Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

Я хотел спросить, почему он продолжает меня подвозить, но не смог заставить себя сказать это вслух. Поэтому вместо этого я задал неуместный вопрос: какой цвет ему нравится. Квон Чон У посмотрел на меня озадаченно, а затем спросил: «А как насчет тебя?» На мгновение единственное, что пришло мне на ум, была его спортивная форма. — Мне... нравится синий. — Мне тоже нравится синий, — ответил он сразу после того, как я заговорил, и, как ни странно, с этого момента мне тоже начал нравиться синий цвет. Мы также обменивались другими бессмысленными разговорами. Оглядываясь назад, это было даже не так уж и смешно, но я все равно продолжал смеяться. Все это время Квон Чон У держал меня за руку. Он не называл причину. Мы держались за руки немного дольше, чем вчера, и я обнаружил, что нежно чувствую тепло его кожи. Я ожидал, что он снова прокомментирует, что я в кепке, но пока мы не расстались, Квон Чон У не упоминал об этом. Он просто слегка похлопал ладонью по верху моей кепки, и я неловко рассмеялся. — Как ты думаешь, на этот раз он снова нашел себе кого-то постарше? — спросил Бён Сынджин, и Ян Ыно слегка кивнул. — Ну, ты встречался когда-нибудь с людьми постарше. Наверное, поэтому ты и уходишь пораньше, чтобы увидеть его по дороге на работу. — Да, у него есть серьезные предпочтения. — О! Позже будет выездной матч в Университете Сохан, так что тот высокий парень, которого Чон У избил на прошлой игре, вероятно, придет. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как он снова попытается сегодня проявить себя. Он даже не смог нормально играть на своей позиции. Я до сих пор не понимаю, почему его продолжают выбирать в стартовый состав. Бён Сынджин и Ян Ыно быстро сменили тему. История о том, как Квон Чон У ударил кого-то, вероятно, произошла прямо перед промежуточными экзаменами. Квон Чон У уже был известен как игрок, который часто вступал в драки во время игр. Его критиковали за это, но в этом недавнем инциденте многие посчитали, что другой игрок заслужил это. Этот баскетболист играл неспортивно, неоднократно провоцируя фолы, поэтому казалось оправданным, что Квон Чон У ударил его. Если быть точным, было бы даже несправедливо сказать, что он его «ударил». Это не было нарушением правил. Квон Чон У просто вел мяч вперед. Он нанес противнику удар плечом сильнее, чем нужно, из-за чего парень сильно упал, но в конце концов, это была не вина Квона Чон У. В любом случае, я знаю об инциденте в подробностях благодаря групповому чату, так что мне больше не было любопытно. Теперь мне было любопытно другое… — Эй, как ты думаешь, у Квона Чон У действительно такие четкие предпочтения? — осторожно спросил я, и оба баскетболиста посмотрели на меня с озадаченным выражением лица. — Предпочтения? Что, у него есть какие-то особые предпочтения, когда дело доходит до избиения людей? Нет, он просто бьет их, потому что они играют грязно и бесят его. — Нет, нет, я имею в виду его идеальный тип или что-то в этом роде. Кстати, я собирался спросить и о ваших идеальных типах! — Ох уж эти предпочтение. Я думаю, Чон У нравятся зрелые люди. О, вот он. Можешь спросить его сам. Я обернулся на кивок Яна Ыно и увидел, как в класс входит Квон Чон У. Я быстро замахал руками, пытаясь дать понять, что мне больше не любопытно, но тихий добрый Ян Ыно все равно задал вопрос от моего имени. — Эй, Дживон хочет узнать, какой твой идеальный тип. — Мой идеальный тип? — спросил Квон Чон У, приподняв бровь и подойдя ближе. Он выглядел на удивление опрятно, совсем не как тот, кто только что спал в раздевалке. Его глаза медленно окинули нас взглядом, прежде чем он лениво моргнул. — Я расскажу тебе позже, — небрежно сказал он, и его непринужденное поведение заставило мое недавнее смущение показаться глупым, когда он приблизился ко мне. Мы с Бён Сынджином сидели на заднем ряду, а Ян Ыно сидел один перед нами. Обычно было бы логично, если бы Квон Чон У сел рядом с Яном Ыно, как он обычно и делал. Но вместо этого он небрежно бросил свою сумку на сиденье