Sine spe, spes

      — В смысле сбежал?       Тэхён стоял напротив медсестры, прожигая её своим огорошенным взглядом. Та неожиданно остановила его прямо в коридоре, пока мужчина шел в сторону собственного кабинета. Её уставшее от недавнего дежурства лицо было бледным, а взгляд, полный страха, смотрел в чужие потемневшие от постепенного осознания глаза.       — Не знаю, он… Я зашла в палату, и его уже не было…       — Господи… — Ким тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу, и зашагал в сторону палаты пациента. — Каким образом? Где он последний раз был?       — Он вышел отсюда буквально пятнадцать минут назад, — медсестра спешно следовала за хирургом. — Больше я его не видела.       — Плохо, медсестра Чхве, очень плохо, — сердито кинул Тэхён.       — Я правда не знаю, как так…       — Он под наркотическими обезболивающими и бредит! — Ким резко развернулся, одаривая медсестру гневным взглядом. — Какого черта вы вообще его куда-то пустили?       Медсестра вздрогнула и виновато опустила голову. Тэхён разозлился, но понимал, что одними замечаниями и руганью делу не поможешь: главное найти беглеца и убедиться, что он не нашел приключений на свою пятую точку. В очередной раз нервно вздохнув, нейрохирург снова продолжил путь и дошел до нужной палаты. Убедившись, что пациент никаким магическим образом, к сожалению, не оказался внутри, он закрыл дверь.       Мужчина почувствовал прилив раздражения. Не столько на медсестру, которая лишь выполняла работу, хоть и невнимательно, сколько на всю эту непредвиденную ситуацию. Он нахмурился и твердым голосом приказал немедленно вызвать охрану.       — Пусть ищут по камерам, — добавил Ким, отправляясь к посту медсестер, чтобы расспросить остальных работников о случившемся.       В голове Тэхёна закружился вихрь мыслей. Потерять пациента в таком состоянии — это не просто профессиональная ошибка, это катастрофа! Внешне хирург оставался спокоен, однако паника медленно, но верно начинала просачиваться сквозь это спокойствие. Он обежал отделение, поспрашивал всех коллег о пациенте, успел позвонить в другие отделения и самостоятельно связался с охраной.       Пока Ким в полном сумбуре разбирался с ситуацией, Чонгук, собирающийся подняться к себе обратно в лабораторию после того, как забрал необходимые материалы со склада, наткнулся на странную сцену в соседнем помещении.       Среди коробок с медикаментами и оборудованием он увидел мужчину в больничном одеянии. Тот был растерян и явно не понимал, где находился, оглядываясь по сторонам. Врач быстро оценил обстановку, глянув в оба конца коридора, и решил действовать незамедлительно. Зайдя внутрь и подойдя к пациенту спокойным и уверенным шагом, он мягко заговорил с ним, стараясь не напугать ещё больше:       — Добрый день, — Чонгук с легкой улыбкой поприветствовал мужчину. Пациент сразу же обернулся и растерянно посмотрел на него с долей облегчения во взгляде. — Что-то случилось? Вы заблудились?       — Ох, здравствуйте… — тихо поздоровался мужчина. — Честно говоря, я не совсем понимаю, как оказался тут…        Окинув его взглядом, Чон убедился, что это хирургический больной, находящийся, судя по всему, не совсем в адекватном состоянии.       — Давайте я помогу вам. В каком отделении вы лежите?       Ким, уже знатно потрепавший себе нервы и готовившийся встать на ковер перед главврачом, наверняка потратил бы огромное количество времени на поиски, но, пока он координировал поисковые действия с охраной по телефону, его прервал звук открывшейся двери. Беспокойно ходивший до этого взад-вперед Тэхён мгновенно повернул голову в её сторону и потрясенно уставился на Чонгука.       — Чуйка подсказывает мне, что это твой пациент, — патологоанатом кивнул на стоящего рядом беглеца, который всё ещё в легкой растерянности и с небольшим сожалением смотрел на своего лечащего врача.       — Слава богу… — выдохнул Ким. — Отмена, пациент нашелся, — он сбросил звонок и кинул телефон на стол, обеими руками потерев лицо несколько раз.       Хирург посмотрел на пациента с легким облегчением, смешанным с упреком. В этот момент в кабинет забежала медсестра Чхве, в удивлении рассматривая троицу.       — Ох, господи, как хорошо, что вы нашлись! — радостно воскликнула женщина, спешно подхватывая пациента с намерением увести его обратно в палату, из которой тот сбежал, но…       — Не так быстро.       …была остановлена строгим голосом, а после и взглядом нейрохирурга, на который обратила внимание.       Пока Тэхён сурово отсчитывал поникшую медсестру, не сумевшую проследить за пациентом, и самого пациента, растерянно соглашавшегося с каждым замечанием врача, Чонгук рассматривал кабинет.       Помещение, в котором Ким работал и периодически отдыхал после дежурств и операций, выглядело достаточно уютным и аккуратным. На стенах висели яркие картины с изображениями анатомических структур, особенно головного и спинного мозгов. Полки заполнены моделями человеческого мозга и другими анатомическими пособиями, но среди них находилось место для чего-то более личного в виде небольших сувениров, вероятно, из путешествий. Стол Тэхёна был организован до мелочей: на нём аккуратно лежали несколько медицинских инструментов, папки с документами и книги по нейрохирургии. На краю были две фотографии, однако со своего ракурса Чон не мог увидеть, что на них изображено. Мужчина, спокойно и бесшумно пройдя мимо громкой троицы, которой явно было не до него, подошел поближе.       