Sine spe, spes

      В небольшом конференц-зале у трибуны, рядом с которой на стене транслировался экран ноутбука, стоял один из ординаторов, выводящий программу для просмотра МРТ-снимков пациентов перед летучкой. Второй находился неподалеку и увлеченно переписывался с кем-то по телефону. Помещение потихоньку заполнялось врачами, рассаживающимися в разных концах зала. Мужчины, заходя внутрь, обменивались друг с другом крепкими утренними рукопожатиями, мило здоровались с представительницами прекрасного пола и садились на места, начиная разговаривать на отвлеченные темы и порождая небольшой гул.       В течение считанных мгновений в помещение вошел заведующий отделения. Все врачи и ординаторы встали, приветствуя главного. Тот снисходительно и легко махнул всем рукой.       — Доброе утро, — заведующий с приветливой улыбкой взглянул на коллег и подошел к ноутбуку, раскладывая принесенные с собой документы на столе.       — Доброе утро, — подала голос девушка ординатор, настраивающая ранее программу. — В первом отделении нейрохирургии двадцать четыре пациента. Поступило трое, в реанимации один, на выписку пятеро, в плане три операции.       — Вторая нейрохирургия, — лениво подал голос другой ординатор. — Двадцать два пациента. Четыре поступило, на выписку двое, операций четыре.       — Спасибо, — поблагодарил их заведующий, открывая первый снимок на ноутбуке. — Так, пациентка Ли.       — Пациентка Ли, — начал один из хирургов, обозначая, что он лечащий врач. — А откройте сагиттальный срез, пожалуйста, — заведующий поменял проекцию, открывая снимок с другой стороны, и говоривший под тихое изумление сидевших продолжил: — Да, спасибо. Операция в пятом зале, транспедикулярная фиксация поясничных позвонков с четвертого по шестой и первого крестцового, спондилолистез третьей степени со стенозом позвоночного канала.       — Оу… — удивился кто-то из врачей. Часть позвоночника на снимке ужасно сильно ушла в сторону.       — А, совсем съехал, — задумчиво произнес заведующий, рассматривая изображение. — А из симптомов?       — Радикулопатия поясничного корешка и боль в позвоночнике.       — Парез есть?       — Пареза нет, что самое интересное. Она гимнастка. Ну… Бывшая.       — Явно бывшая, да, — усмехнулся заведующий под смешки остальных врачей.       — Ну, да, — хмыкнул лечащий врач. — Видимо, это детская травма.       — Хорошо. И что вы планируете? Четыре винта?       — На четырех винтах не вытянуть…       Хирург подробно описал весь ход будущей предполагаемой операции под задумчивые кивки коллег. Когда мужчина закончил, заведующий несколько долгих секунд рассматривал снимки, обдумывая ситуацию.       — Я бы поставил шесть винтов в этом случае, — сказал он в конечном итоге. — Слишком большая нагрузка на четырех. Да, делайте шесть, перестрахуемся.       — Хорошо.       Заведующий закрыл снимок и вывел на экран следующий. На всю стену предстало изображение головного мозга с явно бросающейся патологией. На неё врачи смотрели обыденным взглядом, видя такое почти каждый день, в отличие от предыдущего случая.       — Пациент Со.       — Пациент Со, — начал врач с другого конца зала, лениво потягиваясь на задних рядах. — Парасагиттальная менингиома на уровне средней трети верхнего сагиттального синуса справа.       — Достаточно большая опухоль, — проговорил главный, вглядываясь в снимки. — Трепанация черепа и удаление. Вы такое любите, доктор Ким.       — Несомненно, — с улыбкой произнес брюнет, покачиваясь на стуле. — Будет сделано в лучшем виде.       — Я и не сомневаюсь, — весело ответил заведующий и, закрывая результаты обследования, продолжил расспрашивать о следующих пациентах.       Так проходило каждое утро в нейрохирургическом отделении. День всей команды начинался с летучки и обсуждения дальнейших действий. Заведующий давал своё добро на операции, в случае чего отменял их или добавлял новые в график и иногда сам участвовал в операционных вмешательствах. Такие мероприятия с утра вовсе не были обязательными, но за годы успешной работы отделения это стало носить характер традиции, помогающей медикам чуть взбодриться перед бурным рабочим днем.       Для Ким Тэхёна за всё время профессиональной деятельности это стало обыденностью: пришел, палаты обошел, планы обсудил, операции провел, нескольких пациентов амбулаторно принял и поехал домой к своему любимому Мистеру Бенджамину.       