Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

Перед тем как войти в лекционный зал, я надвинул кепку пониже. Когда половина моего лица была скрыта под кепкой, я чувствовал, что и половина моего существования так же была стерта. Конечно, я знал, что это бесполезный поступок. Щелчок. Как только я открыл дверь и вошел внутрь, шумная атмосфера в лекционном зале мгновенно смолкла. Мне не нужно было проверять, что мои однокурсники, которые тихо переговаривались, прекратили свои разговоры и теперь с любопытством наблюдали за мной. Хотя я не присутствовал на ориентации или церемонии вступления, все, должно быть, уже знали, что я поступил на факультет фотографии в Корейском университете. — Ого, Хан Дживон…! — В жизни он еще симпатичнее. Выглядит лучше, чем на экране. — Эй, замолчи, он тебя слышит. — Может, попробуем поговорить с ним во время перерыва? Я был его большим поклонником в свое время. — Кто же не был поклонником Хан Дживона? Если вдруг он вам не нравился, то вы даже не можете считаться настоящим корейцем. К сожалению, вход был в передней части лекционного зала, поэтому, чтобы добраться до задних мест, мне пришлось пройти мимо всех остальных студентов. Впереди было много мест, но я не хотел сидеть там и подставлять затылок глазам десятков людей во всем классе. Люди ценили и любили меня с тех пор, как я попал в национальную сборную. Я не совсем уверен, что на самом деле означает «лелеять кого-то», но все говорили, что лелеют меня. Поэтому, когда случалось что-то несправедливое, например, предвзятое судейство, они объединялись для протеста, и интернет был переполнен постами, подбадривающими меня. Я был благодарен за это. В мире, где трудно быть любимым хотя бы одним человеком, иметь непоколебимую поддержку всей нации. Пока я занимался гимнастикой, это было редким благословением. Какие бы добрые дела я ни совершил в прошлой жизни, получить такую ​​безграничную любовь было нелегким делом. Титул «Национального внука»* не мог возникнуть из ниоткуда. *National Grandchild - понятия не имею как это можно перевести на русский, потому оставлю как есть. Однако мне не нравилось внимание общественности. Оно оказывало больше давление. Несмотря на то, что я был национальным спортсменом, я ненавидел выставляться напоказ и боялся общаться с поклонниками. Даже если не обращать внимания на грубиянов, которые подходили ко мне на улице без предупреждения, чтобы пожать руку, обнять или даже, улыбаясь, схватить меня за задницу, внимание общественности все равно было пугающим для меня. Моя от природы интровертная личность, которая была таковой еще с детства, полностью укоренилась после ряда инцидентов, и по иронии судьбы, люди стали называть эту личность главной причиной, по которой я им нравился. Они говорили, что это мило, что даже после завоевания золотой медали я едва мог говорить на интервью. Для меня это было совершенно непонятно. Если бы я хотя бы немного улыбнулся во время интервью, об этом мгновенно появились бы статьи, а если бы я заставил себя вежливо улыбнуться, появились бы статьи о том, что мой неловкий взгляд делает меня еще милее. Поэтому я решил больше никогда не улыбаться, но затем фотографии моих плотно сжатых губ стали появляться в интернете с комментариями о том, какие они очаровательные. С того дня я перестал беспокоиться о реакции публики. Что бы я ни делал, они не переставали обращать на меня внимание. Но, несмотря на это, я испытываю огромную благодарность к народу нашей страны, и это чувство я пронесу с собой через всю оставшуюся жизнь... Так или иначе, все это уже в прошлом. Я нашел место в зоне, где было относительно немного людей. Некоторые студенты открыто поворачивались, чтобы посмотреть на меня, надеясь на зрительный контакт, но я делал вид, что никого не замечаю. Я отчаянно желал, чтобы профессор поскорее вошел и отвлек их внимание от меня. Но когда профессор наконец прибыл, мои надежды быстро развеялись. — Я дам вам забавное первое задание. Как насчет «определить себя одной фотографией»? Она может быть сделана