Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

Ага. Только тогда я понял, что нет нужды спрашивать, почему. Поскольку мы оба мужчины, естественно, что не было места для недопонимания. Все было настолько очевидно, что не было нужды что-либо прояснять, так почему же я почувствовал себя таким застигнутым врасплох? Хотя я абсолютно, определенно, поклялся небесами, что не собираюсь неправильно понимать его слова. Я выдавил из себя смех, хотя все это было совсем не смешно, стараясь не показывать свою неловкость. — Да, конечно. Я не могу тебя неправильно понять. Что может быть непонятного между парнями, верно? А, отдай мне мусор. Я его выброшу. — Но почему ты тогда сбежал? — Хотя моя щека сильно болела. Квон Чон У потер щеку, как будто она все еще болела. Мусор уже был в его кармане. В тот момент я почувствовал, что, возможно, мы с Квоном Чон У были совершенно несовместимы. Квон Чон У всего парой своих слов все усложнил для меня, и то, о чем я размышлял все это время, взорвалось и вырвалось наружу, когда я меньше всего этого ожидал. Я только что отпустил то, что было у меня на уме весь день, но он не упустил момента, чтобы наконец задать мне прямой вопрос. Квон Чон У никогда не ходил вокруг да около. Для кого-то вроде меня, кто хотел бы слиться с фоном, как песчинка под скалой, Квон Чон У, который умел только сиять, словно солнечный свет, казался угрозой. Помимо восхищения или идолопоклонничества, я задавался вопросом, не были ли мы просто несовместимы на астрологическом уровне. Всякие мысли пронеслись в моей голове за это короткое время. В конце концов, слова, вылетевшие из моего рта, были теми же, что я говорил Квону Чон У бесчисленное количество раз прежде. — …Мне жаль. — Почему она это сделала? Ты заплатил ей, чтобы она ударила тебя или что-то в этом роде? — Нет. Она меня ударила, потому что я с ней расстался. Квон Чон У пожал плечами, когда говорил, как будто это было неважно. Река Хан мерцала позади него, из-за чего он казался еще более живым. Может быть, это были уличные фонари, отбрасывающие тени под его улыбающимися глазами. У меня вдруг возникло странное желание внимательно рассмотреть каждую из его ресниц. Квон Чон У медленно начал говорить. — Так если ты не следил за мной, зачем ты туда пошел? — О, это… — Сигареты? — Нет, я не курю. …Я пошел выпить кофе. Мне хотелось побыть в уединении, но пойти было некуда. Пока я говорил, я чувствовал себя все более жалким, и мой голос, с каждым словом, становился все тише. Может, мне стоило просто сказать, что я проходил мимо и решил зайти. Я ожидал, что Квон Чон У нахмурится и щелкнет языком, думая, что он снова посоветует мне перестать беспокоиться о том, что думают другие. Но легкий ветерок быстро разгладил его хмурое выражение лица. — Да. Это неплохое место, чтобы выпить кофе в одиночестве. Цветущие вишни там тоже довольно симпатичные. — …… — Надеюсь, мой разрыв стал для тебя хорошим десертом. Квон Чон У ухмыльнулся, показав свои идеальные зубы, и направился в обратную сторону. Его фигура отдалилась, но запах его одеколона все еще сохранялся вокруг. Мысль о том, что разрыв Квона Чон У может быть для меня десертом, была абсурдной для кого-то вроде меня, кого мучили воспоминания об этом весь день. Я быстро догнал его. Он снова иронизировал надо мной? Но его лицо, на которое я взглянул, было настолько безмятежным, насколько это вообще могло быть возможно. По крайней мере, я ожидал более резких слов… Но вопреки моим опасениям, он не был зол или смущен, что заставило меня еще больше встревожиться. Может, это потому, что он был слишком поглощен болью от разрыва? Я был совершенно невежественнен в таких вещах. Все, что я знал, это то, что моя голова была заполнена мыслями о желании утешить Квона Чон У. Я хотел уменьшить его печаль, хотя бы немного. — Мне