Бен — одинокий фикус в красивом керамическом горшке белого цвета, стоящий в углу гостиной. Тэхёну показалось смешным назвать растение именно так. Это ведь действительно смешно, учитывая, что фикус у него каучуконосный с крупными темно-зелеными листьями, а не фикус Бенджамина (и именно так называется другой вид фикусов) с маленькими зелеными листьями. Некоторых редких гостей в его доме порой вводило в ступор такое обращение к растению. Ну здорово же: его зовут Бенджамин, но он не фикус Бенджамина, а каучуконосный фикус.       Главное, что сам Тэхён доволен собой. И своим фикусом.       Помимо Бена в его доме жили и другие представители зеленых, которые не нуждались в каждодневном поливе. У Кима с цветами весьма удобные и взаимовыгодные отношения: Тэхён им редкие воду и пропитание, они ему — кислород и эстетичный вид. А так же уют в одинокой квартире.       Нет, Тэхён вовсе не был одиноким человеком. У него была замечательная полная семья, правда в Тэгу, а не Сеуле: родители в своё время решили, что такой большой город не для них, а вот для перспективного, молодого и амбициозного сына в самый раз. И не прогадали.       В восемнадцать лет Ким поступил в один из лучших медицинских университетов Сеула, на который заглядывался ещё в средних классах, когда точно решил, что станет врачом. Он окончил его спустя шесть лет, выйдя отличным специалистом, а дальше пошел в ординатуру по специальности «Нейрохирургия».       Нейрохирургия всегда была чем-то загадочным для Тэхёна. Первые занятия на анатомии по нервной системе закончились разинутым в восхищении ртом: сложно, но так чертовски интересно, что студент не просто решил изучать мозг и всё с ним связанное, но и вынес его своему преподавателю, который, честно говоря, не особо сильно разбирался в нервной системе. Лишь на уровне знаний для первого и второго курса. Когда старший понял, что перед ним, возможно, будущее светило неврологии и нейрохирургии, тут же предложил Тэхёну отправиться в какое-нибудь студенческое научное общество. Что Ким и сделал, попав к нейрохирургам на более старших курсах. Тогда-то всё и началось. Теперь, спустя годы, Тэхён сидел в конференц-зале вместе с другими отличными хирургами, слушал об интересных клинических случаях и работал. Работал и получал несказанное удовольствие от своего дела.       Вернемся к одиночеству. Нет, одиноким он явно не был. Его круг общения двадцать четыре на семь — пациенты и коллеги, с которыми он контактировал только на работе и изредка на каких-либо выездах или корпоративах. Исключением был Мин Юнги — анестезиолог, с которым они чаще всего находились в одной бригаде, и вместе с ним Пак Чимин — рентгенолог, в темный кабинет которого все трое заваливались перевести дух, пока кому-нибудь из них не напомнят о том, что они врачи и, вообще-то, находятся в больнице, чтобы работать, а не пить очередной кофе. И не факт, что не разбавленный чем-то покрепче на манер корретто.       Да, семья была. Друзья тоже. Но ведь одиночество бывает разным, верно? Можно чувствовать себя одиноким, не имея дружеских связей, не испытывая чувство общности, когда стоишь посреди улицы, наполненной людьми, которые обходят тебя и периодически цепляют своими острыми плечами. И ты чувствуешь себя одиноко в этот момент. Чувствуешь себя таковым в компании друзей, бурно обсуждающих очередную интересную тему, в то время как ты полностью погружен в собственные мысли, улавливая лишь некоторые звуки окружающего мира. И тебе одиноко. Ощущение, будто этих самых дружеских контактов и нет, либо нет той самой настоящей близости, которая должна быть между друзьями, из-за чего испытываешь чувство ненужности, отверженности. А можно быть одиноким, когда ты покинул родные земли, попадая в совершенно новые для себя условия, в новую культуру. Можно быть эмоционально одиноким, когда в твоей жизни отсутствует крепкая привязанность, будь то любовь.       