Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

— …Что? — Ты меня правильно понял. Ответь мне. Тон Квона Чон У был спокойным и настойчивым. Кажется, я был единственным, кого смутила внезапная смена темы. У меня не было времени думать о намерениях, стоящих за его вопросом. Я не был главным героем какой-то дорамы, и не жил романтической жизнью, так что мне никогда раньше не задавали ничего подобного. Честно говоря, больше, чем чувство очарованности — — Я слышал несколько раз… что я кому-то нравлюсь. — От людей одного с тобой пола? Вены на тыльной стороне левой руки Квона Чон У, сжимающей руль, вздулись. Его тренировочная куртка слегка распахнулась, обнажив ключицу и мышцы шеи. Даже в своей не пропахнувшей потом форме Квон Чон У душил меня. Повторное упоминание «одного пола» заставило все мое тело напрячься. — Нет. Этого не случалось. В конце концов, однополые… это как-то мерзко. Я ответил цинично, потому что было такое чувство, будто он видел меня насквозь. Он пытался оценить мою реакцию? Мой желудок скрутило от дискомфорта при этой мысли. После бомбардировки меня внезапными вопросами, Квон Чон У наконец медленно кивнул и снова повернулся, чтобы сосредоточиться на вождении. Светофор удачно загорелся зеленым. Когда машина снова начала движение, его слова лились так же плавно и мягко, как и ускорение его автомобиля. — Верно. Какой смысл двум скучным парням быть вместе? — …… — Это просто отвратительно. После слов Квона Чон У между нами снова повисла тишина, но она ощущалась иначе, чем прежде. Конечно, это было чисто мое субъективное ощущение. Его поведение не изменилось, но я чувствовал себя странно подавленным и отвлекался, теребя складки на своей одежде. Если это был сон, то не тот, в котором я хотел бы задержаться. Если бы это был сон, я бы дал себе пощечину, лишь бы только проснуться. Квон Чон У наконец нарушил молчание, когда мы уже почти доехали до моего дома. Казалось, он думал об этом все время, продолжая предыдущий разговор. — Последнее признание было в библиотеке, да? Я никогда не думал, что он поднимет эту тему. Чувствуя себя неловко, я выдавила из себя смешок. — А, да. В тот раз... хаха... — Вот тогда это и началось. Я представил тебя в отношениях. Его руки умело маневрировали на парковке, как будто он делал это много раз прежде. Быстрый переход от солнечного света на улице к тусклому свету подземного гаража ощущался так, будто мои эмоции резко изменились в ответ на его слова. — …Разве ты не говорил однажды, что не можешь представить меня в отношениях? — Как раз тогда, когда я думал об этом в целом... — …… — Но представить, что мы с тобой находимся в отношениях… это совсем другое. Иногда Квон Чон У делал такие двусмысленные заявления так небрежно. И я всегда был тем, кто неспособен оставаться спокойным, оказываясь под их влиянием. Вот почему я не мог ничего сказать, когда он закончил парковаться. — Ты не выходишь? Это твой дом. — А? О, да, мне пора выходить. — …Что? Представление того, что ты и я находимся в отношениях, вызвало у тебя отвращение? — Нет, нет. Я знаю, что ты не это имел в виду. Это было для того… чтобы просто помочь мне понять. Верно? Квон Чон У не ответил. Я вдруг понял, что его лицо приближается. Его большая рука пронеслась мимо моего лица, чтобы обхватить мой затылок. Его пальцы, осторожно поправляя мои волосы, словно они растрепались о сиденье, двигались с осторожностью. Аромат его руки, одновременно нежный и внушительный, заставил мое сердце наполниться больше обычного. Сам того не осознаавая, я поднял взгляд, который до этого был устремлен вниз. Когда наши глаза встретились, не только странное напряжение было тем, что я чувствовала; даже легкая улыбка Квона Чон У, казалось, исчезла. — …Глаза — такая любопытная штука. Вам даже не нужны слова — просто взгляните в чьи-то глаза, и вы все поймете. Есть ли у кого-то чувства к вам, являются ли эти чувства простой привязанностью или чем-то более болезненным. Его рука, медленно отодвигавшаяся от моего затылка, слегка обвела изгиб моего уха. Вздрогнул я или нет, но его пальцы спустились с мочки уха, слегка коснулись щеки, прежде чем отстраниться. — Ты ведь тоже это понимаешь, так? Знаки, которые подает человек перед признанием. Думаю, я неплохо улавливаю такие вещи, но с тобой я путаюсь. Такое чувство, что ты смотришь на меня таким же образом. — …… — Это недоразумение или надежда? Почему то чувство, которое я путаю с