Секреты сердец

      Не успел Драко Малфой появиться в атриуме, как к нему подбежал Милтон, искря точками-глазками, в деловом и абсолютно нелепом тоне потребовав пройти с ним. Драко скривил губы, но направился за покачивающейся фигурой следом. Милтон прихрамывал и каждый его шаг издавал странное чавканье, что, впрочем, издавалось из его перекошенного рта, что не мог закрыться ни на минуту. Оба зашли в кабинет с видом на многочисленные камины и толпу волшебников, что шли на работу.       — Я знаю, что ты зад-д-думал! — заявил Эдвард, хлюпая носом. Почему несчастный не мог обратиться в Мунго за исправлением своего постоянного насморка, хлюпанья и хрюканья, Малфой не понимал. Его это мало волновало, тем более, что данное обстоятельство всегда было забавным.       — Да? И что же? — вскинув бровь, спросил Драко. Он был убеждён, что его «надзиратель» опять придуривается и выдумал несуществующую причину, по которой тот в мыслях уже настрочил великолепный разгромный отчётик для своего папеньки, который все отчёты сыночка либо складывал в папочку с разорванными картонными краешками с надписью «хлам», либо разжигал камин, чтобы погреть свои старые кости.       — Ты хочешь испортить репутацию Гер-р-р-мионы, хрюк, Грейнджер!       Драко выпал из реальности, в ушах зазвенело или, точнее, кто-то хрюкнул. Его перекосило ровно на одну секунду в страхе, что что-то идёт в его планах не так, а после он сделал оскорбленное лицо, брови налезли на лоб, а рот открылся, чтобы сказать:       — Как тебе это только могло прийти в голову?       Начался спектакль с оправданиями Малфоя, что он с Грейнджер общается реже, чем пересекается с ним или видит свою дальнюю бабульку Дарси. Милтон всосал свои же губы внутрь, чтобы извергнуть сокрушительный аргумент, от которого Малфой аж сел на стул, похолодев на несколько градусов.       — Я видел вас сегодня в кафе. Что это, какие-то чары? Или ты оп-хрю-ил её зельем?       Малфой хихикнул. Абсолютно неуместно и неаристократично. Его планы по очарованию Гермионы начали лопаться, как мыльные пузыри в ванной для старост. Раз кретин Милтон заметил подвох, то… Драко мысленно ударил себя по лбу и принял самую расслабленную позу, какую только мог позволить занять на старом скрипучем стуле с жёсткой сидушкой.       — Мы встретились случайно, я решил поздороваться. Разве это незаконно? И кстати, твои обвинения крайне оскорбительны, и, сдаётся мне, ты раздумываешь, как меня подставить, чтобы мой срок слежки, а в следствии, твоей работы и жизнедеятельности, продлился. Не ожидал от тебя такой подставы, Милтон. Я не нуждаюсь в помощи зелий, чтобы заполучить девушку, которая мне нравится…       — Тебе нравится Грейнджер? — перебил его паренёк, хватаясь за бумажку столь сильно, что та покрылась трещинами и вмятинами. Это уже перебор!       — Да как ты смеешь! — Драко встал, придя в бешенство. — Гермиона лишь моя знакомая и ничего более. Попробуй, докажи, что я делаю что-то незаконное. Общаться с другими волшебниками не входит в перечень моих ограничений и правил. Проверь мою палочку, давай. Ты, Милтон, не можешь понять, что люди могут меняться. Я изменился.       «Но не изменяю самому себе», — додумал Малфой мысленно, глядя на Эдварда сверху вниз. Тот с усердием выводил поганую характеристику для него.       — Твоя реакция слишком резка. Мой папа, хрю, будет только рад засадить тебя в Азкабан.       — Чудесно. Ты сам сказал, что придумываешь поводы засудить меня. Живи проще, Эд.       Малфой вышел из кабинета Милтона, больше походившего на подсобку для швабр. Не успел он пройти и пяти метров, как кто-то потянул его за рукав в сторону. Он собирался возмутиться и выплеснуть на внезапно появившемся волшебнике свой гнев и обиду, но тут же стушевался. Перед ним стоял Поттер.       — Не задался день? — спросил Гарри с лёгкой полуулыбкой.       — Не задался год. Последние лет пять, знаешь. Я встретил случайно твою подружку Грейнджер сегодня утром, а Милтон уже придумал, что я собрался её убивать, — сказал Драко, приглаживая волосы рукой назад.       — Милтона ожидает прекрасная стопка дел для разбора. Ты же знаешь, он чудной, — Гарри взглянул на друга ещё раз и ухмыльнулся. — Так вот почему Гермиона со скоростью снитча пролетела мимо меня. Клянусь, она выглядела так, будто собралась заново ввести закон про эльфов. Что ты ей сказал?       Они стояли возле лифта. Гарри по привычке озирался по сторонам, сканируя всех из-под очков. Быть всегда собранным и при этом доброжелательным — основа его работы.       — Ничего особенного. Я познакомился с одной магглой, а Гермиона обвинила меня в непорядочности или что-то вроде этого. Ещё я ей наговорил всякого про Уизли. Нет, Гарри, серьёзно, как они встречаются?       — Не знаю. Чую, они скоро расстанутся, — глядя перед собой, произнёс Гарри. — Снова клеишь девочек не ведьм? Как по мне, тебе будет особенно проблематично рассказать такой девушке историю своего древнего чистокровного рода, — подметил он, на что Малфой только хмыкнул.       Войдя в лифт, который поехал назад, на Драко накатили воспоминания, из-за чего он не сумел сдержать улыбку.       — Мы с Джинни приглашаем тебя на обед завтра. Сегодня я не смогу, у меня значится выезд на задание в два часа дня. Чего ты улыбаешься? Перепалка с Гермионой улучшила твой день, да? Только честно? С ней иногда бывает приятно спорить, — улыбнулся Гарри. — Ладно, мне пора. До встречи.       В Отделе Тайн, как обычно, никого не было. Двери, двери, многочисленные двери, главное — найти нужную, которая вела в его кабинет. По совету Гренхолм он должен был бы мозолить глаза Грейнджер, но червяк сомнений и неприятных подозрений зашевелился в подкорке Драко, поэтому он решил, что ему стоит затаиться на несколько дней. Всё равно две части ритуала уже сделаны.