нравится фотографировать небо. Квон Чон У посмотрел на меня, удивленный моим, казалось бы, случайным комментарием. От его взгляда у меня зачесался нос, и я потянулся, чтобы почесать его. — Ну, я имею в виду, что мне с детства нравилось небо. Иногда я рассеянно смотрел на него или пытался его нарисовать. Думаю, именно мое восхищение небом заставляло меня заниматься гимнастикой. Есть упражнение, в котором ты прыгаешь очень высоко, как птица. — …… — В любом случае, даже сейчас мне нравится фотографировать небо или стрекоз. Но иногда, даже когда я спешу вытащить камеру, я упускаю нужный кадр. Но знаешь, если просто держать камеру неподвижно, иногда получается запечатлеть что-то даже лучше, чем хотелось. Вот как это бывает. Я могу быстро сдаться, но когда дело доходит до того, чтобы управиться с камерой, я могу это сделать… — Так. — Хм? — Что ты пытаешься сказать? Глаза Квона Чон У стали внимательными, как будто он был уверен, что у меня есть причина для бессвязного бреда. Мы снова сели на землю, и неподалеку я мог слабо слышать музыку, которую выбрал Ян Ыно. — Ну… В следующий раз ты встретишь девушку получше. Так что не грусти слишком сильно. Я сказал то, что хотел сказать, пока на заднем плане звучали медленные ритмы песни. Запах реки витал вокруг нас, когда мы приближались к реке Хан, а огни вдоль берега реки мягко освещали наши лица. Вскоре надо мной раздался смех. Квон Чон У громко рассмеялся, пусть и недолго, а затем посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах все еще читался смех. — Я думаю, ты ошибаешься. Его губы изогнулись в красивой дуге. — У меня нет тех чувств, которые ты себе напредставлял, так что тебе не о чем беспокоиться. На самом деле я, наоборот, стараюсь удерживать себя изо всех сил, потому что чувствую себя таким свободным. — …Значит, ты просил всех приехать сюда не потому, что был расстроен из-за разрыва? — Да, я вышел, чтобы отпраздновать это «событие» — расставание. Эта девушка ненавидела, когда я выходил ночью, куда бы я ни шел. Я предполагал, что грусть после расставания это сами собой разумеющиеся чувства, но, когда мне сказали, что я не прав, я онемел. Когда я затих после своего потока слов, Квон Чон У снова рассмеялся и спросил, не неправильно ли я его понял. Он слегка поправил свою взъерошенную ветром прическу и выглядел довольным. — Я не такой уж романтичный парень. — …… — Так что тебе не нужно быть добрым ко мне. Пороро-браслет на кончике моего пальца казался грубым. Но я не мог перестать его теребить, потому что слова «Я не романтичен» звучали романтичнее всего, что я слышал сегодня. Причина, по которой мои уши горели, была не только в том, что я неправильно понял. Дорога обратно к машине, на фоне реки Хан, казалась еще прекраснее, чем раньше. Звук насекомых, соответствующий прохладной погоде, заполнил тишину между нами. — Дживон! Рамен размокает! Издалека Бён Сынджин выкрикивал моё имя и с энтузиазмом махал рукой. Он был особенно весел. Как и было обещано, они идеально рассчитали время и приготовили рамен. Мы вчетвером собрались вокруг небольшого складного стола. Бён Сынджин, который взял половник, подал мне немного рамена на тарелке, но в это время Ян Ыно передавал тарелки по кругу, так что Бён Сынджину в итоге пришлось обслуживать всех. Мы открыли банки пива, слегка чокнулись ими и сделали глоток. С того момента, как я сел, мой разум был затуманен случайными мыслями, и в конце концов я погрузился в них, разделяя палочки для еды. Мои мысли переместились от разговора с Квоном Чон У к изначальному вопросу о том, почему я вообще здесь. — Что ты делаешь, почему не ешь? Квон Чон У, сидевший рядом со мной, спросил это. Может быть, это просто мои ощущения, но для меня все выглядело так, словно без ярлыка парня, только что пережившего разрыв, Квон Чон У казался довольным