всё больше и больше.

***

      Отряд из двадцати пяти человек встал у капота одного хаммера, где капитан разложил план-карту здания, которое они будут захватывать.       — Боевики засели в трёхэтажном здании, — напоминал своим солдатам Прайм, ткнув в схематично нарисованный дом. — Задача: освободить переводчика. По наводкам разведчиков, его держат на третьем этаже здания. Сейчас в этом районе никого из наших нет, а значит, мы сами по себе. Бамблби, нам будут нужны твои глаза. — Оптимус, как и почти весь отряд, перевёл на неё взгляд. — С тобой пойдут двое — Леннокс и Эппс. Прикрывайте её, — кивнул своим солдатам капитан, и те кивнули в ответ. — Первый отряд идёт со мной через главный вход, Айронхайд со вторым отрядом идут через чёрный. Группа диверсантов во главе с Джазом идут за целью через крышу. Вопросы?       — Никак нет! — единовременно ответил отряд, и Оптимус удовлетворённо кивнул.

***

      Иногда ситуация всё-таки требовала того, чтобы Бамблби поднималась на крышу.       В этот раз квартиры выбранного дома, из которого так хорошо должен был просматриваться штаб боевиков, абсолютно не подходили для огневой точки. Нужная квартира была разрушена основательно, и устроиться не представлялось возможным, как и в двух других, однако крыша была пригодна.       В отличие от Сэма, Леннокс и Эппс сохраняли тишину, проверяя и прикрывая её, следуя один впереди, другой позади. Они не задавали вопросов, почему Би уже три раза меняла направление перед тем, как направиться на крышу.       Работать с собранными и профессиональными солдатами было одно удовольствие. Но червём под рёбрами всё равно копошилось недоверие. Однако то, что капитан внял её истории, однозначно грело душу. Прайм не проигнорировал её, а сделал так, как было лучше для всех. Пусть не за саму Би, но как за солдата он был действительно ответственен.       — Группа «Охотника», почему так долго? — раздался в наушнике строгий голос Оптимуса. И пока Би обустраивала своё гнездо, ответил Леннокс.       — Возникли проблемы с огневой точкой. Дислокация сменилась на крышу.       — Капитан, — последним настраивая прицел винтовки, снайпер вклинилась в разговор, — «Охотник» на месте.       — Докладывай.       Холод бетонной крыши пробирался через несколько слоёв военной экипировки, холодя живот и ноги снайпера. По телу Бамблби пробежали мурашки.       С крыши углового здания Бамблби видела две стороны нужного дома. Главный вход с левой стороны и чёрный вход справа, что утопал в тени узкого прохода. А ещё она прекрасно видела людей в окнах, хоть сейчас бошки им сноси.       — Первый этаж — девять человек с автоматами. — Тепловизионный прицел давал возможность заглянуть через тонкую стенку дома, однако не вглубь, но в темноте опустившегося вечера этого было более чем достаточно, ибо остальное увидят солдаты через свои теплодатчики. — Второй этаж — шестеро с автоматами. Третий этаж — пятеро с автоматами. Цель не найдена.       Но в один момент дверь прямо напротив окна с выбитыми стёклами открылась, и в проёме показалась фигура, привязанная к стулу. Женская фигура сразу дала понять, что это был переводчик и он был там, где и обещали.       — Поправка: цель подтверждена — третий этаж, восточный коридор, дверь напротив третьего окна.       — Принято. Что с крышей?       Бамблби перевела винтовку с прицелом на крышу.       — Четверо, занимают каждый угол дома. Уничтожить?       — «Охотник», стрелков на крыше убрать при начале операции. Дальше без приказа не стрелять. Всем группам, действуем по плану. Доложить о готовности.       — Диверсанты готовы. Конец связи, — отрапортовал Джаз.       — Вторая группа готова. Конец связи, — отозвался следующим Айронхайд.       — Наступаем через три, две, одну.       