недоразумением, всегда оказывается надеждой? Почему я продолжаю желать этого чувства от тебя? — Разве это не странно? Когда он спросил, ремень безопасности внезапно расстегнулся с тихим щелчком. Вздрогнув, я прижался спиной к сиденью, заставив Квона Чон У усмехнуться. Судя по его руке на пряжке, это было его рук дело. — Почему ты все еще продолжаешь сидеть здесь? Перестань слушать этот бред и иди скорее домой. — О, да. Спасибо, что подвез меня. Несмотря на то, что мой мозг кричал мне немедленно выйти из машины, мои действия были вялыми. Может быть, я был слишком взволнован, слишком старался казаться невозмутимым. — Хан Дживон. Я остановился перед тем, как выйти, и посмотрел на него. Я инстинктивно знал, что он скажет дальше, прочитав игривость в его глазах. — Позаботься о себе. Его томный голос не разочаровал. Как и в учебном центре, Квон Чон У уставился на меня, словно просто наблюдая за моим лицом. Разочарование, которое, несомненно, отражалось на моем лице, казалось, забавляло его. Мне нравился этот взгляд его глаз. Этот настойчивый, смелый взгляд, наполненный многослойной уверенностью, одновременно дерзкий и лукавый. Он заставлял меня чувствовать себя маленьким и неуверенным, но по какой-то странной причине мне это нравилось. Оставив меня стоять там с, должно быть, ошеломленным выражением лица, Квон Чон У беззвучно прошептал: «До свидания». — Ты тоже береги себя. Я наконец разорвал зрительный контакт и закрыл дверь. Когда я сделал шаг назад, машина Квона Чон У уехала. Наблюдая, как черный внедорожник исчезает, затхлый запах подземной парковки запоздало коснулся моих рецепторов. Тихий шепот из прошлого прокрутился в моем сознании. Я стоял там, ошеломленный на мгновение, прежде чем мой мозг наконец сдался. Я не мог понять смысл слов Квона Чон У, но одно было ясно — это была проблема. *** На выходных я посетил дом родителей, отчасти чтобы увидеть их, а отчасти чтобы вернуть машину, которую я одолжил у отца. Несмотря на то, что я ездил на ней несколько месяцев, мои навыки вождения не улучшились, поэтому я решил, что пришло время вернуть ее. Отец отчитал меня за царапины на машине, но поскольку я привык слышать его ворчание, даже это показалось мне умиротворяющим. Хотя, возможно, меня отругали за то, что я процитировал слова Бён Сынджина о том, что царапины — это своего рода знаки отличия для автомобиля. Мой отец невероятно любил эту машину, возможно, потому, что я купил ее в подарок ему на свои сбережения и пенсию, к которой он никогда не прикасался. Я сделал себе мысленную заметку привезти небольшой подарок в следующий раз, когда приеду. В групповом чате нашего курса « Понимание архитектуры » все выходные и даже в понедельник царила тишина. Обычно я бы просто пожал плечами, но поездка на автобусе домой после школы показалась мне невероятно скучной. Я оказался первым, кто отправил сообщение, отчасти из-за скуки, но в основном потому, что мне хотелось связаться с Квоном Чон У, пусть даже косвенно. [Хан Дживон]: Привет всем! Уже понедельник. Вы хорошо пообедали? Я знаю, что тяжело начинать новую неделю, но давайте продолжим в том же духе и проведем продуктивный день! Вы, ребята, сейчас, наверное, в середине тренировки, да? Ха-ха, я еду домой на автобусе. На самом деле, я вернул машину отца на выходных, так что теперь я снова буду ездить на автобусе. Сегодня в автобусе так сонно и умиротворенно... даже раздражающая реклама по радио звучит как колыбельная... ха-ха. В любом случае, будьте осторожны во время тренировок и не пораньтесь! Я всегда болею за вас, ребята! ^^ [Хан Дживон] : смайлик После отправки мне стало немного неловко, что я говорю только о себе. Мне следовало назвать их по имени и быть более вдумчивым. Как раз когда я пожалел об этом, один из них прочитал сообщение, и вскоре после этого я получил уведомление о том, что Ян Ыно звонит мне. Хотя мы часто переписывались, телефонные звонки были редки, поэтому это застало меня врасплох. — Привет? — Ты уже вышел из автобуса? За голосом Яна Ыно я услышал звук прыгающего баскетбольного мяча. По шуму было похоже, что он находится на баскетбольной площадке. — Еще нет, но уже скоро. Зачем ты спрашиваешь? — О, хорошо. Если ты свободен, можешь забрать кашу и принести в наше общежитие? Я тебе адрес в мессенджере пришлю. Я собирался спросить почему, когда он начал кричать что-то кому-то на баскетбольном поле, и я упустил свой шанс. Он крикнул, что