На одной из фотографий был на вид двадцатилетний Тэхён, счастливо улыбающийся прямо в камеру. С обеих сторон стояли мужчина и женщина, которых тот крепко обнимал. Не трудно было догадаться по отличительным признакам, что это родители: та же квадратная улыбка, что и у отца, и элегантные черты лица, как у матери. Атмосфера вокруг навевала мысль о празднике из-за запечатленной фотоаппаратом радости, которую излучали все трое.       — Это было в день моего поступления.       Чонгук чуть резко повернул голову в сторону неожиданно оказавшегося рядом Тэхёна. Хирург с легкой улыбкой на лице рассматривал фотографию, которую до этого так же внимательно изучал Чон.       — Родители были безумно счастливы. А это, — он указал головой на соседнее фото, — мы с Юнги и Чимином. Чимин учился в ординатуре, а мы с Юнги, как старшие, нередко любили поиздеваться над ним, — Ким хохотнул и неспешно направился к своему рабочему месту, обходя Чона, чтобы сесть в кресло, откинуться на спинку и прикрыть глаза с очередным облегченным вздохом.       Чонгук остался на месте, чтобы рассмотреть фото, на котором Чимин схватился за голову и с недовольным лицом писал историю болезни. Чонгук на сто процентов уверен в том, что это она. Тэхён и Юнги в хирургичках темно-синего цвета стояли над ним и с веселыми огоньками в глазах о чём-то ему говорили. Наверняка глумились, учитывая предыдущие слова Кима.       — Чуйка у него… — внезапно спустя время подал голос хирург, приоткрыв один глаз и уставившись на Чона. — Я все отделения поднял на уши, очевидно, что ты всё услышал, пока шел сюда.       — Возможно, — врач усмехнулся и отвел взгляд от фотографии на мужчину, продолжая стоять у стола. Руки он держал в карманах своих черных классических брюк. — Надо получше следить за пациентами, доктор Ким.       — Учту, доктор Чон, спасибо, — ехидно поблагодарил его Тэхён, после чего выпрямил спину и подтянулся к столу, схватившись за его края так, что кресло благодаря колесикам подъехало аккурат к середине. — Я уже готовился к: «Голову с плеч!»       Чонгук коротко прыснул от смеха и пристально посмотрел на врача.       — Сегодня всё в силе?       — Ты о чём? А-а… — тут же спохватился Тэхён, приподнимая брови. — Да, конечно. Есть место на примете?       — Есть одно. Оно не особо далеко от больницы.       — Замечательно, — Ким с улыбкой хлопнул в ладоши. — Тогда до вечера.       Чонгук кивнул, коротко окинул взглядом кабинет ещё раз и развернулся, выходя после из помещения под пристальным вниманием Тэхёна. Когда крепкая фигура скрылась за дверью, хирург посмотрел на фотографии и снова улыбнулся теплым воспоминаниям былых лет.

***

      Вечер наступил довольно быстро. Уставившись на часы, которые показывали восемь, Тэхён с удивлением заметил, что он закончил даже раньше запланированного времени. Встретиться с Чонгуком они договаривались ближе к девяти, значит, нужно было как-нибудь скоротать остаток времени.       Первые десять минут хирург отлично справлялся с миссией. Но вот незадача: делать, по сути, больше нечего. Все необходимые документы Ким подписал, заполнил, переписал, отправил… Что он только с ними не делал за сегодняшний день. Пациенты проверены, операций никаких, и даже если бы были, то их повесили бы на дежурящего хирурга, а не Тэхёна.       Недолго порассуждав, чем же ему занять себя в оставшееся время, Ким пришел к удивительно простому, но в то же время поразительному решению. Взвесив все за и против, он забрал необходимые вещи, закрыл кабинет и отправился в сторону лаборатории.       Обычно в это время в ней уже никого не было, за исключением редких лиц, которые чаще всего либо что-то не успевали по срокам, либо настолько любили свою профессию, что готовы были тратить драгоценное свободное время на больницу и всё, что с ней связано. Сегодня одним из них оказался Чонгук. Тэхён заметил его сразу же, как только тихо вошел в помещение. Тот, конечно, задержался вовсе не из-за огромной любви к работе или горящих сроков. Причина его задержки буквально стояла у дверного проема и рассматривала помещение вместе с врачом.       Патолог сидел за микроскопом, окруженный полумраком среди густой тишины, отчего можно было услышать собственное биение сердца. Главный свет был выключен, оставалось лишь тусклое свечение настольной лампы, бросающей длинные искаженные тени на блестящие поверхности лабораторных столов. Чон сосредоточенно исследовал очередной материал. Его скулы периодически напрягались из-за того, что он несильно сжимал челюсть. Одна нога стояла ровно под прямым углом, а другую Чонгук чуть согнул, разместив её прямо под собой на носок туфли. Патолог настолько внимательно работал, что даже не обратил внимание на вошедшего, несмотря на то, что в лаборатории он был один: все работники давно слиняли, как только рабочий день закончился.       Желания выдавать себя раньше времени не было. Тэхён спокойно приблизился к ничего не подозревающему мужчине и слегка наклонился вперед. Он старался разглядеть содержимое предметного стекла: как обычно непонятный кусок ткани, ничего не говорящий закатившему глаза нейрохирургу.       — Что смотришь?       — Биопсия восходящей ободочной кишки, — довольно непринужденно ответил Чонгук. Ким понял, что о его появлении всё-таки узнали с самого начала. Мужчине оставалось лишь разочарованно вздохнуть.       — И что там?       — Похоже на умереннодифференцированную аденокарциному.       