Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

Поэтому, хотя я и чувствовал, как мое лицо горит, я быстро вскочил и стал отрицать это. — Нет! Я тоже не знаю. Откуда мне знать о таких вещах между парнями! — Вот почему я говорю, что нам стоит пойти посмотреть его вместе, чтобы узнать. Ведь нам не помешает узнать. Или тебе просто стыдно? Озорная улыбка Квона Чон У показывала, что он намеренно дразнил меня. Я знал это, но все равно не мог оставаться спокойным. Вместо этого я начал заикаться, мое лицо вспыхнуло, как он и хотел. — Стыдно? Да нет! Я взрослый человек, мне нечего смущаться. Просто... ну, мне кажется, что такие вещи ты делаешь инстинктивно, без необходимости знать заранее. — Инстинктивно? Это как? — Ну, э-э… Я даже не знал, что я пытался сказать. Я просто нес какую-то чушь, как обычно, и на мгновение опустил взгляд на угол стола, прежде чем снова поднять его. Когда наши глаза снова встретились, мы оба стали лучше понимать друг друга. Хотя мы уже некоторое время были лицом к лицу, внимательный взгляд Квона Чон У внезапно показался мне новым. Было бы ложью сказать, что я не представлял себе, каким может быть секс с Квоном Чон У. Его крепкое телосложение, грубые движения и мысль о том, что он доведет меня до оргазма, всего этого было достаточно, чтобы заставлять меня проводить бессонные ночи ни один раз. Я не был человеком с буйным воображением, но одной мысли о том, что он касается меня, было достаточно, чтобы заставить определенные части моего тела набухать от желания. Я смотрел в эти глаза весь день, но теперь, по какой-то причине, напряжение наполнило воздух, и это было не только из-за нашего разговора. Может быть, это было потому, что мы оба так внимательно изучали выражения лиц друг друга, что даже наши губы не решались разомкнуться. Квон Чон У, который молча ждал, пока я закончу фразу, медленно моргнул. Его губы, которые я целовал ранее, грациозно зашевелились. — Знаешь, это забавно. Я нахожу твой взгляд гораздо более... захватывающим, чем 90-минутный порнофильм. Квон Чон У, нехарактерно замолчав, слегка наклонил голову. Между его бровями появилась едва заметная складка, которая добавила красок его красивым, грубым чертам лица. Он сглотнул, отчего его выдающийся кадык слегка дернулся, а его язык на мгновение облизнул губы. В этот короткий момент я понятия не имел, почему я чувствовал себя таким напряженным, неосознанно затаив дыхание, моя грудь сжалась от предвкушения. И тут я заметил две большие фигуры, блуждающие неподалеку от нас. Не знаю, откуда взялась смелость, но я внезапно вскочил со своего места, совершенно забыв, что на мне нет кепки. — О, вот они! Сынджин, Ыно! Сюда! По моему зову подошли Бён Сынджин и Ян Ыно, которые только что осматривались по сторонам. Тот факт, что я также привлек внимание случайных прохожих, не беспокоил меня сейчас так сильно, как обычно. Может быть, это было потому, что я все еще чувствовал пристальный взгляд Квона Чон У на себе. В отличие от того, когда я был один, я был уверен, что теперь, когда подошли Бён Сынджин и Ян Ыно, он не станет смущать меня. Я взглянул на Квона Чон У. Не слишком ли резко я его оборвал? Он расстроился? Но его расслабленная улыбка сказала мне обратное. — Почему ты так на меня смотришь? Все в порядке. Он как будто прочитал мои мысли. Я не был уверен, стоит ли мне отвечать или притворяться, что я не поглядывал на него исподлобья. Прежде чем я успел сообразить, что делать, наши друзья наконец добрались до нас, ворча со слегка влажными от двух часов просмотра фильма глазами. — Эй! Что с вами двумя? Вы что, специально нас бросили? Юно просыпал на меня попкорн! —Характер Квона Чон У может быть отстойной, но Дживон, я не ожидал такого же от тебя. Ты действительно хотел увидеть, как двое взрослых мужчин визжат от ужаса? — По крайней мере, вы не обмочились. Тебе самому хотелось насладиться фильмом, так что перестань ныть. Квон Чон У, все еще сидя, ответил с бесстыдным равнодушием, заставив Бён Сынджина и Яна Ыно ощетиниться. Они театрально указали на свои штаны, спрашивая, откуда он может знать, не обмочились ли они. Когда Квон Чон У сухо предложил вылить на них