цифровой камерой, пленочной камерой или даже камерой телефона. Тип камеры не имеет значения; смысл в том, чтобы выразить себя в одном изображении. Например… Я почувствовал тревогу, когда глаза профессора, полные веселья, встретились с моими. Но единственное, что я мог сделать, это сидеть тихо и слушать. — Хан Дживон, ты мог бы сделать фото, связанное с гимнастикой, да? В соседнем здании есть гимнастический зал, так что, возможно, заглянешь, когда будет время. При этих словах профессора почти все в классе повернулись ко мне. Смущенный неожиданным упоминанием, я опустил голову, мое лицо покраснело, и это, казалось, заставило людей подумать, что я улыбаюсь, поскольку волна смеха прокатилась по лекционному залу. Однако, мне это совсем не показалось смешным. Занятие длилось целых два часа без перерыва. Хотя профессор поначалу показался мне несколько грубым, он был увлечен преподаванием и покинул лекционный зал так же хладнокровно, как и вошел. Я предположил, что он из тех людей, которым все равно, что думают другие, и я начал восхищаться им. Я тоже покинул лекционный зал сразу после занятия, но только по той простой причине: я боялся, что кто-то в суматохе попытается заговорить со мной. Как только я вышел из здания фотофакультета, я, словно убегая, направился прямо в спортзал поблизости. Я не собирался делать никаких фотографий в гимнастическом зале, как предлагал профессор; просто, тренер, которого я знал еще со времен моей национальной сборной, попросил о короткой встрече со мной. Я сел на стул в вестибюле спортзала, натянув капюшон толстовки поверх кепки, которую я носил. Свободной одежды было достаточно, чтобы скрыть мое лицо. Тренер сказал, что они ушли раньше, но, хотя время нашей встречи прошло десять минут назад, он все еще не появился. Я вытащил телефон, чтобы проверить время, и собирался положить его обратно в карман, когда стеклянная дверь спортзала распахнулась. С порывом ветра холодный мартовский воздух ворвался в открывшуюся щель. Потребовалось несколько секунд, чтобы свежий воздух, прорвавшийся сквозь обычный запах спортзала, коснулся моей щеки. — Эй, перестань мне мешать. Я постоянно наступаю тебе на обувь! — Ты идиот? Просто ходи, широко расставив ноги. — Ну, наступать тебе на пятки во время ходьбы тоже было бы неплохо. — Чёрт возьми! Больно! Громкие голоса, заполнившие спортзал, заставили меня обернуться. Источником шума были баскетболисты нашей школы. Судя по их мокрым от пота волосам, казалось, что они только что закончили игру. Мне было интересно, неужели они никогда не устают. Это был Корейский университет, известный своими лучшими спортсменами, поэтому я решил, что у них, должно быть, исключительная выносливость. Я повернулся к ним спиной, чтобы быть незамеченным. Шесть или семь баскетболистов быстро пересекли вестибюль спортзала. Я с облегчением понял, что шум удаляется от меня, как вдруг… — Чёрт, зачем ты на меня наступил! У меня слетел ботинок. — Кто научил тебя ходить так же медленно, как маленький ребенок? — А, просто заткнись и пойдем. — Эй, отдай сюда! — Отбрось его подальше — нет, не туда!! Я даже не мог сказать, сколько там было голосов. Шум быстро приближался, и вдруг прямо в меня полетел кроссовок, приземлившись прямо перед тем местом, где я сидел, как будто это я сам его туда притащил. — …! Вздрогнув, я подпрыгнул на месте, мои плечи напряглись, когда кроссовок неожиданно появился в моем узком поле зрения, ограниченном моей кепкой. Баскетболисты, казалось, были удивлены не меньше, их голоса внезапно стали извиняющимися. — Ух ты! Это было близко. Нам очень жаль!! — Извините за это! — Извини! Их голоса были такими громкими. Когда они все в унисон излили свои извинения, я неловко кивнул в их сторону и надвинул шляпу еще ниже, не желая, чтобы мое лицо было видно. Вскоре я услышал, как кто-то быстро приближается, чтобы забрать ботинок. Когда он поднял его, снова сказав «Извините», я почувствовал исходящее от него тепло. В моем ограниченном поле зрения я видел его ноги, обутые в белые кроссовки. Это был тот