Магазин волшебных шаров, или От ненависти до любви — всего один шаг

      Гермиона поняла, что всё закончилось тогда, когда под ногами почувствовала твёрдый пол, тогда сразу же оттолкнула Малфоя, и поморщилась, пытаясь избавиться от его навязчивого запаха. Отчего-то ей показалось, будто бы находится она в хвойном лесу, скорее летом, но прохладный и свежий ветерок ласкает её волосы. Запах сменился на спелый, сочный, а за ним на другой: прохладный, освежающий, запах какой-то знакомой травы, так похожей на напиток, скорее на ароматный чай с охлаждающим льдом.       Осознание было вялым. Девушка осмотрелась по сторонам и пришла в себя только тогда, когда распахнулись резные двери каминного зала Малфой-Мэнора. Драко уходил.       — Стой! Ты что притащил меня к себе? Я же думала... А как же министерство? Ты что не хочешь решить нашу проблему? Ты меня вообще слышишь, да стой же ты?!       Она поторопилась за ним. Малфой широкими шагами шёл по сводчатом коридорам, двери распахивались: выпуская и впуская хозяина. Гермиона старалась не отставать, и наконец догнав, ухватила его за локоть, но он лишь отмахнулся и продолжил свой путь. Они стремительно преодолевали расстояние: поднялись по лестнице, и когда оказались на другом этаже, быстро миновали длинный коридор с тусклым освещением исходящим от настенных свечей, ещё одни дубовые двери распахнулись, и они наконец оказались в нужном для Драко помещении, кабинете. Гермиона заглянула, сначала не войдя, и увидела, что за столом сидит знакомая фигура: длинные белые волосы, значительно поредевшие, распущенные и скрывающие лицо. Люциус склонился над каким-то пергаментом, в руке было переливчатое перо. Идеальный порядок на столе, — подметила Гермиона.       Драко взял кожаную папку со стола, открыл её, перелистал пергаменты до нужного и вытащил.       — Что ты делаешь? — но он не ответил на её вопрос, тогда она подошла и заглянула. — Соглашение о заключении брака... — вслух прочитала она. — Ты бросил свою невесту, что бы похитить этот документ? И почему я не удивляюсь? И в чем план? — она попыталась выхватить пергамент, но он убрал руку с ним, не давая возможности достать.       — Иди уже в Министерство! И наконец реши проблему, которую ты сотворила!       — Я?       — Но это же ты неуклюжая! Из-за тебя всё это случилось!       — Да? А ты воспользовался ситуацией, кинул невесту и... И что ты хочешь сделать?       — Обрести свободу, ясно? Да, я собираюсь уничтожить это, — он вскинул руку высоко над головой и потряс пергаментом.       — Каким способом, если магией пользоваться нельзя? Ты же сам сказал. Хотя это ещё не доказано.       — Значит нужно найти другой способ.       — Найти способ? Для чего? Кто должен его искать? Мы что не пойдём в Министерство?       — Не вижу смысла. Посмотри на моего отца, даже тут, за пределами Косой аллеи — все заморожены. И после увиденного ты думаешь, что там всё будет по-другому?       — Возможно и не будет, но Министерство — это концентрация магии, и смею предпо...       Он засмеялся, обрывая её речь.       — Думаешь здесь обстоят дела иначе?       — Малфой-Мэнор — это не министерство магии! Не задирай нос, Малфой.       — Здесь магии не чуть не меньше. Ты даже не знаешь, что хранится в подземелье.       — У вас же всё конфисковали? — она вдруг рассмотрела его самодовольное лицо, ухмылочку, и развела руками. — Всё как всегда, ничего не меняется. Коррупция поработила весь мир и магический совсем не исключение! А ты что так смотришь, наверное ждёшь нового пришествия? Хозяин больше не возродится, не мечтай даже!       — У меня нет хозяина и не было.       Он отложил пергамент на стол, подошёл и схватил её за плечо, хотел хорошенько тряхнуть, но вгляделся в её карие глаза, и что-то внутри оборвалось. Частично Грейнджер была права. Он не называл его хозяином, но поклонялся ему. Пусть скрипя зубами, но поклонялся. Какое-то время ждал его пришествия, ведь отец говорил Малфои будут непременно у власти. Наступят другие времена, когда исключительно чистокровные будут править магическим миром, но всё это было игрой слов. Не что иное как чушь, в которую они все поверили. Он выдохнул.       — Что за шар ты взял? — снова последовал этот вопрос из её пытливых уст.       Драко повернулся и взглянул на замороженного отца. Он и Грейнджер среди ледяных статуй, какая нелепость. Потом снова посмотрел на её серьёзное лицо. Она всё ещё ждала ответа.       — Любви. Это был шар любви. Когда он выбрал именно меня, то я подумал, а что если загадаю любовь, то может быть желание исполнится и я полюблю женщину, которая находится со мной рядом. Ты знаешь, а я всё пережил и многое могу пережить снова, но жить с нелюбимой — не смогу. Я знаю, что ты думаешь много обо мне всего плохого, да и Малфои обосрались по полной. Вспоминая нашу фамилию многие испытывают желание плюнуть нам в лицо. И это почти заслужено. — Он увидел как она подняла бровь. — Но есть то, что оправдывает всё это. И это любовь. Мой отец любил мою мать, а она любила его. Они жили в любви, и я рос в этой любви, и думал, что буду любить так же и свою жену. Но отец забыл, что когда-то сделал выбор сам. Они с мамой полюбили друг друга, а их родители были только рады, что два могущественных рода породнятся. Но я не влюблён в Асторию, и не в кого-то ещё, столь угодную отцу и роду.       — А в неугодную?       Грейнджер умела задавать правильные вопросы, задавать их вовремя, ковыряя. За это она всегда его раздражала. Как же чётко она знала, когда ей и что ей спросить. Так, что внутри всё переворачивалось.       — Вот именно, что в неугодную.       — Времена меняются, и сейчас наступили светлые времена, а тьма отступила.       — Спряталась по углам, Грейнджер. Замерла. Притаилась. Не строй иллюзий.       — Пусть будет так, не проблема. Точнее для нас не проблема. А где твоя мама?       — Вероятно в оранжереи. Занимается цветами. Я не думаю, что она может двигаться. Всё вокруг заморожено.       — Но мы с тобой не заморожены! А ведь я чувствовала как мороз шёл по телу. Ощущала как сердце начинает медленно биться, а потом твой шар разбился и я услышала твой голос.       — А какой шар взяла бы ты? Ты чувствовала притяжение? Ты же не могла ничего не почувствовать.       Гермиона не хотела отвечать на этот вопрос. Она отпрянула от него и ей захотелось уйти. Лучше трансгрессировать в какое-нибудь другое место и самой найти выход. Разве она не может найти выход? Может! И почти из любой ситуации. Ключевое слово — почти. Гермиона смотрела ему в глаза, и в этот момент попыталась отмахнуться от ниоткуда возьмись возникшей мысли. И как она могла такое подумать? Поговорить с Малфоем. Довериться ему. Раскрыть ему сокровенное. А он настойчиво повторил:       — Так ты что-то почувствовала? Ты же вошла в магазин и что ты ничего не почувствовала?       — Я внимательно изучила ассортимент. Многие шары пересмотрела и... — она выдохнула, — да, я хотела взять один, когда почувствовала словно укол в ладонь. Это ощущение мне знакомо, как соприкосновение с магией. Такое лёгкое покалывание, — она закусила губу и увидела как Малфою не терпится узнать ответ. — На этом шаре было написано: найти предначертанного судьбой, — она закатила глаза. — Я вообще не понимаю как можно волшебникам верить в судьбу и всякое...       — А что Уизли уже не подходит на такую роль? Не твоё, да? Странно. А вы прям как идеальная пара. Такие умные, трудолюбивые.       — Заткнись, — прошипела она, злясь.       Какая же я дура!       Увидела как он сощурил глаза, потом резко расширил и внимательно на неё посмотрел, и она видела как в нём родилось понимание того, что происходит, словно он узнал правду, а она ещё никак не могла её понять.       — Мой шар любви коснулся твоих ботинок и разбился, а тебя выбрал шар предначертанности, и после этого мы вдвоём находимся как единственные не замороженные, не странно ли для тебя это Грейнджер?       — Мы ещё не были нигде кроме...       — А ты всё ещё думаешь, что Министерство уцелело? — он ухмыльнулся и резко притянул её к себе. — Грейнджер, а что если мы с тобой те самые?       И тут понимание коснулось и её ума.       — Нет! — громко сказала она, вырывая руку. — Этого не может быть! — Она упёрлась ему в грудь указательным пальцем. — Этого не может быть! Что за ерунда пришла тебе в голову? Да кто угодно, но только не ты!       Драко на это фыркнул, а потом развернулся и подошёл к окну. Он стоял и смотрел куда-то вдаль, всматриваясь в темнеющее небо. Они стояли молча, ничего больше не говоря. Гермиона думала, думала, думала, а потом всё же его голос разорвал все её мысли и терзания, как и оборвал желание исчезнуть и заговорить первой.       — Я думаю, что это именно так, хочешь ты в это верить или нет.       