Sine spe, spes

      С момента, как Тэхён узнал о совсем скорой отставке доктора Ли, прошла неделя, в течение которой тот действительно оставался в стенах больницы, внимательно контролируя работу лаборатории. Убедившись в исправности многолетнего механизма, он покинул здание со всеми почестями.       По поводу ухода столь уважаемого человека на одном из общих собраний администрация больницы вручила доктору Ли небольшие памятные подарки и благодарственные письма. Тот с присущей старческой сентиментальностью принял их под аплодисменты коллег. Будет ошибкой не упомянуть, что даже в глазах Тэхёна проступила влага. Хирург оправдывал её попавшей соринкой. Находящиеся рядом врачи, конечно, сделали вид, что поверили. От неофициальной части в виде небольшого символического чаепития в ординаторской доктор Ли пытался мягко отказаться, но ему не позволили, поэтому последний свой больничный вечер в качестве сотрудника он провел в окружении коллег.       В конце концов настал новый день для больницы, но уже без патологоанатома в её стенах. Ким вздохнул, стоя перед главным входом с ключами от машины в правой руке. Стоило успокоиться, ведь он не маленький мальчик, у которого неожиданно отобрали маму, хотя со стороны в какой-то степени выглядело именно так. Доктор Ли практически заменял Тэхёну родителей в больнице. Хирург буквально начинал свою деятельность под присмотром врача, за спиной которого было огромное количество лет, проведенных за работой в лаборатории. Кто знал, что они настолько сблизятся и Киму будет даже тяжело продолжать посещать работу из-за одной лишь мысли о невозможности впредь приходить в кабинет профессора, коротая время за уютной беседой? И что вообще теперь делать в лаборатории? Его походы туда ограничатся исключительно рабочими моментами, если возникнут вопросы по поводу биопсии. Всё. Никаких посиделок, никаких столь нужных и точных советов, никаких причитаний о том, что Ким снова поступил безрассудно в попытке помочь пациенту вопреки приказу заведующего и старик всё равно им гордится даже с учетом этого проступка.       Ещё и Чон Чонгук, свалившийся как снег на голову. Тэхён ни в коем случае не отрицал его профессионализм, потому что всецело доверял доктору Ли. Он был уверен, что тот не стал бы приводить совершенно незнакомого человека в свою обитель, за которой так трепетно следил все эти годы.       Хирург, желая всё-таки понять, с кем имеет дело, успел навести некоторые справки о новеньком. Ким даже сумел проникнуться уважением к врачу, но вовремя себя одернул. В голове тут же всплыло грубое общение патолога и конфликт, который тот затеял на ровном месте. Мужчина до сих пор не понял его суть. Однако, если со стиснутыми от негодования зубами откинуть этот факт, то досье мужчины действительно производило неизгладимое впечатление на Тэхёна.       В свои тридцать три года доктор Чон уже считался одним из самых перспективных патологоанатомов страны. Его путь к вершинам начался с блестящего окончания университета: диплом с отличием был первым шагом на пути к становлению одним из главных специалистов. Уже на студенческой скамье Чонгук часами пропадал в анатомическом театре и скрупулёзно изучал микропрепараты. Его дипломная работа о редком генетическом заболевании вызвала живой интерес у научного сообщества и была отмечена на конференции молодых ученых.       После окончания университета Чон продолжил обучение в ординатуре, окончив и её с отличием. Через некоторое время он защитил кандидатскую диссертацию, связанную с онкологией. Его работа получила высокую оценку ведущих специалистов, и её даже опубликовали в престижном международном журнале. На этом молодой специалист не остановился. Он продолжил активно заниматься научной деятельностью, участвуя в многочисленных исследованиях, посвященных диагностике и лечению онкологических заболеваний.       Чонгук являлся автором десятков научных публикаций и имел опыт работы за рубежом. «Прошел стажировку в Германии, Берлине…» — читал Ким, хмыкая. Патологоанатом даже проводил некоторые лекции, на которые его звали в качестве одного из ведущих специалистов. «Блестящий диагност, талантливый педагог, щедро делящийся своими знаниями с молодыми врачами…» — Тэхён закрыл вкладку в браузере и откинулся на стуле.       В общем, фрукт попался замечательный, он понял.       Первая встреча с мужчиной почему-то безумно волновала Кима и умело дёргала определенные струны его души, заставляя врача раз за разом прокручивать эпизод в голове. Он действительно разозлился и был крайне возмущен таким поведением по отношению к себе, но в то же время расстроен и огорчен. Тэхён не привык к такому неожиданному наезду чуть ли не с порога, ещё и от коллеги, с которым ему в дальнейшем придется работать. У хирурга никогда не было проблем с коллективом. Он ко всем всегда относился с добром, получая в ответ такое же теплое отношение. И в сложившейся ситуации Тэхён совершенно не понимал, по какой причине патолог на него наехал.       Возможно, Чон сам по себе своеобразный человек, который ни с того ни с сего решил взъестся на Кима. Бывает, что сам факт чьего-либо существования заставляет людей испытывать негативные эмоции к другим, причем какой-либо конкретной причины для этого нет. Тэхён не будет отрицать, что в его окружении есть редкие люди, которых он невзлюбил просто на ровном месте, но он никогда не позволял себе показывать своё настоящее отношение к ним, ведь это… некрасиво? Неправильно? Тем более если они ничего плохого не делали. Всего лишь не нравились и совершенно не вызывали доверие. И он старался придерживаться этого правила.       Если здраво посудить, то ему с ним растить детей вовсе не нужно, жить вдвоем на необитаемом острове тем более. По крайней мере в ближайшем будущем. Да и в целом пытаться поддерживать дружеские отношения тоже. Не хочет нормально общаться — ну и бог с ним.       Во время перерыва Тэхён решил не изменять традиции. Он отправился в кабинет к Паку, чтобы отдохнуть в приятной и привычной компании, состоящей из него, рентгенолога и Юнги.       Чимина можно было сравнить с уютным и обаятельным домовым, царство которого — темная комната с мерцающим монитором, пахнущая кофе. Пак обожал этот полумрак и тишину, в которой оказывался после выполнения необходимых процедур. Внешне Чимин был самим воплощением элегантности: всегда безупречная прическа, шикарно подобранный образ, идеально выглаженный халат. Но стоило ему открыть рот — и вся элегантность развеивалась, уступая место искрометному, временами язвительному юмору. Однако даже с этим Чимин был словно отдушина для Тэхёна в стенах больницы на пару с Юнги. Несколько лет совместной работы, проведенной за кофе (и не только) и обсуждением нелепых случаев, за которые эти трое стали друг другу не просто коллегами, а семьей, скрепленной общими переживаниями, шрамами на душе и шутками, понятными только им.       