собой. — Ох… немного горячо. — Дай-ка мне. Прежде чем я успел его остановить, Квон Чон У забрал мою тарелку. Он подхватил лапшу палочками и подул на него. Он действительно такой внимательный? Квон Чон У разве обычно дует на рамен для своих друзей? Пока я пребывал в шоке от его действий, которыйе больше походили на жест возлюбленного, Квон Чон У проглотил рамен, на который только что дул. — Совсем не горячо. — … — Так что поторопись и ешь. Если будешь медлить, мы все съедим за тебя. Когда он передал мне пустую тарелку, наши взгляды встретились. Его игривые глаза мельком взглянули на меня, прежде чем Квон Чон У внезапно рассмеялся. — Ха-ха! Посмотрите на его выражение лица! У нас тут еще много всего, почему ты так испугался? Он смеялся так сильно, что его глаза сложились полумесяцами и их было почти незаметно. Обычной таинственной холодности теперь не было видно; его смех был чист и невинен. Я был в шоке во второй раз, впервые увидев такую яркую улыбку Квона Чон У. Возможно, это был сладкий аромат цветущей вишни, витающий в воздухе на живописном берегу реки, или, может быть, это был аромат его геля для душа, который так гармонично смешивался с ароматом цветущей вишни. Или, может быть, это были слова песни, игравшей в машине, которая говорила о сладкой любви. Если бы мне пришлось перечислить причины, по которым мое сердце неудержимо колотилось, их было бы много. Но, к сожалению, было ясно, что эта трепещущая эмоция появилась из-за Квона Чон У. Когда Квон Чон У, все еще улыбаясь, слегка наклонил голову и заметил, как покраснело мое лицо, это только подтвердило те чувства, которых я все это время пытался избегать. Это новое осознанное чувство превратило приятную ночь в смятение. Баскетболисты, которые были частью моего самого первого группового проекта, похоже, забыли, что у нас есть задание. Но и я был не лучше, так как даже не пытался поднять эту тему в разговоре, хотя презентация была уже не за горами. Всего за два дня до презентации я получил сообщение от Яна Ыно, руководителя группы, о проекте. [Ян Ыно]: Недавно во время похода у меня порвались кроссовки. [Ян Ыно]: Я хочу подать иск о травме на рабочем месте, черт возьми. [Ян Ыно]: Разве нет возможности подать в суд за незапланированную тренировку в горах? [Ян Ыно]: Дживон, приходи завтра на баскетбольную площадку, чтобы мы могли поработать над проектом. [Ян Ыно]: Эй, нам тоже уже стоит встретиться. [Ян Ыно]: Как нам вообще начать? [Бён Сынджин]: Сначала спроси разрешения у родителей. Хорошо, что я увидел сообщения среди потока лишнего текста. Поэтому сегодня, в день встречи, я направлялся на баскетбольную площадку сразу после занятий. Судя по припаркованному около стадиона автобусу гостевой команды, сегодня, была домашняя игра для Корейского университета. Конечно, когда я приблизился к площадке, снаружи раздались громкие крики. Я думал, что моя связь со спортом закончится, когда я уйду из гимнастики, но вот я здесь, направляюсь на баскетбольную площадку. Я поднялся по лестнице на внешней стороне баскетбольной арены, чтобы добраться до трибун. Чем ближе я подходил ко входу, тем громче становились крики в честь Корейского университета. Кричалки напоминали мне о временах, когда я был спортсменом, и мою грудь сдавило из-за нервов. Я натянул кепку пониже и прошел через широко открытую дверь. Передо мной раскинулся оранжевый корт, наполненный скрипом кроссовок, сигналами игроков, криками тренера и возгласами толпы, все это сливалось в мощную энергию. Игра была в самом разгаре, заканчивался второй тайм из четырех, и волнение достигло пика. В гимнастике само соревнование длилось всего несколько минут, поэтому на площадке было относительно тихо. Аплодисменты могли даже отвлекать, поэтому во время соревнований принято было молчать. Но баскетбол был другим, этот