Подросток может ощущать одиночество, испытывая враждебность ко всему миру, потому что его не понимают ни дома, ни за его пределами. Беременная женщина после родов может начать чувствовать себя одиноко, держа в руках младенца. Муж может быть одиноким, не видя свою жену целыми днями из-за работы. Человек, отдающий всего себя профессии, может испытывать одиночество, когда в один прекрасный момент поймет, что в карьере он добился многого, если не всего, к чему стремился, а в личной жизни…       Чувствовал ли себя Тэхён одиноким? Возможно. Порой он не был готов признаться в этом даже самому себе.       Однако Ким старался сильно в это не углубляться. Ему хватало его близких друзей, которые действительно были близкими. Хватало родительской любви, которой он никогда не был обделен. Хватало периодических разовых встреч, чтобы удовлетворить собственное либидо, иногда не вовремя дающее о себе знать, тем самым приглушая один из видов одиночества на некоторое время. Коллеги наверняка были благодарны очередному партнеру Кима, потому что тот прекращал гаркать на каждого встречного из-за своего ужасного настроения на работе, что на самом деле было редкостью. И нет, Тэхён никогда не рассказывал о своих похождениях, просто всё было до безобразия очевидным со стороны.       А вообще Ким Тэхён спал только со своей работой, изредка изменяя ей с некоторыми партнерами. Они, кстати, были в основном постоянными по понятным причинам. Не в его возрасте искать приключения на свою задницу. В прямом смысле.              В общем, Тэхён не жаловался, его устраивал собственный уклад жизни, потому что всё и вправду было замечательно. Разве может быть как-то иначе, когда дома тебя ждет Бен?       После окончания летучки мужчина направился в ординаторскую, чтобы забрать некоторые документы. Уже внутри на него неожиданно накинулся коллега невролог с явно потрясенным выражением лица, жаждущий в эту же секунду рассказать что-то невероятно важное вошедшему Тэхёну.       — Ким, Ким, тут тако-ое! — врач в полном шоке раскрыл глаза ещё шире, отходя от него на полметра, чтобы как следует взмахнуть руками и показать степень своего потрясения.       — Давай, Джин, вдох-выдох, — спокойно произнес Ким, оглядывая того с ног до головы. — Я не убегаю.       — Ты — нет, а вот наш патологоанатом — да! — воскликнул Сокджин, подскакивая к Тэхёну.       — В смысле? — нахмурился хирург, вглядываясь в шокированные глаза напротив. — Кто?       — В самом прямом, — ответил невролог. — Доктор Ли увольняется.       Теперь шокированным стоял и Ким, во все глаза смотря на Джина.       — Серьезно? Доктор Ли уходит?       — Да шутил бы я?       Тэхён нахмурился ещё сильнее и вперился взглядом в пол.       Доктор Ли — просто потрясающий врач их больницы, работающий здесь уже порядком тридцати лет. Один из самых лучших, если не самый. Не зря говорят, что есть три категории врачей: врач от Бога, врач: «Ну, с Богом!» и врач: «Не дай Бог!». Доктор Ли относился именно к первой. Это человек, который знал, по скромному мнению скромного Тэхёна, почти всё, что можно было знать. В их отделении, в котором чуть ли не первостепенную роль играли патологоанатомы, он был наиважнейшим кадром. От его заключений зависели дальнейшее лечение больных, судьбы людей и то, какую новость получит пациент. «Доброкачественная или злокачественная?», «Операбельная или неоперабельная?» — своим заключением он мог помочь ответить на эти и многие другие вопросы, которые беспокоили больных и врачей. Именно с ним Ким обожал проводить время в его уютном кабинете: тот не жалел сил и слов, рассказывая мужчине очередные истории из его рабочих и студенческих дней или обсуждая пациентов с их анализами. Доктор Ли был тем, кто часто помогал Тэхёну советом, когда тот не мог понять, как поступить. Тем более когда речь шла о жизнях людей. Он тот, кто сыграл огромную роль в успешной карьере хирурга.       Услышать такую новость с утра пораньше — ужасно.       — Почему он не говорил?.. — прозвучало риторически от Кима, заломившего брови.       — Так жаль… И кого на его место поставят? — тихо недоумевал Джин, отворачиваясь от Тэхёна.       — Помимо него ведь есть и другие патóлоги, — резко встрял в диалог один из врачей, который сидел за столом. — Так что не вижу глобальной проблемы.       — Таких, как он, нет и не будет, — сказал как отрезал мрачный Тэхён, наконец-то забрав необходимые бумаги. — Я на операцию.       Не желая обсуждать эту тему дальше, Ким вышел из ординаторской и направился к нужной палате, чтобы проверить пациента с менингиомой перед хирургическим вмешательством, о котором говорил на летучке.       