стакан газировки, чтобы скрыть улики, я быстро вмешался, прежде, чем ситуация обострилась. — Простите, ребята. Мы хотели остаться, но стало слишком страшно, и нам стало плохо. И мне, и Чон У… Я думал, что хорошо разбираюсь в фильмах ужасов, но, похоже, нет. Я выпалил заранее подготовленное оправдание, но они оба лишь скривили губы в недоумении. — Дживон, не лги. Тебе, возможно, и было страшно, но этот парень даже не вздрогнул бы, если бы взбежал на гору. У этого чувака даже нет нервных окончаний в органах. — Нет, правда. Он сказал, что чувствует себя ужасно... его лицо побледнело, и он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Так? Я повернулся к Квону Чон У за подтверждением. Он смотрел прямо на меня. Его дерзкий взгляд смягчился, и он ответил гладко. — Да, меня чуть не стошнило. Игнорируя их протесты, Квон Чон У не отрывал от меня глаз и с ухмылкой добавил: «Весь фильм у меня в груди было так тесно... меня чуть не стошнило». *** Квон Чон У начал приходить в здание факультета фотографии почти каждый день. Хотя он никогда не звонил заранее, утверждая, что ему нравится видеть меня удивленным, не было похоже, что он каждый раз долго ждал. Потому что, в конце концов, мои однокурсники всегда прибегали ко мне, чтобы сказать мне, что видели его, как только он появлялся. Их волнение было почти таким же, как будто они говорили, что заметили Санта-Клауса. Это был вечер пятницы после окончания моего основного курса. Мы устроили неформальную выпивку, которую предложил профессор (хотя профессор ушел меньше чем через час). Разговор был полон историй о Квоне Чон У, до такой степени, что казалось, что мои однокурсники считали его неофициальным младшим на факультете фотографии. Атмосфера была замечательная. Хотя я раньше не общался с этими однокурсниками, было такое чувство, что мы все сблизились за семестр. Может быть, поэтому я продолжал пить, забывая о своих привычных пределах. Я не был настолько пьян — просто достаточно, чтобы огни паба немного вращались у меня перед глазами. Достаточно, чтобы я не был уверен, вечер ли сейчас или поздняя ночь. Я был уверен, что смогу спокойно идти по прямой. Когда Квон Чон У внезапно позвонил, и я ляпнул что-то глупое, это была просто честная ошибка. — Э-э… ​​Что случилось так поздно? В тот момент, когда я увидел его имя на экране своего телефона и услышал восторженные реакции моих однокурсников, я выскочил из паба. Только взглянув на чистое небо цвета индиго, я понял свою ошибку. — А, я имею в виду не «так поздно»… Я имел в виду вечером! В пятницу вечером! — …Ты пьян? Я думал, что ответил четко, но Квон Чон У всегда видел меня насквозь. Я быстро понюхал рубашку. — Откуда ты знаешь? Я пахну алкоголем? — Где ты? Я за тобой приеду. — Нет, нет, нет, нет. Все в порядке. Я еще немного побуду здесь, а потом поеду домой на такси с остальными. Тебе не о чем беспокоиться. К тому же, мы все еще просто друзья… Мне показалось, что я услышал его смешок. Но мне могло показаться. Прохладный ветерок ерошил мне волосы, и мне становилось хорошо. — Я закончу тренировку через час, так что зайду за тобой. Хоть мы и просто друзья, мне нужно попытаться завоевать твое расположение. — О... точно. Ах. Я был почти уверен, что на этот раз он действительно рассмеялся. Он был в хорошем настроении? Я тоже чувствовал себя хорошо, как будто его настроение было заразным. — Так с кем ты пьешь? — Э-э... с людьми, которым ты нравишься. От того, что я так отзывался о своих одноклассниках, мне вдруг стало как-то странно. Я был благодарен, что им нравился Квон Чон У, но в то же время я хотел, чтобы он им не нравился. Что это было за чувство? Я даже не знал, почему я был благодарен, что он им нравился. — Они постоянно говорят мне, как сильно ты им нравишься, и говорят, что хотят, чтобы ты постоянно приходил к нам на факультет. — И что ты об этом думал? Это повысило твое эго, заставило тебя почувствовать себя особенным? — А? Нет, почему я должен чувствовать себя особенным только потому, что ты им нравишься? — Что, ты им еще сказал? — Что я им сказал? Квон Чон У испустил долгий вздох. Казалось, он выдыхает прямо мне в ухо, заставляя мои плечи