парень, который бросил ботинок? Или он просто пришел его забрать, потому что оказался ближе всех? Вероятно, последнее. Его пробормоченная жалоба на то, что кому-то нужно заткнуться, едва достигла моих ушей. Я оставался настороже, не желая, чтобы он увидел мое лицо, и ждал, пока парень рядом со мной уйдет. Но вместо того, чтобы уйти, белые кроссовки придвинулись ко мне немного ближе. — Эй, мне кажется, ты это уронил. Затем он поднял что-то рядом со мной и протянул мне. Застигнутый врасплох неожиданной ситуацией, я поднял глаза, прежде чем понял, что он держит в руках напульсник, выпавший из моего кармана, — и мы встретились взглядами. — …Хм? — ……! Увидев меня, он широко раскрыл глаза от удивления, и я тоже поймал себя на том, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не думал, что столкнусь тут со знакомым лицом. Думаю, у нас обоих было одинаково шокированное выражение. Квон Чон У был восходящей звездой баскетбола в течение последних нескольких лет. Его невероятное мастерство и столь же яркая внешность сделали его сенсацией за одну ночь. Он был одним из игроков, которые помогли вернуть популярность студенческого баскетбола на уровень профессиональных лиг. Среди наших сверстников, вероятно, не было никого, кто не знал бы, кто он такой. И вот теперь Квон Чон У стоял передо мной, протягивая мне напульсник, и по его взгляду было видно, что он меня узнал. Все, что вырвалось из моего открытого рта, это поверхностные вдохи вместо благодарности, которую я хотел сказать. Неловкое молчание было нарушено вопросом от кого-то из группы, сопровождающих его, игроков. — Квон Чон У, что ты делаешь? Кто это? Голоса других игроков были полны любопытства. Вскоре я услышал звук их приближающихся шагов. В то же время я почувствовал непреодолимое желание убежать. Это была не просто моя застенчивость; нахождение рядом с такой шумной компанией всегда заставляло меня чувствовать себя опустошенным. Люди, которые делали грубые замечания и отмахивались от своих действий как от шуток, обычно были частью таких групп. Так что, независимо от того, продолжал ли Квон Чон У пялиться на меня или нет, я прикусил губу. Мне хотелось встать и уйти немедленно, но было бы глупо делать это сейчас, когда Квон Чон У уже заметил меня. Мне вообще не хотелось никакого внимания. Я просто хотел побыть один в покое. Я хотел исчезнуть. Это сводило меня с ума. — Кто это? — раздался голос, теперь уже почти рядом со мной. Квон Чон У выпрямился, наконец отведя от меня взгляд. — Как вы думаете, вы же знаете всех, кто посещает спортзал? В то же время раздался легкий стук, словно кого-то наигранно ударили. Шаги, которые были так близко, внезапно прекратились. — Боже, зачем ты меня ударил? Это кто-то, кого ты не знаешь? — Просто надень ботинок обратно. — Эй, зачем ты снова его бросил, если хотел, чтобы я его надел? — Иди и надень его там. Квон Чон У, ответив несколько резко, повернулся к остальным игрокам и бросил браслет на сиденье рядом со мной. Благодаря ему шумная болтовня этих парней быстро отвлеклась от меня. Игроки, казалось, все еще пинали бутсу, которой они играли раньше. Даже когда они завернули за угол и их смех стал слабее, я слышал, как один из них все еще кричал, чтобы ему вернули бутсу. Они были такими шумными, что даже проходящие мимо студенты не могли не прокомментировать их поведение. — Эти ребята по-прежнему полны энергии, даже после того, как их отчитал тренер. — Я знаю, да? Тренер был так зол, но они все еще смеются? — Ух ты, посмотрите на всех фанатов, ожидающих Квона Чон У снаружи. Он как знаменитость. Люди, весело перешептываясь, прошли мимо, не заметив меня. Я быстро схватил напульсник с сиденья и засунул его обратно в карман. Мягкая ткань казалась странно неуместной рядом с цифровой камерой в другом кармане. Я снял его этим утром, потому что мое запястье было напряжено, но теперь я беспокоился, что Квон Чон У может подумать, что у меня все еще остались чувства к гимнастике после того, как я его увидел. Хотя я знал, что это, вероятно, чрезмерная реакция, я не