Тэхён поджал губы. За этими словами скрываются не просто медицинские термины — это судьбы людей, их надежды и страхи. Хирург всегда старался сохранять спокойствие и уверенность в своих словах про разговоре с пациентами, столкнувшимися с таким ужасным препятствием, но внутренне его переполняли невероятно сильные эмоции. За годы работы непросто привыкнуть к тому, что каждый раз при рассматривании или озвучивании результатов в сердце тут же возникало тяжелое чувство. Чувство беспомощности.       А ведь Чонгук смотрит на такие ткани почти каждый день и довольно часто общается с людьми об их же результатах. Отвечает на вопросы по поводу диагноза, прогноза, лечения… Дарит или забирает всякую надежду одними лишь словами.       Как врачей их объединяла одна очень важная вещь: они оба профессионалы, которые, хоть и предоставляют всю необходимую информацию с точностью и деликатностью, всегда сами остаются с тяжелым внутренним чувством. Это осознание того, что у них нет сил изменить судьбу этих людей. Они лишь в состоянии помочь приблизиться к хорошему финалу, который зависит от слишком огромного количества факторов. И один из них, к счастью или сожалению, удача.       — Можешь взглянуть, если хочешь, — тихо произнес Чонгук, немного отодвигаясь от микроскопа.       Тэхён заинтересованно приблизился к окуляру и посмотрел на ткань. Да, даже его неподготовленному взгляду заметно большое количество клеток, не подходящих под описание нормальных.       — Да, выглядит не особо весело… — на выдохе прокомментировал Ким, крутя винты и двигая предметный столик микроскопа, чтобы внимательнее изучить материал.       Пока Тэхён был занят разглядыванием ткани, у Чонгука выдалась отличная возможность вблизи рассмотреть мужчину. Ким встал таким образом, что его крепкая шея расположилась прямо на уровне глаз патолога.       После каждого глотка кадык нейрохирурга плавно скользил по шее. Кожа выглядела гладкой и нежной, словно полированный мрамор, под которой тончайшей сетью проступали небольшие, почти незаметные вены. До обонятельных рецепторов дошел аромат чужих духов. Было похоже на яркие ноты сандалового дерева, придающего изысканный и благородный оттенок с терпким характером. Он был приправлен древесными, хвойными нотами с легкой пряностью. Стойкий и манящий шлейф притягательно и ненавязчиво окутывал пространство вокруг. Чон почти боялся вдохнуть слишком глубоко, опасаясь, что этот аромат, словно призрак, исчезнет или его вдох окажется столь громким, что Тэхён обратит своё внимание на него с явным вопросом.       Всё прошло благополучно. Ким лишь спокойно выпрямился, как-то ещё комментируя увиденное, и, кажется, задал вопрос.       Оказывается, Чонгук настолько увлекся, что пропустил добрую часть слов, сказанных хирургом. С каких пор он настолько невнимателен?       — Так что? — повторно спросил его Тэхён, в ожидании смотря на патолога.       — Повтори ещё раз, пожалуйста. Я отвлекся, — без увиливаний признался Чон.       — Спрашиваю, как часто попадаются опухоли низкой дифференцировки в общей сложности? Одно дело получать информацию о конкретном направлении, как я об опухолях нервной системы, а другое — со всех систем сразу.       — Очень часто, — коротко ответил патологоанатом, выдержав небольшую паузу. Он задумчиво перевел взгляд на рабочий стол. — Почти тридцать процентов всех злокачественных новообразований с низкой степенью дифференцировки. Не мне тебе говорить о той же глиобластоме, которая встречается в пятнадцати процентах случаев среди всех опухолей центральной нервной системы и почти в половине случаев среди всех злокачественных опухолей головного мозга.       — Я понял, — кивнул Тэхён, слегка опустив голову и отрешенно взглянув на пол. Спустя мгновение он резко взбодрился и с улыбкой посмотрел на Чонгука. — Тебе ещё долго?       — Осталось написать заключение, и я свободен, — ответил патолог. — Можешь пока посидеть здесь.       Ким показал мужчине «окей» и отправился к свободному рабочему столу, присаживаясь на кресло. Оно располагалось позади Чона так, что можно было рассмотреть часть профиля мужчины. Заняться Тэхёну действительно нечем, поэтому он развернулся так, чтобы беспрепятственно наблюдать за работой патолога. Сложив ногу на ногу, хирург чуть склонил голову вбок. Несколько темных прядей аккуратно упали на его умиротворенное наблюдающее лицо.       Чонгук крепко держал ручку, периодически что-то записывая в отчетную документацию, и параллельно работал за компьютером, вводя необходимые данные. Его скулы снова были напряжены. Судя по всему, это происходило неосознанно. Интересно, он всегда такой за работой? Рука, сильная и уверенная, быстро двигалась по бумаге, оставляя за собой извилистые строчки аккуратного почерка. Тэхён не видел, как именно сейчас писал Чонгук, но однажды во время их очередной ссоры он разглядел красивые линии, выводимые мужчиной, пока тот, не обращая на Кима и его возмущения внимания, продолжал подписывать бумаги с холодной точностью. Плечи Чона были слегка напряжены, спина почти идеально прямая. Порой он останавливался, вчитываясь задумчивым взглядом в слова, и продолжал усердную работу.       Поняв, что увлекся, Тэхён достал телефон, к которому весь день не притрагивался из-за занятости. Среди сообщений высветилось уведомление от матери, спрашивающей о делах насущных, и пропущенный звонок от незнакомого номера. Наверняка снова реклама. Пролистав ниже, врач заметил кучу акций и скидок по случаю приближающегося Нового года. В голове спонтанно возникла мысль о том, что ещё рано думать о празднике. Вспомнив, что уже почти конец ноября, Тэхён шокировано уставился на экран мобильника. Встряхнув головой, он быстро удалил все лишние уведомления и открыл диалог с матерью.

