Чувак, ты в ж*пе

— Чей ты, хён? — Твой. Только твой

9:00 Одно из типичных офисных зданий в центре Сеула. Заместитель директора Ким Тэхён сидел на одном из крайних сидений в большом зале для совещаний и ежемесячных собраний сотрудников. Несмотря на то, что весь его ряд был пуст, никто из коллег не торопился занимать места рядом. Аура Тэхёна излучала самоуверенность и превосходство, однако это не касалось рабочего процесса. Если кому-то нужна была его помощь, сотрудники не боялись его и знали, что тот всегда с готовностью поможет. Но не по рабочим вопросам никто не рисковал к нему подходить даже близко. Тем не менее на сегодняшнем собрании оказался один из новых сотрудников Ли Минхо — милый парень, недавний выпускник, хотя, судя по всему, непонятливый, ведь ему чётко и ясно дали понять в первый же день, что к заместителю директора Киму можно подходить исключительно по рабочим вопросам. И вот этот самоубийца, как его уже успели за несколько секунд прозвать коллеги, решил присесть на соседнее с Кимом место. — Замдиректора Ким, доброе утро, — поздоровался он, — я впервые на собрании, не подскажете, как тут у вас всё происходит? — Ли, ты бессмертный? — шёпотом спросил у него один из сотрудников, обернувшись с впереди стоящего кресла. — Пересядь. Но тут же развернулся обратно, потому что в этот момент в зал вошёл директор Чон Чонгук и его личный помощник и секретарь Пак Чимин. Голоса смолкли, все обратились в слух, внимательно слушая начальство. Пара сотрудников сегодня узнала о неожиданной премии, ещё несколько — о повышении, кого-то уведомили о предстоящей командировке. Обычно на таких собраниях не было проходной информации, поэтому никто не отвлекался на разговоры или телефоны. Однако всё тот же Минхо никак не отставал от замдиректора Кима. — Как думаете, надолго это собрание? — спросил он шёпотом, наклонившись чуть ближе к Тэхёну. И это была его самая большая ошибка. Как бы ни был внимателен директор Чон, слушая отчёт одного из руководителей отделов, он тут же оторвался от своих записей и бросил суровый взгляд на новенького и своего заместителя. Это длилось всего секунду, максимум две, и Чонгук вернулся к рабочим вопросам, но Ким улыбнулся уголком губ и тихо произнёс: — Ооо, чувак, ты в жопе! — Что? В смысле? — ошарашенно уставился на Тэхёна новенький, но тот больше не проронил ни слова. Собрание закончилось минут через двадцать, сотрудники постепенно вышли из зала, а Минхо первым делом бросился к своей наставнице. — Ёнми, в чём дело? — Ты о чём? — не поняла та панического голоса новичка. — Замдиректора Ким сказал мне, что я в жопе. — Замдиректора Ким? — понизила та голос в ужасе. — Что ты сделал? — Ничего, просто пытался общаться, — пожал тот плечами. — Пытался… поговорить? — громким шёпотом уточнила та. — С замдиректора Кимом? На собрании? Ты сидел рядом с ним? — Да, все другие места были заняты. Я сел рядом. — Ты в жопе, Минхо! — констатировала факт Ёнми. — Приятно было с тобой познакомиться, конечно, но испытательный срок ты вряд ли пройдёшь. И это только потому, что ты по какой-то причине прослушал правило номер один, о котором я тебе говорила: не разговаривать с замдиректора Кимом. — Что за бред? — возмутился тот. — Ты же говорила, что я хорошо справляюсь. В это время раздался звонок рабочего телефона Ёнми. Та взглянула на номер и перевела взгляд на новенького. Затем вздохнула и взяла трубку. — Да, господин директор, — ответила она, с сожалением посмотрев на подопечного, — да, конечно. Через минуту. Взяв со стола папку с документами, она поправила причёску и пошла на выход из кабинета. — Ты куда? — перепугано спросил её Минхо. — Я даже не собираюсь выгораживать тебя, ведь я чётко и ясно тебя предупреждала. Мне сказали зайти в кабинет директора с твоим личным делом. Ли ходил из стороны в сторону, как тигр в клетке, пока ждал возвращения наставницы. Та вернулась в очень скверном расположении духа, и папки с личным делом при ней уже не было. Взглянув на новенького, она махнула на дверь. — Иди, директор Чон вызывает. На негнущихся ногах тот дошёл до кабинета директора и остановился в приёмной рядом с секретарём. Пак Чимин сидел за своим столом и, подняв голову, усмехнулся, глядя на бледное лицо новенького. — Ни за что не поверю, что тебя не предупреждали. — П-предупреждали, но я не… — Ладно, хватит тут мне блеять, мне даже не интересно, не передо мной будешь отчитываться, что там «я — не я», — секретарь поднял трубку и довольным голосом оповестил: — Ли Минхо на расстрел. — Что? Это такая шутка, что ли? — опешил тот, пятясь назад в коридор, но Чимин, встав из-за стола, уверенно протолкнул его прямиком в кабинет директора, закрывая за ним дверь. Медленно и боязливо развернувшись от двери, Минхо уставился на стол, на котором сидел, сложив ногу на ногу, замдиректора. Чуть поодаль, у окна, стоял, скрестив руки, и сам директор. — Господин директор, я не понимаю, — начал новенький, перебирая пальцами края пиджака, но был перебит. — Надо ли понимать, что огонь горячий, чтобы не засовывать руку в пламя? Надо ли понимать, что средство для очистки труб — яд, чтобы не пить его? Надо ли понимать, что нож острый, чтобы не тыкать им в глаз? — размышлял, глядя мимо сотрудника, директор. — Думаю, надо. И этому учат с малых лет. Дети верят на слово и следуют советам родителей. Но некоторые непослушные дети, решившие проверить это на себе, обжигаются, травятся и режутся. И потом всё же понимают. Ким сидел с лёгкой самодовольной улыбкой на краю стола, не меняя позу, внимательно глядя на испуганного сотрудника, который слушал, но, кажется, ничего не понимал. А директор продолжал. — Я лично распорядился, чтобы в нашей компании в первый же день, на первом же инструктаже всегда всем сотрудникам, даже временным, даже стажёрам, чётко говорили, что с господином Кимом разговаривать не по рабочим вопросам строго запрещено. Тебе говорили это? — Г-говорили, — голос у Минхо совсем просел и осип. — Что в этом было непонятного? — Всё понятно, но я не думал, что… — Значит, ты из тех детей, которые не верят на слово? — задумчиво произнёс директор. — Значит, надо было тебе обжечься… хорошо. Ли, затаив дыхание, наблюдал за тем, как директор прошёл к огромному сейфу, открыл его и достал большую коробку. — Вот это, — с непроницаемым спокойствием на лице достал он оттуда стеклянную банку с человеческими пальцами, залитыми формалином, — пальцы, которые имели наглость трогать господина Кима. — Господин директор, — прошептал испуганно стажёр, — но я не… — Вот это, — не слушая его жалкие попытки объясниться, показал вторую банку с человеческим языком в формалине, — язык, который посмел говорить гадости про господина Кима у него за спиной. Ли медленно осел по стенке, не желая верить в то, что это всё действительно с ним происходит. А директор тем временем продолжал. — А вот это, — он достал банку с человеческими глазами, а Минхо приложил руку ко рту, едва не вывернув утренний завтрак прямо на ковёр директора, — глаза одного наглого начальника отдела кадров, который практически оттрахал ими господина Кима, пока принимал его на работу. Со стороны стола послышался короткий смешок, и заместитель директора поёрзал на столешнице, меняя ноги местами. Директор Чон молча, медленно убрал банки в коробку и спрятал её в сейф. Повернувшись к Минхо, он подошёл к нему и присел на корточки рядом. — Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил он. — Я… я п-понял. — Что ты понял? — С господином Кимом можно разговаривать только по рабочим вопросам. — Ну вот и славненько, — улыбнулся какой-то зверской улыбкой директор Чон и вернулся к своему столу. Сев в кресло, он вытащил из-под задницы Кима папку с личным делом Ли и бегло ознакомился с ним. Закрыв её, он протянул дело Минхо. — Отнесёшь обратно своей наставнице. Сегодня к вечеру я решу твою судьбу, не уходи, пока не придёт распоряжение от Пака. — Хорошо, господин директор, я могу идти? — Иди. Директор нажал на кнопку на своём столе, и после звукового сигнала вошёл секретарь Пак, который и увёл под руку побледневшего сотрудника. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — улыбнулся Тэхён, оборачиваясь на Чонгука. — Нисколько. Это, возможно, слегка грубо, зато доходчиво. — Он хороший сотрудник, смышлёный, — задумался Тэхён. — Не настолько смышлёный, раз рискнул заговорить с тобой, — пожал плечами Чон. — Тем более, блять, на ухо. Он реально бессмертный? Он задел тебя? Сделал тебе неприятно? — Нет, успокойся, — улыбнулся Тэхён. — Он просто спросил, надолго ли это собрание, ведь он был на нём впервые. Чонгук встал и обошёл стол, остановившись напротив Тэхёна. Медленно оглядывая его с головы до ног, он задержался взглядом в районе паха. — А тебя всё так же заводят мои приступы ревности, — ухмыльнулся он, кивая на внушительный бугорок. — Ещё как, — протянул тот, взявшись за галстук Чона, — то, каким тоном ты перечислял, что может случиться с теми, кто посягнёт на твоё… — Моё… — прорычал