Новость поразила его до глубины души, будто что-то родное собирается исчезнуть без следа, без предупреждения, не давая даже опомниться и что-либо предпринять. Однако мужчина взял себя в руки, понимая, что конкретно сейчас все лишние мысли способны пагубно сказаться на его работе, и с полной уверенностью схватился за ручку двери палаты.       — Господин Со, доброе утро. Как вы себя чувствуете? — он бесшумно прикрыл дверь, аккуратно заходя вглубь помещения.       — Ох, доктор Ким,— мужчина на кровати немного засуетился, улегшись поудобнее. — Здравствуйте! Голова побаливает, конечно.       — Скоро это закончится, — ответил ему хирург, кивая. — Вас заберут для подготовки к операции в течение ближайших десяти минут. Как настрой?       — Готов к труду и обороне, — улыбнулся пациент под искренний смех Тэхёна.       — Рад слышать.       Ким улыбнулся, после чего вышел из помещения и направился к операционным, чтобы обсудить всё с коллегами ещё раз и подготовиться к манипуляции, пока пациента будут готовить непосредственно к его приходу. Удалит опухоль, проведет ещё некоторые операции, а потом обязательно поговорит с доктором Ли и всё выяснит, ведь, возможно, возникло недоразумение? Эта мысль словно якорь удерживала его на месте, не давая сознанию разогнаться и уйти в темные дебри.       Тэхён зашел в операционную. Пациент уже был под наркозом, а молодые хирурги выполнили трепанацию, предоставляя всю основную часть операции главному хирургу. На Кима надели все необходимые халаты, перчатки, поставили специальный стул, и Тэхён вальяжно разместился на нём, пододвигаясь к голове пациента.       — Ну, поехали.       Операция длилась почти три часа из-за больших размеров опухоли. Часть образования была отправлена на биопсию, а сам Тэхён, устроив себе небольшой перерыв, продолжил оперировать. Стоило сказать спасибо судьбе за то, что оставались стандартные операции из разряда удаления грыж. Ким был бы не против провести и сложную, чтобы уж точно выгнать из своей головы всю мешающую информацию, неоновой вывеской мигающей перед глазами.       Когда вся операционная часть дня подошла к концу, Тэхён с облегчением выдохнул и отправился сразу же к доктору Ли. Ему до ломоты в суставах нужно было поговорить с ним и выяснить причину столь внезапного ухода врача. Или узнать, что это ошибка. По-хорошему нужно было пойти и покурить, но у Тэхёна словно идея фикс, которую срочно нужно воплотить в реальность.       Доктор Ли, что не удивительно, оказался в лаборатории. Ким со стуком вошёл внутрь, поздоровавшись с остальными специалистами, и тут же подошел к врачу.       — Доктор Ли…       — Пойдем в мой кабинет, — перебил его седовласый мужчина со спокойным выражением лица. Киму оставалось лишь заткнуться и последовать за ним.       Войдя в кабинет после мужчины, Тэхён аккуратно прикрыл дверь и с нетерпящим отлагательств лицом сел в кресло напротив рабочего стола в ожидании. Доктор Ли всё так же спокойно подошел к своему креслу и уселся, вперившись сдержанным взглядом в темные глаза Кима.       — Я ухожу.       — Я понял.       Повисла тишина.       — Когда-то это должно было произойти…       — Да в смысле?! — не выдержал Тэхён, схватившись за подлокотники кресла и выдвинувшись вперед. — Сонбэним, при всём моём уважении…       — Тэ, — по-отечески мягко начал патологоанатом. — Я устал.       Ким от удивления раскрыл глаза, пораженно всматриваясь в уже немолодые черты лица напротив.       — Сонбэним…       — Мне почти семьдесят лет, Тэхён, — продолжил доктор Ли. — И я действительно люблю свою профессию. Я положил свою жизнь на алтарь медицины, отдавая всего себя людям. Но я устал, — он грустно улыбнулся, переведя взгляд в сторону окна. Ветер размеренно покачивал ветки деревьев, а солнце пробивалось сквозь них, освещая просторный кабинет мягкими и теплыми лучами. — Всем ведь нужен отдых и жизнь для себя. Я уже и забыл, каково это — не думать о том, что на следующий день нужно выйти на работу, а спокойно просыпаться с утренними лучами солнца и не спеша отправляться во двор дома, чтобы постричь любимые кусты. Мне, например, всегда хотелось завести пчел, так что обязательно приходи, буду делиться с тобой прекрасным сладким медом. Самый лучший буду отдавать только тебе.       