скоро присоединится к ним, а затем вернулся к звонку. — Да, я слушаю. — … не берет трубку… Наверное, он просто спал все это время. Наверное, он с утра голодал, а мы еще часа три не сможем добраться до дома. — Ах… — Неужели это невозможно? Если ты слишком занят, я могу попросить кого-нибудь другого. — Нет, дело не в том, что я занят… но кто сейчас дома? — Что? Ой, я тебе не говорил? Чувак, я совсем отстал. Ян Ыно слабо рассмеялся и продолжил. — Чон У сейчас болен, поэтому он дома один. Похоже, у него довольно тяжелая форма гриппа. Можешь сходить проверить его? Новость о том, что Квон Чон У заболел, стала неожиданностью. Вздрогнув, я понизил голос еще больше. — Почему он вдруг заболел гриппом? Что-то случилось? — Что еще это может быть, кроме всех этих тренировок? После того, как он повредил лодыжку, это чудо, что он не заболел раньше. С тех пор, как он повредил лодыжку, Чон У не брал ни одного выходного. —У него травма лодыжки? Я не знал, что Квон Чон У был травмирован. — О, ты не знал? Это произошло не так давно. Он получил травму, как раз когда мы поступили в университет в двадцать лет. Он прошел через ад физически и морально. Благодаря сумасшедшей реабилитации и тренировкам он смог вернуться, но это действительно сказалось на его теле. — Я… не знал… — В любом случае, я отправлю тебе адрес. Только убедись, что ты как следует закроешь дверь, когда будешь уходить. С этими словами Ян Ыно резко повесил трубку. Звук прыгающих баскетбольных мячей сменился радиорекламой. Несмотря на то, что прилипчивая мелодия рекламы зазвенела у меня в ушах, я ничего не осознавал. Я открыл телефон и на сайте портала ввел запрос «травма Квона Чон У». Последняя статья была от прошлой зимы. Статья, оформленная как журнал, подробно описывала, как Квон Чон У прошел путь от травмы до суперновичка, и содержала информацию, о которой я не имел ни малейшего представления. Когда я внимательно прочитал историю его травмы — как это произошло во время тренировки, и как была травмирована его левая лодыжка — я понял, насколько это похоже на мой собственный опыт. Только тогда я понял, почему Квон Чон У был особенно чувствителен к моей травме. Казалось, он чувствовал родство и сочувствие из-за наших общих обстоятельств. Но чем больше я читал, тем больше становились видны различия между нами. Помимо того, что мы оба получили травмы, наши пути после этого полностью разошлись. В отличие от меня, который бросил все и ушел из сборной, пытаясь сбежать от прессы, Квон Чон У тихо прошел реабилитацию и неустанно тренировался. Вероятно, поэтому он смог быстро вернуться. Он получил травму в начале своего первого университетского баскетбольного сезона, но вернулся в игру уже к концу сезона. Примерно тогда Квон Чон У начал привлекать внимание как восходящая звезда. Я вспомнил видеоинтервью, где я впервые узнал о нем. — Полагаю, я очень хорош. Если хотят быть моими фанатами, то вперед. Мне все равно. В то время он, должно быть, находился в процессе преодоления — или, может быть, все еще боролся — со своей травмой. Как Квон Чон У мог справиться с этим? Конечно, наши травмы могли отличаться по тяжести, но для нас обоих они были угрозой карьере. У него, вероятно, не было уверенности, что он сможет восстановить свою форму из-за травмы, и все же он никогда не прекращал тренироваться. А что, если вся эта тяжелая работа была напрасной? В конце статьи было помещено короткое интервью с главным тренером баскетбольной команды Корейского университета. [С момента своего возвращения Квон Чон У ни разу не относился легкомысленно к тренировкам. Он игрок, который каждый раз выкладывается на полную, как будто от этого зависит его жизнь, и это не изменилось. Он тренируется до поздней ночи и первым приходит в спортзал на следующее утро. В течение прошлого года он был практически единственным, кто держал ключи от баскетбольной площадки. Говорят, что нет ничего страшнее трудолюбивого гения, и я уверен, что Квон Чон У станет исключительным игроком.] На фотографии в статье тренер выглядел несколько суровым, но его гордость за своего воспитанника была несомненна. Если бы я не бросил гимнастику, дал бы мой тренер такое интервью обо мне? — …… У нас с Квоном Чон У было много общего. Наше признание как спортсменов, наш возраст, наша школа и даже наши травмы. Причина, по которой мне было так трудно иметь дело с Квоном Чон У, заключалась в том, что наше сходство постоянно