С приказом командира Бамблби поочерёдно избавилась от четырёх боевиков на крыше, расчищая путь для группы диверсантов. Они же, перекинув специально заготовленную подвесную стремянку, незамедлительно рванули с крыши соседнего здания на крышу дома боевиков. Через несколько секунд, проверив, выжил ли кто из врагов, группа выбила дверь и исчезла внутри здания.       После, не отрываясь от прицела винтовки, Бамблби видела, как группа Прайма, пригибаясь, направилась к главной двери. Вместе с ними двинулся отряд Айронхайда к чёрному входу.       — Леннокс, Эппс, — обратилась Бамблби к солдатам, которые молчаливыми статуями стояли по бокам от неё всё это время. — Поглядываете по сторонам. Такой грохот привлечёт ненужное внимание.       Леннокс и Эппс переглянулись и взялись в бинокли рассматривать не дом, где сейчас происходил захват, а близстоящие дома и узкие улицы.       Бамблби контролировала ситуацию, насколько могла из своего положения: она видела в окнах проносящихся туда-сюда злых боевиков и своих товарищей, пока что ещё на первом этаже, а террористы со второго этажа разделились: одни понеслись на первый этаж, другие — на третий; но пока ни одной ситуации, требующей её вмешательства, не было.       Снайпер особо не вслушивалась в короткие, но от этого не менее эмоциональные рапорты солдат о том, кто куда идёт и кто кого прикрывает. Переговоры проходили мимо неё, однако Бамблби была начеку, переведя всё внимание на то, что она видела.       Группа диверсантов, состоящая всего из пятерых человек, против явно большего количества боевиков на третьем этаже вела ожесточённый бой. Автоматная очередь не прекращалась, и пока террористы отстреливались, один из них вышел из комнаты с заложником в руках и направился прочь с этажа, в сторону, где Бамблби уже потеряет их из виду.       Снайпер не медлила. Выстрел заставил нахмуриться Леннокса и вздрогнуть Эппса, а заложника, который вырвался из рук застреленного в голову боевика, осесть на пол и закрыть голову руками.       Террористы, отвлёкшиеся на убийство их товарища, заозирались на окна, тем самым проворонив момент, когда солдаты налетели на них и расстреляли фактически в упор.       Диверсанты подняли напуганного, но живого заложника с пола. Джаз повернулся к третьему окну от двери лицом и показал большой палец. Маленькая благодарность солдата для снайпера была не редкостью, но когда ты помогаешь своим, а они в ответ благодарят, это радует душу.       Первая и вторая группы в это время зачищали первый и второй этажи. И спустя всего пять минут всё наконец стихло.       — Всем группам: отступаем! — приказал Оптимус, когда прямо ему в руки передали переводчика на первом этаже.       Бамблби непроизвольно нахмурилась. То, как переводчик прижимался к капитану, ей совсем не понравилось.       — Би, надо уходить, — напомнил Леннокс, когда Эппс уже был у дверей, ведущих вниз.       — Внимание! Противник подъезжает с западной стороны. Серый армейский хаммер, на крыше стрелок. Уничтожить?       — «Охотник», уничтожьте водителя и стрелка и уходите.       Леннокс и Эппс напряжённо стояли позади снайпера, что сосредоточенно наблюдала в прицел винтовки быстро приближающуюся машину.       Вражеский стрелок уже хотел открыть огонь по отходящей группе солдат, но пуля Бамблби нашла его первой, разорвав грудь и окропив пулемёт кровью.       На очереди был водитель, и не прошло пяти секунд, как раздался второй хлопок выстрела. Патрон и на этот раз нашёл своё пристанище в груди боевика.       Машина завиляла, вильнула вправо и врезалась в стену дома, разбив капот всмятку. Если в машине ещё кто-то и был, то погиб.       — Би, идём! — незамедлительно приказал Леннокс, но, увидев, как снайпер что-то внимательно высматривала, не стал торопить.       — Группа «Охотника», ждём только вас. Где вы? Приём! — не умолкал Прайм, не получая ответа от группы снайпера.       Вновь прозвучал выстрел, и примерно в километре от дома, где был снайпер, что-то взорвалось.

