YF

Чонгук раздражённо пинает ногой камушек, что к своему несчастью попал на глаза. Он стоит на станции Сувона, медленно переваривая информацию, что находится на другом конце страны. Это первый раз, когда он вспылил настолько сильно. В голове вновь прокручиваются слова Харин. Она сказала, что он жалкое ничтожество, которое даже близко не смеет к ней подходить. Сказала, что встречаться с ним было самым ужасным решением в её жизни. Она и в правду так сказала ему, Чон Чонгуку. Чонгуку, который является одним из самых лучших учеников школы. И талантливым спортсменом. Он бросил. Из-за Харин. А она так поступила с ним на глазах у всей школы. Неужели частых свиданий, походов в кино и кафе ей было недостаточно? Чего нужно ещё ученице средней школы? Уже выпускнице… Знакомьтесь, это Чон Чонгук — выпускник средней школы. Одной из лучших в Пусане. В этом году он поступит в одну из лучших старших школ Сувона. Если сдаст вступительные. А сдаст ли, если всё свободное время тратил на ненужные и обречённые, как оказалось, отношения. Но отчаиваться рано, ведь он так усердно готовился все эти года. В сентябре ему исполнится семнадцать, и он уже познал все прелести разбитого сердца. По его, определённо, объективному мнению. Звонок раздаётся истошной трелью на прогретой первым июньским солнцем станции. — Да, мам? — тихо говорит шатен. В трубке раздаётся облегчённый выдох, кажется, кое-кто уже успел мысленно похоронить сына. — Гукки, солнышко, ты где? — взволнованный голос и сопение рядом выдают недалеко стоящего отца. Чонгук, прикрыв глаза, подставляет лицо тёплым лучам. Им всё сразу или постепенно? Долго думать ему не дал тихий шёпот папы. — Мам, не волнуйся. Со мной всё в порядке, — настолько спокойно, насколько позволяет его состояние, отвечает Чон, опуская голову, внимательно рассматривая носки кроссовок. Рядом послышался стук колёс поезда. Чонгук поднял голову, отвлекаясь от слов мамы. Это поезд, который привёз Чона сюда. Он едет дальше, отдаляясь с каждой секундой. — Гукки, что это за звук? — голос мамы вырывает парня из своих мыслей. Точно, родители же не знают… — Это поезд. — Ты на станции? Нам тебя забрать? Папа хочет увидеться, Гукки. Чонгук устало вздыхает, направляясь к эскалатору. Парень хочет поскорее попасть в город и забыться. — Да, мам, на станции. Вокруг радостные ещё недавно пассажиры обнимаются с друзьями и родственниками. А может и любимыми. Внутри Чонгука всё неприятно холодеет. Не хочет он больше видеть парочек. И не захочет никогда. Свежий шрам на сердце пульсирует, готовясь вновь облиться кровью. — Где именно? Папа сейчас тебя заберёт, — слышится звук удара. Кажется, отец слишком торопится. До Чонгука сегодня медленно доходит. Но доходит. Воображение услужливо рисует картину бегающего по станции отца, который ищет сына. Сына, что находится на другом конце страны. — Нет, мам, не надо. Тормози папу, — как можно быстрее говорит Чон. — Почему, Гукки? — женщина не предпринимает попыток остановить хлопочущего мужа. Чонгук сильно зажмуривает глаза, стараясь оставаться спокойным и не накричать на маму. Она не виновата. — Потому что. — услышав неудовлетворённое хмыканье в ответ, парень продолжает: — потому что я не в Пусане. На фоне слышится мамино: «Подожди, дорогой». — Как это не в Пусане? А где ты, Гукки? — голос мамы не кажется злым или раздражённым. Она ждёт объяснений. — Я в Сувоне, — честно признаётся подросток. Смысла юлить нет. Рано или поздно они бы узнали. И лучше так, чем по-другому. — Ты уже поехал к аджумме? — высказывает предположение, подошедший к телефону, папа. Чонгук покидает эскалатор, направляясь к стеклянным дверям, что открывают вид на сияющий в утренних лучах город. — Именно. Можете скинуть её адрес? Парень недолго ждёт звука уведомления, благодарит и уже