заставляло меня сравнивать себя с ним. И все же я не смог найти ни одного аспекта, в котором я был бы лучше него. *** Квартира Квона Чон У находилась в элитном офисном комплексе. Когда я спешил ко входу с руками, полными каши и лекарств, я заметил, что кто-то рядом показался мне смутно знакомым. Взглянув еще раз, я понял, что это та самая девушка, которая держала баннер для Квона Чон У на баскетбольной площадке. Быстрый взгляд вокруг выявил несколько небольших групп людей с дорогими камерами на шеях. Это были не те лица, которые я когда-либо видел вокруг этого здания. Похоже, новость о внезапной болезни Квона Чон У привлекла фанатов прямо к его дому. Я внезапно вспомнил, насколько он был популярен — практически как знаменитость. Я осторожно отошел от входа в здание. Я вернулся обратно в аптеку, чтобы купить маску, а затем купил кепку в ближайшем магазине. К счастью, на мне уже были длинные рукава и брюки, так что почти не было видно кожи. Для майского дня мой наряд мог показаться подозрительным, но я был слишком сосредоточен на том, чтобы не попасться никому на глаза, чтобы беспокоиться об этом. Опустив голову, я не был уверен, заметил ли меня кто-нибудь из фанатов Квона Чон У, но мне удалось добраться до здания, где он жил, и никто не приблизился ко мне. Я надеялся, что это значит, что они не узнали во мне Хан Дживона. Введя код, который мне дал Ян Ыно, я вошел внутрь. Квартира оказалась проще, чем я ожидал. Дом был таким чистым и уютным, что трудно было поверить, что там живут трое мужчин. Может быть, это потому, что теплый солнечный свет лениво струился через большое окно гостиной. Только куча баскетбольных кроссовок у полки для обуви и игровые приставки, выглядывающие из-под телевизора, подтверждали, что я попал по адресу. Я напряженно ждал, гадая, выйдет ли Квон Чон У поприветствовать меня, услышав, как открывается дверь, но в доме по-прежнему было тихо. Слева была одна комната, справа — две, а гостиная находилась в центре. Я мог сказать, что Квон Чон У был в левой комнате, потому что, в отличие от других, ее дверь была плотно закрыта. Я снял кепку и маску, поставив сумки, которые держал в руках, у входа. Шуршание пластиковых пакетов было раздражающе громким для моих ушей. Когда я осторожно открыл дверь и заглянул внутрь, я был рад, что даже воздух в комнате казался неподвижным. Квон Чон У лежал в постели, укрытый темно-серым одеялом. Он, должно быть, спал так крепко, что даже не заметил, что я вошел в дом. Шаг за шагом я осторожно приблизился к краю его кровати. Квон Чон У, одетый в чистую хлопчатобумажную рубашку, беззвучно спал и выглядел таким умиротворенным, что я не решался его будить, хотя и знал, что он не ел весь день. Будить его или нет? Жестокая борьба бушевала между моим желанием наблюдать за этой редкой, уязвимой версией Квона Чон У и желанием позаботиться о нем, предложив ему принесенную мной кашу. В конце концов, я поднес стул к кровати и сел, пообещав себе, что просто посмотрю пять минут. Вероятно, больше никогда не будет возможности понаблюдать за Квоном Чон У вот так, ведь он не закрывал глаза даже когда улыбался. Когда я внимательно посмотрел на спящего Квона Чон У, я почувствовал прилив нежности, смешанной с беспокойством. Он очень болен? Мне следовало купить больше лекарств. Хотя я уже купил тонну лекарств, я пожалел, что не взял больше. Я не был особенно рад возможности посетить его, учитывая то, что он сказал во время нашей последней встречи, но теперь я был рад, что пришел. «…» Снова всплыло воспоминание о подземной парковке. Это был разговор, который витал в моей голове, как пыль, с того дня. Для кого-то вроде меня, кто даже не мог читать сложные детективные романы, слова Квона Чон У были более озадачивающими, чем любое предсмертное послание. Понимал ли Квон Чон У, в какой-то степени, что я чувствовал? Как много он знает? И знает вообще? Он был настолько загадочным, что мои эмоции постоянно колебались, не оставляя мне места для твердости. Хотя он и утверждал, что ненавидит такое поведение между мужчинами, то, что он мне говорил, и то, как он на меня смотрел, было похоже на... «…» Мои мысли снова уперлись в тупик. Правда в том, что смысл слов Квона Чон У мог быть просто в том, чтобы предупредить меня не показывать свои чувства и тихо любить его издалека. В конце концов, мы недавно обнаружили, что у нас обоих были травмы лодыжек. Учитывая, насколько добрым был Квон Чон