вздрагивать. Его голос, который следовал за дыханием низким тоном, прокрался сквозь меня и схватил мое сердце, когда я был уязвим. — Давай, скажи им. Скажи им, что ты нравишься Квону Чон У, что каждый раз, когда я делаю бросок, я думаю о тебе. Может ли сердце болеть так сильно просто от волнения? Моя грудь болела так сильно, что я подумал, что меня может стошнить. Мое сердце билось так дико, что я испугался. — Эй... не говори так, когда я пьян. —Почему нет? — Это заставляет меня слишком много думать, и у меня из-за этого начинает болеть голова. И Чон У, ты... ты не должен говорить такие вещи. Я серьезно. Квон Чон У снова спросил: «Почему?». Я слегка пнул землю носками своих ботинок и заговорил со всей искренностью. — Когда ты кидаешь мяч в кольцо, ты должен сосредоточиться только на мяче и кольце. Если ты отвлечешься во время игры, ты можешь получить травму. Ты знаешь это, да? Если ты что-то повредишь, то получить травму снова будет легче. Тебе нужно быть осторожным со своей лодыжкой. — О, так вот что ты имел в виду? Я услышал смех на другом конце провода. Я был серьезен, но что я сказал такого смешного, что он так смеялся? — Ну, так не пойдет. Твой голос звучит слишком мягко из-за того, что ты пьян. Поэтому я просто не могу не думать о тебе. — … — Ты слишком милый, когда ты такой. Не пей слишком много. Спросив о моем местоположении, Квон Чон У повесил трубку. Даже после того, как звонок закончился, его прощальные слова — «Я скучаю по тебе» — эхом отдавались в моей голове, заставив меня задержаться у бара еще на некоторое время. *** Я был рад, что не ответил, когда Квон Чон У сказал мне не пить слишком много. Казалось, алкоголь действовал на меня быстрее, чем выветривался. Я был определенно еще более пьян, чем час назад. Дело в том, что люди продолжали упоминать Квона Чон У в разговорах, и это вызывало у меня желание напиться еще больше. В конце концов, я не выдержал и высказал то, что меня беспокоило. — Эй, неужели так смешно, что я близок с Чон У? Ты можешь не знать, но всякий раз, когда я с ним, люди выглядят так, будто пытаются не смеяться. Они поджимают губы и шепчут что-то друг другу… — Хахаха, оппа, это не потому, что они думают, что это смешно! Эм, как бы это объяснить… Скорее, вы оба очень хорошо смотритесь вместе. Когда два симпатичных человека вместе проводят время, это естественным образом привлекает внимание, понимаешь? — Я ценю комплимент, но мне совсем не кажется, что люди смотрят на нас с такими невинными мыслями… Может, это просто мое воображение? — Но это так. У него очень сильная аура, а ты, похоже, из тех, кто может расстроиться от одного лишь толчка, поэтому людям интересно, какие вы рядом друг с другом. — Именно так! Ваши стили настолько разные, но когда вы вместе, вы каким-то образом выглядите гармонично. Поэтому это вызывает интерес у людей. Девушки кивнули, и некоторые парни тоже. Что они имели в виду под «наши стили разные»? Я не совсем понял, но, увидев, как все остальные это приняли, я просто тоже кивнул. Думаю, они имели в виду, что мы хорошо смотримся вместе. Но я не настолько чувствителен. — И как вы сблизились? Никто из вас не похож на человека, который сделал бы первый шаг. — Ну, ну… Думаю, я был первым, кто к нему подошел. — О Боже, ты «подошел» к нему! Может, это был алкоголь, но все рассмеялись над моими словами. Думаю, я недостаточно ясно выразился. Я сократил историю, так как не хотел вдаваться в подробности о том, как я терял вещи перед ним или как он отвозил меня домой. Хотя мои однокурсники, похоже, восприняли все это позитивно. Если бы они узнали, что мы целовались, они бы, наверное, сошли с ума. И все же Квон Чон У говорит мне, чтобы я ходил и рассказыывал всем, что тот думает обо мне каждый раз, когда кидает мяч в кольцо... Иногда я думаю, что он такой наивный. Мне удалось успокоить однокурсников, которые были расстроены тем, что мне пришлось уйти, и в итоге я покинул бар примерно на десять минут позже, чем обещал. Когда я шел под темным небом, освещенным искусственными уличными фонарями, вечерний воздух казался намного холоднее, чем был ранее днем, благодаря дождю. Одетый только в легкую рубашку