Только не эта тема. Гермиона закусила губу, напряглась, и вдруг сказала;       — Его могут разорвать только те, кто заключал.       — Что? — спросил он, повернулся, и посмотрел без понимания, словно забыл о чём они недавно говорили.       — Я про соглашение твоего отца и мистера Гринграсса, так вот, его могут разорвать только те, кто его заключил или... — Малфой кивнул, теперь понимая о чём идёт речь. — Но если кто-то из тех, кто должен был выполнить условия договора, уже заключили магический брак, то соглашение становится недействительным.       — Ты имеешь в виду, что я должен был жениться на ком-то до того как случится день свадьбы с Асторией? — Гермиона кивнула, а Малфой рассмеялся. — И где ты мне предлагаешь найти невесту сейчас? Или ты думаешь, что мы останемся жить в замороженном мире, среди замороженных волшебников, как единственно выжившие? Поженимся с тобой и нарожаем кучу детей, и таким образом создадим идеальный мир, тот в котором нет никого лишнего, так? И что за ерунду говоришь ты?       Гермиона снова начинала злиться.       — Вот опять! Ты же невыносим! Ничего такого я не предлагала, только озвучила свои мысли. Причём тут идеальный мир? Причём тут мы с тобой? Я ничего не говорила про себя. Я лишь вспомнила и хотела... Да иди ты знаешь куда, Малфой?       Малфой мгновенно оказался рядом.       — А что ты предлагала? По-моему ты чётко озвучила свои мысли. И где мне найти невесту в замороженной реальности? Что-то не вижу никого кроме тебя! Я хочу напомнить, что собираюсь жениться только по любви, и где взять эту любовь прямо сейчас? Ты случайно не знаешь?       Малфой был настолько близко, что его дыхание касалось её кожи, отчего она вздрогнула и хотела сделать шаг назад, и сделав его, он снова настиг её. И снова был непозволительно близко. А потом его рука легла на её поясницу, резко притягивая. Отчего Гермиона вскрикнула.       — Что ты делаешь?       Его губы оказались на её губах и он замер, словно ждал и что же будет дальше, что сделает она. Может оттолкнёт или укусит, а может даст пощёчину? Его губы были на её губах и обжигали своим теплом. Гермиона вдыхала его аромат, отчего у неё закружилась голова, мысли всё ещё атаковали, чем разрывали голову. Мешали. Раздражали.       Драко замер телом, не головой и не трепещущим сердцем. Он ещё никогда не сходил с ума по девушке, по женщине...       — А знаешь Грейнджер, ведь именно ты вызываешь у меня столько эмоций. Но я никогда не допускал и мысли, что это за эмоции. Знаешь какие они? Такие, что кружится голова. Ты дурманишь меня, Грейнджер. Заставляешь тратить кучу эмоций, сердце бьётся так, что дышать становится невыносимо. Когда ты появилась, то мой мир перестал быть прежним, как же я об этом забыл. Он каждый раз сотрясался, только стоило тебе появиться на горизонте. В школе, в министерстве, в этом магазине...       — Это ненависть, Малфой.       — Это больше, чем ненависть, Грейнджер.       Его губы атаковали её, язык ворвался в рот, ладонь крепко легла на поясницу, что давила, вызывая дрожь в ногах. Внизу живота начинал завязываться узел и предательские мурашки побежали по всему телу. Его поцелуй был таким глубоким, что ей показалось, что она непременно задохнётся.       Разум волшебницы наконец затмился, ей не хотелось сойти с ума прямо сейчас, но реальности больше не существовало. И сдавшись, Гермиона выдохнула ему в рот, позволяя большему случится. Как же ей хотелось дать пальцем вольность, хотелось раствориться в нём полностью, без остатка.       Она почувствовала резкий разворот своего тела, резкие короткие движения, и её бёдра коснулись чего-то твёрдого. Гермиона выдохнула ему в рот, снова позволяя сделать поцелуй глубже. Малфой толкнул её и она головой коснулась чего-то твёрдого, и резко вскрикнула, от понимания кто был позади них. Она вцепилась Драко в ворот рубашки, коленом ударяя в какую-то часть тела, поцелуй мгновенно прекратился, а Малфой выругался.       — Что ты творишь? — закричала она.       Он уткнулся носом в её шею, его дыхание было шумным. Девушка чувствовала, что его потряхивает, а потом он отпустил её, но она продолжала лежать на спине, чувствуя как её бёдра немеют. Всё же встала, но даже не захотела оглядываться, поправила волосы, мантию. А внутри разрасталось желание, что шептало ей скинуть мантию, разорвать вязанное платье под ним, распустить его на нитки, и пристать при нём — такой, какая она есть, обнаженной. Но это было неправильно.       — Ты пришёл в этот магазин с невестой, чтобы выбрать шар для исполнения желаний, — надрывно сказала она, — а я просто нелепая волшебница, которая разрушила всё это. Мы ненавидим друг друга, и уже давно.       Он истерически засмеялся, и схватил её за плечи, притягивая к себе. На неё смотрел стальной взгляд. Такой острый, холодный, что она тяжело сглотнула, но взгляда не отвела.       — Я хочу тебя прямо сейчас, и уже не имеет значения ничего, что было. Мне плевать, даже если все эти люди расколются на осколки и всё перестанет существовать.       — Даже твой отец? — Его скулы дрогнули. — Даже мать?       На это он её отпустил.       — Иди к троллю, Грейнджер! А лучше в своë любимое Министерство. Я не хочу тебя видеть, никогда, — закричал он, отталкивая её и цепляясь пальцами за стол. Склонил голову, тяжело дыша.       Гермиона развернулась и хотела уже бежать, но остановилась в дверях, не в состоянии сделать шаг, последний, чтобы покинуть этот кабинет и вскоре покинуть само поместье.       — Я не знаю как это с нами случилось, как мы могли докатиться до такого, но весь наш маленький мир перестал существовать. Не знаю, что находится за пределами его, насколько эта магия обширна, и что будет дальше... Я ничего уже не понимаю и думать не могу. Как такое случилось, Малфой? Когда? Разве мы можем быть нужными друг для другу? Почему именно ты? — её голос дрожал, тяжело было говорить, ведь каждое слово было таким тяжёлым, словно камень.       Он оказался рядом, снова терзая её губы. Запуская пальцы в её волосы, причиняя боль, натягивая их до корней. Освобождая её рот, он развязал ленты мантии, скидывая её к их ногам. Задрал бордовое вязаное платье, пытаясь снять колготки, из-за чего его пальцы оставляли на её коже синяки. А язык проникал прямо в горло, так, что ей казалось, что она погибнет в этом порыве их внезапных чувств. Но он прекратил всё это, взял её за руку и потащил куда-то. Снова они бежали по сводчатым коридорам родового поместья чистокровных волшебников. Бежали до тех пор, пока не оказались в просторной комнате, где тёмные портьеры загораживали большие окна, и свечи дрожали, как и она. Малфой подхватил её на руки и кинул на кровать застеленную теплым бархатом.       Он помог ей снять платье, колготки, целуя шею, подбородок, губы. Гермиона сняла с него рубашку, дрожащими пальцами прикасаясь к его коже, столь нежной, водя ладонями по его телу, словно изучаю новую территорию. И в тот момент, когда прерывая поцелуй он сел на колени, стаскивая её трусики, она коснулась его грудной клетки, задевая пальцами серебряную цепочку, на которой было какое-то украшение, кулон, нет, кольцо... Трусики были выброшены за борт их корабля, и капитан снова принялся атаковать её распухшие губы.       Гермиона наслаждалась его поцелуем, дрожала под ним, не скрывая этого, она отдавалась ему полностью, желая скорого слияния. Согнула ноги в коленях, раздвигая их.        Малфой проник в неё в ту же секунду, без промедления, стремительно покоряя завоёванную территорию. Его сильный член вбивался в неё, отчего она тяжело дышала, когда хотелось закричать, да так, чтобы весь магический мир вздрогнул. Но она не позволила себе этого, поэтому что боялась, что всё рухнет, что развеяться магия и её вернут снова в тот магазин.       Подавляя крик, она царапала ногтями его плечи, оставляя ссадины от ногтей.       — Драко, пожалуйста не останавливайся, — его имя, произнесённое ею, заставило двигаться его ещё быстрее. — Драко, Драко...       Он и не думал останавливаться, да и не смог бы. Ему так хотелось смотреть ей в глаза, но её веки дрогнули и она закрыла их. Драко смотрел на её длинные реснички, чувствуя как его начинает потряхивать, потому что был на пределе, а ему так хотелось продолжить целовать её, изучать её нежную, чувственную кожу... Но в нёй было так узко, так тепло, что ещё минута и он изольëтся в неё.       Минута стремительно бежала, а он не мог снизить темп, мурашки бежали по его спине, стало так жарко, что казалось — он прямо сейчас сгорит до тла, и, резко прекратил движения, вытащил член и кончил ей на живот. Гермиона даже не успела опомниться, как его палочка оказалась у него в руке и как он очистил её, после чего нежно поцеловал, касаясь большим пальцем её щеки.       