***

      — Я говорил стрелять только по приказу. Что устроила ты? — пророкотал Прайм, наблюдая со своего кресла в кабинете, как снайпер стояла у его стола и не выказывала ни страха, ни какого-либо уважения.       — Я действовала согласно обстановке, сэр. — У Оптимуса вновь что-то заклокотало в груди, когда он услышал это пренебрежительное «сэр».       Может, зря он так с ней вежливо и заботливо обращался? Возможно, нужно было ещё с самого начала за грубость выкатить предупреждение, чтобы не расслабляла булки. А то ещё два таких — и выговор, а за ним одно непослушание и пинок под зад в направлении гражданки. И пусть бы там мучилась.       Но нет: Оптимус предпочёл слушать пренебрежение и при этом иметь снайпера в команде. Ведь она действительно хороша.       Почему все слова, что он подбирал для неё, такие двусмысленные?       Тяжело вздохнув, Оптимус сжал челюсти, про себя проклиная все небеса.       — И какова же была обстановка?       — Заложницу взяли… в заложники и приставили дуло пистолета к виску. Боевик хотел с ней сбежать. Я решила не рисковать жизнью переводчика.       — Не рисковать жизнью переводчика? — прорычал Оптимус, сверкая глазами, которые потемнели и стали цвета грозового облака. — Промахнись ты всего на два сантиметра, и важный свидетель был бы мёртв! Доверяй своим товарищам, иначе веры не будет тебе.       Бамблби на последние слова нахмурилась, опустила взгляд на свои армейские сапоги и вновь подняла взгляд на капитана.       — Прошу прощения, — чётко проговорила она, но Оптимус в ответ сощурил глаза.       — Извинения мне твои ни к чему. В следующий раз за такими выкрутасами последует выговор, а дальше сама знаешь.       На этих словах глаза Бамблби округлились, и она с отчаянием уставилась на Прайма, ища в его лице толику намёка на то, что тот пошутил. Но поняв, что выражение лица капитана так и осталось серьёзно-невозмутимым, Би решила промолчать от греха подальше.       Впервые угроза показалась ей настоящим обещанием.       — И ещё кое-что. — Оптимус помедлил, смотря на то, как желваки на скулах снайпера играют от напряжения. — Штаб проверил место, куда попал твой последний выстрел. Там действительно был склад с боеприпасами, и теперь он уничтожен. Поэтому в этот раз всё обошлось без серьёзных для нас последствий.       — Я знаю, что там был склад, — уверенно заявила Бамблби. — Иначе не стала бы стрелять и подставлять вас.       Капитан усмехнулся.       — Какая забота, благодарю. Но впредь чтобы больше такого своеволия не было. — Прервавшись на несколько секунд, Оптимус всё же спросил: — Как ты узнала, что там склад?       Бамблби вздёрнула брови на вопрос капитана.       — Я проследила путь следования армейского хаммера, на котором ехали те боевики. Рядом с постройками стоял угнанный недавно бензовоз, а вокруг него бегали и готовились к отправке за нами другие террористы. Дальше вы сами всё знаете.       — Ясно, можешь быть свободна.       И прежде, чем покинуть кабинет, Бамблби в своём уже излюбленном жесте развернулась в дверях, облизнула пересохшие губы и как бы между прочим произнесла:       — Чтобы кто-либо не своевольничал, его нужно приручать.       Дверь захлопнулась, отрезав недоумевающего Прайма от снайпера.       Девчонка вновь жутко нарушала субординацию. Смысл её слов уже второй раз сбивал капитана с толку своим подтекстом, а сбитый с толку капитан — угроза и для отряда, и для него самого.       «Может, действительно стоит начать кое-кого приручать?»

***

      — Оптимус, я уже всё сказала: я не знаю, зачем им понадобилась я. — Элита устало покачала головой, обречённо выдохнув.       — Может, ты слышала, что они говорили? — Прайм был терпелив — переводчик уже настрадалась за сегодня, но штабу нужен был ответ, а потому он не переходил на жёсткий тон голоса, который использовал при допросе, и разговаривал достаточно мягко.       — Когда они ходили по коридорам, я слышала лишь обрывки фраз: какой-то заброшенный завод в Каракале, про провалившуюся диверсию какого-то отряда. Может, они и говорили при обходе этажа, но не при мне.       — Что за отряд? — Оптимус склонился над столом в допросном кабинете штаба.       По правую руку от него было зеркало Гезелла, за спиной — дверь на выход. Кроме металлического стола с двумя стульями, больше здесь ничего не было.       — Мой отряд. — Дверь внезапно открылась, и в кабинет зашла Бамблби, не позволив ответить Элите.       — Что ты здесь делаешь? — строго осведомился Оптимус. — Разрешения тебе никто не давал, выйди.       Бамблби, облачённая в чистые штаны цвета хаки, которые были заправлены в военные берцы, и белую футболку с лёгкой курткой, встала у зеркала, привалилась к нему боком и сложила руки на груди.       — Это Элита Один, и она два года работала переводчиком в моём старом отряде. — Прайм всё ещё не сводил рассерженного взгляда со снайпера, но сказанное ею заставило его насторожиться. — Каракал — город на юге страны, прямо у границы, где на заброшенном заводе спустя месяц после её увольнения должна была пройти наша диверсия, но она провалилась, а меня чуть не убили.       Перед глазами Прайма сразу всплыло воспоминание об увиденном шраме на теле Бамблби и её слова о предательстве капитана и ещё нескольких солдат.       — Не странно ли это, что террористы, знающие о той провалившейся диверсии, схватили именно её?       Элита подавилась от такой наглой провокации. Она подняла одну тонкую ухоженную бровь и сказала:       — Знаешь, действительно странно, ведь на том задании меня не было.       Интонацией переводчик явно указывала на то, что на месте похищенной должна была быть Бамблби, а не она.       — Элита, ты свободна. — Как только переводчик покинула кабинет, одарив снайпера презрительным взглядом, Оптимус повернулся к Бамблби. — На свет всплывает твоё прошлое, Бамблби. Не хочешь поделиться чем-то большим?       — Если вы добьётесь снятия запрета на разглашение данной информации, тогда да, расскажу всё.       На этом Бамблби развернулась и вышла из кабинета без спроса капитана.       «Женщины».