Ким внимательно слушал слова, произнесенные врачом, и с каждым последующим поникал всё больше и больше от осознания неизбежного. Того, на что он не в состоянии повлиять. И ведь действительно: время шло, Тэхён привык к доктору Ли, к его постоянному присутствию, к его внешности. Всё тот же добродушный взгляд из-под густых, слегка поседевших, но всё ещё пышных бровей, всё та же легкая улыбка, скрывавшая, как Ким считал, железную хватку и острый ум. Однако сейчас, когда доктор Ли сообщил о своём уходе на пенсию, Тэхён пристальнее вгляделся в него, замирая.       И тогда хирург обратил внимание на старика: цвет кожи, который раньше он принимал за привычный, теперь казался немного бледнее, седина в висках стала гуще, руки, всегда такие сильные и ловкие при вскрытии, при осмотре образцов под микроскопом, были покрыты едва заметными морщинами. Тэхён раньше принимал их за естественное следствие постоянной работы. Сейчас же он увидел в них всю жизнь, историю, сотню проведенных вскрытий, сотни событий, которые доктор Ли хранил в себе. Глубокие бороздки у рта, прежде едва заметные, теперь свидетельствовали об утомлении, о тяжести в виде неумолимого времени. Даже взгляд, обычно лучистый и полный энергии, теперь казался немного усталым.       Ким видел перед собой не просто своего руководителя, не просто отца-наставника, а старика, который достойно отработал свой век и, наконец, мог позволить себе отдохнуть. Злость на решение доктора Ли отступила так же быстро, как и появилась, уступая место чувству тихого уважения к этому добродушному и в меру строгому человеку, чей профессионализм и доброта были записаны не только в документах, но и на его лице, которое Тэхён сегодня сумел увидеть настоящим. Злость уступила место и легкой, но тягучей грусти. Не острой, режущей болью потери, а скорее мягкой тоски по тому, что неизбежно уходит: по годам работы, по молчаливой поддержке, по наставлениям, по самому присутствию доктора Ли в стенах лаборатории.       — Вы ведь уже приняли окончательное решение, да?.. — чуть хрипло спросил хирург, отходя от оцепенения.       — Да, — подтвердил его слова мужчина. — Не переживай, я не оставлю вас без кадров.       Это, пожалуй, последнее, за что переживал Тэхён.       — В каком смысле?       — Есть тут у меня один знакомый, — начал издалека доктор Ли, снисходительно улыбаясь хирургу. — Ему пришлось по определенным причинам покинуть прошлое место работы, так что я предложил ему прийти к нам. Завтра он уже приступит к обязанностям. Я побуду в стенах больницы ещё несколько дней, чтобы точно убедиться, что лаборатория не развалится в моё отсутствие, — он хохотнул.       — И что же это за знакомый? — чуть хмуро произнес Тэхён, явно не желая принимать обстоятельства, но всё-таки чуть отойдя от прежних эмоций.       — Завтра и узнаешь. Ты всегда любил гулять по лаборатории, у меня иногда ощущение, что ты не нейрохирург, а ординатор, который заглядывает к нам. Не думаю, что без меня что-то изменится.       — Я сюда ходил только из-за вас, сонбэним, — насупился Ким, сложив руки на груди и откинувшись назад.       — Ну, значит, настало время ходить сюда не из-за меня, — мужчина снова улыбнулся, на что Тэхён закатил глаза и встал, поправляя халат.       — Нет уж, спасибо, мне тут больше нечего делать, — проговорил Ким, отправляясь в сторону выхода и стараясь максимально показать своё недовольство движениями тела, хотя он уже и принял решение старика. Однако мужчина резко остановился и обернулся, спросив: — И всё-таки, что за новенький?       — Очень толковый парень, как и ты, впрочем, — с улыбкой сказал доктор Ли, хитро смотря на хирурга. Знал, что совершенно не утолил любопытство мужчины, который стоял у двери и злился.       — Ну и не надо, — буркнул Тэхён, наконец-то выходя из помещения. — Я ещё приду!       Дверь хлопнула, а доктор Ли по-доброму покачал головой, начиная перебирать бумаги на столе.       — Придёшь, куда денешься.