У, возможно, этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя ближе ко мне. Несмотря на то, что мне все еще были непонятны некоторые вещи, я никогда не понимал Чон У до конца… Я не мог сосредоточиться, потому что спящий Квон Чон У передо мной был просто слишком красив. Ну и ладно. Если он спросит, нравится ли он мне, я просто откажусь. В конце концов, я закончил путаться в своих мыслях, завороженный его лицом. Его волосы, взъерошенные на подушке, и его идеально очерченный лоб, обнажившийся сквозь челку, были только началом. Я обнаружил, что тщательно изучаю каждый дюйм его лица, как будто облизываю его глазами. Его обычно острые глаза казались мягкими только потому, что были закрыты, вероятно, это ощущение было связано с его красивыми густыми ресницами. Я почувствовал непреодолимое желание схватить камеру и сделать снимки его красивого лица крупным планом. Я мог себе представить, как быстро пролетит время, если считать эти ресницы в автобусе по дороге в школу и обратно. Его высокий, четко очерченный нос и изгиб, идущий от его кончика к губам, был практически национальным достоянием. Если бы внешность была олимпийским видом спорта, разве я не приветствовал бы Квона Чон У как национального представителя на последних играх? А его губы… «…» Поток моих приятных мыслей прекратился, как только мой взгляд упал на его губы. Хотя это были просто губы, как у всех остальных, у губ Квона Чон У была странная сила, которая заставляла чувствовать себя беспомощным. Даже будучи достаточно больным, чтобы пропустить тренировку, его губы все еще были красными. Единственным отличием сегодня было то, что они были сухими, лишенными своей обычной влажности. Несмотря на это, их пухлость оставалась, делая их еще более соблазнительными. Мне хотелось укусить их — совсем слегка. Пока я молча наблюдала за ним, словно скульптор, изучающий изящный шедевр, мои щеки покраснели от напряжения. Сидя в комнате, наполненной ароматом любимых духов Квона Чон У, смешанным с его естественным запахом, я чувствовал себя так, словно был окутан его объятиями, хотя на самом деле он никогда меня не обнимал. Как только я понял, насколько близко я к нему подошел, меня накрыла волна осознания. Я пришел, чтобы позаботиться о нем, но вот я обращаюсь с ним как с какой-то усладой для глаз. Испытывая отвращение к себе, я решила, что пять минут, которые я себе обещал, давно прошли. Я выпрямился и испустил долго сдерживаемый вздох. — Хаа… От этого тихого звука Квон Чон У проснулся. Его глаза, которые были мирно закрыты, медленно моргнули, прежде чем, наконец , заметить меня. В его реакции не было ни удивления, ни тревоги. Его темные глаза, все еще наполненные остатками сна, спокойно рассматривали меня. Единственным, кто был действительно поражен, был я. Чувствуя, что мои мысли были раскрыты, я попытался отступить от смущения. — О, ты проснулся…!! Внезапно Квон Чон У схватил меня за шею и потянул к себе. Сила его захвата была огромной, и я оказался прямо возле его лица. Квон Чон У, теперь увидев мое лицо вблизи, медленно поднял голову, как будто собирался поцеловать меня. То, что я прикрыл рот рукой, было чисто рефлекторно. Квон Чон У остановился прямо перед тем, как его губы коснулись тыльной стороны моей ладони, явно истолковав мой жест как знак отказа. Его глаза, молча наблюдавшие за мной, медленно наполнились замешательством. — Ах… извини. Поняв, что произошло, Квон Чон У быстро извинился и убрал от меня руку. Он выглядел таким же ошарашенным, как и я, избегая зрительного контакта и оглядывая комнату. Желая облегчить его смущение, я притворился, что все в порядке. — Нет, все в порядке. Может, тебе просто приснился странный сон или что-то в этом роде. — Это не было странно… Квон Чон У слегка облизнул губы, словно пробуя что-то на вкус. Он выглядел взволнованным, но каким-то неудовлетворенным. — Я думал, что все еще сплю. Он откинулся на спинку кровати. Когда одеяло приподнялось, тепло, исходившее от тела Квона Чон У, слегка переместилось ко мне. Поскольку атмосфера была все еще напряжена с того момента, я не мог сосредоточиться на том, что он говорил о своем сне. Пока я нервно прикусывал внутреннюю часть щеки, Квон Чон У нарушил тишину. — Я хочу продолжать спать, но раз ты здесь, я в замешательстве... Зачем ты вообще здесь? — А? О, мне позвонил Ян Ыно. Сказал, что ты заболел, и попросил принести тебе каши. Ты, должно быть, очень голоден, да? Мне