слева от меня. — А? Чего ты там не сядешь? — Что, я пахну или что? Мы пользуемся одним и тем же гелем для душа, почему ты меня избегаешь? Пока Ян Ыно надулся, явно обиженный тем, что его оставили сидеть одного, Квон Чон У нахмурился. — Перестань быть прилипчивым. Это отвратительно. Затем, как ни в чем не бывало, он посмотрел на меня и сказал: «Я всегда хотел здесь посидеть». Мы встретились взглядами. Расстояние между нами было гораздо меньше, чем между водительским и пассажирским сиденьями, и я инстинктивно отвернул голову. Его комментарий о желании сесть рядом заставил мое сердце забиться быстрее. Казалось, он сказал это только для того, чтобы я услышал… У Квона Чон У не было никаких логических причин предпочесть сидеть у окна, тем более, что он был таким прилежным учеником, но мой разум и так был полон неразумных мыслей. Ян Ыно быстро отказался от попыток убедить его, смирившись со своей судьбой. Он взглянул на Бён Сынджина, его выражение было надменным. — Эй, почему бы тебе тогда не посидеть здесь? — Не ленись. Просто сядь. — Кто купил кофе, который вы сейчас пьете? — Ах ты, скупой ублюдок. Когда Бён Сынджин собрал свои вещи и сел рядом с Яном Ыно, профессор вошел в аудиторию. Некогда шумный класс постепенно затих, и Бён Сынджин повернулся ко мне, ворча. — Честно говоря, разве я не самый милый из всех нас? — Ну... да, Сынджин, ты очень милый. — Правда? Если он когда-нибудь тебя побеспокоит, просто дай мне знать. Я прокляну его в своей голове за тебя. — Да ладно. Квон Чон У тоже милый. — Он? Милый? — Эй, будьте внимательны. На единственный комментарий Квона Чон У, Бён Сын Джин преувеличенно расширил глаза и уставился на меня. Он скривил губы, напоминая какого-то мультяшного персонажа, отчего я расхохотался. Покачав головой, а он отвернулся. Когда двое друзей сели спиной друг к другу, а профессор начал свое веселое приветствие, принеся в аудиторию тишину, я наконец осознал, что Квон Чон У сидит прямо рядом со мной. Несмотря на то, что я остро осознавал его присутствие, я продолжал смотреть вперед, не отрывая взгляда от профессора. Затем Квон Чон У прошептал: «Дживон». Вздрогнув от его тихого голоса, я быстро повернул голову и встретился с ним взглядом, когда он молча посмотрел на меня. — Почему ты называешь его Сынджином, а меня всегда называешь Квоном Чон У? — Хм? — Почему бы тебе не называть меня по имени, более ласково? Хотя его прошептанные слова звучали как жалоба, в них была и нежность. Это правда — я всегда использовал его полное имя, когда говорил о нем. Я пытался называть его просто по имени несколько раз, но чувствовал себя неловко и в итоге добавлял его фамилию. Я думал, что это не имеет для него значения, тем более, что он всегда называл меня так же. Чувствуя, что он попал в точку, я мог только неловко кивнуть, пытаясь понять, куда мне деть свой взгляд. Именно тогда спереди начали передавать раздаточные материалы. Я занялся тем, что написал свое имя и факультет сверху, делая вид, что сосредоточен на профессоре. В последнее время Квон Чон У ведет себя странно. Это было не то, что я мог бы легко определить, но это сбивало с толку. Да, сбивало с толку — это было правильными словами. То, как он общался со мной по сравнению с другими, было явно иным, и было заметное различие. Трудно было отмахнуться от этого как от простого желания принятия желаемого за действительное, как человеку, питающему одностороннюю влюбленность — он подавал мне слишком много знаков. Внезапно я вспомнил, как кто-то говорил, что Квону Чон У нравятся зрелые люди. Был ли я зрелым? Даже при самой щедрой самооценке ответ был «нет». Я не заботился об окружающих меня людях, что было далеко не зрело. Я украдкой взглянул на Квона Чон У. Когда я это сделал, он отвел взгляд и краем глаза посмотрел на меня. Я не замечал этого раньше, но теперь я увидел, каким уставшим он выглядел. Неужели он не спал всю ночь, как Бён Сынджин, из-за отчета? Его веки казались тяжелыми от недосыпа. — Не спал прошлой ночью? — спросил я, надеясь, что признание его усталости покажется проявлением