Если говорить о Юнги, то мужчина в обычное время стабильно ходил с гладким и невозмутимым выражением лица, которое редко менялось. Даже в самые напряженные моменты он оставался невозмутимым, как и подобает анестезиологу. Однако это не означало, что Мин был лишен чувства юмора. Наоборот, его шутки, как и работа, отличались точностью и неожиданностью. Он мог, например, спокойно сообщить с совершенно не изменившейся интонацией: «Давление стабильно. Пациент спит как младенец… если бы младенцы дышали через трубку и были подключены к куче аппаратов». Мин улыбался редко, но его улыбка всегда была легкой и ненавязчивой, а смех, который проявлялся в компании друзей, вызывал столь теплые эмоции, что хотелось ещё больше шутить и постараться сделать так, чтобы Юнги обязательно оценил очередную шутку. И он всегда оценивал. Мин никогда не повышал голос, не жестикулировал, его юмор был просто вплетен в ткань рабочего процесса, заставляя коллег улыбаться и даже хихикать, не нарушая при этом общего ритма работы. Именно поэтому Тэхён обожал работать с ним в одной операционной бригаде.       Ким любил вспоминать те самые первые годы, когда их больничные будни были невероятно бурными: споры о диагнозах, смех до слез над анекдотами из больничной жизни, ночные дежурства, проведенные в полудреме и ожидании очередного вызова. Острые и порой грубые шутки, но невообразимая поддержка. Они вытаскивали друг друга из глубины отчаяния, делили радость спасенных жизней и горечь потери, стали опорой друг для друга во время личных проблем.       С годами споры стали значительно мягче. Они научились понимать друг друга с полуслова, с одного взгляда. И уже не требовалось много времени на объяснения. Всё благодаря доверию, проверенному годами совместной работы и выстраданному в моменты тяжелых случаев.       А шутки… Шутки, очевидно, метаморфозов не претерпели и остались такими же порой грубыми и острыми, как скальпель, за который Ким берется почти каждый день.       Тэхён, добравшись до пункта назначения, заметил неизменно сидевшего в своей уютной коморке Пака. Тот разглядывал снимки и параллельно записывал всё в компьютер.       — Давай, пчелка-труженица, пора отдыхать, — Ким вальяжно прошел вглубь и уселся на диванчике с ароматным кофе в руках. — А то жалко тебя, работаешь постоянно.       — Жалко сейчас окажется в твоей заднице, если не перестанешь мне мешать, — изрек тот, не отвлекаясь от занятия.       Киму много раз повторять не нужно. Он замолчал, лишь бы не гневить коллегу. Однако долго в тишине не просидели: словно по часам в дверь вошел Юнги, молча садясь напротив Тэхёна и закидывая голову назад на спинку дивана.       — Живой?       — Я — да, пациенты — пятьдесят на пятьдесят, — со вздохом ответил Мин, потирая виски. — День какой-то конченный.       — О да, понимаю, — усмехнулся Тэхён, отпивая напиток.       — Как там лаборатория? — между делом спросил Юнги, вновь поднимая голову и складывая руки на груди. Его лисьи глаза вперились в друга.       — А мне откуда знать? — удивленно бросил хирург. — Я туда не хожу.       — Что, настолько уход старика Ли повлиял на тебя? — подал голос Чимин, начавший убираться на столе.       — Естественно. Что мне там делать?       — Ну… Продолжать бесить остальных патологов? — с нарочитым удивлением спросил Пак, смотря на врача.       — Никого я не бешу, — хмуро защищался Ким. — Не с кем там больше общаться по душам.       — Да, остались теперь лишь мы, простые смертные, — хмыкнул Юнги, глазами указывая Паку на кофемашину. Тот намёк понял и с жестом «окей» отправился готовить им обоим кофе.       — Ой, я с вами и так каждый день провожу, не прибедняйся.       — В этом и проблема. Теперь тебя станет ещё больше, — произнес Чимин, подготавливая кофемашину к работе.       — Да вы… Да ну вас, — фыркнул Тэхён и отвернулся, бросая искрящийся от наигранного негодования взгляд в стену.       — А что там с новеньким патологоанатомом, о котором ты говорил? Нормальный тип? — неожиданно спросил Мин.       Ким закатил глаза и отпил кофе. Хотел отвлечься? Пожалуйста.       — Ясно, что-то не так, — выдал умозаключение анестезиолог, вздыхая. — И что успело произойти?       — Мутный тип, — хмуро начал Тэхён. На этом можно было бы и закончить, но он находился в кабинете с двумя людьми, живущими по правилу: «Мы не осуждаем, но мы обсудим».       — Давай подробнее, — кинул заинтересованно Чимин, присаживаясь рядом с Кимом и протягивая кофе Юнги.       Тэхён вздохнул и кратко пересказал им события недельной давности во всех красках. Оба друга внимательно слушали и кивали, не перебивая.       — Ну, учитывая, что ты теперь туда ходить часто не собираешься, то проблемы не вижу. Думаю, потерпеть его раз в столетие ты в состоянии, — усмехнулся Мин, отпивая кофе.       — Да, но, блин… — начал Ким, однако остановился, сам не совсем до конца понимая, что хочет сказать.       — Тебя беспокоит, что по планете Земля ходит один единственный человек, с которым у тебя не наладился контакт?       Тэхён хотел было ответить отрицательно, но снова тормознул и вперился в пол нечитаемым взглядом.       — О-о, ну это клиника. Зная тебя, причина наверняка в этом. Ничем не можем помочь, уж прости, — издевательски протянул Пак. — Придется как-то с бешенством справляться самостоятельно, антирабическая вакцина, увы, не поможет.       — Я не бешусь, — раздраженно отрицал сказанное Ким. — Юнги вообще первый начал.       — Я заметил, — скептически ответил Чимин.       — Да я просто беседу хотел поддержать, — Мин пожал плечами.       Тэхёна мурыжили ещё некоторое время, после чего наконец-то отпустили работать. И вместо того, чтобы почувствовать легкость от беседы с друзьями, Кима вновь нагрузили такой ненужной на данный момент информацией, связанной с уже успевшим надоесть Чон Чонгуком. Ну вот надо же было ему появиться так, что хирург себе покоя не находил?       Беседа с пациентами и единичные операции немного разгрузили голову Тэхёна. Ближе к вечеру о существовании патологоанатома мужчина забыл. Сидя за заваленным всевозможными бумагами и папками столом, Ким глянул на электронные часы: «20:03». Самое время собираться домой и отсыпаться до самого обеда, потому что завтра у мужчины заслуженный выходной, который он намеревался провести с пользой для собственного организма. В планах йога и очередной вечерний просмотр фильмов Тарантино. Давно он не смотрел на потрясающую игру Кристофа Вальца.       Забрав все свои вещи и прихватив ключи от автомобиля, Тэхён направился к лифту, параллельно прощаясь с постовыми медсестрами и дежурящими врачами. Табло внутри монотонно отсчитывало этажи. После короткого оповещения о прибытии Ким плавно вышел из лифта, направляясь к выходу из здания. Широкие раздвижные двери разошлись в стороны, впуская в холл поток прохладного вечернего воздуха, который окутал лицо мужчины.       