хочет прервать звонок, как его останавливает голос мамы: — Гукки, почему ты нам не сказал, что едешь к тёте? — её голос звучит как обычно, но Чонгук слышит в них подозрительные нотки. Ну да, не мог же он так легко отделаться. — Я забыл, мам, прости, — искренне врёт Чонгук, вдыхая запах города и понемногу окунаясь в атмосферу. — С чего это? — подозрительных ноток становится всё больше, парень напрягается. Что она хочет услышать? Мама, меня при всех унизила девушка, с которой я встречался? Или, мама, ты была как всегда права, Харин мне не подходит? Кстати, второе звучит не так уж и плохо. — Это из-за экзаменов. Я волнуюсь, — отмазка, которая от части правда, всплывает в голове сама собой. Голос, искажённый динамиком, кажется, смягчился. Парень ещё не уверен, стоит ему делать облегчённый выдох или нет. — Прости, Гукки, ты так часто гулял со своей Харин, что я немного подзабыла об экзаменах, — имя девушки звучит откровенным ругательством, а тон мамы даже отдалённо не похож на расскаяный. Но Чонгуку хватит и этого. Вполне. — Ничего, мам. Тётя живёт недалеко от станции? — мастерски переводит тему Чон. — Да, на такси минут десять. Только, Гукки, могу я попросить тебя кое о чём? — мамин голос кажется встревоженным. Услышав в ответ неторопливое «мг», видно, парень ищет такси, она продолжила: — Гукки, мы не против твоего переезда. Тебе пора становиться самостоятельным, только, сынок, при условии, что ты хорошенько всё обдумаешь и отдохнёшь летом, ладно? Ты будущий старшеклассник, наслаждайся молодостью и летом. Потом времени будет меньше, и ощущаться всё будет по-другому. Обещаешь, что позволишь себе хотя бы на пару месяцев забыть об учёбе? — Ладно, мам, я уже поеду. И, да, я обещаю, — Чонгук торопливо прощается, садясь в такси и называя адрес. Он не то чтобы совсем не слушал мамину речь, просто Чонгук себя знает. Сейчас единственное, что может отвлечь его от нерадостных мыслей — это учёба. Учёба до потери пульса. И ему как-то параллельно на все эти слова про молодость. Вот поступит, выучится, тогда и сможет отдохнуть. Не зря же он тратил столько времени, так?

***

Машина въезжает в чистый, светлый двор. На детской площадке гуляют родители и их чада, на дороге цветными мелками рисуют дети без сопровождающих взрослых, а ребята постарше беседуют на скамейках, что были расставлены по всему периметру. В общем, ничего не обычного. Самый типичный так называемый спальный район. Многоэтажки с общими балконами и светло-пастельными стенами. И тут живёт тётя Чонгука, женщина, которую он помнил, как опасную сообщницу с ещё более бредовыми и безрассудными идеями, чем у самого Чона. Должна же быть причина, по которой она живёт здесь не первый год. Выйдя из такси, парень ещё раз осмотрелся. Если вспомнить, тётя часто говорила, что ей нравится небо. Наверное, с балконов открывается роскошный вид. Парень только опустил поднятую к небу, благо солнце заслоняет дом, голову, как в ноге чувствуется резкая боль, а на него летит нечто яркое и большое. Рядом кто-то истошно кричит непереводимую ахинею. Чонгука чувствует, что падает. К земле его придавливает синеволосый парень с ярко-красной банданой. — Какого хуя, пацан? — Чон наконец может дать волю чувствам и словарному запасу, учитывая, где сейчас его родители. Парень не выглядит смущённым или виноватым. Он просто улыбается во весь рот, показывая ровный ряд зубов. От него пахнет жвачкой бабл-гам и кока-колой. И совсем немного мятой. Но это всё не важно, если вспомнить, что он нависает над лежащем на земле Чонгуком. — Такой красивый и такой острый язычок, — задорно говорит парень. Его голос мелодичный и низкий. Совсем отличается от голосов одноклассников. Его веснушки, едва заметные на карамельной коже, маленькими звёздочками сверкали на аккуратном носу и