Чувак, ты в ж*пе

— Как ты? — Счастлив. — Со мной? — Только с тобой

Полночь. Дыхание сбивалось, горячие ладони нежно оглаживали давно изученные изгибы тела, а губы шептали ласковые слова на ухо любимому. Чонгук готов был зацеловать каждый сантиметр бархатной кожи Тэхёна, а тот млел под ним и тихонько постанывал, нетерпеливо ёрзая на постели. — Чонгук-и, малыш, не томи, — протянул сбито Тэхён, подкидывая бёдра, чтобы хоть немного снять давящее напряжение. — Что такое, хён? Так торопишься? — искренне удивляется тот. — Но я ещё не нацеловался. — А я уже не могу терпеть, — настойчиво поторапливал Тэхён. Вздохнув, Чонгук оторвался от вылизывания ключиц и соблазнительных ямок над ними и потянулся за смазкой. Тэхён удовлетворённо улыбнулся и закинул ноги ему на плечи, как только тот удобно устроился, спустившись к его паху. Аккуратные пальцы приносили удовольствие, но не совсем то, что было нужно. Хотя он и любил, когда Чонгук нежничал с ним, но всё же больше ему нравилось пожёстче и погрубее, поэтому через несколько минут Тэхён не выдержал и «пришпорил» Чонгука пяткой. — Я уже давно готов, иди сюда и возьми меня как следует. — Точно? Сейчас, ещё немного… — Прямо сейчас! — прорычал Тэхён. Чонгук знал, как нетерпелив был его хён, но в то же время боялся сделать ему больно или хотя бы просто неприятно. Однако тянуть не стал, а послушно переместился выше и, распределив оставшуюся смазку по своему члену, вошёл одним плавным движением, вызвав довольное мычание любимого. По телу разбегались приятные волны наслаждения, удовольствие разливалось и затапливало с головой, но чего-то не хватало. Хотелось кусаться и царапаться, правда, отвечать грубостью на такую ласку было бы не очень хорошо. — Пожёстче, Чонгук-и, — в очередной раз попросил Тэхён. — Так я и так… — пытался возмущаться в ответ тот, продолжая входить глубоко и резко. — Ну, шлёпни, придуши, укуси, — перешёл практически на нытьё Тэхён. — Да как же я могу? Ты же моя драгоценность, моя хрустальная ваза, моя хрупкая снежинка, я же люблю тебя, — не понимал Чонгук, — я не могу причинить тебе боль. Вымученно простонав, Тэхён притянул его к себе ближе и впился в губы кусачим поцелуем, а ногтями процарапал полосы на спине, чтобы хоть немного разозлить Чонгука. Но тот лишь прошипел и, схватившись за член Тэхёна, начал надрачивать ему в синхронном ритме со своими быстрыми толчками, отвлекая его от садистских мыслей и переключая ворчание на довольные стоны. Сработало. Всегда срабатывало. Уже совсем скоро Тэхён забыл, чего просил, а просто наслаждался накатывающими на него волнами удовольствия, кончая с именем любимого на устах. Через некоторое время, лёжа на груди Чонгука, удовлетворённый, но не затраханный, Тэхён размышлял о том, когда их секс стал таким… обычным. Они вместе уже пять лет, наверное, маленький собственник внутри Чонгука понял, что Тэхён от него никуда не денется, и успокоился. И, похоже, даже впал в летаргический сон. Уже полгода не было никаких вспышек ревности и дикого, необузданного, злого секса после них. Тэхён чувствовал любовь и нежность Чонгука и сам испытывал к нему те же чувства, но в постели хотелось бы, чтобы тот был, как раньше — грубым, жадным и немного мстительным. Хотелось, чтобы он присваивал, метил и, простигосподи, жарил так, чтобы искры летели. Слаще всех самых приторных имён для него было — Мой. И хотелось, чтобы тот называл его так чаще. Но, приподнявшись на локтях, чтобы улечься поудобнее на