спорт был невероятно динамичным. Площадка, скамейка запасных и трибуны — все излучало живую энергию. Игроки постоянно сталкивались и боролись во время бега. Всего 10 секунд такого уровня активности заставили бы меня впасть в оцепенение, но игроки, обливаясь потом, не останавливались. Среди них больше всего мое внимание привлек Квон Чон У. С широкими плечами и крепким телосложением он выделялся даже среди других баскетболистов, находясь в центре событий. Позиция Квона Чон У требовала жесткой защиты и частой активности, поэтому вокруг него всегда шла физическая борьба. Только что раздался свисток, когда Квон Чон У оттолкнул игрока команды соперников. Расхваливание Квона Чон У становились все громче, и атмосфера становилась более напряженной. Я двигался осторожно в поисках места, чтобы сесть. Хотя я обычно избегаю толпы, здесь было не так уж и плохо, потому что все были сосредоточены на игре. Игра была настолько захватывающей, что трибуны уже были заполнены. Учитывая ограниченное количество мест на баскетбольных матчах университетов, многие стояли. Я нашел место на втором этаже, прижавшись к бетонной стене. Уголок показался мне уютным. Несмотря на то, что приходящие мимо меня люди толкались, это было вполне терпимо. — Сосредоточьтесь, сосредоточьтесь! Когда игра возобновилась, Квон Чон У хлопнул в ладоши, призывая свою команду оставаться сосредоточенной. Его мускулистые плечи напряглись, а сильные руки потянулись за мячом. Баскетбольный мяч послушно приземлился в его руках, как будто найдя свое законное место, и Квон Чон У быстро прорвался сквозь защиту противостоящей команды. Находясь лицом к корзине, соперник преградил ему путь. Квон Чон У сделал вид, что делает бросок, заставив защитника подпрыгнуть, но затем, обведя его, он подпрыгнул и кинул мяч. Его черные волосы, казалось, двигались в замедленной съемке, пока он парил. Когда мяч едва пролетел мимо вытянутой руки защитника и прошел через кольцо, раздался рев. Стойка ворот затряслась, и в то же время синяя форма Квона Чон У победно заструилась. Номер 17 и имя «Квон Чон У» на его спине быстро перемещались по полю. Я много раз видел, как Квон Чон У играет в баскетбол по телевизору, и он всегда казался мне удивительным, но увидеть его игру вживую было гораздо более впечатляюще. — Я не такой уж романтичный парень. Этот добрый голос раздался в моих ушах. Итак, я… Ясность моих чувств к Квону Чон У заставила меня задаться вопросом, почему я когда-либо беспокоился о том, что могу быть асексуалом, потому что мне никто никогда не нравился. Оглядываясь назад, все казалось нелепым. Даже думать об этом было одновременно забавно и жалко. Из всех людей, почему я должен был влюбиться в кого-то вроде Квона Чон У, к которому я даже не мог приблизиться? Или, может быть, именно потому, что он мне нравился, мне было так трудно. Я не знал точных причин, но предполагаемый результат этих чувств был вполне понятен. Вот почему я не собирался развивать свои чувства к Квону Чон У. Они не только не были взаимны, но, как я прекрасно понимал, я бы и сам быстро сдался. Я смирился с тем, что не гетеросексуал, и я намеревался отпустить эти чувства. Это было лучше, чем не иметь возможности любить кого-либо вообще. Если бы я перестал испытывать эти чувства здесь и сейчас, это был бы своего рода счастливый конец. Я был рад, что понял это еще до того, как стало слишком поздно, и теперь лучшим выходом было выяснить, как стереть эти чувства без следа. Хотя я еще не нашел способа, даже после того, как постоянно думал об этом с того дня у реки Хан… Свист. Раздался свисток, и игра снова была остановлена. На дальнем конце площадки один из наших игроков и игрок команды противника начали показывать друг на друга, пытаясь доказать свою правоту судье. Игрок нашего университета, в частности, выпаливал