Мама:

Тэхён-и, дорогой, ты как? Всё в порядке на работе?

Тэхён: Привет, мам. Не беспокойся, всё отлично. Как вы с отцом?       Женщина не заставила себя долго ждать, набирая сообщения почти сразу же после отправки.

Мама:

Как обычно, дорогой. Что у тебя с дежурствами в этом году? Сможешь приехать к нам?

      Тэхён с тяжелым вздохом перечитал сообщение несколько раз. К сожалению, из-за специфики его работы бывали годы, когда ему приходилось выходить на дежурство в Новый год. Именно в зимний период количество травм, в том числе черепно-мозговых, значительно выше, чем в другие времена года, поэтому нейрохирургия, как и многие другие медицинские направления, не прекращает свою деятельность и продолжает работать даже в праздник. Тэхён: К сожалению, пока не могу сказать точно. Я постараюсь приехать к вам.

Мама:

Хорошо, Тэ. Мы с отцом будем очень рады, если у тебя всё-таки выйдет приехать к нам, старикам :)

      Ким улыбнулся. Он отправил матери эмодзи сердца в ответ и напомнил, что Соллаль ещё никто не отменял. Тэхён убрал телефон обратно в карман в тот самый момент, когда Чонгук встал из-за рабочего стола с документами в руках.       — Я готов, — известил хирурга Чон.       — Тогда поехали. Хотя, наверное, пошли, раз мы пить собрались. Черт, я же даже не подумал про машины… — на выдохе кинул Тэхён, глупо уставившись на мужчину.       — Про «трезвого водителя» ты не помнишь, я правильно полагаю? — Чонгук усмехнулся, смотря на растерянного хирурга.       — Не люблю давать свою машину кому попало, — пробурчал Ким, вставая с кресла.       — Это проверенная услуга, Тэхён, никто твою машину не угробит.       — Проще на такси поехать домой и потом на работу.       — Ты настолько принципиальный?       — Когда надо — да.       — И в чём смысл твоей принципиальности сейчас?       — Ради всего святого, Чонгук, только не снова. У нас вроде перемирие, не смей его нарушать, — умоляющим тоном попросил Тэхён. Чону оставалось лишь со вздохом молчаливо согласиться.       Уже стоя на парковке, Ким задумчиво смотрел на свою машину и вел внутреннюю борьбу с самим собой. Он то начинал делать к ней шаг, то тормозил, опять устремляя взгляд на неё. Возникла дилемма: либо на своей Mazda, а потом на такси, либо сразу на такси, оставляя при этом в обоих случаях свою красавицу или на парковке возле ресторанчика, или на больничной парковке в холодную темную ночь… в полном одиночестве…       Чонгук смотрел на эти душевные метания со стороны с приподнятой в недоумении бровью. Поняв, что вразумительных действий от Кима в ближайшее время не последует, если он не вмешается, Чон закатил глаза и подошел к хирургу поближе.       — У тебя не так много вариантов, ты же понимаешь?       — Ага, — ответил Тэхён, не смотря на мужчину. Либо своя, а потом такси, либо не своя и сразу такси… Но его малышка всё равно останется в одиночестве…       — Я уже понял, что «трезвый водитель» не для тебя. Машину явно лучше оставить на хорошо охраняемой больничной территории, чем у какой-то забегаловки, не находишь? Так что поехали на моей, оттуда на такси.       — А твоя машина там останется? — с сомнением спросил Тэхён.       — Я, в отличие от некоторых, не брезгую доступными современными услугами.       Ким в понимании поднял обе брови и кивнул, соглашаясь с таким решением. Очевидно, что Чонгук наймет водителя после встречи, чтобы спокойно добраться до дома, а сам хирург окажется в своей квартире классическим способом — на такси. И чем не доступная современная услуга?       Грустно окинув взглядом машину в последний раз, Тэхён направился за Чонгуком к его серой Volvo. Та дерзко смотрела на него своими Т-образными ходовыми огнями, плавно перетекающими в решетку радиатора. Изнутри всё впечатляюще минималистично и элегантно, в черной обивке. Осмотрев интерьер и экстерьер автомобиля, Ким аккуратно глянул на водителя. Чонгук четкими выверенными движениями заводил двигатель и спокойно готовился к поездке.       Тэхён как-то интересовался насчет связи между маркой автомобиля и самим водителем. На удивление, конкретно с ним самим всё во многом совпало. По словам статистики и определенных наблюдений обычных людей, владельцы Mazda чаще всего общительны и увлекательны, но не прочь провести вечер за просмотром фильма вместо вечеринки (да, Тарантино подтвердит), легки на подъем, влипают во всевозможные истории, однако легко из них выбираются. В целом всё подходит. Про владельцев Volvo Ким тоже читал и запомнил следующее: обычно спокойные, вполне семейные, заботливые, ценят комфорт и безопасность. Если сравнивать это описание с человеком, сидящим рядом, то со спокойствием, комфортом и безопасностью он вполне согласен. Насчет семейности и заботы, к сожалению, Тэхён пока не мог дать комментариев.       Они ехали в тишине. Не сказать, что эти несколько безмолвных минут для Кима были сродни дискомфорту, скорее, напротив, наступило резкое ощущения умиротворенности. Тэхён периодически бросал взгляд на Чонгука, который уверенно вел машину, скрепив сильные руки с отчетливо проступающими под кожей венами на руле. Его профиль, освещенный рассеянным светом фонарей, был ещё более выразительным. Резкая линия челюсти, чуть вздернутый прямой нос, слегка сжатые губы — всё это говорило о сосредоточенности, которая исходила от него. Каждое движение рук, каждое незначительное изменение положения тела было наполнено какой-то внутренней грацией, естественностью и уверенностью.       