подушку и уснуть, Тэхён завис, разглядывая своего уже давно спящего малыша. Тот был настолько спокоен и умиротворён, что даже и не верилось, что он вообще мог когда-то быть таким устрашающим маньяком для всех. Да разве можно требовать от него грубостей? Никогда этот малыш не сделает ему больно. Вздохнув, он чмокнул любимого в губы и лёг, проваливаясь в сон. *** На следующий день он, не выдержав, решил поделиться своими мыслями с другом, в надежде, что тот, как обычно, даст ему дельный совет. Он до последнего тянул, не желая распространяться о таких личных вещах. Но, в конце концов, это же Чимин! Чего только он не видел за время работы личным помощником директора Чона. Не вдаваясь в подробности, он в общих чертах обрисовал проблему, когда они вдвоём вышли на обед. — Тебе просто нужно вернуть его в то состояние, которое тебе нравилось, — пожал плечами всезнающий Пак. — Вызови его ревность, и тогда у вас дома ни одного предмета мебели целого не останется, а на твоих лопатках отпечатается поверхность стен, ковров и… что там у вас в ванной? — Душевая кабина. — Ой, нет, туда его не пускай, разобьёт нафиг. — Вызвать его ревность вообще не вариант: он запугал всех вокруг настолько, что они ко мне максимум на расстояние вытянутой руки подходят. Он весь офис выдрессировал, поэтому и стал таким мягким и пушистым котёнком, — вздохнул Тэхён. — А мне так нравился дикий тигр, сидящий у него внутри. Он меня холит и лелеет, а хочется, чтобы аж до синяков на бёдрах, до шлепков яиц об ягодицы… Блять, меня унесло, прости за подробности. — Айщ, во тебя накрыло-то, — задумался Чимин. — Тут только один вариант. Сходите в ночной клуб. — Чимми, я хочу, чтобы он меня затрахал, а не в тюрьму сел за нанесение тяжких телесных повреждений какому-нибудь «везунчику». — Так ты палку-то не перегибай. — Ну, здесь же не всё только от меня зависит, слишком много факторов, которые могут привести к нежелательным последствиям. — Ты намекаешь на что-то? — ухмыльнулся Чимин. — Пошли с нами, — попросил Тэхён, подняв брови домиком. — Только ты сможешь разрулить форс-мажорную ситуацию. — Не, я пас, Тэ, — начал усиленно отнекиваться друг. — У меня, похоже, что-то с финдиректором намечается, а он против всего этого, поэтому я в режиме монашки до тех пор, пока не пойму, светит там что-то серьёзное или нет. Даже рядом с клубом стоять не буду. И вообще, я в одиннадцать ложусь спать. — Серьёзно? — удивился Тэхён, пытаясь разглядеть в глазах Чимина издёвку или шутку, но там была кристальная честность. — Ну да. — А если у вас всё получится, то как ты ему потом объяснишь, что ты тусовщик, каких ещё поискать? — Знаешь, за месяц в таком режиме я понял, что не так уж это и плохо, — пожал плечами Пак. — Возможно, это старость подкралась незаметно, но мне и правда уже лень куда-то выбираться и где-то отрываться, учитывая, что после этого на следующее утро голова гудит и мышцы ноют. Я уже как-то привык по выходным вместо тусовок сидеть на своём диванчике и смотреть дорамы и всякие развлекательные шоу с бокальчиком вина, обложившись закусками. Да и сообщения Мина с пожеланием спокойной ночи как-то располагают к тому, чтобы на самом деле пойти и лечь в мягкую постельку. — Бро, это реально старость, — прыснул Тэхён, вызвав возмущение друга. Закончив обед и болтая на отвлечённые темы, они разошлись по своим рабочим местам. То и дело отвлекаясь от документов, Тэхён думал над предложением Чимина. В принципе, идея имела смысл. Можно