***

      Навес над столовой был большим и вмещал под собой несколько десятков столов и скамеек, за которыми сейчас ужинало большинство солдат базы. Со всех сторон слышались переговоры, смешки и редкая ругань.       — Не знал, что ты вышла из увольнительной, — заместо приветствия начал Оптимус, подсаживаясь к Элите за ужином.       — Я вернулась через два месяца после того, что случилось с отрядом. Прости, что соврала о Каракале. Пускай я на тот момент не была в отряде, но я была осведомлена о задании, ещё когда была с ними, а потому и я подписывала договор о конфиденциальности. А этой девчонке не поздоровится, — пожала плечами Элита, натыкая на вилку мясо из консервы.       — Камеры в допросной не работали, — спокойно сообщил Прайм, так же приступая к еде и игнорируя извинения за её ложь. Конфиденциальность — вещь нерушимая.       Они на несколько минут замолчали, и Элита первой нарушила тишину.       — Соболезную о Сентинеле. — Она поджала губы и мягко сжала руку Оптимуса, что лежала рядом с её на столе.       — Спасибо.       — Прости, что напоминаю, но я так и не узнала, как он погиб.       Да, Элита не знала, потому что за два месяца до гибели Сентинела она разругалась с братьями Прайм из-за того, что питала чувства к ним двоим, и ушла. На тот момент Оптимус и понятия не имел, с кем она работала. А оказалось — с отрядом Бамблби, в котором обнаружилось много предателей.       — Нашего капитана тебе, видимо, было мало, — раздался вдруг издевающийся голос Бамблби, и она поставила свой поднос с едой прямо напротив двух воркующих голубков. — Не хватило прошлых впечатлений?       Элита вдруг побагровела, поджала губы и сжала вилку в руках.       Оптимус замер. Он поднял взгляд сперва на Бамблби, отчего она почувствовала, что по больному ударила не только Элиту, а после посмотрел на разгневанного переводчика.       — У тебя были отношения на стороне? — От холодного тона, который донёсся от Прайма, у снайпера побежали мурашки.       Оказывается, ей не показалось, как переводчик странно лип к капитану во время вылазки. Не показалось, что они здесь воркуют. Их действительно связывали отношения!       — Да что ты такое говоришь! — сорвалась Элита, бросив испепеляющий взгляд на Бамблби, а после на Прайма. — Ты поверишь ей или мне?!       Оптимус выпрямился и по очереди осмотрел девушек. К своему сожалению, он хорошо знал Элиту и уже неплохо Бамблби. А значит…       — Думаю, у Бамблби были причины такое сказать, — начал Оптимус, не отрывая взгляда от голубых глаз снайпера. — Но не думаю, что она лжёт. — И уже после перевёл взгляд на Элиту, что зло щурилась.       — Хах, что ж, — усмехнулась она и встала, забирая поднос. — Значит, всё действительно кончено.       Бамблби проводила стремительно уходящую Элиту растерянным, но не менее радостным взглядом.       — Довольна, что рассорила нас? — вдруг спросил её Оптимус.       Бамблби не смогла понять его интонацию, но в ней явно не было ничего хорошего.       — Простите, но да, довольна, потому что из вашей жизни ушла та ещё стерва.       Оптимус невесело усмехнулся, но своё согласие так и не выказал.