***

      Весь день Гермиона пялилась в пергамент, выводя линии, некоторые из которых складывались в сердечки, улетающие с пергамента на уровень её глаз с красивым розовым дымком. Сосредоточиться на работе никак не получалось. Она постоянно прогоняла в голове диалог с ним и никак не могла понять, какого чёрта делал Малфой в маггловской кафешке, почему она с ним разговаривала и почему Драко сказал ей про Уизли?       Хуже всего то, что он был прав.       Да и с чего она взяла, что Малфой взял кексик не наобум, а продуманно? Это всего лишь совпадение.       Нет, сплошное мучение. Надо было ответить всё не так! Зачем она ему нахамила? Почему она сейчас улыбается в точности, как Живоглот, нанюхавшийся валерьяночки?       Время близилось к обеду, а Гермиона не написала ни строчки про фей и кентавров Запретного леса, которые вырождались и ждали её спасения. Все мысли были посвящены одному противному блондину, а не эльфам, гномам, тараканам и прочим. В кабинет зашёл Рон и глупо улыбнулся, а она судорожно взяла перо и начала выводить буковки про феечек, живущих в папоротниках. Тоже захотелось спрятаться в папоротнике, чтобы Рон не увидел её.       — Привет, Гермиона, скоро обед. Мы пойдём? — спросил парень, присев за её стол.       — У меня много работы, я ничего не успеваю. Моя коллега мне занесёт что-нибудь или Гарри притащит кусок, приготовленный Кикимером, — на последнем слове Гермиона слегка поморщилась. Этот эльф был особенно сварлив, не желал, чтобы ему платили, но при этом готовил просто потрясающе. От воспоминаний о еде живот заурчал. Конечно, на одном кофе с кексами долго не протянешь!       — Ладно. У Гарри сегодня выезд, он тебе ничего не принесёт. Вообще-то я не за этим зашёл. Нам надо поговорить с тобой, — серьёзно начал Рон, дотрагиваясь до руки девушки, от чего Грейнджер вздрогнула и спрятала руку под столом. — О наших отношениях. Ты сильно изменилась, как и я…       — Рон, давай не сейчас, ты меня отвлекаешь. У меня очень много работы, правда. Я не могу сейчас обсуждать с тобой нашу предстоящую годовщину и всё такое, — перебила она, складывая руки на груди. Ей на секунду показалось, что Рон не о годовщине хотел говорить, а о чем-то другом. Лишь бы не о кольце. Наверняка хотел сказать, что их отношения пора вывести на новый уровень, только она хотела их закончить. Гриффиндорке не хватало смелости сделать это! Немыслимо и глупо!       — Определись уже, чёрт возьми! То ты набрасываешься на меня, словно под амортенцией, то не желаешь видеть. Если ты не можешь говорить сейчас, то пришли мне сову с назначенным временем, в которое тебе будет удобно со мной разговаривать, Гермиона, — произнёс Рон слегка обиженно и недовольно. — Меня мучает твоя переменчивость, а твоя карьера не допускает у тебя же личной жизни, не находишь?       — Думаешь, это всё из-за меня? — вспылила Гермиона, гневно глядя на Уизли и цепляясь за его слова. Он её бесил одним только своим видом. Они наедине, разыгрывать любовный спектакль с идеальным концом не нужно. Его слова про амортенцию…       Точно, она кое-что упустила в своих размышлениях о Малфое!       — Я не думаю, что всё из-за тебя. Никто не виноват, Гермиона. Ты запуталась настолько, что даже не заметила, что я съехал к себе. Договор о сдаче моей квартиры закончился, те магглы уехали и освободили квартиру. Я бы сделал это раньше, но жить с родителями не хотел. Найди время для разговора, — сказал он, открывая дверь, чтобы выйти.       — Рон… Я не хотела, чтобы всё было так, — строго проговорила она. — Ты… Ты всё испортил. Как обычно.       — Может, и так. Кстати, ты тоже кое-что испортила. Еда в столовой Министерства просто отвратительна, но свои ошибки ведь так трудно признавать!       Он всё же ушёл, хлопнув дверью, а Гермиона холодно смотрела на дверь и на плакат с белогривым единорогом. Злоба к Уизли сменилась безразличием и пустотой. Она вспомнила про слова Рона и нахмурилась. Кажется, в учебнике по расширенному зельеварению был целый спектр любовных зелий и противоядий к ним. Нужно убедиться, что это наваждение Малфоем не вызвано чем-то подобным.        