мог не волноваться. Почему Квон Чон У не признал, что он знает, что я Хан Дживон? Это было похоже на то, будто он почувствовал, что мне некомфортно. Я все еще был погружен в свои мысли, когда заметил тренера, медленно идущего ко мне издалека. Желая дать тренеру знать, что я ждал его, я переключил свое внимание на него, отпустив свои мысли. Я просто был рад, что, по какой-то причине, мне удалось избежать стрессовой ситуации. *** В восемнадцать лет, будучи членом национальной сборной по спортивной гимнастике среди молодежи, я был центром надежд и ожиданий нации, когда порвал ахиллово сухожилие. Из-за ошибки, которую я совершил во время спринта и прыжка, я не только порвал ахиллово сухожилие, но мне так же пришлось положить конец моей спортивной карьере. Хоть тренер и пытался убедить меня, что я смогу вернуться в качестве спортсмена, если сосредоточусь на реабилитации, я знал, что теперь невозможно ожидать хороших результатов, поэтому я сдался. Я не хотел столкнуться с отчаянием, пытаясь изо всех сил и все равно терпеть неудачу. Боясь сломаться, я решил рано отказаться от своей спортивной карьеры. Когда я объявил о своей отставке, СМИ неустанно преследовали меня. Они приходили ко мне домой каждый день, требовали интервью и даже выследили сельский дом моих родителей. Какое-то время мои родители избегали даже ходить в местный продуктовый магазин, опасаясь, что за ними могут следить репортеры. К тому времени, как внимание угасло, я был в очень нестабильном эмоциональном состоянии. Именно в это время я обратился к фотографии. Я начал путешествовать, используя это как повод для побега. Как для человека, который всегда был застенчивым и не имел друзей, мир через объектив стал для меня утешением. Вот почему, даже несмотря на то, что у меня не было глубокой страсти к фотографии, я был благодарен ей. Именно эта благодарность привела меня к выбору фотографии в качестве второй специальности после гимнастики. — Фух, фух… Я замедлил бег на беговой дорожке, постепенно снижая скорость. Всякий раз, когда во время тренировки всплывали воспоминания из прошлого, я, как правило, перенапрягался. Моя травмированная лодыжка болела, и я на мгновение перевел дыхание. Каждое утро я заходил в учебном центр напротив своей квартиры. С момента открытия в начале семестра он стал довольно популярным, с хорошими условиями, которые привлекали множество студентов ближе к 10 часам утра. Чтобы избежать толпы и нежелательного внимания, я взял за привычку заниматься рано утром. Несмотря на то, что реабилитационная терапия больше не требовалась, время, проведенное на беговой дорожке в тихом тренировочном центре, было одним из немногих моментов, в которых я находил счастье. Но этот мир был нарушен, когда кто-то занял беговую дорожку рядом с моей. — …… Я понял, что это был Квон Чон У, когда заметил человека, который высоко поднимает локти. Удивленный, тому, как высоко они были подняты, на уровне груди, я оглянулся, чтобы убедиться, и вот он, медленно шел и вращал плечами, словно пытаясь стряхнуть скованность. Удивившись, я инстинктивно отвернул голову в другую сторону, чтобы скрыть лицо. Что здесь делал Квон Чон У? Это место было примерно в 10 минутах езды от кампуса. Хотя многие студенты из Корейского университета жили здесь из-за многочисленных жилых комплексов, я предполагал, что спортсмены вроде него будут жить в общежитиях. Было странно видеть Квона Чон У в частном тренировочном центре утром буднего дня. Я не мог не проявить любопытства, хотя и пытался скрыть свое лицо. Впервые я узнал о Квоне Чон У, когда мне было двадцать лет. Я до сих пор отчетливо помню тот момент. Я бродил под палящим солнцем и, изнемогая от жары, зашел в ресторан. Переводя дыхание, я рассеянно посмотрел на телевизор, который включил хозяин. Это был спортивный канал, как раз заканчивался баскетбольный матч. Аккуратно одетый репортер представил игрока MVP, и вскоре на экране появилась веселая улыбка. Когда слова «MVP Квон Чон У» появились в нижней части экрана, мое внимание обострилось. Квон Чон У