***

      Новый день, пожалуй, не задался с самого начала.       Первой неудачей Тэхёна был кофе, вернее, его отсутствие: домашняя кофемашина решила устроить незапланированный выходной, не посвящая в свои дела самого мужчину. Киму пришлось лишь вздохнуть, прикинув, сколько нужно будет потратить средств на её «отпуск». Радовало лишь то, что ему ничего не стоило просто заехать по дороге на работу в любую кафешку и купить себе бодрящий напиток.       Вторым несчастливым моментом стал всё тот же кофе, который в срочном порядке пришлось оставить на столе в ординаторской. У одного из пациентов неожиданно ухудшилось состояние и потребовалась незамедлительная операция. Тэхён даже не успел обойти всех оставшихся больных и традиционно посетить летучку, не то что выпить кофе. В конечном счете напиток встретил его освежающей прохладой спустя несколько часов. Однако были и хорошие новости: пациента стабилизировали. «Всякое бывает», — думал Тэхён, морщась от этого подобия на айс-латте.       Надеясь на то, что ситуация с кофе на сегодня будет единственной огорчающей, Ким позволил себе ослабить бдительность, забыв простое правило: никогда не поворачивайся задом к жизни. Она, тварь такая, тут же этим воспользуется.       Случай подвернулся буквально в считанные мгновения. Идя по коридору, на него с воплями выскочил какой-то мужчина в больничной одежде. Сразу поняв, что это очередной потерпевший от вызывающих галлюцинации препаратов, по фразе: «Мне срочно нужно катапультироваться отсюда, меня ждет родина», Тэхён перехватил его на пути к окну, которое с распростертыми объятиями готово было встретить мужчину и предоставить возможность полета с седьмого этажа на благо Отечества. К несчастью, рядом были медицинский столик и лежавшие на нём подготовленные шприцы с витаминами едкого красного цвета, от одного вида которых у каждого из медперсонала в носу сразу же возникал характерный резкий запах. Пока хирург своими крепкими руками тормозил пациента, тело последнего зацепило столик, и на кристально белом халате Тэхёна появились яркие красные пятна. Заметил он это, конечно, когда за мужчиной подоспели бежавшие работники и Ким выровнялся, вверяя пациента коллегам.       Медленно опустив голову и взглянув на халат, Тэхён тяжело вздохнул, ощущая на рецепторах запах витаминов и мысленно радуясь, что на хирургичку ничего не попало и в его кабинете есть запасной халат. Этот, пожалуй, проще выкинуть, чем отстирать.       Далее полдня нейрохирург провел за отчетами и другими документами, всё ещё надеясь, что так день и закончится: без происшествий. От усталости даже голова стала тяжелой, и Ким, сидя за столом, лишь тёр лицо обеими руками и глубоко вздыхал, после продолжая работу.       Неожиданно в глаза бросились результаты биопсии одного из пациентов. То ли чуйка, то ли простая случайность сподвигли мужчину внимательно посмотреть на имя и диагноз. Тэхён смело мог похвастаться своей хорошей памятью: он помнил почти всех своих пациентов поименно, а не только по диагнозу, как это обычно происходило у большинства врачей. И именно эта способность помогла Киму вспомнить, о ком конкретно шла речь, из-за чего хирург в недоумении нахмурился, вчитываясь в слова.       Странно, по результатам экспертизы у пациента доброкачественная менингиома. Но хирург отчетливо помнил, что во время операции его смутил вид образования. Это вовсе не было похоже на доброкачественную опухоль. Ким пробежался глазами по всему заключению и ещё больше удивился, вздернув брови. Нет, тут явно что-то не то.       Оставлять это так Тэхён, очевидно, не собирался. Он тут же, подхватив бумаги, встал из-за стола и вышел из кабинета, направляясь в лабораторию, чтобы лично посмотреть на фото образования под микроскопом и спросить, нет ли ошибки.       В течение нескольких минут хирург оказался перед дверью в лабораторию. Внутри его встретили привычная атмосфера микроскопов и сосредоточенные работники, которые тут же поздоровались с врачом. Кивнув в ответ, Тэхён твердой походкой подошел к кабинету доктора Ли и постучался, входя после короткого: «Войдите».       Доктор Ли стоял у одного из стеллажей, держа в руках книгу. Он перевел взгляд на Кима и вопросительно окинул его взглядом.       — Что такое?       — Я по поводу результатов, — сходу начал Тэхён. — У меня пара вопросов.       Доктор Ли аккуратно отложил книгу в сторону и подошел поближе, взглянув в документы.       — По результатам доброкачественная менингиома, но я четко помню эту опухоль: она инфильтрировала в окружающие ткани и имела неровный контур. Я, конечно, не Господь Бог, чтобы лишь по одному виду опухоли понять, что это, но за годы работы ни разу не видел таких доброкачественных менингиом. Думаю, проблема в лаборатории.       