свои жалобы, даже не переводя дыхания. Удача уже была на нашей стороне. Этот голос, кажется, был мне знакомым. — Опять Бён Сынджин. Господи, какой он уморительный. Голос откуда-то с трибун сопровождался голосом судьи, назначающего Бён Сынджину штрафной бросок. Как будто это был естественный результат, он продолжал ворчать, приближаясь к воротам команды противника с лукавой улыбкой. Рядом Ян Ыно показал ему большой палец, похлопав его по спине. Ах да, эти ребята тоже здесь. Было забавно и трогательно видеть, как они ведут себя так же, как всегда, даже на площадке, поэтому я сосредоточился на их штрафном броске. Затем кто-то, пошатываясь рядом, наткнулся на меня. — Ой! — Ой! — Если ты собираешься здесь стоять, то хотя бы стой спокойно! Почему ты так шатаешься? — Мне жаль. Я быстро склонил голову, извиняясь. Сильный запах алкоголя говорил о том, что мужчина средних лет был довольно пьян. Это была не моя вина, но я не хотел устраивать сцену, поэтому я несколько раз пробормотал извинения. К счастью, крики в адрес Бён Сынджина заглушили шум, и мужчина, тяжело дыша, пошатнулся и ушел. Я осторожно поднял голову и огляделся. Штрафной бросок Бён Сынджина все еще продолжался, так что на меня никто не обращал внимания. — Ух ты! Я обратил внимание на площадку, услышав крики. Стойка с кольцом затряслась, и Бён Сынджин дал пять своим товарищам по команде, показывая, что он забил. Молодец, подумал я, оглядывая площадку в поисках Квона Чон У. Несмотря на мою решимость забыть свои чувства, инстинкты взяли верх. И тут я встретился взглядом с Квоном Чон У. Или… это он посмотрел на меня? — Эй, нет! Чон У только что посмотрел мне в глаза! — Нет, он, наверное, увидел мой баннер! Студенты рядом со мной расхохотались. Действительно, баннер, который держала студентка, представлял собой ослепительную палитру цветов. Кажется, он смотрел на баннер, а не на меня. Я сам придумал, что он смотрит на меня, потому что его лицо было повернуто в мою сторону. Но это был такой мимолетный момент, что я даже не мог быть уверен. Может быть, он просто повернул голову в тот момент. Даже сейчас Квон Чон У ерошил волосы Бён Сынджина, не обращая никакого внимания на толпу. Что бы Бён Сынджин ни сказал в ответ, это заставило Квона Чон У весело рассмеяться, и он еще сильнее взъерошил его волосы. Энергия от них была такой яркой, что казалось, будто только они жили этим моментом. Звук затворов камер разносился эхом по всему залу. Фанаты снимали сцену на свои камеры. Я знал, что у Квона Чон У много фанатов, но увидеть это своими глазами, находясь в толпе, было ошеломляюще. Квон Чон У — высокий баскетболист с очень светлой кожей. Несмотря на то, что сейчас был занят игрой да и к тому же находился в помещении, его цвет лица все равно оставался удивительно бледным. Я думал, что публика предпочитает спортсменов с хорошо загорелой, бронзовой кожей, но это не относится к Квону Чон У. Это можно было понять, просто взглянув на прозвища, связанные с его кожей, на баннерах фанатов. Молоко, рисовый пирог, взбитые сливки… Казалось, его фанаты любили сравнивать его с едой. У меня тоже светлая кожа, но у Квона Чон У она еще белее. Если бы мне пришлось сравнивать, то моя кожа бледная, а у Квона Чон У она больше похожа на молочную, или, проще говоря, на молоко, рисовый пирог или взбитые сливки… Я тоже неизбежный поклонник Квона Чон У? После окончания второго тайма был объявлен 15-минутный перерыв. Пока игроки на площадке направлялись в раздевалку, толпа начала вставать, либо направляясь в туалет, либо, чтобы потянуться. Мимо проходило все больше людей, и я отпрянул, прижавшись плечом к стене. Сколько времени прошло? Внезапно поднялся гул, и люди начали скандировать имя Квона Чон У. Игроки снова выходили на площадку? Я не мог поднять голову, поэтому только