с коротким рукавом, я не мог не дрожать. Разве Квон Чон У еще не был здесь? Я проверил свой телефон, пока поднимался к университету. В этот момент кто-то подошел сзади и положил руку мне на плечо. Я ахнул и замер на месте, но Квон Чон У тут же со смехом отдернул руку. — Чего ты такой нервный? Кто еще, кроме меня, мог к тебе так подойти? Первыми же своими словами он лишил меня дара речи. Мне следовало просто сказать: «Никто»? Или он спрашивал, потому что уже знал ответ? Пока я стоял там в оцепенении, Квон Чон У снял свою летнюю спортивную куртку, оставшись в простой белой футболке, и протянул мне ее. — Я только что тренировался, поэтому мне слишком жарко. Возьми ее. — Нет, тебе следует ее оставить. Если ты будешь легко одет, когда тебе жарко, ты простудишься. — Если я заболею, ты ведь снова меня навестишь, да? Ой, я сейчас хочу простудиться. Мне стоит пойти и заболеть? Когда он небрежно просунул мои руки в рукава и застегнул куртку, оставшееся на ней тепло его тела и аромат были настолько сильны, что мое сердце забилось быстрее. Его машина была припаркована у входа в ближайший переулок. Естественно, я сел на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности. Наблюдая за мной молча, Квон Чон У улыбнулся. — Похоже, ты все еще в здравом уме. Раз сел на пассажирское сиденье, а не сзади. — На этот раз я намереваюсь как следует сыграть роль водителя. Он добавил, что ему обидно, затем медленно сел за руль. Несмотря на то, что я был пьян, я точно знал, о чем говорил Квон Чон У. Как и в тот день, машина была наполнена запахом его геля для душа. Интересно, знает ли это Квон Чон У. Было время, когда я ходил в магазин только для того, чтобы понюхать гель для душа, пытаясь найти тот, которым он пользуется. В конце концов, я не смог его найти, и мой нос онемел от количества перенюханных мной запахов, так что я просто пошел гулять вечером. Это секрет, который я никогда не смог бы ему рассказать. — Ты только что принял душ? Я не знаю, почему я это сказал. Мысль просто выскочила сама собой. Я даже не смутился. На самом деле, я даже не был уверен, что действительно сказал это вслух, потому что его куртка, которая все еще была на мне, сводила меня с ума. — Чон У, ты знаешь? Утром ты пахнешь иначе, чем вечером. Ты же пользуешься одеколоном утром, да? Что это за фирма? Он приятно пахнет. — Ага. Ты предпочитаешь запах одеколона утром или вечерний аромат? Может, мне стоит носить с собой пробники. — Нет, нет. Знаешь, Чон У, ты пахнешь очень сексуально и когда на тебе одеколон, и когда это просто аромат геля для душа. Я был искренен, но Квон Чон У просто усмехнулся. Теперь, когда я об этом думаю, он, кажется, смеется каждый раз, когда я пытаюсь быть серьезным. Он не понимает моих чувств. — Я серьезно. Потому что твой запах — это не то, что я чувствую носом, а то, что я чувствую сердцем. Может быть… как ты думаешь, у сердец тоже есть обоняние? — Нет. Это потому, что я тебе нравлюсь. — О... да. Должно быть, это так. Капли дождя начали падать на темное окно. Сначала они казались маленькими каплями, но вскоре потекли вниз, рисуя бесчисленные дорожки из воды. Дворники качались взад и вперед, но не успевали за бесконечными каплями дождя. День был особенно холодным, потому что собирался дождь? Внезапно мне захотелось увидеть парк под дождем. — Хочешь пойти в парк у озера? Мне хочется прогуляться. — Идет дождь. — Тогда, как насчет того, чтобы выпить в машине? Я куплю. — Ты слишком пьян. — На самом деле, Чон У… Я тихонько позвал его, чувствуя себя расстроенным его короткими ответами. Он ответил простым «Мм?», но не оглянулся на меня. — Я просто хочу побыть с тобой. Квон Чон У снова улыбнулся моей искренности. — Ты действительно не в себе, просто потому что ты пьян. Его равнодушная реакция заставила меня подумать, что он собирается меня проигнорировать, но вскоре черный внедорожник сменил полосу и направился в направлении, которое мне было незнакомо. Оно было в сторону парка у озера. Когда дорога стала тише, а деревья гуще, мне в голову пришла внезапная мысль, заставившая меня почувствовать беспокойство. — Подожди, Чон У. Теперь, когда я об этом подумал, тебе