было бы просто привести Чонгука в ночной клуб, посидеть там минут пятнадцать-тридцать, чтобы тот, так сказать, пропитался вайбами разврата и пошлости, а потом, уже дома, Тэхён добьёт его какими-нибудь ремешками или чем-нибудь в этом роде. Тот просто не сможет оставаться слишком мягким. Решив не затягивать с этим вопросом, пока не передумал, он уже в этот же день предложил Чонгуку сменить привычный маршрут. — Давай перед тем, как ехать домой, зайдём в клуб, выпьем по бокальчику безалкогольных коктейлей, музыку послушаем? — Если хочешь, давай, — согласился Чонгук. — Куда поедем? Вбив в навигатор адрес клуба, который ему порекомендовал Чимин, Тэхён расслабленно растёкся на пассажирском сиденье, предвкушая весёлый вечер. Клуб оказался недалеко от выезда из города, что было удобно, ведь их загородный коттедж находился как раз в том же направлении, чуть дальше, минутах в пятнадцати от Сеула. Едва войдя в помещение, Тэхён понял, что Чонгуку хватит и десяти минут, чтобы проникнуться атмосферой, поэтому им действительно можно было бы просто немного выпить и поехать домой, особо не задерживаясь. Выбрав себе диванчик чуть в стороне от танцпола, они неторопливо пили заказанные напитки, глядя на местных тусовщиков. Внезапно заиграла любимая песня Тэхёна, и он начал пританцовывать, сидя на диване. Чонгук взглянул на него и ухмыльнулся: — Иди потанцуй, оторвись от души. — Ты не пойдёшь? — на всякий случай спросил тот, а сам уже почти убежал в толпу, зная, что он не согласится. — Нет, посмотрю на тебя. — Хорошо, тогда один танец и поедем домой, — бросил Тэхён через плечо. Встав не слишком далеко от края, он увлёкся танцем, не замечая ничего вокруг. Тем не менее, бросив взгляд на диванчик с сидящим на нём Чонгуком, он встретился с ним глазами и понял, что все эти его мысли — такая глупость. В конце концов, даже если у них и не будет такого дикого секса, как раньше, Чонгук всё равно тот, кто любит его больше всего на свете и делает всё, чтобы Тэхёна не беспокоили никакие проблемы. Невозможно сочетать заботу и грубость — надо выбрать что-то одно. И, кажется, прямо сейчас Тэхён сделал окончательный выбор и, остановив танец, двинулся обратно к диванчику. Но, почувствовав чужие руки на своей заднице, напрягся и обернулся. — Оп, нет, чувак, а вот это лишнее, — он оттолкнул от себя парня, распустившего руки, и поспешил к Чонгуку. Тот, кажется, не заметил этого мимолётного столкновения, потому что расплачивался с официанткой. Ну, это к лучшему. Увидев вернувшегося Тэхёна, он улыбнулся и спросил: — Ты уже всё? — Да, поехали домой, малыш. Ты иди сразу в машину, а я по-быстрому покурю за углом и приду. Кивнув, Чонгук направился на парковку дожидаться Тэхёна, так как не очень любил сигаретный дым. Прикурив, Тэхён прислонился спиной к стене клуба и медленно выпускал дым изо рта вверх, чтобы не очень много попало на одежду. Задрав голову, он не заметил подошедшего к нему парня из клуба. — Я сразу понял, что это был намёк, — сказал тот, привлекая к себе внимание. — Захотел остаться со мной наедине, да, красавчик? — Отвали. Не заинтересован, — не стал церемониться с недогадливым типом Тэхён. — Вот и охота тебе ломаться? — не унимался парень. Но Тэхён уже не видел смысла отвечать ему, он молча докуривал свою сигарету, собираясь после этого так же молча уйти. А тот, продолжая делать вид, что не понимает, что ему здесь не рады, упёр одну руку в стену рядом с головой Тэхёна, вторую уложил на его