Он бы и дальше мог ехать в тишине, рассматривая патологоанатома. Однако чисто из-за собственного характера Тэхёну хотелось завести какой-нибудь разговор, учитывая их достаточно неплохо налаженный с Чонгуком контакт. Возможно, стоило сразу начать с темы, из-за которой они изначально решили собраться. Или перевести разговор в более нейтральное русло? А может…       — Мы приехали.       Ким удивленно огляделся по сторонам. Он ошарашенно уставился на Чонгука, припарковавшегося напротив небольшой забегаловки. Чон вздернул бровь, с вопросом посмотрев на нейрохирурга. Рассудив, что о начале разговора в машине больше не стоит тревожиться, Тэхён пришел в себя, отмахнулся от взгляда патолога и вышел из машины. Чон снова решил просто не комментировать ситуацию и выйти из автомобиля следом.       Забегаловка встретила их запахом жареного мяса и кимчи. Чонгук уверенно прошел вглубь, направляясь к конкретному столику и по дороге здороваясь с работниками. Видимо, патолог решил привести Кима в место, где сам частенько проводил время. Мужчина уселся за один из слегка потрепанных столиков, головой кивая Тэхёну на место напротив себя в подгоняющем жесте. Фыркнув, хирург разместился на стуле и начал оглядываться. Внешне это была самая обычная маленькая и чуть тесная забегаловка, во всех углах которой расположились отдыхающие после рабочего дня трудяги.       В течение нескольких мгновений перед мужчинами поставили две прозрачные бутылки соджу и тарелки, наполненные едой. Это были жареное мясо с овощами, кимчи и ребрышки гриль. Тэхён, как старший в этой небольшой компании, наполнил первый стаканчик и протянул Чонгуку. Тот взял его одной рукой, дождался, когда сам нейрохирург нальет соджу в свой стакан, и немного отвернул голову в сторону, опустошив стаканчик до дна вместе с Кимом. С громким стуком поставив пустую посуду на стол, они одновременно тяжело и с удовлетворением выдохнули. Тэхён наклонил голову вперед, отходя от жара, распространившегося по грудной клетке и животу. Позволив теплоте разлиться по всему телу, он выпрямился и посмотрел на Чонгука, который взъерошил свои темные густые волосы и отклонился на спинку стула, с легкой улыбкой смотря на хирурга.       — Да, пожалуй, это отличное завершение дня, — подал голос патолог, кивнув несколько раз с прикрытыми в наслаждении глазами.       — Согласен, — усмехнулся Ким, подхватывая палочки.       Оба начали орудовать приборами с непринужденной ловкостью, беря кусочки еды и отправляя их в рот с характерным причмокиванием. Слегка морща нос от периодической остроты, они с аппетитом продолжали есть, набивая желудки столь восхитительной пищей. Движения их были отточенными и привычными, словно ритуал, повторяемый каждый вечер.       — Давай начнем с самого начала, — внезапно посреди трапезы произнес серьезный Тэхён, не смотря в сторону обратившего на него внимание Чонгука. — Кабинет доктора Ли. Я пришел, чтобы узнать, точно ли пришедшие мне результаты верны. Ты на ровном месте накинулся на меня и… Не перебивай, — Ким поднял руку, тормозя уже желавшего что-то сказать патолога. — Я доскажу, и ты потом продолжишь. Так вот, ты накинулся на меня и, честно скажу, неимоверно сильно огорошил, потому что суть претензии я до сих пор не понял даже с твоим чистосердечным признанием вчера на парковке. Вот теперь говори.       Чонгук размял шею. Он несколько секунд задумчиво сканировал пустой стакан взглядом.       — Как я тебе уже и сказал, на пути мне часто попадались хирурги, стремившиеся не к долгосрочному результату, а одномоментному, который принесет им славу здесь и сейчас, — Чон ненадолго остановился, позволяя Тэхёну спокойно наполнить оба стакана. — Пока я работал в другом учреждении, такие кадры часто любили прибегать и выяснять отношения с лабораторией, требуя, чтобы мы повторно провели экспертизу. На вопрос: «Для чего?» — они лишь озвучивали что-то похожее на: «Мне показалось, что это именно злокачественная опухоль». Никто ведь не стал бы напрямую говорить, что им нужны тяжелые случаи для собственной пользы? Нет. Но все всё прекрасно понимали и осознавали.       — Получается, все эти мелкие обстоятельства оказались для тебя триггерными? — Тэхён коротко взглянул на него, поднимая стакан.       — Именно, — Чонгук повторил за мужчиной, и оба закинули в себя очередную стопку с характерным выдохом после. — Поэтому я и сказал, что просто вспылил. Начало конфликта всецело лежит на мне, за что ещё раз прошу прощения.       Тэхён изучающе разглядывал патологоанатома перед собой. Обратил внимание на легкий блеск в его почти черных глазах и несколько ниспадающих на лоб прядей вороного цвета. На слегка ускоренно вздымающуюся грудь из-за учащенного дыхания.       — И ты прости за то, что вовремя не остановил себя, хотя мог, — сдержанно ответил он, снова подхватывая палочки.       — На твоем месте так сделал бы каждый, — отрицательно покачал головой патолог, сложив перед собой руки на столе. — Тебе не за что извиняться.       — В конфликте неизбежно виноваты оба, запомни, — поучительно начал Тэхён, подхватывая кимчи и окуная его в густой красный соус. — Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Так что просто прими извинения.       — Ты начал говорить, как дед, — усмехнулся Чон, следя за тем, как кимчи отправилось в чужой рот. — Это на тебя так алкоголь влияет?       — Обычно я становлюсь чуть серьезнее. Не жалуйся, скоро могу уйти в состояние депрессняка, если сильно перепью, так что меня нельзя спаивать.       — Сегодня за разлив отвечаешь ты, — намекнул на свою непричастность в данном деле.       — Ну я и говорю: нельзя спаивать, поэтому контролируй, — хмыкнул Тэхён, складывая палочки рядом с собой и со вздохом откидываясь на спинку стула. — Это было невероятно вкусно. Кстати! — неожиданно вспомнил хирург, со вздернутыми бровями посмотрев на Чона. — Доктор Ли как-то обмолвился, что ты ушел с прошлого места работы, но не назвал причину. Это как-то связано с тем, что мы обсуждали?       Чонгук осклабился и опустил голову вниз, медленно покачивая её из стороны в сторону.       — Да, — коротко ответил он, когда выпрямил шею. — Я устал работать среди этих змей и просто ушел.       — Похвально, — Тэхён сложил руки на груди и одобрительно кивнул головой. — На самом деле, с твоим портфолио вообще не о чем переживать: тебя везде с распростертыми объятиями примут.       — Ты изучал моё портфолио?       Нейрохирург словно в замедленной съемке неспешно моргнул и тут же взглянул на врача перед собой с бесстрастным выражением лица.       — Да, и что?       Чонгук мгновенно разразился смехом, из-за чего его голова поднялась вверх, открывая шею, а плечи начали трястись. Это было похоже на взрыв, освободивший от накопившегося за долгий рабочий день напряжения. Такой искренний смех от Чона Тэхён слышал впервые. Он и сам непроизвольно улыбнулся, наблюдая за широкой белоснежной улыбкой. Видимо, если за выпивкой Ким становился серьезным, то Чонгук, напротив, веселел. Потом, наконец, смех стих, оставляя после себя лишь легкую дрожь в чужих плечах и слегка покрасневшие щеки.       — Я уже представил, как ты под покровом ночи сидел у себя дома и искал информацию обо мне. Даже не буду спрашивать, с какой целью.       — А будто не очевидно, — буркнул Тэхён. — Будто бы ты не начал что-то искать на человека, который одним лишь своим видом тебя бесит.       — Я даже отрицать не буду, что узнавал, — неожиданно сказал улыбчивый патолог. — Правда, что-либо искать в интернете не пришлось: доктор Ли очень часто начинал рассказывать о тебе, так что определенный образ серьезного и хорошего нейрохирурга у меня в голове сложился.       Глаза Тэхёна чуть расширились, когда он услышал об этом.       — А он… Он правда так часто говорил обо мне?       — Спрашиваешь ещё, — по-доброму бросил Чонгук. — Я сначала подумал, что это твой отец или дедушка, настолько тепло он рассказывал о тебе каждый раз после того случая в его кабинете. Да и до этого пару раз было, но я не особо запомнил твоё имя. Понял лишь, что это ты, когда он нас представил.       — Раз у тебя сложилось такое хорошее мнение обо мне и ты узнал, что я тот самый нейрохирург, почему не дал заднюю и продолжил конфликт?       — Тут сыграло несколько факторов. Во-первых, я уже успел разозлиться. Во-вторых, это было, наверное, принципиально: не дать тебе победить в этом конфликте.       — Так ты у нас тоже принципиальный, получается?       Чонгук лишь закатил глаза, а Ким радостно и широко улыбнулся, услышав всё сказанное. В очередной раз хирург убедился в важности доктор Ли в его жизни, который был для него и вправду не просто сонбэнимом. Он практически стал его отцом в мире медицины, который раскрывал глаза даже на самые простые жизненные вещи.       — Для меня доктор Ли всегда был чуть больше, чем просто наставник. Однажды…       Истории лились одна за другой. Каждую Чонгук слушал с большим интересом, периодически комментируя сказанное. Разговор плавно перешел к захватывающим воспоминаниям о студенческих годах, и мужчины смеялись с общих проблем, которые возникали во время обучения. Успели вернуться и в настоящее, обсудив некоторых коллег и курьезных пациентов. Пустые бутылки соджу и тарелки при этом множились на столе, становясь немым свидетельством прошедшего времени.       В приятной компании оба не заметили, как стрелка часов перевалила за полночь. Свет уже давно померк, улицы опустели, большая часть посетителей давно разошлась по домам или продолжила вечер в другом месте, а в маленькой забегаловке тем временем царила уютная атмосфера непринужденного общения. Мужчины по-прежнему оживленно жестикулировали, прерываясь лишь для того, чтобы сделать ещё один глоток соджу. Они смеялись над своими шутками, исполнившись той особой близости, которая возможна лишь между людьми, разделяющими один нелегкий труд и сложную, ответственную работу. Говорили о жизни, смерти, медицине, счастье, любви, банальных мелочах и грандиозных планах: завести семью, приобрести большой загородный дом, где можно было бы с удовольствием проводить время в кругу близких, заработать кучу денег и ни в чём себе не отказывать… Множество идей, о которых думает каждый простой смертный.       — У меня, кстати, есть загородный дом, — лениво проговорил Чонгук, смотря на стаканчик в руке и улыбаясь своим мыслям.       — Ох, правда? — с интересом спросил Ким, откладывая пустую бутылку в сторону.       — Да. Рядом с озером. Зимой там безумно красиво.       — Представляю… — мечтательно вздохнул Тэхён, повернув голову к окну. — Хотелось бы мне как-нибудь отдохнуть вдалеке от городской суеты в доме, ещё и рядом с озером. Наверняка там можно на коньках кататься зимой, да? — Чон кивнул, разглядывая чужое лицо. — Здорово…       Впервые за весь вечер Тэхён взглянул на свой телефона. Из-за очередного рекламного уведомления экран ярко засветился, демонстрируя мужчине позднее время.       — Боже, уже давно за полночь, — потрясенно озвучил Ким, тут же начиная собираться. — Нам завтра работать вообще-то.       — Да, засиделись, — согласился Чонгук, лениво вставая.       Тэхён расплатился за встречу под бурное недовольство Чона, который протестовал и хотел покрыть хотя бы половину счета. Короткое и решительное: «Я тебя пригласил, я и расплачиваюсь» — поставило точку в данном вопросе.       Быстро закончив, они вышли из теплой забегаловки. Улица встретила их прохладным ночным воздухом, который обдал разгоряченные лица свежим холодом. Тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин, резко контрастировала с оживленным гомоном забегаловки, из которой они вышли. После долгого вечера, проведенного в душной, наполненной ароматами еды и алкоголя атмосфере, внезапное изменение температуры показалось им особенно ощутимым. Они невольно сблизились, встав чуть ближе друг к другу.       Тэхён глубоко вздохнул. Прохлада заполнила легкие, даря легкое чувство бодрости с одновременно небольшой, вызванной усталостью тяжестью в голове, напоминающей о проведенном вечере.       — Сейчас закажу водителя, — подал голос Чонгук, доставая из кармана брюк телефон.       — Да, а я такси.       — Я подвезу.       Тэхён, только начавший искать мобильник, замер, уставившись на мужчину рядом. Чон посмотрел на него, и на его лице отразилась легкая улыбка.       — Незачем, Чонгук, всё в порядке, спасибо.       — Поверь, мне не сложно, учитывая, что вести буду даже не я.       Пытаясь найти ещё аргументы, чтобы вежливо отказаться, Ким сдался, отдаваясь ситуации. В целом, хирург не особо был против. Доехать в уютной машине в знакомой компании явно приятнее, чем в чужом автомобиле с неизвестным человеком.       Они стояли некоторое время, наслаждаясь тишиной и прохладой. От безделья Тэхён начал чуть пританцовывать на месте, однако доля выпитого алкоголя дала о себе знать, из-за чего мужчина слегка наклонился в сторону. Чонгук тут же схватил его за рукав, выравнивая.       — Я как неваляшка, — хихикнул Ким, метнув благодарный искрящийся взгляд на своего спасителя.       — Мы же не так много выпили, — Чон улыбался, продолжая держать хирурга.       — Нет, но голова от этого, к сожалению, меньше не кружится.       Чонгук опомнился и отпустил Кима, когда к заведению подъехал автомобиль. Из него вышел водитель, поприветствовавший мужчин. Чонгук протянул ему ключи, отдавая бразды правления, и отправился вместе с Тэхёном на задние сиденья.       — Давай адрес, — попросил Чонгук. Водитель, получив необходимые сведенья, завел двигатель, и они тронулись.       Машина плавно мчалась по ночным улицам, оставляя позади мерцающие огни города. В салоне царила молчаливая атмосфера. Усталость, приятная и расслабляющая, окутывала врачей. Тэхён, сидевший с повернутой к окну головой, смотрел на проносящиеся мимо здания, с каждым поворотом всё больше погружаясь в себя. Чонгук спокойно наблюдал за бегущим потоком машин со своей стороны, время от времени бросая короткие и задумчивые взгляды на своего коллегу, который этого не замечал, пребывая в собственных мыслях.       Автомобиль подъехал к нужному дому. Тэхён немного помедлил, прежде чем открыть дверцу. Он повернулся к Чонгуку с играющей на лице легкой улыбкой, немного затуманенной усталостью.       — Спасибо за компанию, — произнес хирург, протягивая руку для рукопожатия. Его голос был тихим, но теплым, сохраняя приятную атмосферу, возникшую между ними. — Не думал, что у нас вообще когда-нибудь выйдет вот так посидеть.       — И тебе спасибо, — Чонгук крепко пожал его руку с ответной искренней улыбкой. — Встретимся завтра на работе. Не забудь подготовить ведро воды у кровати, потому что завтрашняя пустыня Сахара во рту тебя явно не обрадует.       Ким рассмеялся.       — Не впервой. Доброй ночи.       Они ещё раз обменялись улыбками, и Ким вышел из автомобиля. Чонгук смотрел, как его коллега растворяется в ночном сумраке, и чувствовал приятную усталость и удовлетворение от хорошо проведенного вечера. Он ненадолго задумался, прежде чем сказать водителю адрес своего дома и продолжить путь в тишине ночного города, унося с собой теплые воспоминания о вечере с едва ощутимым для самого себя новым чувством, зародившимся в груди.