говорил хорошо, в отличие от меня, который всегда испытывал трудности на интервью. Он улыбался и остроумно отвечал, казалось, совсем не стесняясь перед камерой. Вопрос репортера в то время был таким: «Трибуны студенческого баскетбола были необычайно заполнены болельщиками из-за тебя, Квон Чон У. Что ты об этом думаешь? Популярность и внимание вызывают у тебя дискомфорт?» Почему репортеры всегда задают такие неловкие вопросы? Я вспоминал, как я спотыкался на подобных в прошлом, всегда заканчивая интервью простым извинением. Глядя на репортера, Квон Чон У улыбнулся и ответил: «Думаю, я должен быть довольно хорош. Если люди хотят, чтобы я им нравился, пусть приходят». Он пожал плечами, отчего синяя униформа сначала натянулась, а затем ослабла при движении. Я не помню многого из интервью после этого, но я помню, что был впечатлен им. Это был ответ, который я никогда не смог бы дать. У этого баскетболиста было особое обаяние, которое делало все, что он говорил, приятным. — Хаа… Пройдя немного, я не мог не отвлечься, поэтому выключил беговую дорожку и сошел. Прошло совсем немного времени с тех пор, как Квон Чон У начал заниматься на беговой дорожке рядом со мной, но я уже думал закончить тренировку дома растяжкой. Я плюхнулся на стул возле шкафчика и поставил кроссовки на пол. Что мне сегодня съесть на обед? Вчера я ел жареную свинину, так что, может, сегодня что-то вроде рагу? Или бургер тоже подойдет. Одним из преимуществ отказа от спорта было то, что не нужно было жестко контролировать свою диету. Пока я медленно ослаблял туго завязанные шнурки своих кроссовок, кто-то внезапно приблизился ко мне, принеся с собой приятный аромат. — Ты забыл это. Мужчина говорил небрежно, протягивая мне перед лицом бутылку с водой. Это была та самая бутылка, из которой я пил ранее. Мой взгляд скользнул от большой руки, в которой бутылка казалась крошечной, вверх по его предплечью и, наконец, к лицу Квона Чон У, который смотрел на меня сверху вниз. Несмотря на его простой наряд — белую толстовку и черные шорты — его атлетическое телосложение выдавало в нем несомненного баскетболиста. — Ой…. Как и при нашей встрече несколько дней назад, Квон Чон У сначала широко раскрыл глаза, а затем нахмурил брови. Я тоже не мог не чувствовать себя смущенным. Мне было не только неловко, что он продолжал мне помогать, но мне было еще и неловко, потому что казалось, что он каким-то образом заметил, что ранее я его узнал. В панике я быстро выхватил у него бутылку с водой, практически вырвал ее, думая только о том, как бы побыстрее убраться оттуда. Я забыл, что мои шнурки все еще развязаны, и резко встал. В этот момент Квон Чон У схватил меня за запястье. — Тебе стоит сказать спасибо. — …Извини? — Я понимаю, что ты застенчив, это известно всем в стране, но… Он отпустил мое запястье, и я даже не заметил, как он встал передо мной, возвышаясь и глядя сверху вниз холодным взглядом. — Разве неблагодарность не является скорее проблемой характера? Затем он слабо улыбнулся и добавил тихим голосом: — Даже моя личность, которую каждый день разбивают баскетбольными мячами, не так уж и плоха. Я быстро опустил голову. Мои щеки горели. — Я-я извиняюсь. Я просто так растерялась... Я правда не хотел... Я имею в виду, мне было так жаль, так что... спасибо, я имею в виду... — …… — …Спасибо. Мои извинения, смешанные с благодарностью, были сплошным беспорядком. И как могло быть иначе, когда все, о чем я мог думать, это образ Квона Чон У посреди игры, вступающего в драки, сцена которых прокручивались в моей голове? Когда дела шли не так, как ему хотелось, или когда он злился, Квон Чон У часто начинал драться, даже посреди игры. Его несколько раз наказывали, но, похоже, его это не волновало. Он был настолько силен, что даже более крупные игроки отступали, когда он их толкал. Неуверенный в своих способностях в драке, я мог только смотреть вниз на его широко расставленные ноги, надеясь, что он уйдет с моего пути. Как далеко я бы улетел, если бы меня толкнул Квон Чон У? В этом учебном центре хорошие