Тэхён сделал глубокий вдох. Легкие приятно обожгло чуть морозным холодком. Он поежился, запахнув пальто. Небо было ясным, глубокого индигового цвета, и первые звезды робко начинали проступать на его поверхности. В такие моменты будто открывалось второе дыхание. Хотелось поехать на своей ласточке куда-нибудь недалеко за город и наслаждаться видом природы, пока луна на небосводе мягко освещала бы всё вокруг серебряным цветом.       Парковка была почти пуста. Хирург неторопливо направился к своей любимой Mazda белого цвета и достал из кармана пальто ключи, наслаждаясь такими редкими тишиной и покоем. Почти дойдя до машины, Ким неожиданно услышал рядом с собой звук сигнализации. Повернув голову вбок, он посмотрел на разблокированный серый кроссовер Volvo. Рядом с ним стоял до боли знакомый человек.       — Да что ж такое…       Тэхён нервно вздохнул, тут же отворачивая голову. Он намеревался побыстрее открыть дверь машины и умчаться домой, как вдруг…       — Доктор Ким.       Опять вздохнув, Тэхён повернул голову обратно и взглянул на того, кто решил так неожиданно потревожить его покой. Снова.       Чонгук с безмятежным выражением лица смотрел на Кима, кивнувшего мужчине в знак приветствия. Он всё-таки человек воспитанный, несмотря на произошедшее.       — Добрый вечер, доктор Чон, — миролюбиво ответил ему Тэхён, максимально стараясь не выдавать, как его «слегка» подбешивал человек напротив. Получалось явно плохо, учитывая, что за его миролюбивым приветствием последовал понимающий хмык от самого патолога.       «Никогда не позволять себе показывать своё истинное отношение к человеку», — да-да, Ким помнил. Помнил и придерживался. Плохо, но всё-таки придерживался.       — Надолго задерживать не собираюсь, — отстраненно подал голос Чонгук, отлично ощущая истинные эмоции хирурга, и направился к заднему сиденью своего автомобиля. Открыв дверь, он выудил оттуда какие-то документы и подошел к ожидающему его Тэхёну, которому протянул эти самые бумаги с таким видом, будто сам Ким попросил его об этом. — Доктор Ли просил передать.       Тэхён немного заторможено принял бумаги, после чего с хмурым выражением лица осмотрел содержание предоставленной ему макулатуры. Поняв, что это старые дела, которые он давно просил у старика, складка между бровями мужчины разгладилась в понимании.       — Да, спасибо, — поблагодарил он, опустив руку с документами. Не совсем понимая, что нужно говорить дальше, хирург просто продолжал спокойно смотреть на Чона, ожидая от него дальнейших действий. В целом Ким мог просто развернуться и уехать. Нечего ему видеть его лишний раз и тратить время, но он всё равно чего-то ждал.       Патолог своё выражение лица не поменял ни на секунду за время короткого диалога. Кивнув чему-то своему, Чонгук безмолвно отошел от мужчины и направился к автомобилю. Однако резко остановился. Тэхён услышал, как тот глубоко вобрал в легкие воздух, из-за чего плечи характерно приподнялись и опустились. Чон хрустнул шеей и развернулся к Киму, пристально посмотрев на него своим темным потяжелевшим взглядом.       — За инцидент недельной давности прошу прощения. Я был не в духе.       Тэхён даже не успел хоть что-то сказать в ответ, как тот снова развернулся и ушел к машине. Сев, он завел двигатель и в ту же секунду уехал с парковки, оставляя ошарашенного Кима в полном одиночестве под уличным фонарем, отбрасывающим конус теплого желтоватого света на него вместе с автомобилем.       И что это было?

***

      — Дядя пошел на мировую, что в этом такого? — задал вопрос Чимин, жующий бутерброд. Параллельно он старался отодвинуть его от потянувшегося за ним Сокджина, который неожиданно затесался к ним в столовой. — У тебя свой есть, отвали.       — Это нервный тик, ей-богу, — оправдывался Джин, не оставляя попыток урвать кусок. — Хватит жадничать!       — Джин, мать твою, сядь нормально! — гаркнул Хосок, ещё один невролог, с которым очень хорошо общался Юнги и, как следствие, Тэхён с Чимином.       — Тогда дай свой, — не унимался Ким.       — Могу дать пиздюлей, если не отстанешь, — хмуро произнес Хосок, из-за чего несостоявшийся воришка понуро опустил голову и уткнулся в свой салат.       — Возьми, — со вздохом Тэхён протянул ему свой бутерброд, получив в ответ по-щенячьи блестящие благодарные глаза.       — Лучший! — Джин принял подношение и тут же разорвал упаковку. — Caritas generis humani!       — Так что? — продолжил Чимин, напоминая о своем вопросе и совершенно не обращая внимание на латинские вставки коллеги.       — К сожалению, это максимально на него не похоже, — ответил Тэхён.       — Очень извиняюсь, а ты давно его хорошо знаешь?       — Нет, но он явно не создает впечатление человека, способного так просто извиниться. Ты его взгляд не видел, с которым он прощение просил. Его как будто под дулом пистолета заставили и пригрозили, что если он хоть на йоту отклонится от сценария искреннего раскаяния, то все его фотографии с котиками будут опубликованы в интернете без его ведома, с подписями, которые придумает его теща.       — Ну ты завернул, конечно. И давно ты людей судишь лишь по нескольким встречам? Стоп, у него есть фотографии с котиками?       — Вы о ком вообще? — встрял в диалог Сокджин, вытирая салфеткой губы от соуса и смачно причмокивая от удовольствия.       — Про нового патологоанатома, — ответил Мин, попивая свой сок. Джин понятливо кинул: «А-а» — и продолжил есть.       — Чимин, твою мать, нет у него никаких фоток. Даже если есть, откуда мне знать? И никого я не сужу по обложке, — продолжал защищаться Тэхён, — но это реально странно. Мы с ним и до этого пересекались, но словом не обмолвились, лишь взгляды недовольные кидали, а тут резко так совпало, что он и документы от доктора Ли передал, и извинения принес. Что-то тут не то. Меня это бесит.       — Можешь благодарить своего старика, который наверняка накапал на мозги твоему патологу, — произнес Юнги, параллельно смотря в экран телефона, который ему протягивал Хосок, демонстрируя какое-то видео.       — Во-первых, что за «твой»? Он не мой. Во-вторых, звучит вполне логично… — задумчиво протянул хирург, отодвигая пустой поднос от себя.       — А тебя прям волнует, что кто-то сказал «твой», — Тэхён исподлобья посмотрел на Чимина. — Ладно, молчу.       — Забей просто, раз вы теперь на нейтралке, то славно, — сказал Чон, отвлекаясь от телефона. — Максимум, из-за чего вам придется пересекаться, — это биопсия.       — Тут проблема глубже, Хосок, — хмыкнул Чимин, откладывая свой до сих пор недоеденный бутерброд, на который до этого зарился Джин. — Его до безумия волнует, что он не понравился коллеге, а тот по итогу ему тоже. И это же его и бесит. Ты понимаешь, какая это трагедия?       — Тэ, невозможно всем нравиться, — снисходительно улыбнулся Чон, взглянув на нейрохирурга. — Но Чонгук действительно неплохой мужик, я знаком с ним.       — Я прекрасно это понимаю, — тот вздохнул, откидываясь назад. — Только пока что мне не довелось убедиться в том, что он «неплохой мужик». Мы точно об одном человеке говорим?       — Прозвучит банально, но просто подожди, окей? Не всё сразу, — ответил ему со знанием дела Хосок и взглянул на наручные часы. — Так, у меня прием через пятнадцать минут.       — Минут пять посидим и пойдем вместе, — проговорил Юнги, смотря на невролога. Хосок кивнул в согласии, и оба откинулись на стульях, рассматривая окружение.       Врачи продолжали сидеть за столом под небольшой гул, стоящий в помещении. Сейчас был большой перерыв для многих работников, поэтому народа в столовой много, а мест мало. Чаще всего именно в это время мужчины и собирались вместе, обсуждая рабочие моменты на пару с историями, не относящимися к больнице. Изменчивой единицей оставался лишь Сокджин, который попадал к ним за стол по настроению.       Джин вообще был своеобразным человеком. Высокий, с широкими плечами и пронзительным взглядом карих глаз, он обладал невероятной способностью одновременно внушать и ужас, и очарование. Его манера речи была непредсказуема: он мог переходить от лаконичных медицинских терминов к лирическим отступлениям о философии или любой другой истории, а затем внезапно начать цитировать выражения на латыни. Мог просто резко начать вести себя, как ребенок, и точно так же мгновенно переключаться на взрослого нормального человека. Конкретно сейчас он был в состоянии лет так десяти.       Неожиданно Хосок слегка прищурился, всматриваясь куда-то в толпу, а затем внезапно поднял руку и крикнул:       — Чонгук!       Тэхён словно по команде встрепенулся и повернул голову в том же направлении. Прямо к ним направлялся Чон с подносом в руках.       — Добрый день, — поздоровался со всеми патолог, садясь на свободное место прямо рядом с хмурым Тэхёном.       Чимин после тщетных попыток обратить внимание друга на себя слегка ударил его ногой под столом, чтобы тот наконец-то перевел на него взгляд. Ким вопросительно-недовольно посмотрел на Пака, выражение лица которого максимально красноречиво говорило: «Только попробуй сказать что-то лишнее». Хирург лишь фыркнул, прикрыв глаза и полностью обратившись в слух.       — Можем на «ты», не против? — спросил патолога Чимин и, получив положительный ответ, продолжил: — Я Пак Чимин, врач-рентгенолог.       — Мин Юнги, анестезиолог-реаниматолог.       — Меня ты знаешь, — подмигнул ему Хосок. — Этот, — он небрежно указал на Джина, который был слишком занят едой, чтобы отвлекаться, — Ким Сокджин, невролог, как и я, — тот поднял руку в качестве приветствия, продолжая есть.       — Чон Чонгук, патологоанатом, приятно познакомиться, — вежливо произнес мужчина, начиная трапезу и искусно игнорируя злой взгляд сбоку от себя. О Тэхёне решили тактично промолчать, зная, что эти двое прекрасно знакомы.       Перекидываясь дежурными фразами, компания спокойно проводила остаток времени, пока Чимин не решил пошалить над нервишками Кима, который со стороны выглядел очень комично. Нейрохирург недовольно сложил руки на груди и откинулся на стуле, периодически хмуро поглядывая на Чонгука рядом с собой. Не говорить что-то лишнее относилось к Тэхёну, а не к Чимину, так что позволить себе молчать Пак просто не мог. Он стал расспрашивать хирурга о его скверном настроении и всячески намекать на причину этого самого плохого настроения, которая сидела рядом.       — Чимин, отстань, будь добр. У меня всё потрясающе, — недовольно кинул Ким.       — Окей, зайдем с другой стороны. Тэхён, как прошел твой очередной вечер за просмотром «Бесславных ублюдков»? Или в этот раз было «Криминальное чтиво»?       — Господи боже мой… — скороговоркой произнес Ким, потирая лицо ладонью. — Ни то, ни другое.       — А что?       — «Убить Билла».       — В мстители записался? Кому-то мстим?       — С чего ты взял?       — С того, что твои киномарафоны по вечерам начинаются чаще всего с просмотра «Бесславных ублюдков» и «Криминального чтива». Почему резко «Убить Билла»?       — Я не могу посмотреть другой фильм Квентина?       — Можешь. Ты даже можешь вообще ничего не смотреть. И всё-таки почему «Убить Билла»?       — На что ты, блядь, намекаешь?       — Я? Ни на что. А что ты так засуетился?       Тэхён безумно раздражительно посмотрел на своего друга-предателя, который лишь мило улыбался. Да, ему захотелось посмотреть историю о мести в духе японского кино. Настроение такое было, особенно после того, как йога днем не помогла расслабиться от слова совсем благодаря одному типу, который неизменно сидел рядом. Хотелось смотреть на безумное мясо, литры струящейся крови, расчленёнку и представлять кого-то конкретного на лезвии катаны.       Почему он вообще столько о нём думал?       Спустя время Хосок вместе с Юнги ушли, забирая с собой слишком болтливого Чимина под тихое: «Наконец-то» — от Кима. Джин ретировался самостоятельно ещё до этих троих. Тэхён подозревал, что это из-за возникшей вдалеке макушки Ким Намджуна — ещё одного нейрохирурга. В итоге за столом продолжали сидеть только Чонгук и Тэхён. Последний не сказать, что сильно спешил уходить, продолжая скептически наблюдать за патологом и что-то сосредоточенно обдумывать у себя в голове.       — Какой-то вопрос, доктор Ким?       Обманчиво миролюбивый голос вывел хирурга из мыслей, заставляя отвести взгляд в глубину столовой.       — Почему решил так резко извиниться? Воспитанием неожиданно обзавелся? Или реально понял, что виноват?       Чонгук никак не показал, что вопрос его удивил. Он скорее ждал, когда тот прозвучит.       — Потому что доктор Ли решил провести профилактическую беседу и объяснить, почему с заслуженным нейрохирургом Южной Кореи Ким Тэхёном лучше не собачиться.       — То есть без него ты бы вряд ли решил извиниться? — с изогнутой бровью спросил Ким.       — Тебе честно?       — Нет.       — Тогда нет, — хмыкнул патолог, откладывая столовые приборы, и в упор посмотрел на мужчину перед собой. — Без него я бы тоже извинился.       Тэхён усмехнулся и качнул головой. Вот же говнюк.       — Ты понимаешь, что на ровном месте наехал на меня? Я тебе сделал что-то? Ты меня впервые в жизни видишь! С чего такое «доброе» отношение?       — Ни с чего. Ты мне просто не нравишься.       Чон не стал дожидаться ответа на свои последние слова и встал, забирая поднос и снова оставляя ошарашенного Кима в одиночестве. На полпути он остановился и кинул:       — Только с катаной ко мне в дом не приходи.       Правило: «Никогда не позволять себе показывать своё истинное отношение к человеку» — с треском нарушено. В целом, оно было нарушено ещё на парковке, но там Тэхён хотя бы старался создать иллюзию приемлемого отношения.