бедро, хотел уже немного посвоевольничать, но тут недалеко послышались шаги, и Тэхён, глянув за спину парня, хищно улыбнулся. — Ооо, чувак, ты в жопе! — сказал он, выпуская дым прямо ему в лицо. Когда парень непонимающе обернулся, он увидел Чонгука, не спеша подходящего к ним. В руке у него была бита, обмотанная колючей проволокой. — Какого хрена? — опустил руки парень и развернулся. Чонгук продолжал молча подходить к ним, а когда увидел, что парень обратил на него внимание, склонил голову и посмотрел на него исподлобья. Тэхён ухмыльнулся, заметив эту метаморфозу. Для него эти незначительные изменения взгляда любимого были даже более очевидны, чем превращение доктора Бэннера в Халка. Поэтому он не смог сдержаться и довольно прикусил нижнюю губу в ожидании дальнейших действий. А Чонгук остановился в паре метров от них и обратился к незнакомцу, демонстрируя биту: — Это Люсиль. Смотрел «Ходячих мертвецов»? Видел, на что способна эта крошка? Как думаешь, ты успеешь увидеть одним глазом, как второй вылетает из твоего черепа, или сразу сдохнешь? — Это что ещё за псих? — спросил сам себя неудавшийся кавалер, но Тэхён решил ему ответить. — Чувак, это мой парень, — гордо заявил он. — Я его парень, чувак, — подтвердил Чонгук. Он размахнулся битой и сделал шаг к ним навстречу, а незнакомец со словами: «Да ну вас нахуй!» подорвался с места и убежал быстрее самого резвого спринтера. Схватив за руку Тэхёна, Чон стремительным шагом направился обратно к машине, закинул биту в багажник, давая знак садиться, и сам сел на водительское сиденье, со злостью хлопнув дверью. Затем, пристегнувшись, молча завёл двигатель, надавил на педаль газа и с визгом шин помчался в сторону дома. Тэхён молча смотрел на то, как Чонгук стискивал челюсть, играя желваками. Руки его крепко сжимали руль, а нога всё сильнее давила на педаль, разгоняя автомобиль по загородной трассе до предельной скорости. Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Тэхён, вцепившись обеими руками в ремень безопасности, попытался негромко позвать Чонгука. — Чонгук-и, малыш… Нервно дёрнувшись, тот крутанул на скорости руль, но, моментально придя в себя, убрал ногу с педали газа и попытался выровнять ушедшую в занос машину. Тэхён от страха зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что всё обошлось. Они стояли, аккуратно припаркованные на обочине дороги, а Чонгук тяжело дышал, закрыв ладонями лицо. Быстро отстегнув свой ремень безопасности, Тэхён переместился на бёдра Чонгука и, убрав его руки, погладил по волосам. — Всё хорошо, малыш, — уверенно говорил он, глядя в его горящие огнём глаза. — Он лапал тебя. Я сожгу нахуй эти брюки, — процедил он сквозь зубы, сжимая в своих пальцах тонкую ткань до ощутимого треска. — Сожги, — с готовностью согласился Тэхён. — Они всё равно мне уже надоели. — Сука, как же я пиздецки зол. — Не сдерживайся. Тэхён сам первый впился в губы Чонгука поцелуем, на который тот с готовностью ответил, а пальцы его тем временем всё же порвали многострадальные брюки. С трудом высвободившись из уже нелюбимой вещи, Тэхён вплёл свои пальцы в волосы Чонгука, оттягивая их, отклонил его голову и добрался до шеи, а тот злобно пыхтел, в то время как пальцы его больно сжимали бёдра Тэхёна. — Зачем ты потащил меня в этот сраный клуб? — рычал Чонгук, пока Тэхён покрывал его шею засосами. — Это была ошибка. Накажи меня, — предложил тот, не отвлекаясь от своего занятия. — На задние, — скомандовал коротко