Гермиона засиделась на работе, пытаясь найти всю информацию про кентавров из десятка книг, разложенных на столе. Свет лампы начал мигать, как бы говоря закончить работу и уйти домой. Захватив с собой недоделанный текст, она прошла к лифту и нажала на кнопку. Пока ждала, к ней подошла миленькая старушка, которая долго рассматривала её. Гермионе стало неловко, поэтому она спросила:       — Вы что-то хотели, мэм?       — А, да, прошу прощения. Я Сьюзен Гренхолм, но ты зови меня просто Сьюзи, я настаиваю. Лифты не работают, сломались, давай я тебе покажу другой выход. Им редко кто пользуется, — сказала она, а Грейнджер попыталась вспомнить, где слышала о незнакомке раньше.       — Это ведь ты Гермиона Грейнджер? С шалунишкой Роном встречаешься?       — Да. Об этом все знают.       Сьюзен натянула очки на переносицу и замедлила шаг, притворяясь, что у неё больное колено. На самом деле она могла этим коленом кого угодно ударить, причем весьма болезненно.       — Жаль, что у тебя так всё с Роном. Странная вы пара, честное слово. Мой коллега — Драко Малфой, сегодня мне рассказал, что ты с ним общалась утром в кафе…       Гермиона напряглась. Даже приосанилась.       — И… Что? Мы случайно пересеклись.       — Конечно, конечно. Просто… — Сьюзен выдержала драматическую паузу и продолжила: — Ты же знаешь, какая судьба у Малфоя. Отец погиб после войны, мать уехала, не сумев пережить такое потрясение, а сам он никого толком не может найти. Это внешне он тот ещё козлина, а на самом деле, знаешь, какая его главная мечта?       Гермиона затаила дыхание. Такая информация и прямо ей в руки!       — Какая? — выдохнула она, предвкушая узнать секретик Драко.       — Найти любимую девушку. Он вот мне сегодня признался, что такие, как ты, привлекают его внимание. Немного раздражают, но от этого даже интереснее. Понимаешь меня?       — Да, кажется, да.       Ничего она не понимала. Мысль о том, что она могла нравиться Драко Малфою полностью затуманила её разум, отодвигая критическое мышление куда-то совсем глубоко.       — Только ты никому не говори об этом. Всё же, это личное. Вот мы и дошли до лестницы.       Спустившись в атриум, Гермиона осмотрелась. Никого не было рядом, поэтому она решила спросить:       — А что он ещё сказал? Обо мне?       Сьюзен опустила глаза, делая вид, что сомневается, стоит ли рассказывать Гермионе о Драко. Женщина сделала очень понимающее лицо и произнесла:       — Ты хорошая девушка, Гермиона. Он бы мог понять твое стремление к работе, в отличие от Рона. Знаешь, так бывает, что чувства проходят, люди остывают друг к другу. Раз ты задерживаешься допоздна, то вряд ли у вас двоих всё хорошо. Мой тебе совет: не думай, как поступить правильно, делай так, как хочешь ты. А то твоя жизнь превратится в нечто совсем страшное. Знаешь, я совершила ошибку в молодости... До сих пор исправляю. Живу надеждой, что это поможет мне всё исправить, но... Впрочем, это неважно.       Гренхолм поспешила удалиться в камин, а придя к себе домой выдохнула. Лгать она умела хорошо. С Драко в Министерстве даже не пересекалась сегодня, но зато видела его с Грейнджер в кафе. Что ж, это к лучшему.       Гермиона, придя домой в идеальную тишину, отыскала справочник по зельям и начала готовить противоядие к амортенции. Весь вечер мысли о словах той женщины складывались в какую-то романтичную комедию. Да не может чистокровный говнюк Малфой влюбиться в неё!       Выпив зелье до дна, Гермиона посмотрела в свои же глаза через зеркало.       В голове ничего не поменялось. Драко Малфой всё ещё был интересен ей. Никого просветления, перед её закрытыми веками маячили его серые глаза.       Надо спросить у Джинни книгу по тёмным любовным заклинаниям, вдруг Малфой сделал что-то такое?