принести ее тебе? — Нет, не сейчас. Я съем ее позже. — …Хорошо. Мое сердце все еще колотилось так сильно, что я не мог нормально смотреть на Квона Чон У. Его дыхание на моей руке и сила его хватки, которая так сильно меня притянула, все еще ощущались на теле, как отпечаток, не давая мне успокоиться. Кажется, Квон Чон У тоже заметил мое неуравновешенное состояние. На этот раз его извинения были еще более искренними. — Извини, что напугал тебя. — Нет, все в порядке. — Кстати, ты когда-нибудь целовался? — Что?! Я вздрогнул и посмотрел на Квона Чон У с выражением, которое, должно быть,выглядело откровенным шоком, а он усмехнулся, словно уже знал ответ, хотя я и не говорил ни слова. — Теперь мне еще больше жаль. Но у тебя быстрая реакция, Хан Дживон. — …Если я в чем-то и хорош, так это в быстрой реакции. — Как твоя лодыжка? — Лодыжка? О. Я замер на секунду, гадая, почему он спросил меня про лодыжку, но потом вспомнил, что наша последняя встреча была на спортивном мероприятии. Хотя моим последним воспоминанием о Квоне Чон У был наш разговор на подземной парковке, для него, похоже, моя боль в лодыжке оставила большее впечатление. То, что я раньше считал его добротой, теперь ощущалось сложнее, учитывая его собственную травму. — Теперь все хорошо. …А как насчет тебя? — Ну, мне все еще чертовски больно. Не осознавая, что его ответ включает в себя и тему его его собственной больной лодыжки, Квон Чон У ответил легкомысленно. — Ты был в больнице? — Утром. Но лекарства, похоже, не действуют. Сколько бы я ни спал, я все равно чувствую усталость. Мне действительно не следует так валяться. Он в отчаянии взъерошил волосы, отчего они стали еще более запутанными, прежде чем улечься обратно. В тусклом свете комнаты, которая была намного темнее, чем снаружи, он выглядел довольно измученным. — Я больше не могу. Я снова лягу. В конце концов, Квон Чон У скользнул обратно в кровать. Когда он это сделал, одеяло сбилось в складки, а его футболка задралась, ненадолго обнажив его гладкую талию. Я сделал вид, что не замечаю обнаженной кожи, и натянул одеяло ему на грудь. — У тебя ведь нет температуры, да? Не возражаешь, если я проверю? — Где? — Эээ... очевидно, на твоем лбу. Я не был уверен, почему я чувствовал необходимость объясниться, но я старался выглядеть как можно более невинным, уверенно потянувшись ко лбу Квона Чон У. Как раз когда мои пальцы коснулись его волос, Квон Чон У, который лежал и молча наблюдал за мной, схватил мою руку. Его большая рука обхватила мою, охватив не только мою кисть, но и запястье, почти проглотив всю целиком. — Когда я заболеваю, по какой-то причине мои руки всегда горячие. Ну и что? Он чувствует, что у него жар? Не осознавая, что я застыл, Квон Чон У оставался спокойным. У меня не было возможности сохранить самообладание, чтобы держаться за руки с тем, кто мне нравился, и оценивать, есть ли у него температура. Тепло его кожи, прикасавшейся к моей немного щекотало, и все, что я мог сделать, это нервно сглотнуть. — Это... такое чувство, что у тебя температура. — Хорошо, тогда. Ты можешь меня охладить. Пот смущающе начал образовываться на руке, которую он держал так нежно. Но Квон Чон У неторопливо потирал костяшки моей руки, как будто ничего не случилось. Вскоре наши разные температуры тел, казалось, уравнялись. — …… — …… Мы некоторое время не разговаривали. Я продолжал смотреть на наши соединенные руки, в то время как Квон Чон У в какой-то момент закрыл глаза. Он, казалось, не спал, судя по тому, как его пальцы размеренно двигались на моих. Напряжение и нервозность в воздухе мешали дышать. Я начал делать неглубокие вдохи, чтобы не быть слишком громким, прикусывая нижнюю губу. Как раз когда я начал думать, что могу потерять сознание от недостатка кислорода, Квон Чон У пробормотал с закрытыми глазами. — То, что ты здесь вот так... это более неудобно, чем я думал. Это тихое признание заставило меня покраснеть от смущения. — Ой, извини. Я, должно быть, совсем забыл. Я сейчас уйду, так что отдохни. Я осторожно оттолкнул его большой палец от своей руки и начал вставать, но большая рука быстро схватила меня снова, на этот раз удерживая крепче. Его веки дрогнули, приоткрываясь и из под них выглянули темные глаза. — Я не имел в виду, что хочу, чтобы ты ушел. Я просто хотел, чтобы ты знал, что мне некомфортно. Но мне нравится этот вид дискомфорта. — …… — Не уходи. Оставайся здесь. Я же