Дурак ты рыжий

      Но сразу после закрытия поговорить не получилось. Анечка считала кассу, негромко матерясь, как сапожник, заставив Тёмочку не просто покраснеть, а приобрести почти свекольный цвет. Пётр быстро переоделся в безразмерный балахон и широкие расклёшенные штаны, сверкнув валиками жира на боках и отвисшим волосатым пузом, вызвавшими у Тёмы чуть ли не рвотный рефлекс. Это надо ж было себя так запустить!       Зато полураздетые по пояс близнецы устроили весёлую возню и догонялки, совершенно не стесняясь, как дети малые. Они, правда каким-то чудом успели и столики вытереть, и пол подмести, и всех развеселить заодно. Даже Валерик, поглядывая на них, улыбался.       А Тёмочка искренне, от всей души любовался ими и завидовал, закусив губу. Был бы у него брат, наверное, вся жизнь повернулась бы иначе… Наигрался бы он в детстве во всё эти почти невинные толкашки-обнимашки, глядишь, и не лез бы к парням за теплотой и лаской!       А через пять минут близнецы ни с того, ни с сего поссорились и уселись друг напротив друга с раскрасневшимися злыми лицами за один столик и принялись тягаться на руках, кто кого. Не отрывая друг от друга глаз, словно ещё и в гляделки соревнуясь… Паша сдался подозрительно быстро, чуть ли не нарочно уступив Илье. И через минуту утащил брата на диванчик в полутёмном углу, устроился головой на его коленях и закинул ноги на стол, сверкая босыми пятками. Анечка неодобрительно глянула в их сторону и посмотрела на Игоря.       Тот насупился:       – Да пусть себе играются! Тебе жалко, что ли?       – Сколько им лет? – тихонько спросил Тёма Петра, который торопливо собирал инструменты по чехлам и накрывал барабанную установку.       – Семнадцать будет, – рассеянно ответил тот. – Ты не смотри, что длинные выросли, они ещё мелкие совсем… Дети, что с них возьмёшь!       Тёмочка кивнул и неловко спросил:       – Помощь нужна?       Пётр отрицательно покачал головой:       – Нет, спасибо, я уже большой мальчик, сам справлюсь!       Он помолчал и поинтересовался:       – А тебе сколько, Тём?       Тёмочка уныло тихонечко сообщил:       – Двадцать пять… Я просто невысокого роста и худой. И черты лица мелкие, – нехотя объяснил он.       – Сколько? – удивился Пётр, нечаянно звякнув тарелками.       – Мне двадцать пять лет, – повторил Тёма громче и, вскинув глаза, обнаружил удивлённые лица всех троих: Игоря, Валеры и Петра. – Что, не ожидали? Я для вас старый пень, да?       Те переглянулись и дружно рассмеялись.       – Да ну, врёшь! – искренне, чуть ли не по-детски засомневался Игорь. – Не может быть!       – Неплохо сохранился! – язвительно, чуть ли не с завистью, проговорил Валерка. – Я бы тебе и восемнадцати не дал.       – Нам всем по двадцать, – спокойно сообщил Пётр. – Мы со школы дружим.       Тёма вздохнул и полез в карман за паспортом:       – Можете смело продавать мне алкоголь и сигареты, – заученным тоном сообщил он. – И нет, это не мой старший брат. Родинка на щеке настоящая, как на фото.       Все трое столпились вокруг стола, изучая его паспорт и сличая с фотографией Тёмкину физиономию.       – Обалдеть!       – Ты вообще не изменился!       – Может, ты вампир? – ехидно предположил Валера.       Тёмочка выдохнул и ляпнул, не отводя взгляда от его ироничных глаз:       – Нет, но сосу хорошо. Никто не жаловался!       И с удовольствием отметил, как в тёмных глазах мелькнуло смущение, удивление и даже растерянность. Впрочем, через пару мгновений патлатый черноволосый парень взял себя в руки и сумрачно ответил:       – Это мы ещё посмотрим!       Пунцовый от смущения Пётр помотал головой и, запинаясь, проговорил, возвращая Тёмочке паспорт:       – Без меня, пацаны, ладно? Не обижайтесь, но я пошёл!       