***

      Для Кима, на самом деле, причина неожиданно возникшего противостояния с Чонгуком оставалась невнятной. Ответ: «Ты мне просто не нравишься» — его всё-таки не устроил, сколько бы он не пытался утверждать, что такое бывает, когда один человек просто не нравится другому. Его бесила неточность и неизвестность, которые милосердно дарил ему Чон. Какой нормальный человек с ходу наезжает на незнакомца, никак не поясняя причину?       После их небольшого и «милого» диалога в столовой ситуация резко приобрела новые краски. Конфликт, который зародился ещё в самую первую встречу, постепенно набирал обороты.       Всё началось с периодических, а затем и постоянных придирок Тэхёна к срокам предоставления результатов анализов, особенно если их выполнял Чон. Нет, не так: когда их выполнял именно Чонгук. Он оставлял едкие комментарии на его заключения, сам не осознавая зачем, а сдержанность Чона при этом лишь подливала масло в огонь. Тот никак не реагировал на выпады, отвечал бесстрастно и лишь изредка мог выйти за границы этого самого спокойствия, чтобы ответить с издевкой. Ким тут же за это цеплялся, но запал пропадал, потому что Чон вовремя давал заднюю и не позволял разгораться конфликту. И это ещё сильнее бесило Тэхёна.       Однако и Чонгук не резиновый, чтобы терпеть это на постоянной основе. Всё доросло до холодной войны, в которой они обменивались в коридорах больницы короткими и отрывистыми фразами, полными сарказма и скрытой агрессии. Оба не на шутку разошлись, уже не стесняясь присутствия других людей вокруг: говорили в лоб всё, что думали друг о друге. Это превратилось будто бы в некую игру, в которой один должен посильнее кольнуть другого.       Однако всё достигает определенного пика.       В один из самых обычных дней работа в нейрохирургическом отделении шла размеренно и спокойно. Утренняя тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры и звуком открывающихся дверей, быстро сменилась размеренным ритмом.       Рабочий день начался с ежедневной летучки, после которой врачи в белых халатах и хирургичках, лица которых выражали спокойную сосредоточенность, обходили палаты, проверяли состояние пациентов, изучали результаты анализов и обследований. В воздухе витал легкий запах медицинских препаратов, смешанный с ароматом кофе из комнаты отдыха — привычный, почти домашний запах для тех, кто здесь работал.       В ординаторской обычная бурная деятельность. У мониторов врачи, изучающие документы, у диванов спокойные и профессиональные разговоры о предстоящих операциях с долей юмора между хирургами. По отделению бегали медсестры, словно пчелы в улье, организованно и слаженно выполняя свои обязанности. Операционные, обычно тихие и пустые, постепенно заполнялись жизнью. Даже во время самих операций царила удивительная, спокойная сосредоточенность. Шум лишь приглушенный и не напрягающий: ритмичное движение рук хирургов, тихий голос анестезиолога, изредка прерываемый просьбой о подаче какого-либо инструмента.       В общем, всё монотонно, тихо и без лишних сюрпризов.       Однако из всей этой спокойной и привычной атмосферы выбивалось лишь одно «но». Это «но» с вздувшимися на висках венами, сжатыми в гневе губами и бровями, сходящимися на переносице, шагало по больничному коридору, чудом не цепляя остальных работников своим крепким плечом. Те вовремя уворачивались. В головах всех вначале возникла классическая мысль о том, что у доктора Кима снова неудовлетворенное состояние по понятным причинам, да только его нынешнее поведение кардинально отличалось от обычных замечаний и гарканья, которыми удостаивал хирург весь медперсонал в такие периоды. Глаза с яростным блеском и прерывистое дыхание Тэхёна наводили на мысль, что его действительно что-то или кто-то вывел из себя настолько сильно, что мужчина не мог успокоиться уже целый час. Это, несомненно, озадачило каждого, но не тех, кто ранее находился вместе с Тэхёном на общем собрании, на котором присутствовали представители разных отделений.       Спасибо, что основные операции прошли, и теперь Ким находился в бешенном состоянии во время консультаций, а не сложных хирургических манипуляций, хотя этот факт явно не играл самому врачу и больнице на руку. По нему явно было видно, что он максимально не настроен на разговор, а пациенты, сидящие перед ним в кресле, с толикой страха наблюдали за недовольным выражением лица напротив. Нет, Тэхён принял всех так, как надо, но выдавливать из себя хорошее настроение было не в его силах.       Что же случилось?       Негатив начал зарождаться в Тэхёне ещё с того момента, как он приехал в больницу. Ким аккуратно маневрировал таким образом, чтобы задним ходом встать на свободное место. Однако ему резко пришлось нажать на педаль тормоза, когда в зеркалах заднего вида неожиданно показался знакомый серый Volvo. Кроссовер тут же въехал на свободное место, а со стороны водительского сиденья с важным видом вышел Чонгук. Нейрохирург одарил его злобным взглядом и, дождавшись, когда патолог подойдет поближе, сквозь зубы произнес:       — Знаешь, как этот поступок называется, Чон?       — Я просто задумался и не заметил тебя, — преспокойно ответил ему врач. — Или, возможно, доктор Ким просто тормозит с утра пораньше и не успевает занять место из-за своей медлительности?       — Ты… — Тэхён пораженно замер, выпучив глаза. — Ты вообще нормальный? Не «не заметил», а просто решил подколоть меня. Это называется «подстава», знаешь ли.       — Ты всегда так реагируешь, будто весь мир крутится вокруг тебя. Я просто нашел свободное место.       — Просто нашел свободное место? Это не просто, когда кто-то специально подрезает тебя на парковке!       — Я занял свободное место, Ким, и не мои проблемы, что ты не успел, — с презрением кинул ему Чонгук, направляясь в сторону больницы.       Хирург продолжал с шоком смотреть на мужчину. Он нахмурился и удивительно невозмутимым тоном произнес:       — Знаешь, если бы ты не был таким эгоистом, я бы не испытывал необходимости с тобой спорить.       — Эгоистом? — с усмешкой ответил Чонгук, оборачиваясь. — Смешно слышать это от тебя.       Они обменялись взглядами, полными враждебности, прежде чем патологоанатом продолжил свой путь к больнице, а Тэхён с огромным желанием переехать его на своем кроссовере отправился искать другое свободное место под обалдевшее лицо Чимина, проходящего мимо и заставшего развернувшуюся картину.       Удивительно, но даже факт того, что типы их машин похожи (у обоих кроссоверы), очень раздражал Кима. Его уже всё стало бесить в этом напыщенном индюке, даже чересчур идеально сидящие на нём вещи, особенно черное длинное пальто, в котором тот сегодня был. И красиво уложенные вороные волосы. И выраженная линия челюсти.       Но речь вовсе не об этом, конечно, а о том, что этот фанфарон возомнил из себя невесть что и продолжал раздражать несчастного нейрохирурга. К сожалению, на этом всё не закончилось. Всё лишь начиналось.       