условия, так что видеонаблюдение должно быть надежным, верно...? Вопреки моим опасениям, Квон Чон У отступил назад. — Похоже, у тебя есть привычка ронять вещи, так что, может, тебе стоит начать подписывать их своим именем? Хотя он отступил всего на несколько шагов, чувство облегчения было огромным. Раздражение в его голосе, казалось, немного смягчилось, и напряжение на его красивом лице постепенно разгладилось. — …Мне очень жаль, и… Мои неоднократные извинения потонули в рингтоне телефона Квона Чон У, который зазвонил у него в кармане. Он небрежно посмотрел на имя звонящего, затем взглянул на меня. Я плотно закрыл рот, не в силах закончить предложение. Квон Чон У некоторое время стоял, уставившись на меня, как будто ожидая продолжения, затем ответил на звонок. — Да, что так рано? ...Я в учебном центре недалеко от дома. Давайте сразу к делу. Он говорил несколько отрывисто и собирался отвернуться, но на мгновение замер. Затем он намеренно посмотрел мне в глаза и указал вниз глазами. Казалось, он меня узнал. Чувствуя себя неловко, я наклонил голову в ответ. Голосом, едва громче шепота, я пробормотал: «До свидания». Это был мой способ продемонстрировать манеры. Однако Квон Чон У нахмурился, затем опустил взгляд в пол, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. На этот раз он даже слегка кивнул. Только тогда я проследил за его взглядом и заметил, что мои шнурки были неаккуратно развязаны. Ах, он пытался указать на это... — Ой… Мой рот, всегда такой свободный, снова меня предал, и глупый звук вырвался наружу. Квон Чон У еще мгновение наблюдал за мной, прежде чем наконец повернуться к беговым дорожкам. Оставшись один, глядя на широкую спину Квона Чон У, я почувствовал, будто мой рост уменьшился до метра. *** Еще до того, как представитель класса третьего года, который был ведущим, смог меня представить, паб взорвался овациями. Ошеломленный, я опустил голову и закрыл лицо руками, отчего смех вокруг меня стал еще громче. Людям всегда нравилось смотреть, как я отступаю. — Наш новичок — гордость и радость факультета фотографии. Давайте, представьтесь! Прежде чем ведущий закончил говорить, мои ноги начали дрожать. Мои одноклассники по обе стороны захлопали в знак поддержки, но это не помогло. — П-привет… Я Хан Дживон. …Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — Не слышу тебя. Что ты сказал? — Сделай сальто!! — Ты красивый!!!! Ошеломленный шумом, я снова опустил голову. Затем раздался голос ведущего, пытающегося успокоить накаленную атмосферу. — Все, пожалуйста, успокойтесь. Вы все знаете, какой застенчивый наш Хан Дживон. Не давите на него, просто тихо подбадривайте. А пока, Хан Дживон, вы можете выбрать, что хотите сделать. Вы можете либо проявить талант, либо… Ведущий указал на чашу передо мной. Это был сосуд размером с чашу для пунша, который передавался по очереди между первокурсниками и в итоге оказался передо мной. Чаша была наполнена странной смесью различных напитков и закусок, имевших довольно гротескный вид. — …либо вы можете выпить варево, которое приготовили наши сокурсники. Ведущий ухмыльнулся, как будто он уже знал мой выбор. И не только он. Каждый студент на факультете фотографии на этой приветственной вечеринке первокурсников, вероятно, предсказал, что я выберу этот напиток. Было очевидно, что сделает такой робкий и замкнутый человек, как я. — А, без колебаний — идем за коктейлем, да? Похоже, наш первокурсник справится со своим напитком! Среди разочарованных вздохов тех, кто надеялся на талантливое выступление, я поднял тяжелую чашу. Вкус был на удивление сладким, вероятно, из-за различных смешанных газировок. Я даже мог чувствовать зерна винограда или кокос во рту, но это не было неприятно. Несмотря на смесь всех видов алкоголя, вкус был несколько компенсирован этими сладкими добавками. Но как бы сладко это ни было, оно все равно затуманило мой разум. — Хан Дживон!!! Очнись!! Ты можешь стоять? — …А… …Да. — Возьми свою сумку! Нет, это моя сумка, тебе нужно взять свою! Мне вызвать такси? — Нет… Я, как