гадал, уставившись в пол. — Хан Дживон! Кто-то позвал меня по имени. Хотя я отчетливо его слышал, я не поверил своим ушам, потому что голос был знакомым, и он доносился со стороны баскетбольной площадки. …Он ни за что бы меня не позвал. Все еще прикрывая лицо рукой, я слегка растопырил пальцы, чтобы сквозь них смотреть на поле. Увидев меня в таком состоянии, Квон Чон У усмехнулся. — Спускайся. Он сказал всего одно слово, кивнув, словно подтверждая, что я правильно его расслышал. Наступившая тишина длилась всего несколько секунд. Изумление, начавшееся вокруг меня, быстро распространилось, превратив стадион в хаос. Со всех сторон раздались крики радости, а камеры, ранее направленные на Квона Чон У, теперь были направлены на меня. — Что за фигня… Хан Дживон был прямо рядом со мной! — Знает ли он Чон У? Откуда они знают друг друга? — Боже мой, он выглядит потрясающе вживую. Он суперкрасивый. — Он нервничает? Посмотрите, какой он неловкий. Тот же характер, что и всегда — такой милый. Все глаза на стадионе внезапно обратились на меня, хотя это была не гимнастическая арена. Жар бросился мне в лицо, и я четко ощутил, что нахожусь совершенно не в своей тарелке. Я не знал, что делать, но затем я встретился взглядом с Квоном Чон У, который все еще стоял там. Он жестом пригласил меня спуститься по лестнице, по-видимому, не обращая внимания на суматоху вокруг нас. Он был единственным на баскетбольной площадке. Я не мог понять, что происходит. Почему он вдруг позвал меня, и как он вообще заметил меня среди стольких людей? Но раз он позвал меня, мне пришлось идти. Мои руки и ноги, которые до этого двигались просто отлично, теперь были напряжены и заторможены, как у несмазанного робота, но мне каким-то образом удалось пробраться к лестнице. К счастью, зрители не толпились вокруг меня. Они просто наблюдали за нами, по-видимому, заинтригованные нашими отношениями. Я даже не понял, как я спустился с трибун. Когда вышел на площадку и увидел Квона Чон У вблизи, его волосы были влажными от пота. Его шея, изгибы плеч и руки блестели от влаги. Не желая фокусироваться на его голой коже, я не сводил с него глаз, несмотря на огромную разницу в росте. Он приподнял бровь, когда повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Что? О, я хотел показать тебе место получше, где можно было бы спрятаться. Тебе не интересно? — О, нет. Дело не в этом… Лучшее укрытие? Я не мог сказать ему, что его голая кожа смутила меня, поэтому я позволил своим словам затихнуть. Только тогда я понял, что он позвал меня, чтобы показать мне хорошее место для укрытия. Место, куда он меня отвел, было всего в нескольких шагах, на нижнем уровне трибун. Оно было вне поля зрения толпы, поэтому отсюда я мог видеть только спины игроков на скамейке запасных и игроков на площадке. Было несколько иронично, что он так громко выкрикнул мое имя, чтобы показать мне укрытие, когда я и так был хорошо спрятан, но как только мы исчезли с поля, волнение начало стихать. В воздухе все еще витал какой-то ропот, но он не сильно отличался от обычного гудения. По крайней мере, меня больше не толкала толпа людей. — Скоро все закончится, так что просто подожди здесь. Осталось всего 20 минут. Квон Чон У вытащил из угла сложенный металлический стул и открыл его для меня. Он даже протер сидушку полотенцем, как будто на ней могла быть пыль. Я задавался вопросом, почему он так старается сделать это для меня. Я был удивлен, когда он позвал меня по имени, но его повторяющиеся акты доброты только усугубили мое замешательство. Мог ли он понять, что он мне нравится, и быть милым из-за этого? Нет, если бы он знал, что я чувствую, он бы начал меня презирать. Или, может быть, ему что-то от меня было нужно? А, я понял. Он, наверное, хочет, чтобы я выступил на презентации группового проекта за него.