Анечка махнула ему рукой:       – Петь, деньги забери!       Тот молча пожал всём руки, сунул в карман, не глядя, ворох бумажных купюр и вышел, подняв воротник на своей мешковатой куртке.       – Я же просил тебя при Петьке не хабалить! – прошипел Игорь. – Ты же знаешь, что он этого не выносит!       Валерка, словно очнувшись, отвёл глаза:       – Извини, забыл.       И добавил равнодушно, глядя на улёгшихся на диванчике валетом задремавших близнецов:       – Ладно, обождём пока с разводом, – бесцветным голосом изрёк он. – Остаюсь пока с вами на правах любимой жены.       Игорь с подозрением глянул на него:       – С чего это ты вдруг передумал? – изумился он. – Совсем на тебя непохоже!       Валера глянул на входную дверь:       – Так ведь кворума всё равно нет, – объяснил он и принялся одеваться. Прямо на концертный серый костюм. На Тёмочку он старался по-прежнему не глядеть, точно его тут и не было.       – Какого кворума? – невинно полюбопытствовал Артём. Он пялился на Валерку, совершенно не стесняясь.       – Мы всё решаем сообща, – вздохнул Игорь, проследив его взгляд. – Один человек – один голос. Либо «да», либо «нет», третьего не дано… Но голосуют всё, включая мелких и Анечку.       Валерик кивнул, проговорил скомканно: «Я – за» – и вышел из кафе, аккуратно притворив за собой дверь.       Игорь пошёл тормошить близнецов, а Тёмочка вернулся к барной стойке.       Анечка с улыбкой подвинула к нему стакан сока и сэндвич с красной рыбой:       – Перекуси, а то краше в гроб кладут! – проговорила она своим мурлыкающим грудным голосом и поинтересовалась:       – Ну, как тебе у нас? Понравилось?       Тёмочка кивнул, вгрызаясь в бутерброд, и показал большой палец: «во!» И замер, отпив глоток сока, с полным ртом, медленно пережёвывая.       Анечка задумчиво смотрела сквозь него, словно не замечая и не отводя глаз. Словно была не здесь, а далеко-далеко, в воображаемой стране или в воспоминаниях.       – Да, – кивнула она. – Пожалуй, да, я – за тебя.       Сзади послышался топот ног, и обутые и одетые близнецы налегли на стойку грудью с обеих сторон Артёма, одновременно посмотрели ему в глаза и фыркнули:       – Мы тоже за! – почти в один голос произнесли они, захохотали и потянулись за своими стаканчиками с чаем. Один пил красный, каркаде, другой – зелёный. Одинаковыми большими глотками, словно торопясь успеть один раньше другого.       Тёмочка опустил глаза в чашку, чтобы не пялиться на то, как у каждого из них ходит маленький острый кадык над распахнутым воротником, и почти синхронно двигаются голые безволосые подбородки. От обоих мальчишек ощутимо попахивало уже не детским потом и исходило дикое безудержное веселье.       – Да ты не бойся! – заговорщически пихнул его локтем тот, что слева. – Петька тоже согласится!       – А то мы его защекочем! – пообещал второй, справа, угрожающе растопырив пальцы на руках.       Анечка строго посмотрела на них обоих из-за стойки:       – Брысь по домам! Пороть вас некому…       Они сделали невинные личики, со звоном поставили чашки и махнули всем руками:       – Чао-какао!       – Какао-чао!       И убежали, подхватив свои инструменты и хлопнув дверью.       Только тогда Тёмочка выдохнул и засунул в рот последний кусок.       – Они не всегда такие буйные, – с грудным вздохом сообщила Анечка. – Бывает, на них находит что-то, и они пару дней друг на дружку дуются и даже не разговаривают… Ты привыкнешь.       Тёмочка осторожно кивнул и неловко спросил:       – А вы так часто играете? Как сегодня?       Анечка кивнула:       – Почти каждый день. Только не все вместе. Игорь приходит три-четыре раза в неделю. Петя всегда, кроме выходных. А ты когда можешь?       