Чонгук, притягивая его за бёдра ближе к себе. Тэхён, не теряя времени, впился в его губы страстным поцелуем, выправляя из брюк рубашку, чтобы тут же пройтись аккуратно стриженными ногтями вдоль позвоночника. С брюками Тэхёна Чонгук справился в два счёта — практика, отточенная до идеала. Он знал, насколько нетерпеливым был его хён (с которым он познакомился на таком же ежемесячном собрании три года назад, когда отец передавал ему руководство компанией) и не хотел заставлять его ждать. Спустив собственные брюки до колен, он взял переданную ему в руки смазку и вошёл сразу двумя пальцами, вызывая довольное мычание Тэхёна. Тот сам скинул с себя пиджак и рубашку, истекая потом от жарких поцелуев и умелых пальцев внутри. Сжимая волосы Чона своими изящными пальцами, он попросил: — Скажи это. — Никто. Никогда. Не сможет забрать тебя у меня. — жарко выдыхал в шею и ключицы Чонгук. — Ты. Только. Мой. Тэхён, услышав это, простонал несдержанно и сполз ближе к краю стола, нетерпеливо убирая руку Чонгука, а тот, не думая дважды, быстро провёл пальцами в смазке по своему члену и вошёл одним движением. Обхватив ногами поясницу Чонгука, Тэхён и сам двигался навстречу, увеличивая скорость и глубину. Дико улыбаясь, он одним взглядом просил «больше, сильнее, быстрее», а тот не имел ни сил, ни желания ему в этом отказывать. Крепкий стол, купленный на замену старому всего месяц назад, жалобно скрипел под натиском животной страсти, когда Чон вдалбливал в него своего любимого с громкими шлепками тел друг о друга, а тому всё было мало. Он стонал и улыбался, когда Чонгук кусал и засасывал его кожу на шее, плечах и груди, успевая в перерывах шептать сумасшедшее «мой, только мой». Капли пота стекали по вискам Чонгука, скрываясь где-то за воротом его рубашки — опять придётся менять костюм, у него в кабинете был для этого целый шкаф, потому что такие вот внезапные приступы ревности были для него не редкостью и заканчивались каждый раз одинаково. И Тэхёна это вполне устраивало, Тэхёна это удовлетворяло. Он схватил Чонгука за волосы до болезненных ощущений и оттянул от себя, с удовольствием слушая его раздражённое шипение. — Эй, директор Чон. А кто обещал носить меня на руках? — недовольно цокнул он. — Как пожелаете, господин заместитель, — отозвался тот и, выпрямившись, подхватил Тэхёна под ягодицы, подняв со стола. Сделав пару шагов, Чон прислонил его к стене и начал настойчиво толкаться с новой силой и под другим углом, вызывая ещё более довольные стоны. Тэхён обнял его за шею и буквально вгрызся в его губы, покусывая то верхнюю, то нижнюю, оттягивая и отпуская обратно. Рабочий телефон на столе директора компании разрывался, но им не было никакого дела до этого. Чон знал, что секретарь ни за что не позволит себе ни войти, ни впустить посетителей без разрешения директора, тем более, когда в его кабинете находился заместитель, он же друг Пака, которому секретарь самолично помог устроиться сюда три года назад. Чувствуя скорое приближение разрядки, Чонгук спросил: — Чей ты, хён? — Твой… Только твой. — пересохшим горлом ответил тот, а когда почувствовал грубую ладонь на своём члене, в ту же секунду вцепился пальцами в плечи Чонгука, стиснув зубы на вороте его рубашки, бурно кончая. Следом и сам Чонгук замер, сжимая его ягодицы до синяков, пока сперма толчками заполняла парня. Аккуратно опустив его на пол, Чонгук передал Тэхёну салфетки и направился к шкафу за сменной одеждой. — Когда-нибудь какого-нибудь бедолагу хватит удар от твоих игрушек, — с усмешкой сетовал Тэхён, развалившись на диване. — Ну а что я могу поделать, если нет-нет, да и рискнёт кто-нибудь позариться на самое большое сокровище этой компании, — пожал плечами тот. — Я ж не виноват, что они все верят в то, что это не бутафория, а настоящие части тела. — Так ты специально показываешь им напротив окна и издалека, — хмыкнул Ким, не веря в искреннее непонимание Чонгука. — Да к тому же они уже сюда заходят запуганные до невозможности. Конечно, они верят. В таком состоянии они поверят чему угодно. — Зато это самый действенный способ, и не спорь. — Не спорю, — кивнул Тэхён. — Так что ты решил с Минхо? Он вроде ничего так сотрудник. — Я посмотрел его личное дело, да и Ёнми поручилась, — согласился Чонгук, возвращаясь в роль серьёзного директора компании. — С завтрашнего дня он будет работать на другом этаже, подальше от тебя, мой сладкий. — Твоя ревность не знает границ, Чонгук-и, но я люблю тебя именно таким. — А я люблю тебя, хён.