Чонгук, отстраняя от себя Тэхёна. Резко подорвавшись, тот полез на задние сиденья, стягивая с себя по пути рубашку. Чонгук прокашлялся, вышел из машины, хлопнул водительской дверью и с размаху открыл заднюю дверь, забираясь внутрь. Тэхён удобно устроился, полулёжа в одних боксерах и с нескрываемой улыбкой наблюдал за тем, как Чонгук вытягивал из шлёвок своих брюк ремень. — Насколько сильно я облажался? — горящими глазами следил неотрывно за действиями Чонгука. — Руки, — прорычал злобно тот, а Тэхён незаметно облегчённо выдохнул, протягивая ему сложенные вместе руки, чтобы их стянули ремнём. Чонгук особо не церемонился, скидывая с него последний элемент одежды, сам же он оставался в рубашке и брюках, когда начал с остервенением ставить свои собственнические метки по всему телу любимого. Тэхён с трудом изловчился и протиснул свои руки к груди Чонгука, пытаясь расстегнуть пуговицы на его рубашке. — Руки, — рявкнул Чонгук, и тот тут же закинул руки за голову, поджимая губы. — Ты догадался? — Догадался, — подтвердил Чонгук сквозь зубы, — не дурак. Но не думал, что ты… Тэхён хотел уже ему что-то ответить, но тут картинка перед его глазами с молниеносной скоростью сменилась, и он оказался уткнутым лицом в сиденье автомобиля. Локти его больно упирались в обшивку двери, но его, в принципе, всё устраивало. Услышав шуршание рядом с собой, он понял, что Чонгук достал из кармашка на спинке переднего сиденья смазку и презервативы, и довольно улыбнулся. Риск стоил того. Почувствовав укус на задней стороне шеи, Тэхён несдержанно простонал и выгнулся, уперевшись задницей в пах Чонгука, который до сих пор был одет. Недовольно прорычав, Тэхён попытался повернуть голову, чтобы высказать своё нетерпение, но Чонгук наклонился, придавливая его спину своим крепким торсом, и прошипел в ухо: — Раз ты решил намеренно меня спровоцировать, значит, ты готов принимать последствия. Вдавившись пахом между его покрывшимися мурашками половинками, он качнул бёдрами, намекая. — Я готов… принимать последствия, — промычал тот куда-то в сиденье, но Чон услышал. — Ты только мой, хён. У тебя есть я, зачем тебе ходить по клубам, где все эти озабоченные похотливые кобели ведутся на тебя, как на… — Продолжай… — Сука, как же я зол. Он лапал тебя. На этих словах он одной рукой вцепился в бедро Тэхёна в том месте, где его задел незнакомец из клуба, а второй быстро расстегнул свои брюки. Тэхён тем временем, повернувшись чуть в сторону, бросил на него горящий взгляд через плечо и с разливающейся темнотой в глазах подлил масла в огонь: — Да, не надо было туда идти. Он меня ещё и на танцполе зажал. Пальцы на бедре Тэхёна сжались ещё сильнее, отчего тот сдавленно прошипел, но, увидев, что второй рукой Чонгук уже натягивал презерватив на свой крепко вставший член, нетерпеливо поёрзал, устраиваясь удобнее, расставляя колени шире. Даже несмотря на злость, раздирающую его сознание, Чонгук не пожалел смазки, выливая её сверху и размазывая по латексу. Наскоро смазав промежность, он скользнул пальцами внутрь, проверяя, насколько Тэхён на самом деле готов, и разозлился ещё больше, поняв, что тот планировал всё заранее. Войдя резко, быстро и глубоко, он не дал Тэхёну даже воздуху вдохнуть, начал двигаться размашисто, разнося по салону автомобиля характерные звуки шлепков. — Ты доиграешься, Ким Тэхён, — процедил он сквозь зубы. — Даже не думал об этом, честно, — пытаясь улыбаться, тот загнанно дышал, оправдываясь, — просто