Настала очередь того самого собрания, на котором Киму необходимо было представить несколько своих успешных операций вместе с частью других нейрохирургов, включая Ким Намджуна. Отличный мужик, к слову, Тэхён рад был бы с ним общаться побольше, но как-то не сложилось: в диалогах они ограничивались лишь рабочими моментами. Выступить его попросил заведующий, поэтому хирург, очевидно, отказываться не собирался и принял участие в конференции.       Перед Тэхёном выступало несколько врачей с интересными случаями и отличной завораживающей подачей материала. Когда очередь дошла до Кима, на экран вывели его презентацию. Стоя у трибуны, он уверенно начал рассказывать о своих достижениях:       — В этом месяце мною были проведены три сложные операции на мозге, — на экране показались слайды, демонстрирующие результаты «до» и «после». — Все пациенты успешно восстановились, мы смогли значительно улучшить качество их жизни, — он сделал паузу, во время которой коллеги аплодировали ему, и с улыбкой благодарно кивал. — Мы использовали новые методы нейронавигации, которые значительно уменьшили риск осложнений. Вот, посмотрите, — он начал показывать статистику, описывая всё в подробностях.       Свою речь Тэхён закончил словами о том, как он горд иметь возможность вместе со своей операционной бригадой возвращать людям возможность жить полной и радостной жизнью и как значима работа хирургов в этом процессе.       В зале послышались одобрительные комментарии и аплодисменты. Однако в этот момент с задних рядов кто-то внезапно подал голос:       — Извините, доктор Ким, но давайте не будем забывать, что успех операции — это только часть картины. Если мы не понимаем истинные причины и структуру заболеваний, то можем просто повторять одни и те же ошибки шаг за шагом, не достигнув в будущем положительного результата.       В зале наступила напряженная тишина. Все взгляды тут же обратились в сторону говорившего, который уверенно и с прищуром смотрел на Тэхёна. Хирург остановился, всматриваясь в причину своих головных болей последние дни. Его лицо стало напряженным.       — Доктор Чон, ваши слова, конечно, верны, но к чему вы сейчас говорите это мне?       — Без анализа и понимания заболеваний мы не можем действительно помочь нашим пациентам, — упорно продолжал Чонгук. — Вы не спрашивали себя о том, сколько из них действительно выживает через год? Или просто хотите похвастаться своими «успехами», не задумываясь о том, что происходит после?       — Доктор Чон, для чего вы сейчас начали этот разговор? Может быть, вам стоит дальше продолжать смотреть в микроскоп и исследовать тела, а не лезть в мою работу? — Тэхён всё больше раздражался.       — О-о, я продолжу, — усмехнулся Чонгук. — Буду и дальше смотреть на то, как часто ваши «успехи» заканчиваются на моём столе…       — Довольно, — встрял главный врач, строго смотря на обоих врачей. — Доктор Ким, благодарим вас за прекрасный материал.       Тэхён со злостью откинул свои листы с планом доклада на поверхность трибуны. Он спешно вышел из помещения под неуверенные и пораженные хлопки коллег, которые на протяжении всей перепалки с удивлением и беспокойством наблюдали за конфликтом.       Ким с размаху открыл дверь в уборную, из-за чего та с глухим стуком ударилась о стену. Войдя, он подошел к раковине. Нервно открыв кран, Тэхён набрал в ладони воду и несколько раз ополоснул лицо, после чего уперся руками о край. Капли стекали с его лица вниз и падали, разбиваясь о керамическую поверхность.       Злость словно лавина накрывала его и не желала отпускать. В зеркале отражались собственные напряженные черты, сдавленные губы и ярко выраженные скулы. Он сжал кулаки. Напряжение продолжало нарастать в груди.       — Что он несет вообще? Я спасаю жизни, пока он сидит в своей лаборатории и анализирует ткани! Это не имеет значения, если пациент не доживет до следующего дня. Без операции не то что через год, его через месяц не станет!       Он хлопнул рукой по раковине и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Однако холодный и презрительный образ Чонгука словно вспышка перед глазами возникал в его сознании.       — Я не понимаю… — прошептал Тэхён, раскрыв веки, а затем спросил в пустоту: — Что он хочет?       В этот момент он почувствовал, как злость постепенно стала перерастать в разочарование. Ким глубоко вздохнул, но даже нахождение в уединении не унимало злость, которая всё равно оставалась с ним, словно тень, и перемешивалась с разочарованием, в которое сама превращалась. Тэхён всем своим существом осознавал, что нужно собраться и вернуться к работе, но мысли о конфликте продолжали терзать его.       Так до конца дня ему пришлось жить с этой злостью и неверием, что Чонгук мог вот так просто взять и испортить атмосферу на собрании своей ненужной репликой. К чему она была? Хотел позлить сильнее обычного? Ким готов лично поздравить патолога с успешно выполненной миссией.       В течение рабочего дня с Чоном он не пересекался. Это невероятно радовало, потому что хирург не уверен, что не схватил бы его за грудки и не прижал к ближайшей стене, чтобы задушить. Идея с походом в дом Чонгука с катаной уже не казалась такой плохой и приобретала реальные краски.       Уже вечером, сидя у себя дома на кухне, Тэхён с задумчивым выражением лица наблюдал за поднимающимся над кружкой ароматного чая паром. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять гнев, который накапливался в течение всего дня, потому что раз за разом Ким прогонял у себя в голове всю ситуацию. Мысли о конфликте с Чонгуком ни на секунду не покидали его.       Воспоминания о колких замечаниях и взаимных упреках вызывали раздражение. Он сжал чашку чуть сильнее. Взгляд скользнул по кухне, замечая, как тихо и спокойно вокруг, в отличие от бурных эмоций внутри. Тэхён сделал глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость успокаивала его. Вдыхая свежий мятный аромат, он старался отпустить негатив и сосредоточиться на спокойствии, которое дарил ему вечер.       Пить чай с мятой в стрессовых ситуациях советовал доктор Ли ещё давным-давно, когда хирург только-только набирал обороты как специалист. С тех пор Тэхён всегда готовил себе чашку мятного чая.       Неожиданно вспомнив старика, Ким решил, что позвонить ему сейчас — самое верное за сегодня решение. Узнает, как тот поживает, и чуть успокоится. Доктор Ли всегда начинал закидывать его какими-нибудь историями, из-за которых волей-неволей, но расслабляешься.       — Тэхён, здравствуй! — послышалось мягкое и теплое с той стороны, когда трубку сняли.       — Добрый вечер, сонбэним, — с улыбкой ответил ему Тэхён, медленно водя пальцем по краю кружки. — Как вы?       — Потихоньку, Тэ, потихоньку, — произнес доктор Ли, шурша чем-то на фоне. — Помнишь, я рассказывал тебе про пчел? Придется подождать, потому что приобретать их лучше ближе к апрелю, после зимы. Так что с вкусным медом тебе придется повременить, — он хохотнул, после спрашивая: — Ты там как? Соскучился небось?       И Киму хотелось бы сказать, что всё путем, но слова из него не выдавливались. Он молчал. Эта небольшая пауза смутила доктора Ли.       — Что случилось?       — Да не сказать, что прям «случилось», — со вздохом начал Тэхён, потирая лицо крепкой ладонью. — Хотя да, ладно, наверное, случилось…       И Ким начал с самой первой встречи с Чонгуком, постепенно доходя до сегодняшнего дня. Его интонация скакала от спокойной до бурной. Он периодически вставал и начинал ходить по комнате, активно жестикулируя, будто старик сидел за его кухонным столом прямо перед ним и мог всё видеть, чтобы в полной мере оценить негодование мужчины.       Под конец Тэхён чуть сдулся, усаживаясь на диване в гостиной, но его явно чуть-чуть отпустило. Доктор Ли выждал некоторое время, обдумывая ситуацию.       — Я, конечно, не ожидал, что у вас возникнет такой конфликт на ровном месте. Чонгук в принципе не казался мне конфликтным.       — Вы не первый, кто говорит мне, что он нормальный, только я всё ещё не заметил этого, — хмуро бросил Ким, нервно перебирая телефон в руках и вглядываясь в огни города за окном. — Между нами такая напряженность, что даже дышать тяжело. Мы буквально готовы вцепиться друг другу в глотки каждый раз, как пересекаемся. Я не понимаю, почему это происходит.       — Ох, Тэхён… — начал доктор Ли. — Иногда неприязнь — это просто маска для скрытых эмоций. Посмотри на его действия с другой стороны. Иногда то, что кажется враждебным, на самом деле может быть попыткой привлечь внимание. Или, может, ты сделал что-то, что для него показалось неприемлемым?       Ким в удивлении вздернул брови. Мог что-то сделать? Попытка привлечь внимание?       — И что же я успел сделать? — тихо спросил хирург, невесело хмыкая.       — А это тебе придется выяснить самостоятельно, Тэ, — спокойно ответил доктор Ли. — И лучший вариант — поговорить. Тебе самому станет легче.       — Он не захочет, — сокрушенно произнес Тэхён, нервно перебирая складки на своей толстовке. — Я даже не представляю, чтобы мы сели и адекватно поговорили.       — Тут я не смогу помочь тебе, — сказал доктор Ли, вздохнув, и продолжил с уверенной интонацией: — Но я знаю тебя, Тэ, и я знаю, что ты способен на большее, чем думаешь. Дай себе шанс так же, как однажды дал его самому себе, когда ступил на путь нейрохирургии. Просто будь искренним и открытым, ты ведь умеешь это.       Тэхён поджал губы, растрогавшись от слов старика.       — Спасибо, — он улыбнулся, оставив в покое толстовку. — Я вас обожаю, вы же знаете?       — Естественно, — хмыкнул доктор Ли и рассмеялся.       Спустя время Ким сбросил звонок и откинул телефон в сторону. Голова мужчины уместилась на спинке дивана, а глаза устремились в потолок. Он пытался переварить информацию, полученную благодаря старику.       «Иногда то, что кажется враждебным, на самом деле может быть попыткой привлечь внимание…»       Допустим, Чонгук действительно хотел привлечь внимание. Зачем? Что такого интересного и необычного в Тэхёне, чтобы пытаться обратить на себя внимание таким дебильным способом? Однако тут же возникал и другой вопрос: а для чего и сам Ким каждый раз подкидывался и пытался поддеть патолога? Зачем они оба продолжали нервировать друг друга?..       «Или, может, ты сделал что-то, что для него показалось неприемлемым?»       Возможно, Тэхён и вправду всё-таки что-то сделал, сам того не осознавая, и поэтому Чон так к нему относился? Но хирург действительно не мог вспомнить ничего плохого из того, что говорил в кабинете. На что Чонгук взъелся?       — И как мне это всё понимать, а, Бен?       Фикус продолжал молчаливо стоять в углу гостиной, заставляя мужчину с тяжелым вздохом встать и направиться в душ. Хотелось отрубиться до завтрашнего утра и хоть ненадолго, но забыть о Чонгуке.

***

      Несколько дней прошли в тишине. На удивление, стычек между Тэхёном и Чонгуком не наблюдалось, потому что Ким решил реже посещать лабораторию, а Чон просто так по их отделению не ходил. Редкие встречи в столовой тоже не приводили к конфликтам: они просто сидели в разных местах. Ким постарался сделать так, чтобы никто из его коллег и друзей не захотел позвать патолога к ним за стол. И если сначала тот же Чимин хотел пошутить над ним, то потом прикусил язык, видя подвешенное состояние хирурга на протяжении последних дней. Ни для кого теперь не секрет о вражде между мужчинами, и единственное, что оставалось неизвестным, — это причина.       Интересно, они бы все сильно удивились, если бы узнали, что Тэхён сам не представляет, из-за чего всё так обернулось?       Эти дни вдали друг от друга могли бы сыграть на руку, потому что было достаточно времени обдумать всё произошедшее. По крайней мере, Ким мог уверенно сказать, что чуть успокоился. Он осознавал, что не будь их вражды, Чонгук вряд ли бы что-то сказал на собрании. Вина Тэхёна в сложившемся явно имеется, сколько бы до этого он не пытался свесить всё на одного лишь Чона, хотя катализатором всего процесса всё-таки был патолог с его скотским отношением к хирургу в первую встречу. Однако кому-то из них нужно было просто вовремя остановиться, и этим кем-то мог быть Тэхён, но он не понял этого тогда, когда это было необходимо.       По правде говоря, он просто устал.       В один из дней после очень долгой работы нейрохирург стоял на площадке перед входом в больницу. Его взгляд был прикован к вечернему небу. Зима потихоньку вступала в свои законные права, вынуждая людей утепляться всё сильнее и сильнее. Небо предвещало скорый снег. Ветер, холодный и пронизывающий, срывал с деревьев последние листья, укладывая их равномерно тонким желто-коричневым слоем на тротуарах. Запах вокруг наполнялся приближающимся снегом и влажной землей. Тэхён успел сменить пальто на теплую куртку, поправляя её, чтобы укрыться от ветра. Его дыхание образовывало клубы пара, которые растворялись в холодном воздухе.       Ким действительно сильно задержался на работе и безумно устал. Он смотрел на небо и размышлял о прошедшем дне, когда к нему неожиданно со спины подошел Чонгук, держащий в руке файлы. Их взгляды пересеклись после того, как патологоанатом встал сбоку.       На мгновение повисло молчание. Тэхён ощутил, будто бы стало чуть теплее в этой холодной атмосфере, когда мужчина оказался рядом. Он немного напрягся, ожидая, что Чон ему скажет, и пытался скрыть легкое разочарование из-за того, что его идиллию с природой потревожили.       — Ты всё ещё здесь? — устало спросил нейрохирург.       — Да, — сдержанно ответил патолог. — Я только что закончил работу над делом, которое может тебя заинтересовать.       Хирург тяжело вздохнул, выдерживая небольшую паузу.       — И что же это?       — Это касается пациента, которого ты оперировал несколько дней назад, — начал Чонгук, встав спереди от мужчины и всматриваясь в его карие безмятежные глаза. — Я нашел данные, которые могут пролить свет на его состояние.       Нейрохирург ощутил, как его охватило любопытство.       — Говори.       — У него была редкая генетическая аномалия, которая не была отмечена в медицинской карте. Это может повлиять на лечение, — объяснил Чон, открывая один из файлов, и показал документы.       Хирург, склонившись над ними, аккуратно взял бумаги в свои руки и внимательно изучил информацию.       — Почему ты не сказал об этом раньше? — недоверчиво спросил его Тэхён, пряча одну из замерзших рук в карман куртки.       — Я только что получил результаты, — ответил патологоанатом, и его голос стал более настойчивым. — Но это должно быть важно для дальнейшего лечения пациента.       Нейрохирург вздохнул. Он понимал, что Чонгук действительно старался сейчас помочь. И помог, потому что с этим пациентом он работал очень долго, и, несмотря на в полной мере оказываемую помощь, результаты не улучшались. С полученной информацией у Тэхёна появились возможности изменить тактику лечения и обеспечить человеку шанс на выздоровление.       Неужели в патологоанатоме проснулось чувство вины и он попытался таким жестом принести безмолвные извинения?       — Хорошо, я это учту. Спасибо, — искренне поблагодарил его Ким, оставляя документы у себя в руке.       Некоторое время они молчали, обмениваясь пристальными взглядами. Первым не выдержал устало вздохнувший Чонгук.       — Я просто хочу, чтобы мы оба работали на благо пациентов, — неожиданно произнес Чон. — Ты, как нейрохирург, успешный и уверенный в себе, считаешь, что только достижения в операциях приносят большую пользу пациентам и заодно тебе. Я же, как патологоанатом, более внимателен к деталям и смотрю в будущее. Твоя работа не всегда учитывает долгосрочные последствия и реальные результаты. Поэтому мы можем обмениваться данными, чтобы избежать ошибок. Это не значит, что вражда закончилась, — усмехнулся Чонгук, однако в его голосе прозвучало что-то похожее на доброжелательность. — Но, возможно, нам стоит попробовать.       — Возможно, — согласился Тэхён, удивленно смотря на мужчину. Ким совершенно не ожидал услышать столько не оскорбляющих слов в свой адрес от Чона. — Но я никогда не утверждал, что лишь операция способна изменить течение заболевания. Почему ты так думаешь? — он чуть нахмурился.       Чонгук опустил взгляд на чужую обувь. Он достаточно долго обдумывал, что ответить. Или, возможно, размышлял, стоит ли в принципе что-то говорить.       — Я часто встречал в своей жизни самоуверенных хирургов, у которых будто огромная неоновая табличка перед глазами с надписью: «Вырезать!», — всё-таки начал патолог. — Они не пытались понять, почему у человека возникла та или иная патология, почему в будущем она может дать рецидив и, возможно, нет никакого смысла оперировать, зато есть смысл в том, чтобы дать человеку возможность спокойно пожить отведенное ему время, — Чонгук ненадолго остановился. Он повернул голову вбок и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Им было важно узнать, что они вырезали что-то серьезное, и это, несомненно, положительно скажется на их карьере, ведь вот я, великий хирург, вырезавший опасную опухоль, благодаря чему пациент будет жить ещё некоторое время. Возможно, без этой операции он бы и прожил меньше, но зато с меньшими мучениями. И ни у одного из них не возникало такой мысли, когда они соглашались выполнить операцию.       — И как это связано со мной? — непонимающе произнес чуть растерянный Тэхён, тихо шмыгая носом.       — Никак, на самом деле, — неожиданно признался Чонгук. — Я просто вспылил, потому что ты напомнил мне их.       Ким соврет, если скажет, что не удивился столь внезапной повинной. В этот момент между ними возникла тонкая нить понимания, которую Ким очень явно ощутил. Вражда, так глубоко сидевшая в Тэхёне, словно смягчилась.       Они оба устали от этой непонятной войны и осознавали, что стремятся к одной цели, несмотря на разногласия. Значит, надо постараться ужиться так, чтобы помогать другим, не вовлекая никого в собственные проблемы. А лучше разобраться в них полностью и избавиться от бессмысленной вражды.       — Чонгук, если всё это время твоё отношение ко мне складывалось из этих соображений, то ты дурак.       Патолог изумленно уставился на мужчину перед собой, и от столь расширенных глаз Тэхён прыснул.       — Если однажды в моём поведении тебя что-то смутило или в моей речи прозвучала фраза, натолкнувшая тебя на мысль о том, что я ни во что не ставлю твою работу или отношусь к пациентам так же, как те хирурги, то я искренне прошу прощения. Я ни в коем случае не вкладывал в эти слова такой смысл. Бегал бы я каждый день в лабораторию к доктору Ли, если бы не считал её важной составляющей в лечении? Хотя сравнение с такими людьми ощущается чуть оскорбительно, знаешь ли, — под конец Ким по-доброму усмехнулся, вглядываясь в чужие темные глаза.       Чон продолжал потрясенно смотреть на хирурга. Он кашлянул в кулак и вернул своему лицу невозмутимый вид.       — Нет, всё в порядке. Я пойду. Доброй ночи.       Тэхён проследил за тем, как в легкой спешке мужчина спустился с площадки и отправился в сторону своего автомобиля, доставая по дороге ключи. Однако он резко остановился, из-за чего Ким испытал дежавю, и развернулся, громко произнеся:       — Я тоже прошу прощения.       Хирург лишь приоткрыл рот, пока Чонгук успел сесть и завести двигатель. Патолог намеревался выехать с парковки, собираясь снова оставить явно ошарашенного Тэхёна в одиночестве, но Ким быстро спустился и подбежал к серому кроссоверу. Водитель был вынужден опустить окно со своей стороны и вопросительно взглянуть на хирурга.       — Предлагаю выпить, что думаешь? И по-человечески обсудим ситуацию.       Чонгук во все глаза уставился на Тэхёна, пока его рука крепко удерживала руль. Ким успел перевести взгляд на россыпь вен на кисти мужчины, у которого в голове усиленно крутились шестеренки, запускающие мыслительный процесс.       — Я не против, — наконец-то ответил патолог, чуть расслабляя напряженную руку.       — Как насчет завтра? Часам к девяти после работы.       — Да, отлично.       — Тогда до завтра, — Тэхён подмигнул ему с победной улыбкой на счастливом лице и сделал шаг от машины, чтобы дать возможность Чонгуку выехать с парковки и всё-таки оставить довольного Кима в одиночестве. Снова. Но теперь это не вызывало отрицательных эмоций.       Удивительно, что этот небольшой разговор, состоявшийся между ними, полностью погасил огонь враждебности, который глубоко засел внутри Кима.       Тэхён с не сползающей с лица улыбкой направился к своему кроссоверу, осознавая, что теперь что-то всё-таки изменится в его рабочем процессе. И явно в положительную сторону.