это называется, я привез свою машину. Мне ее одолжил отец… …Я что, облажался? — Это безумие. Если ты не можешь справиться со своим алкоголем, ты должен был так и сказать. — Ой… извини. Я услышал голос, выражавший раздражение, и смех нескольких человек неподалёку. Прежде чем я это осознал, я уже был снаружи паба, уставившись на бетонную площадку. Даже в своем пьяном оцепенении я упрямо настаивал на том, что мне нужно идти домой. Я продолжал повторять это как мантру: я должен идти домой. Я могу пойти домой сам. Я пойду домой сам… Это было своего рода упрямство, которое я никогда бы не проявил, будь я трезвым. Кто-то в конце концов вызвал мне водителя, и после долгих уговоров я направился один к парковке. Паб был рядом с университетом, так что парковка кампуса была недалеко. Дорога всегда была такой извилистой? Я пытался идти, не покачиваясь, но деревья продолжали появляться передо мной. Я чуть не столкнулся лоб в лоб с несколькими деревьями, когда шел по тускло освещенному кампусу, где ночное небо было черным как смоль. По пути на парковку я заметил, что вход на крытую баскетбольную площадку был широко открыт. Внутренняя часть площадки светилась оранжевым на фоне темного кампуса, возможно, из-за недавней игры или тренировки. Я мог смутно видеть, как пара людей подметала площадку длинными швабрами. Мне было интересно, каково это — играть в командный вид спорта. Если бы гимнастика была командным видом спорта, а не индивидуальным, то, вероятно, гимнастики вообще не было бы в моей жизни. — Ах! Внезапно я столкнулся с чем-то перед собой. Поскольку на мне были и бейсболка, и толстовка с капюшоном, пытаясь скрыть лицо, поле моего зрение сузилось. То, во что я врезался, отодвинулось. Я надеялся, что это дерево, но, похоже, это был человек. Я быстро опустил голову. Хотя мои ноги еле стояли, мне удалось восстановить равновесие, как бывшему национальному гимнасту, которым я и был. — Извините. Вы пострадали… — Все в порядке. — …Извините. После короткого пренебрежительного ответа я замешкался и снова извинился. Мужчина ответил равнодушным «Да, да», а затем отошел на пару шагов. Не было похоже, что он пострадал, так что, вероятно, волноваться было не о чем. Я прошел еще несколько шагов, все еще глядя на бетонную дорогу, и вдруг понял, что оказался на парковке кафедры физкультуры. Думаю, мне следует подождать здесь. Прошло некоторое время с тех пор, как кто-то позвонил для меня в службу водителей, и я решил, что водитель должен скоро приехать. Теперь, когда я об этом подумал, мужчина там, похоже, тоже кого-то ждал. Что он делал на парковке кампуса в такой час? Не похоже, чтобы такси проезжали здесь. И тут меня осенило — он, должно быть, ждет меня! Кто еще мог торчать здесь в это время? Единственным, кто это мог быть, был водитель. Казалось, ему было немного скучно, он слегка постукивал носками ботинок по земле. Я поспешил к нему, сказав: «Извините, это я». Поскольку он стоял под уличным фонарем, а на голове у него была кепка, его лицо было в основном в тени. Когда мы подошли достаточно близко, чтобы видеть лица друг друга, я постарался избежать опознания. Я не хотел, чтобы меня опознали как Хан Дживона, и в итоге по дороге домой я оказался втянут в неловкую беседу. Подойдя к нему, я заметил, что у него большие ступни. — Э-э... это я. — Прости? Не желая затягивать разговор, я опустил глаза и вытащил ключ от машины из кармана, протягивая ему. Может быть, я слишком далеко протянул руку, потому что мои пальцы задели его одежду, когда он взял ключ. Когда он принял его, я не мог избавиться от ощущения, что навязываюсь ему это. — Это черный седан вон там, возле грузовика. Не могли бы вы подвезти его сюда? Расстояние между машинами довольно узкое... Я хочу, чтобы она подъехала сюда. — …Здесь? — Да. Это была не необычная просьба, но его озадаченный голос застал меня врасплох. Он уже узнал, кто я? К счастью, мужчина направился к моей машине без дальнейших расспросов. Ему не потребовалось и минуты, чтобы подъехать к тому месту, где я стоял. Я быстро открыл