хотел, чтобы ты проникся атмосферой похоти. — Похоти ему не хватает, — проворчал Чонгук, вбиваясь ещё сильнее, отчего Тэхён сдвинулся выше и упёрся головой в дверь, ощутимо ударившись. Увидев это, Чонгук выругался и вышел из Тэхёна, услышав тут же разочарованное мычание. Перевернув его на спину, Чонгук схватился одной рукой за его колено и оттянул его вверх, открывая себе больше доступа. Одну ногу он поставил на пол и снова вошёл в Тэхёна, возобновляя быстрые и глубокие движения. Тэхён опустил связанные руки и обхватил свой член, но тут же услышал предупреждающее: «Руки!» и убрал их. Закатив глаза, он закинул руки за голову Чонгуку и подтянулся, меняя на более удобное положение для себя. Чонгуку пришлось сесть на сиденье и обхватить своего парня за талию, насаживая его на уже пульсирующий член. Тэхён с удовольствием и сам двигался навстречу, прижимаясь теснее, чтобы член его потирался между их телами. Жаль, конечно, что Чонгук не снял рубашку, но в таком состоянии он обычно слишком зол, чтобы раздеваться. А ещё в таком состоянии они обычно приходят к финалу гораздо быстрее и практически одновременно. Вот и сейчас Тэхён, почувствовав предоргазменную дрожь бёдер Чонгука, с низким стоном кончил на его новую рубашку. Рубашка за брюки — всё справедливо. После этого и Чонгук, совершив ещё пару коротких толчков, кончил в презерватив и выпустил из рук Тэхёна. Отвязав ремень, он улёгся на сиденье и притянул Тэхёна к себе. Они лежали некоторое время, приводя дыхание в порядок, и молчали. — Прости, я понимаю, что слишком мягкий в последнее время, тебе это не нравится, но я просто не могу, — Чонгук провёл пальцами по красным отметинам на бёдрах Тэхёна, которые уже завтра станут синяками и сойдут явно нескоро, и поморщился. — Как ты? — Счастлив, — коротко ответил тот немного севшим голосом. — Только сейчас, после дикого секса или вообще со мной, даже несмотря на то, что я большую часть времени не удовлетворяю тебя в постели? — Ты с ума сошёл?! — возмутился Тэхён, подскочив от неожиданного заявления. — Когда я говорил, что не удовлетворяешь? Я счастлив только с тобой, и это никак не связано с сексом. И вообще… Я сейчас понял, что всё это лишнее. Ну их, все эти закидоны. То, как было вчера, мне даже больше понравилось. Чимин был прав, это старость. Ладно, взбодрились немного, теперь можно возвращаться в режим женатиков. — Ты хочешь за меня замуж? — поднял брови Чонгук. — Что? Нет! Это я так, образно. — Нет? — Ну, то есть… Айщ, ты меня запутал, — Тэхён откинулся назад и закатил глаза. — Если это был вопрос, то «нет». А если предложение, то «да». — Глупый хён… — Так, давай-ка сменим тему, — поморщился Тэхён и потёр нос. — Скажи мне, откуда у тебя в багажнике такая милая бита? — Ааа… это дядюшка Чон просил найти кого-нибудь в Сеуле, кто сможет сделать на заказ такую штуку, — пояснил с ухмылкой Чонгук. — Она нужна его внуку для то ли выступления, то ли спектакля на выпускном в школе. Вот сегодня на обеденном перерыве я съездил и забрал её, пока вы с Чимином в кафе ходили. Она… из пенопласта. — Из пенопласта? Это ж надо было именно сегодня тебе её взять, — засмеялся Тэхён и поднялся, чтобы найти свою сброшенную одежду. — Ага. Вот уж повезло, так повезло… Хён? — Чонгук серьёзно посмотрел на него, ожидая, когда тот повернётся к нему. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, малыш. Поехали домой, там, Чимин говорил, какая-то дорама интересная идёт в десять вечера. — Поехали.