нельзя пить, раз ты за рулем. Может, нам просто поехать ко мне? — Не пытайся меня соблазнить. И просто чтобы ты знал, я не воспринимаю всерьез ничего из того, что говорит пьяный человек, даже если это ты. — …… — Сейчас мы тебя отрезвим. Его голос был ровным, словно его слова не имели особого смысла, а взгляд его глаз был устремлен вперед, словно он глубоко задумался. Я не это имел в виду... Несмотря на то, что я был пьян, мне было неприятно, когда со мной обращались так, словно я был пьян и за счет этого пытался воспользоваться им. Заметив мое внезапное молчание, Квон Чон У повернулся и посмотрел на меня, как мне показалось, спустя долгое время. — О чем ты думаешь? Мои слова тебя расстроили? — Я не пытался тебя соблазнить. Я ни на что не рассчитывал; я просто искренне хотел побыть с тобой. — Ладно, извини. Я, должно быть, неправильно понял. — Да. Я не такой человек… Ты же знаешь, когда люди пьют, у них возникают физические желания, да? Я просто действовал инстинктивно. — …Понятно. В таком случае я забираю свои извинения обратно. Машина, наконец, остановилась на парковке с видом на широкий парк у озера. Шел дождь, и, похоже, других посетителей не было, так как было припарковано всего несколько машин. Должно быть, я был очень пьян. Я всегда хотел приехать в этот парк с Квоном Чон У, но теперь вместо пейзажа я хотел сосредоточиться только на том, чтобы быть с ним в машине. Когда он выключил двигатель, дворники остановились, закрыв вид на внешний мир. Очарование поездки в парк у озера исчезло, но теперь у меня было ощущение, что у меня появился повод полностью сосредоточиться на Квоне Чон У. — Напиток. Квон Чон У протянул мне бутылку воды. Он купил ее совсем недавно, и в ней все еще сохранялась прохлада. Наблюдая, как я послушно пью воду, он отстегнул ремень безопасности. Хотя он не включил свет в салоне автомобиля, свет уличных фонарей снаружи слабо освещал его лицо. — Этот наряд тебе подходит. Тебе действительно стоит присоединиться к нашей команде. — …… — Ну, когда ты придешь на баскетбольную площадку? Разве ты не придешь посмотреть, как я играю? — На самом деле, я собирался пойти. Мне нужно забрать карту памяти у Сынджина, поэтому я подумал, что зайду. — Карту памяти? Квон Чон У, заметив воду на моих губах, осторожно вытер ее кончиком пальца. Я думал, что мне жарко от алкоголя, но его пальцы были еще жарче моих. — Да, он сказал, что у него есть запасная. — А, понятно. Квон Чон У кивнул и удобно откинулся на спинку сиденья, скрестив руки и глядя на невидимое озеро. Я аккуратно положил руку на бедро, готовый к тому, что он ее возьмет. Тишину нарушал лишь звук дождя, стучащего по окнам машины. — Чон У, могу я спросить тебя кое о чем? — Да, спрашивай. — Ты сказал, что соблазнишь меня… Почему ты этого не сделал сегодня? Кажется, алкоголь действительно придает смелости. Слова, которые я бы никогда не произнес трезвым, проскочили мимо моего внутреннего фильтра. Чон У, который лениво откинул голову назад, выпрямился и посмотрел на меня. На короткий момент между его гладкими бровями появилась морщинка, прежде чем она исчезла. — Я был бы рад, но ты пьянее, чем я ожидал. Вот почему. — Значит, пьяного человека соблазнить невозможно? — Откуда мне знать, что может случиться? Я не верю в "пьяные истины". Когда кто-то пьян, искренности нет — одни ошибки. — Но все же… — Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь, чтобы я тебя соблазнил? Ты надеялся использовать свое невменяемое состояние как предлог, чтобы делать со мной всякое? Чон У снял с меня кепку и вложил ее мне в руку. Затем, своими аккуратными и уверенными пальцами, он поправил мои волосы. Он был достаточно большим, но легко наклонился к пассажирскому сидению. Он нежно провел рукой вокруг моего уха, как будто заправляя мои волосы за него. Через мгновение он тихо заговорил. — Хан Дживон, ты действительно собирался играть со мной эти две недели? — Хорошо… — Разрешить тебе играть со мной или нет? Его лицо приближалось. Каждый раз, когда наш разговор останавливался, дождь, бьющий в окна машины, становился громче. Звук был таким же яростным, как и мое сердцебиение, заставляя меня нервно