Патологоанатом тщательно стал пробегаться по заключению, потирая подбородок. Что-то для себя решив, он подошел к рабочему столу и включил компьютер, ища данные о нужном пациенте.       — По базе всё верно, Тэхён, — начал задумчиво врач. — По фотографии это классическая доброкачественная менингиома.       Ким нахмурился и навис над столом, приблизившись к экрану.       — Но я отлично помню, что она выглядела не так, — растерянно произнес Ким. Он обошел стол и сел в кресло, начав вчитываться в документ.       Доктор Ли, зная, что просто так Тэхён не стал бы поднимать лишний шум, подумал, что на каком-то этапе действительно могла произойти ошибка.       — Интересно… Чонгук, посмотришь?       Неожиданно боковым зрением Ким заметил движение в углу помещения. Это была зона, которая не просматривалась, когда заходишь в кабинет, поэтому хирург даже не обратил внимание на то, что внутри был ещё один человек.       К столу уверенной и расслабленной походкой приблизился неизвестный мужчине врач. Тэхён слегка прищурился, окидывая незнакомца внимательным взглядом.       Перед ним стоял высокий молодой человек с почти черными средней длины волосами, напоминающими цвет вороного крыла, которые подчеркивали строгую линию его челюсти. Лицо мужчины было узким, с тонкими чертами. Глаза, глубокие и темно-карие, казались черными. Они смотрели прямо, без тени сомнения, излучая уверенность, граничащую с холодностью.       Незнакомец, подойдя к столу, кинул короткий нечитаемый взгляд на Тэхёна, после чего перевел его на патологоанатома. Тот немного отошел от компьютера, давая возможность молодому человеку взглянуть на экран.       — Клетки без атипии, без инфильтрации в окружающие ткани. Это доброкачественная менингиома, — глубокий и бархатный голос распространился по кабинету, невольно вызывая непонятные мурашки по всему телу Кима. Он говорил негромко, но отчетливо.       — Там совершенно точно было не так, — удивленно и в то же время хмуро произнес Тэхён, бросая молящий взгляд на доктора Ли. — Кто-то допустил ошибку в лаборатории, я уверен.       — Вы не Господь Бог, чтобы лишь по одному виду опухоли понять, что это. Ваши же слова.       Ким пораженно поднял брови и перевел взгляд на незнакомца.       — Чонгук, верно? Не помню, чтобы мы с вами были приятелями и вы могли со мной так разговаривать, — усмехнувшись, бросил ему Ким, с вызовом всматриваясь в мужчину. Патолог даже не изменился в лице и лишь надменно смотрел в ответ. — Я видел эту опухоль ещё живой своими собственными глазами, а ещё я хирург со стажем. Наверное, мне действительно лучше знать, как выглядела эта опухоль, чем патологоанатому, который впервые её видит, как и я его самого?       — Так, успокоились, — твердо произнес доктор Ли, хмуро поглядывая на обоих. — Чонгук, поумерь пыл, действительно не с приятелем разговариваешь. Тэхён, — он одним лишь строгим взглядом дал понять, чтобы названный не лез на рожон. — Это Чон Чонгук, новенький патологоанатом, о котором я говорил. С сегодняшнего дня он работает в нашей больнице. А пока я буду запрашивать биопсийный материал, чтобы посмотреть всё ещё раз, можете мило побеседовать.       Доктор Ли вышел из помещения. Тэхён, не уводя взгляда от нового знакомого, всматривался в него изучающим взглядом со склонившейся набок головой.       — Тот самый новенький… Как знал, что будут проблемы.       — И что же за проблемы успели произойти? — спросил его брюнет, оперевшись бедрами о стол.       — Да пока никаких конкретных, — хмыкнул хирург, отворачиваясь и вглядываясь в экран монитора. — Просто кое-кто неоправданно начал строить из себя важного передо мной.       Не нравился ему этот тип. Высокомерный.       — Неоправданно начал строить из себя важного? — повторил Чонгук, вздернув обе брови. — Как здорово получается. Хирург забегает с претензией к лаборатории и уверенно утверждает, что она виновата и ошиблась в анализах. С каких пор хирурги проводят морфологические диагнозы? По-моему, важного из себя здесь делаю явно не я.       — Ты кем себя возомнил? — уже более несдержанно бросил Тэхён, возвращая свирепый взгляд на патолога. Он неосознанно перешел на «ты» под влиянием эмоций. — Пришел сюда впервые в жизни и какого-то хрена наезжаешь на меня, пока я делаю свою работу. Работу хирурга. А ты, патологоанатом, должен делать свою, а не стоять передо мной и спорить, пока под вопросом злокачественность образования у пациента.       — А что, так хочется, чтобы она оказалась злокачественной? — едко бросил Чонгук.       Ким уже хотел было грубо ответить Чону, что он несет полный бред, но доктор Ли внезапно пришел обратно и поставил предметное стекло с опухолью под микроскоп, стоящий на столе. Всё настроив, он взглянул в окуляр и сосредоточенно начал исследовать материал, словно не замечая угнетающую атмосферу вокруг.       — Хм… — задумчиво прозвучало от него, пока разгневанный Тэхён во все глаза наблюдал за процессом, ожидая вердикт. Он старался не смотреть в сторону мерзкого типа. — Смотрите.       Доктор Ли отошел от микроскопа, освобождая место. Не желая уступать новому коллеге, Тэхён быстро подъехал на кресле к микроскопу и взглянул на препарат, пока Чон успел лишь подойти чуть ближе.       — Ну, это точно не то, что было в личном деле, — сказал Ким, отодвигаясь от стола, и с явной победой в глазах посмотрел на брюнета, который не спеша подошел и приблизился к окуляру. Он с серьезным лицом изучал ткань, крепкими руками поворачивая винты микроскопа.       — Тут на всём протяжении атипичные клетки, — начал мужчина. — Ядра клеток увеличены, есть митозы. Это больше похоже на атипичную менингиому, но надо смотреть.       — Вот! — резко произнес Тэхён, во все глаза смотря на доктора Ли. — Я же говорил!       — Видимо, биопсийные материалы перепутали, — со вздохом сказал доктор Ли. — В фотографиях из личного дела и под микроскопом действительно совершенно разные ткани. Хорошо, что это выяснилось сейчас.       — Не Господь Бог, но всё-таки оказался прав, — с вызовом бросил Тэхён, пристально смотря на нового знакомого. — И лаборатория действительно допустила ошибку, кто бы мог подумать?       — Как и я был прав в том, что на фото доброкачественная менингиома, — не уступал брюнет, отвечая на чужой раздраженный взгляд. Он уже готов был продолжить атаку, но Доктор Ли успел предотвратить начало перепалки строгим:       — Вы сейчас оба либо успокаиваетесь, либо выходите из моего кабинета и разбираетесь в другом месте. А лучше вообще помолчите.       Не желая быть настигнутыми гневом доктора Ли, оба мужчины вышли из кабинета. Тэхён, оказавшись последним, аккуратно прикрыл дверь. Он вновь прищуренными глазами возмущенно посмотрел на крепкую спину Чона.       — Эй, — Тэхён встал, закинув руки в карманы хирургички. Подбородок слегка приподнялся. — Ты хоть научился бы делать вид, что обладаешь хотя бы каким-то воспитанием. И неплохо было бы научиться извиняться, когда оказался неправ. Не из того человека врага делаешь.       Ким удачно скрыл эмоции за маской безразличия, с которой внимательно наблюдал за остановившимся и обернувшимся Чонгуком. Подняв бровь, тот подошел к Тэхёну так, что глаза обоих оказались на одном уровне. Они пристально смотрели друг на друга, не желая уступать. В глазах обоих читалась едва сдерживаемая злость. Цепкий и пронизывающий взгляд Чонгука словно сканировал Кима. Тэхён стоял, выпрямив спину и слегка выдвинув подбородок вперед, и демонстрировал готовность к продолжению конфликта. Его глаза, суженные в прищуре, горели холодным огнем. В воздухе висело ощутимое напряжение, словно молния, готовая в любой момент разрядиться в новом словесном поединке. Поза обоих мужчин выражала скорее готовность к атаке, чем к примирению.       Спустя несколько мгновений уголок губ Чонгука приподнялся в самодовольной усмешке.       — И в мыслях не было делать из вас врага, доктор Ким, — тихо и четко сказал он хирургу, специально переходя на формальный язык, а после язвительно продолжил: — Наверное, если бы это всё-таки была доброкачественная опухоль, то за операцию по её удалению явно было бы меньше достижений. Как думаете?       — Что ты несёшь? — хмуро спросил Тэхён. — Какая вообще разница?..       — Был рад знакомству, — перебил его Чонгук, отвернувшись обратно, чтобы уйти вглубь лаборатории и оставить обескураженного врача одного возле кабинета доктора Ли.       Новый день, пожалуй, в самом деле не задался с самого начала.