Тёмочка покраснел и промямлил:       – Да хоть каждый день! Мне вам равно делать дома нечего… – и грустно признался:       – У меня даже инструмента своего нет.       Анечка очень удивилась:       – Как так?       Тёмочка посмотрел ей в глаза и не решился врать:       – Меня родители выгнали из дома в семнадцать лет. Сказали, что такой сын им не нужен. С тех пор я живу по съёмным квартирам… Не таскать же пианино с собой с одной на другую!       Игорь подошёл к ним тихо, как кот на мягких лапах, и уселся рядом.       – Валерка как раз искал, с кем бы снять двухкомнатную квартиру на пару. А то его квартирная хозяйка уже задолбала то из ванной выгонять, то с кухни. Живёт в одной комнате, другую сдаёт, а всё равно везде шляется, как у себя дома!       Он посмотрел Тёме в глаза и спокойно предложил:       – Хочешь, я с ним поговорю?       Анечка неодобрительно фыркнула и стукнула ящиком кассы:       – Фу, сводня!       Игорь не сдавался:       – А что? Они оба играют в одной банде. Учатся в одной консерватории, хоть и на разных курсах…       Тёмочка сидел ни жив, ни мёртв, боясь поднять голову, и посасывал сок через трубочку, делая вид, что к нему это всё не относится.       – И оба любят мальчиков, – добавила Анечка небрежно. – Глядишь, не будут возражать, если один из них притащит кого-нибудь. А потом, может, и сами как-нибудь рано или поздно между собой договорятся…       Повисла тяжёлая пауза, во время которой Тёмочка боялся шевельнуться, считая удары собственного сердца.       – Ну что ты молчишь, Игорь! – возмутилась Анечка, чуть ли не насильно отбирая у Тёмы опустевший стакан. – Так или не так?       Игорь усмехнулся, глянув на Тёму:       – Пусть лучше друг к другу пристают, чем ко мне, – изрёк он, и согласился:       – Да!       – Нет! – заорала Анечка, брякнул на стойку перед Тёмой полный стакан свежевыжатого сока. Тот молча поблагодарил её кивком и снова принялся втягивать сок через трубочку.       – У тебя совесть есть, Камышин? – тихо спросила она. – Или хотя бы мозги? А если они поссорятся? Или просто друг другу не понравятся? А потом оба начнут тебя на куски рвать? Ты об этом не подумал?       Игорь со смехом поднял ладони:       – Брэк! – заявил он, улыбаясь. – Ничего страшного! Одному передняя половина, другому задняя, кому как нравится!       Анечка сердито начала тереть фужер за фужером, подвешивая их за ножки над стойкой на полозья рифлинга. И начала говорить, чеканя каждое слово:       – Ты достал уже со своим стремлением всё контролировать! Всех опекать, всеми командовать, за всех думать! Мы живые люди, Игорь, а не инструменты, на которых можно играть всё, что вздумается!       Она глянула на Тёму, который молча сидел, сжавшись в комочек, и тоскливо поглядывал по сторонам.       – Туалет там, – кивнула она на неприметную дверь в нише рядом со входом. Тёмочка смущённо и благодарно глянул на неё и помчался в указанном направлении, как настёганный. Второй литр сока за день был явно лишним.       У самого входа он остановился, почти наощупь нашёл на стене выключатель, зажёг свет и заскочил вовнутрь, не прикрывая полностью дверь. Скинул штаны и присел на стульчак, испытывая неземное блаженство и стараясь потише журчать.       – Ты посмотри на него, – донёсся до Тёмочки тихий шёпот. – Да, он тихий и ласковый, как котёнок… Но это же не повод его своему одинокому волку на съедение отдавать? Да Валера твой его на завтрак вместо колбасы пустит и не заметит, что тут кто-то был!       Тёмочка закусил губу и помотал головой, не слезая с горшка. Ну, не такой уж он и беззащитный, просто не самый храбрый в мире львёнок… Который до сих пор продолжает мяукать, так и не научившись рычать. Но и у львят есть коготки!       – А он там сейчас сидит и нас подслушивает, – вполголоса насмешничал Игорь. – Да брось ты! Что значит – «я его не уважаю»? Очень даже уважаю, особенно после сегодняшнего. Как он играл, ты же слышала!       Тёмочка застегнул штаны, протянул руку, чтобы спустить воду… И услышал:       – Мне его даже жалко… Двадцать пять лет человеку, а выглядит, как мальчишка, и ведёт себя, точно ему лет пятнадцать, не больше! Я ж его с утра побил немножко, чтоб он больше не вздумал ко мне лезть, а потом сюда приволок! И он сразу включился, как нанятый! Вот это я понимаю…       – Что ты с ним сделал? – голос Анечки просто зазвенел от жалости и злости. – Избил, а потом сюда приволок? Ты совсем охренел, Камышин?       Тёмочка сдёрнул воду и вышел из туалета, отправляя свитерок. А потом накинул своё пальто и подошёл к стойке.       – Не ссорьтесь из-за меня, – попросил он. – Правда, не стоит… Я сейчас уйду и больше никогда сюда не вернусь. Так что и переживать не из-за чего.       Игорь вскочил и бросился к нему:       – Что значит – «не вернусь»? Всё согласились, что ты нам нужен, и тебе всё понравилось… Разве нет? Куда ты собрался?       Тёмочка кивнул и облизал саднящую губу, нечаянно слопав корочку.       – Куда-нибудь, – пожал он плечами. – В другой город, где меня никто не знает… Снова поступлю и начну всё сначала. Когда-нибудь мне должно повезти…       Игорь замотал головой и сжал кулаки:       – Даже не смей об этом думать!       Тёмочка усмехнулся, поморщившись от боли и предложил:       – А то что? Опять меня ударишь? Ну, давай, бей! Мне уже всё равно. Меня столько раз били, что ты даже представить себе не можешь. А я просто встаю и иду дальше…       Игорь оторопело открыл рот:       – Постой, Тёмик! Ты что, обиделся? На что? Если ты сам к парням лезешь, то будь готов получить по морде! Не всем это нравится, уж прости!       Тёмочка грустно покачал головой и посмотрел на примолкшую Анечку.       – Я всегда готов, – просто ответил он. – Сбежать, спрятаться, отсидеться. И начать по новой… И снова получить. И опять подняться, сорваться и уехать. Я это хорошо умею делать, не волнуйся.       Он подошёл к стойке и положил на неё купюру и несколько монеток, сверившись с меню.       – Спасибо, – просто сказал он. – Кофе у тебя превосходный, никогда такого не пил.       – Деньги забери, – почти прошептала Анечка. А потом открыла кассу, отсчитала несколько купюр и положила на стойку рядом с Тёмкиной мелочью.       – Это твоё, за сегодня. Заработал, – ровным голосом произнесла она.       Тёмочка снова мотнул головой.       – Не надо, у меня есть деньги, – спокойно отказался он. – Я же просто так зашёл. Спасибо, что дали поиграть. Мне здесь понравилось, правда. И вы мне все очень понравились, Вы хорошие ребята. Будьте здоровы.       – Я тебя никуда не отпущу! – заорал Игорь, хватая его за руку.       Тёмочка скривился и вздохнул:       – На цепи будешь держать? Прикуёшь к батарее? В клетку посадишь? Всё равно сбегу. Не впервой.       Игорь растерянно помотал головой и попросил:       – Тёмик, не глупи! Не надо так ломать свою жизнь из-за пустяков!       Артём потёр запястье и равнодушно ответил:       – Нельзя сломать то, что и так разбито вдребезги. И не починить уже никак…       – Прости, Тëмик, – пробормотал Игорь, опустив глаза. – Прости, пожалуйста.       Тёмочка погладил его по плечу и убрал руку. Подхватил свой зелёный рюкзачок и ответил:       – Уже простил, ещё утром. До того, как мы встретились и пошли курить. Заранее. А заодно собрал вещи и приготовился... Не бойся, я не пропаду.       Игорь отчаянно спросил:       – Ну хочешь, я на колени встану?       – Нет, – просто ответил Артём. – Ничего от тебя не хочу, больше никогда. Извини, прощай.       И вышел из кафе на тёмную улицу, притворив за собой дверь.