сказал, что плохо себя чувствую. Его сонный голос и медленное моргание затуманенных глаз делали его вид необычайно нежным. Несмотря на жалобы на недомогание, сила его хватки, когда он держал мою руку, была твердой и настойчивой. Тем не менее, он выглядел таким жалким, что я не мог заставить себя уйти. Должно быть, ему было совсем плохо, раз он открыто признался, что болен, поэтому я снова сел на стул. — Хорошо, я останусь! Чем я могу помочь? Сделать тебе теплый чай? — Мне это не нужно. Просто оставайся здесь. Его большая рука ненадолго отпустила мою руку, только чтобы снова сжать, на этот раз переплетая наши пальцы. Он держал так крепко, что наши ладони были прижаты друг к другу. — Просто оставайся здесь. Сонные глаза Квона Чон У закрылись, когда он тихо заговорил, уголки его глаз изогнулись изящной дугой, прежде чем его глаза полностью исчезли за веками. — Теперь, когда ты здесь, я наконец понял. — Что понял? — Хм. Что я в полной заднице. Хотя его неопределенные слова были разбавлены ругательствами, они не казались легкимысленными. Я даже не мог смеяться, потому что не понимал, что он имел в виду. После минуты молчания Квон Чон У взмолился, как ребенок. — Успокой же меня. Спой мне колыбельную. — Колыбельную!? Пораженный неожиданной просьбой, я переспросил, и Квон Чон У улыбнулся, закрыв глаза. Даже без всякой энергии в его улыбке был намек на озорство. — Или просто расскажи о чем угодно. Я засну, слушая твой голос. — …Есть какие-нибудь предпочтения? Я спросил, потому что его просьба казалась невыполнимой. Квон Чон У бросил на меня короткий взгляд, прежде чем снова закрыть глаза. — Что-нибудь вроде эмоциональной мелодрамы, пожалуйста. — ……— — Я бы предпочел грустный финал. Я рассчитываю на твое слезливое выступление. — Ты шутишь, да? Вместо ответа Квон Чон У повернулся ко мне лицом. Он поднес наши сцепленные руки к лицу, и я придвинул к нему стул, пока не оказался так близко, что мог бы поцеловать его, если бы наклонился вперед. Но его глаза оставались упрямо закрытыми, как будто он не собирался открывать их в ближайшее время. Если бы я был каким-то хитрым волком, мне стало бы интересно, что бы он сделал в этой ситуации. Конечно, для Квона Чон У я бы в любом случае не был похож на волка. — Или ты мог бы рассказать мне что-то вроде… планов на жизнь Хан Дживона. Что ты собираешься делать завтра? А что на следующей неделе? Он издал тихий, едва слышный смешок. — Когда ты планируешь встречаться с кем-то? Когда будет твой первый поцелуй? И свадьба, дети... все такое. Если ты думал об этом, расскажи. — Что? Я никогда не задумывался о таких вещах. Звучит довольно скучно. — О, разве я тебе не говорил? Я люблю скучные истории. Особенно такие, которые настолько скучны и нудны, что я не могу ими насытиться. Так как насчет того, чтобы рассказать о себе? Мне было не по себе от просьбы Квона Чон У, я не осознавал, какие темные мысли кружатся в моей голове. Рассказывать о себе человеку, который не мог даже пошевелиться из-за болезни, и все это время думать о том, чтобы тайком поцеловать его, я чувствовал себя самым низким из всех низких людей. Будь то рассказ о мелодраме или о моей жизни, оба варианта были одинаково сложными, поэтому я колебался. Почувствовав это, Квон Чон У нежно провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, словно призывая меня говорить. Как долго он собирался держать меня за руку? Я мог понять желание положиться на кого-то, когда чувствуешь себя больным, но это нежное прикосновение и ласка казались мне обманом. Разве он не заметил моих чувств? Разговор на парковке всплыл в моей голове, и внезапно мои мысли снова запутались, как будто они вернулись к началу. Я был уверен, что я не единственный, у кого были чувства к Квону Чон У, выходящие за рамки дружбы. Он часто в своих словах оставлял место для двусмысленности, не понимая, насколько это усложняло ситуацию для других. — …Мой жизненный план, вероятно, далек от какой-либо мелодрамы. Ты уверен, что хочешь это услышать? Я просто спросил, но Квон Чон У открыл глаза. Его брови нахмурились, как будто он только что услышал что-то странное. — Почему ты так в этом уверен? — Что ж… Потому что мне нравятся мужчины. Я не мог сказать: «Очевидно, что у меня не может быть нормальных отношений с парнем, когда меня знает вся страна». Поэтому я замер, и Квон Чон У протянул свободную руку. Я вздрогнул, думая, что он снова притянет меня к себе, но его