щеках. — Так дай красивому с острым язычком подняться, — устало закатывает глаза Чонгук, с удивлением замечая насколько его кожа кажется бледной рядом с этим парнем. — Конечно, — парень не перестаёт улыбаться. У Чона скулы бы уже от судороги свело. Синеволосый встаёт на ноги, дружелюбно протягивая руку. Чонгук подозрительно косится на руку с расцарапанными в кровь ладошками и грязью на свежих ранках. — У тебя вся рука в крови, — брезгливо тянет шатен, предпринимая попытки подняться самостоятельно. — Правда? — пацан с искренним удивление подносит к лицу ладонь, с интересом разглядывая содранную кожу. После, спокойно плюнув и стерев тем самым грязь, вновь протягивает её Чонгуку, что всё ещё сидит на земле. — Ничего страшного, не в первый раз. Чон с шоком сверлит парня поражённым взглядом. Какое халатное отношение к своему здоровью. А если заражение? А в слюне сколько микробов. Что с этим парнем не так? — Брезгуешь? — беззлобно спрашивает синеволосый, опуская руку, но наклоняясь ближе к Чонгуку. — Тогда хватайся за шею. Там крови нет. — Издеваешься? — Чонгук не понимает: этот парень псих или прикидывается. — Тэ, не трогай его, он и так напуган, — к ним подходит светловолосый парень, с голубыми линзами, протягивает руку, помогая Чонгуку встать. — Спасибо, — Чон зачаровано смотрит на парня, что выглядит самым очаровательным ангелом, что мог встретится вот так. Ещё и спас от хулигана, точно посланник Божий. — Да не пугал я его, разве такого пушистика можно напугать? Вега, дорогой, ты мне веришь? — синеволосый с отчаяньем смотрит на светловолосого парня, успевая одарить Чонгука яркой улыбкой. Как у человека так быстро могут меняться на лице? — Чимин просто слепой, вот и не заметил, что парень не испугался, а разозлился, правда пацан? — всё это время стоящий рядом подросток, наконец подал голос. Блондин возмущённо раздул ноздри, собираясь высказать всё, что думает об их новом собеседнике. — Девочки, не начинайте, — парень, которого назвали Тэ, взмахнул рукой, ставя своеобразную преграду между ними, — тебя как звать, Нашира? Чон обернулся, замечая, что за ним никого нет, значит обращаются к нему. — Ты это мне? — парень медленно поднимает брови в вопросительном жесте. — Ну да, кому ещё? — Тэ заглянул за спину Чонгука, в поисках возможного кандидата. — Почему тогда Нашира? Лицо веснушчатого озаряется, казалось бы, светом изнутри, улыбка, которую он старательно сдерживал рвётся наружу, а глаза зажигаются фонариками. — Зря, ой зря пацан, он тебе сейчас книгу по астрономии цитировать начнёт. Я, кстати, Мин Юнги, — парень протягивает руку для рукопожатия. — Чон Чонгук, — шатен протягивает руку в ответ. Неожиданно Юнги даёт ему пять, заливаясь громким смехом. Чонгук странно смотрит на свою руку, будто видит её впервые. Слышится усталый вздох парня, которого назвали Вегой. — Я — Пак Чимин, приятно познакомится, — жмёт всё ещё протянутую руку Чона, улыбаясь милейшей улыбкой на свете. Чонгук не может сдержать свою, смотря на него. — А я — Ким Тэхён, — хватает только освободившуюся руку Тэ. — Рад нашей судьбоносной встрече. Какой твой знак зодиака? Чонгук пытается оправится от осознания, что его руку пожимают обслюнявленной и окровавленной рукой пацан, что сбил его с ног. И даже не извинился. — Тэ, престань, — блондин хватает его под мышки, оттягивая от шатена. — Пацан, беги, он тебя сейчас сожрёт, — слышится позади шёпот Юнги, что с абсолютно невозмутимым выражением лица смотрит на вырывающегося Тэхёна. Чонгук, благоразумно последовавший совету, стартует в ту же секунду, забегая в нужный подъезд, закрывая за собой двери, чтобы ускорить процесс. Он, всё же решив не расслабляться, быстро минует пять этажей, звоня в квартиру тёти. Он больше не выйдет на улицу. Без пулемёта и пистолета в кармане, точно.