заднюю дверь и сел внутрь. — Грин Парк Хилл возле перекрестка с озером. — …Итак, ты хочешь, чтобы я тебя туда отвез? У меня изо рта разило алкоголем? Тон его голоса был слегка недоверчивым. Может, потому, что я не извинился как следует, когда мы столкнулись друг с другом ранее? Внезапно я вспомнил Квона Чон У в учебном центре несколько дней назад, обвинявшего меня в плохих манерах. Чтобы предотвратить повторение этого неприятного инцидента, я решил, что лучше всего на этот раз извиниться как следует. — Извините, что столкнулся с вами раньше. И от меня, наверное, пахнет алкоголем, да? Я просто буду держать рот закрытым, пока мы не доберемся до места. — … — Пожалуйста, начинайте движение. Голова уже кружилась, и я чувствовал приближение головной боли. Я откинулся на сиденье, пытаясь дать понять, что не собираюсь разговаривать, пока мы не приедем. Хотя мои слова, вероятно, были немного спутаны из-за алкоголя, молодой водитель, похоже, понял сообщение и завел машину без дальнейших комментариев. Он только что принял душ? Машина была наполнена свежим ароматом геля для душа. Я вдохнул теплый, успокаивающий аромат и закрыл глаза. Плавная езда начала убаюкивать меня. Не знаю, сколько времени прошло, когда я услышал слегка раздраженный голос, вернувший меня в сознание. — Почему водительское сиденье такое тесное? Ворчащий тон едва достиг моих ушей, когда я медленно открыл глаза. Сквозь затуманенное зрение я увидел, как мимо проносятся красные и желтые автомобильные огни. Я что-то сделал не так сегодня вечером? Я пошел на вечеринку по случаю приветствия первокурсников только потому, что староста класса настоял, чтобы мы обязательно присутствовали. Теперь я начал об этом жалеть. Зачем нужны были вынужденные взаимодействия между старшими и младшими в фотографии? И в чем смысл шоу талантов и конкурсов выпивки для сближения? Я вдруг вспомнил, как один из моих одноклассников ранее показывал пародии. Даже в моем пьяном состоянии я был впечатлен его навыками. Репетируют ли люди свои вечериночные трюки дома? Я никогда раньше не думал подражать кому-либо, так что это был новый опыт для меня. Какие у меня таланты? Я мысленно перечислил свои повседневные навыки, такие как тщательное мытье посуды, аккуратное складывание полотенец и быстрое моргание. Где-то между этим я услышал, как кто-то пробормотал: «Это так смешно», но я не мог понять, было ли это реальностью или частью сна. Только когда зазвонил телефон водителя, я полностью вернулся в реальность. — Привет? — Эй, где ты? Мы все ждем на парковке. Почему ты еще не здесь? Как только водитель ответил на звонок, человек на другом конце провода закричал достаточно громко, чтобы я мог отчетливо услышать его в тихой машине. Водитель повернул руль, и когда мы завернули за угол, моя голова наклонилась вправо. Когда мое тело вернулось в исходное положение, я взглянул на профиль водителя. И я ощутил нечто более сильное, чем любое средство от похмелья. — Квон Чон У…! Я был настолько шокирован, что даже не смог нормально выговорить его имя, когда увидел Квона Чон У, сидящего на водительском сиденье. На звук моего приглушенного голоса Квон Чон У взглянул на меня через зеркало заднего вида. Громкий телефонный звонок резко оборвался. — Кажется, ты меня хорошо знаешь, — небрежно заметил Квон Чон У, меняя полосу движения. Машина плавно проехала через ворота с вывеской «Green Park Hill» и направилась на подземную парковку. Я все еще пребывал в состоянии полного замешательства. Почему Квон Чон У сидел на водительском сиденье? Угнал ли он мою машину, пока я спал? Или Квон Чон У подрабатывал водителем? Ни одно из объяснений не имело смысла. Так что, студент, который позвонил в службу водителей, набрал неправильный номер? Это тоже не казалось правильным. Я видел, как они передали мой номер телефона в службу. Я быстро вытащил телефон, чтобы проверить. Было несколько пропущенных звонков и текстовых сообщений с неизвестного номера. «Я не смог с вами связаться, поэтому я ухожу». «Ваша бронь отменена. -Служба безопасного вождения-»