***

      Столовая больницы как обычно была наполнена тихим гулом и характерным шумом приборов. За одним из столов в привычном составе разместились Чимин, Юнги, Хосок и… Чонгук с Тэхёном. Патолог неспешно размешивал ароматный чай, пока Ким с аппетитом уплетал салат. Эти двое обсуждали какие-то новые методы диагностики, спокойно обмениваясь мнениями и аргументами.       Никаких предъяв, угроз, оскорблений, ни единой колкости и скрытой нападки.       Чимин на пару с Юнги переглянулись. Они пораженно наблюдали за сложившейся картиной. Хосок, сидевший рядом с Мином, лишь безмятежно ел суп, изредка кидая взгляд на потрясенных мужчин и тихо усмехаясь, будто происходящее его совершенно не удивляло.       — Я же не один это вижу? — прошептал Пак, склоняясь над Юнги. Своё надкусанное яблоко он временно отложил в сторону и комично прикрыл рот рукой. — Не могу поверить своим ушам и глазам.       Безмолвный Мин лишь недоверчиво вглядывался в Тэхёна и Чонгука. Оба врача увлеченно следили за беседующими, которые не замечали развернувшееся обсуждение на расстоянии вытянутой руки.       — Они буквально недавно при мне сцапались из-за парковочного места. Это было несколько дней назад перед собранием! — громким шепотом произнес Чимин, поворачивая голову к Юнги и ожидая от него хоть каких-то комментариев по поводу случившегося.       — Я говорил: надо подождать, — внезапно бросил Хосок, продолжая невозмутимо наслаждаться обедом.       Юнги и Чимин одновременно повернулись к Чону.       — Чего? Явление Христа народу и то более ожидаемая вещь, чем… чем вот это! — Пак обеими руками указал на врачей.       Наконец-то Тэхён уловил странные движения рядом и обратил своё внимание на друзей, вслушиваясь в разговор. В непонимании хирург вздернул бровь, с вопросом в глазах смотря то на одного, то на другого. Анестезиолог вместе с рентгенологом лишь молча уставились в ответ, закончив своё бурное обсуждение. Повисла тишина. Чонгук продолжил есть, один раз бросив взгляд на мужчин.       — Вы чего? — недоверчиво спросил их Ким, слегка нахмурив брови.       — Мы? Ничего, — невозмутимо ответил Чимин, возвращая недоеденное яблоко в руку, чтобы создать иллюзию чрезмерной занятости.       — А что обсуждали? — всё ещё с недоверием уточнил Тэхён, медленно подхватывая кусочек огурца со своей тарелки и отправляя его в рот.       — Да там снимок один странный, вот, жалуюсь, — Пак перевел взгляд на Юнги, молча прося поддержки. Тот, подтверждая слова коллеги, безмолвно кивнул головой.       — А ещё параллельно удивлялись тому, что вы оба разговариваете на нормальном языке, — резко сказал Хосок. Он закончил трапезу, аккуратно вытер рот мягкой салфеткой и взглянул на врачей.       Мужчины рядом уничтожающе посмотрели на Чона. Тэхён прыснул от смеха из-за услышанного. Патолог оказался чуть более сдержанным и сделал вид, что не обратил внимание на сказанное. Однако незаметно для всех уголки его губ немного приподнялись в довольной полуулыбке за кружкой чая, из которой он пил.       — У нас перемирие, — произнес Тэхён, искоса взглянув на патолога.       — И когда успели? — наконец-то подал голос Юнги, отодвигая успевшего прилипнуть к нему изумленного Чимина подальше от себя.       — Вчера после работы, — ответил Чонгук, поставив пустую кружку на стол.       — Ладно, я даже спрашивать не буду, как так вышло, — повержено сказал Пак, окончательно убирая своё недоеденное яблоко на поднос и вставая. — Пошел я в свою берлогу, там хоть спокойнее и без таких выкрутасов.       — Иди в свой улей, пчелка, — нейрохирург хмыкнул, получая в ответ плещущийся недовольством взгляд рентгенолога.       — Ничего, ты ещё придешь ко мне, дружище, — не остался в долгу Чимин, грациозно подхватывая свой поднос и направляясь в сторону выхода из столовой.       — Вы теперь не будете кидаться молниями друг в друга? — недоверчиво спросил Юнги. Получив отрицательное мотание головой, он добавил: — Удивительно.       — Да, поразительно, как обычный диалог может помочь в трудной ситуации, — Хосок откинулся на спинку стула и внимательно следил за мужчинами. — Чего ж раньше не начали?       — Да как-то… А ты откуда знаешь вообще? — с резким осознанием спросил Тэхён, прекратив опустошать тарелку, в которой виднелись уже только салатные листья.       — Да так, птичка нашептала, — усмехнулся Хосок, бросив взгляд на Чонгука. — Ладно, пойду я тоже. Поздравляю, — он подмигнул мужчинам и встал. Следом за ним поднялся и Юнги, отсалютовав врачам.       — Птичка, значит… — хмыкнул Ким, когда мужчины ушли. Он повернул голову к Чону, успевшему откинуться назад и скрестить крепкие руки на груди. — И с каких пор птичка хорошо общается с Хосоком?       — Она с ним общается ещё с университета, — спокойно ответил Чонгук.       — А, понятно… Стоп, что?! — шокировано воскликнул хирург, наклонившись чуть вперед, чтобы взглянуть в лицо патолога. — Так вы с ним ещё и знакомы столько лет? И не говорили?       — А кто-то спрашивал? — поднял бровь мужчина. — Да и какая разница?       — Я бы как минимум при нём не обсуждал тебя.       — О-о, так ты меня ещё и обсуждал при всей компании?       — Господи боже мой… — вымученной скороговоркой произнес Ким, прикрыв лицо руками. Чонгук тихо рассмеялся. — У меня нет сил даже защищаться.       — Что, головная боль беспокоит? Жажда? — хмыкнул Чон.       — Я в целом ощущаю себя, как побитая собака.       — Незачем было столько пить.       — Да кто бы говорил.       — Я-то себя прекрасно чувствую.       — Матерь божья, Чонгук, ты специально?       Чон уже не сдерживался, смеясь в голос. Тэхён фыркнул, махнул на него рукой и встал с подносом.       — К черту тебя, — и ушел под чужие смешки, не сдержав улыбку на собственном лице.