сглатывать. Должно быть, я слишком долго смотрел на его губы, потому что в тусклом свете Чон У тихо прошептал: «Я же говорил тебе — я не целуюсь с друзьями». — …Но ты же это сделал на баскетбольной площадке. — Я думал, мы начнем встречаться сразу после этого. — …… — Поэтому, пожалуйста, принимай решение побыстрее. Квон Чон У теряет терпение. Он говорил игриво, но в отличие от меня казался совершенно сдержанным. Я не понимал, почему он продолжал обращаться со мной как с ребенком, разговаривать официально и дразнить меня, особенно после того, как я ясно дал понять, что алкоголь лишь усиливает мои желания. Я потянулся, чтобы коснуться щеки Чон У, когда он начал отстраняться, скорее из упрямства, чем по какой-либо другой причине. — Поцелуй может помочь мне мыслить яснее, как думаешь? — …… Игривая улыбка медленно исчезла с его лица. Даже в темноте я видел, как дрогнул его взгляд. Я нежно погладил его по щеке. Впервые я коснулся лица Чон У, и из-за дождя на улице его кожа казалась еще более нежной. — Если я тебе действительно нравлюсь, покажи мне это, Чон У. Шум льющегося дождя усилился. Чон У, который тупо смотрел на меня, наконец издал тихий, побежденный смешок. — Похоже, я зашел слишком далеко, да? Он нежно отвел мою руку от своих губ, но не отстранился. Вместо этого он приблизился, схватив меня за плечи. — Это я должен был соблазнить тебя, но почему ты продолжаешь менять наши роли? Чем больше это продолжается, тем больше ты мне нравишься. В его голосе слышался оттенок разочарования, смешанный с тихой жалобой. Его признание, что он все больше привязывается ко мне, заставило меня немного хихикнуть. Чон У начал улыбаться вместе со мной, но остановился, вместо этого глядя на мое лицо, внимательно изучая каждую черту, пока я смеялся. — Хан Дживон, я расскажу тебе секрет, но только тебе. Я немного слаб к шуму дождя. — …… — Но сейчас запах алкоголя, исходящий от тебя, невероятно сексуален. Его большие руки наконец обхватили мои щеки, и прежде чем я успел это осознать, он оказался так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Он медленно вдохнул, и его взгляд стал настойчивым, почти одержимым. — Сколько еще раз мне показать, что ты мне нраишься? Мне дать тебе больше, чем ты хочешь, или меньше? — …… — Тогда почему бы тебе не попытаться угадать, насколько ты мне нравишься? Его губы быстро прижались к моим, словно торопились. Как только они соприкоснулись, он прикусил их снова — это была привычка? Он жадно покусывал мои губы, наклонив голову, чтобы углубить поцелуй. Несмотря на торопливость, он не был грубым. Его губы были мягкими, как сахарная вата. Чон У всегда был сильным, прямолинейным и смелым — как на интервью, так и в том, что я испытал от него лично. Но его поцелуй был нежным. Настолько нежным, что это было мучительно. Хотя снаружи громко лил дождь, я слышал лишь слабый звук наших губ, двигающихся вместе. Его большая рука, которая лежала на моей щеке, скользнула за ухо, по мере того как поцелуй углублялся, и вскоре он обхватил всю мою голову. Он осторожно удерживал мою голову, которая была намного меньше баскетбольного мяча, пока проникал глубже. Каждый раз, когда его скользкий язык касался чувствительных частей моего рта, мне хотелось быть еще ближе к нему. Я отстегнул ремень безопасности, который плавно соскользнул, и повернулась к нему, как раз когда поцелуй стал более интенсивным. Внезапно Чон У крепко схватил меня и приподнял, посадив к себе на колени. Я позволил ему переместить меня, не желая прерывать поцелуй. Как только я оседлал его, он потянул рычаг, откидывая сиденье, и в одно мгновение я оказалась на нем сверху. У меня не хватило времени на удивление, так как поцелуй немедленно возобновился. Несмотря на то, что теперь я сидел на нем, я все еще чувствовал, что он полностью контролирует меня, а его руки обнимают и прижимают ближе к себе. Его теплые губы и язык умело двигались, заставляя меня таять от чувств. Когда я ненадолго открывал глаза, я мог видеть его плотно закрытые, а в другое время я встречал его горящий взгляд, наблюдающий за мной. Каждый раз, когда наши глаза встречались, это вызывало дрожь во мне. — Ах… Чон У…