зрелости. Он медленно моргнул. «Да». — А… почему? — Я смотрел видео твоих старых выступлений. — … — Я раньше не осознавал, что твой гимнастический костюм был очень тесным. Если бы он был чуть менее тесным, я бы, возможно, лучше спал. Но нет, ему зачем-то нужно было быть смехотворно тесным. Он взглянул на меня, словно обвиняя меня в своей бессонной ночи. Чтобы развеять недоразумения, верх моей гимнастической формы был облегающим, а нижняя половина была довольно стандартной (хотя и немного короткой), так что в этом не было ничего особенно смущающего. Если уж на то пошло, то Квон Чон У, играющий в баскетбол с развевающимися потными волосами, был более смущающим, но это было лишь мое предвзятое мнение. Его неожиданный ответ заставил меня рассмеяться, хотя это было совсем не смешно. То, была ли моя форма тесной или нет, не имело никакого отношения к его сну, но у меня не было остроумного ответа. Вместо этого я уклонился от темы, ведя себя менее зрело и больше как обычно, по-детски. — Если ты посмотришь на раздаточные материалы, которые тебе только что раздали... Лекция профессора по теории архитектуры влетела в одно ухо и вылетела из другого, как и вся последняя половина семестра. Извините профессор, но единственное, что я помнил из каждого занятия, это не содержание лекции, а слова Квона Чон У, во что он был одет и тонкий запах его одеколона. До конца «Понимания Архитектуры» оставался всего один месяц. Я не был уверен, какую оценку получу, но она, безусловно, будет обратно пропорциональна вниманию, которое я уделил Квону Чон У. Внезапно меня поразило течение времени, и я ощутил всепоглощающее чувство сожаления. Выпрямив спину, я прислонился к стулу. Моя рука безвольно упала на бок, слегка покачиваясь. В тот момент, когда моя рука отяжелела от крови, скопившейся в пальцах, теплая рука тихо протянулась и переплелась с моей. Квон Чон У больше не чувствовал необходимости объяснять причину, по которой он держал меня за руку. Он вел себя так, словно это было самым естественным, но все равно был таким осторожным, едва держа ее, лишь слегка касаясь. Он понятия не имел, что это заставило меня еще сильнее жаждать его тепла. Я охотно протянул руку Квону Чон У и нежно погладил его кожу. Для человека, который играл в баскетбол, его руки были на удивление мягкими, без мозолей, до такой степени, что они казались почти чувственно гладкими. Держа руки под столом, смотреть на него было еще сложнее. Пока я молча смотрел на печатные материалы, Квон Чон У перехватил мою руку другой рукой и правой рукой начал писать в углу моего раздаточного материала. Внезапно моя захваченная им рука оказалась у него на бедре. Я не знал почему он вдруг заинтересовался моим идеальным типом, но он написал это, а затем посмотрел на меня с усмешкой. Любой след сонливости, что был раньше на его лице, исчез, сменившись его обычной непринужденной уверенностью. Мне нравятся люди с мягкими руками. Он записал это своим красивым аккуратным почерком без колебаний и передал мне ручку. «А как насчет тебя?» — спросил он, и меня накрыла волна неуверенности. Я неловко поправил ручку несколько раз после того, как взял ее. Я… Я почувствовал непреодолимое желание написать три слога «Квон Чон У». Мое сердце колотилось, как будто кончик пера был детонатором. Не осознавая моей внутренней борьбы, Квон Чон У нежно потер тыльную сторону моей руки, побуждая меня ответить. Я… Кто-то, к кому я не могу перестать прикасаться, как бы часто я ни прикасался… Я хотел поставить знак препинания еще десять раз, но сдержался, отложив ручку. Я ожидал, что Квон Чон У игриво посмеется, но вместо этого он уставился на мою записку с необычно серьезным выражением лица. «Это тяжело», — пробормотал он, и его уши стали ярко-красными. В этот момент я понял — он, возможно, считает меня чем-то большим, чем просто другом. Среди смутного волнения я поймал себя на мысли, что надеюсь, что между нами все останется так еще на какое-то время. Даже если я не был зрелым, по крайней мере, у меня были мягкие руки, за что я внезапно был благодарен.