пальцы лишь нежно коснулись моих волос. — Обычно люди, которые так говорят, потом снимаются в эротических фильмах и у них все хорошо. Его рука осторожно поправила мои волосы, прикосновение было нежным. Ощущение щекотало мою кожу головы и, смешанное с его собственным ароматом, стало незнакомым стимулом, который разбудил меня. Не осознавая, что все волоски на моем теле встали дыбом, Квон Чон У неторопливо провел кончиками пальцев по моему носу. — У тебя довольно соблазнительное лицо. Его взгляд задержался на моих губах, когда он спросил: «Ты не думаешь?» Вот тут-то я и понял, что мои губы слегка приоткрыты. — Я… никогда раньше такого не слышал. — Ну, кто бы сказал тебе это в лицо? Никто бы не сказал, если бы не был сумасшедшим. …Так он признает, что он сумасшедший? Я молчал, размышляя, понимает ли он вообще, что говорит, а Квон Чон У расхохотался. Его рука, которая немного отпустила, снова легла на мою. Теперь моя левая рука была полностью зажата между его двумя. — Ладно. Я закончил рассказывать о себе, теперь твоя очередь. Расскажи мне что-нибудь о себе. Чем меньше, тем лучше. О, и забудь все, что я сказал ранее. Просто сделай это чем-нибудь невинным, ладно? — Ты уверен? — Конечно. Нас сейчас здесь только двое, так что если мы не сменим тему, то это будет ощущаться... Наши переплетенные пальцы соприкоснулись с теплом его дыхания. — Смущающе. Его глаза сощурились в невинной улыбке, отчего его упоминание о смущении казалось таким же невинным. Я подавил желание перефразировать вопрос, который мне однажды задал Квон Чон У — говорили ли ему когда-нибудь, что у него есть завораживающее всех вокруг обаяние? — Хорошо, тогда я скажу тебе кое-что короткое… — Ничего из того, что я мог бы найти в интернете. Что-то, чего я не знал. Я планировал перечислить основные данные профиля, которые легко найти в Интернете, но он предугадал это и прервал меня. С этим последним условием Квон Чон У снова закрыл глаза. Его длинные ресницы, словно защищая человека, который играл с моими эмоциями, нежно легли на его кожу. После короткого колебания я медленно позволил своим словам литься, чувствуя себя менее смущенным из-за его закрытых глаз. Я рассказал о том, что я хорошо справляюсь с фильмами ужасов, но не с романтическими, как я недавно начал тренироваться дома и был вполне доволен результатами. Я упомянул, что соревнование, к которому я готовился, перенесли на лето, из-за чего я почувствовал себя немного подавленным, хотя теперь мой отпуск, вероятно, будет более насыщенным. Пока я медленно говорил, Квон Чон У играл с моей рукой, сцепляя наши пальцы вместе, пощипывая тыльную сторону моей руки и проводя большим пальцем по линиям моей ладони. Он делал с моей рукой все, что ему было угодно. Когда я смотрел на свою руку во время разговора, я не мог не взглянуть украдкой на его лицо из любопытства. Может быть, это было потому, что он не уложил волосы, но, несмотря на болезнь, его кожа выглядела необычно чистой и светлой. Даже мочка его уха выглядела идеальной формы. Пока я любовался изгибами его лица, мой взгляд переместился на длинные мышцы его шеи и ключицу, едва видную под воротником, и мои мысли приняли другой оборот. Внезапно мне захотелось попросить его открыть глаза — я хотел их увидеть. Мне было интересно, как отреагирует Квон Чон У, если я скажу это. Он всегда настаивал, что ему не нравятся парни, но при этом он не отпускал мою руку. Мне стало любопытно. Он просил, чтобы я рассказал о себе что-то обыденное. А что, если я признаюсь, что он мне нравится? Смешная мысль, которую я никогда не произнесу вслух, но я на короткое мгновение зацепился за нее. — Эй, могу я спросить тебя о чем-то пустяковом? Честно говоря, я просто хотел найти повод, чтобы встретиться с ним взглядом. К моему удовольствию, Квон Чон У открыл глаза, обнажив эти темные и красивые зрачки. Казалось, он дает мне разрешение, поэтому я поспешно задал вопрос, который уже приходил мне в голову однажды. — Почему номер на твоей форме 17? Есть ли какая-то особая причина, по которой ты выбрал этот номер? — Никакой особой причины, это просто количество черт при написании моего имени[1] . — Твоего имени? Ого… Я бы никогда не догадался. Может, поэтому тебе так подходит это число? Это такая умная идея. Она была твоей? [1.]как в количестве черт в иероглифах ханча его имени. (Ханча - это китайские иероглифы, используемые в контексте письменности корейского языка.)