Драко видел как она покраснела и как смущённо отвела взгляд.       — Тебе было хорошо? Но тебе было мало, верно? Посмотри на меня! Хорошей и правильной девочки было мало, хочешь ещё? — Это заставило краснеть её ещё больше. Она закусила губу, но взгляд подняла. — Меня это всегда возбуждало, ещё во время обучения в Хогвартсе.       Она расширила глаза от неожиданного признания.       — Разве ты представлял меня такой? Ты же говорил, что не знал, что это за эмоции. Я же помню как ты это сказал!       Его губы растянулись в такой улыбке, что Гермионе стало не по себе. Она знала его ухмылки и ничего хорошего они не сулили, но он провёл кончиком носа по коже её щеки, вдыхая аромат её кожи.       — Это было запретом для меня, наваждением, и тем, чего я старался не замечать, — шёпотом сказал он ей на ухо, проводя языком по ушной раковины девушки. — Но ты мне нравилась и с самого начала нравилась. Умная, прыткая, заметная. И всегда, где бы мы ни находилась — раздражала, задевала, не оставляла равнодушным. Казалось, что я не могу никого сильнее ненавидеть, чем тебя. Мне хотелось всегда тебя задевать, словно это был стимул моего существования. Но сегодня я понял, что ты вызываешь у меня всё это потому что я тебя... — он замолчал, прижимаясь носом к её тёплой кожи щеки.       — Но у тебя есть невеста! И нам надо в министерство, потому что...       Он резко отстранился. А потом так же резко взял её руку. Гермиона хотела вырваться, и Драко увидел возмущение на её лице, зачем-то дёрнул то украшение, что она заметила у него на шее: цепочка скользнула по его коже и упала на шёлковую чёрную простыню.       Девушка даже не успела опомниться, как на её безымянном пальце левой руки — оказалось кольцо. Она почувствовала, когда оно уже коснулось её пальца, и тепло, вместе с покалывающим ощущением разошлось по всему телу. Вдруг перестало хватать воздуха, словно его выкачали из этой комнаты. Сердце так сильно забилось, что стало больно. Драко, словно чувствуя её состояния, коснулся её губ своими, гладя пальцами по волосам. Внезапно вспыхнул ослепляющий жёлтый свет, и так же внезапно погас. Отчего волшебница зажмурилась, а потом открыла глаза.       — Что ты сделал?       — Разорвал соглашение отца и мистера Гринграсса. Астория — больше не моя невеста, а моей женой, по магическому договору, стала Гермиона Грейнджер, получается ты.       Это прозвучало как приговор. Не хватало только молоточка. Она снова зажмурилась, не в силах что-либо отвечать. Это не может быть реальностью. Ведь это нереальность, а может это просто сон? Но это всё было по настоящему. Это была реальность, в которой обнажённая она, лежала с единственным, чистокровным наследником именитого магического рода. Только что между ними случился секс, а потом на её пальце оказалось родовое кольцо. Этого не может быть! Это нереально! Мерлин...       — Это что связывающая магия? — она вскрикнула от понимания того, что уже случилось. Села в постели, и так смотрела на него, что Малфой не выдержал и рассмеялся. — Ты что натворил?! — сорвалась она на крик, не выдерживая его наглого и неуместного смеха.       — Ты же сказала, что соглашение можно оборвать только подобным способом. Вот я и нашёл невесту, к сожалению других не было. В доступности была только ты.       Она резко стукнула его в грудь ладонями, а потом ещё и ещё раз. Драко перехватил её запястья и притянул к себе за поцелуем.       — Что значит к сожалению?       Но ответа не последовало, как и поцелуя. Внезапно распахнулись двери и в комнату ворвался поток ветра, словно все окна в поместье были открыты, создавая сквозняк. Это был не просто ветер, а самая настоящая метель, что застилала глаза. Холод начинал сковывать, пробираясь до костей.       — Драко, — крикнула она, пытаясь вцепиться в его плечи, но руки онемели, а веки стали тяжёлыми, как и мысли, что всё ещё возвращали её к нему. — Драко, — шёпотом, без сил, произнесла она.       Снег застилал белым ковром комнату. Гермиона сидела на кровати с закрытыми глазами и чувствовала, что замерзает, не в силах противостоять внезапной стихии, она рухнула на постель, и не открывая глаз увидела резкую вспышку света, что казалось залила всё вокруг своим белым свечением.       Гермиона перестала думать, чувствовать, и казалось, существовать. Всё превратилось в миллиард снежинок. Он, она и всё, что между ними случилось.