Неодушевлённый

      Гермиона подула себе на лицо, убирая прилипшую, непослушную прядь, опустила волшебную палочку и осмотрелась:       Толстый слой пыли исчез, деревянные полки были пустыми и чистыми, а весь хлам в виде коробок, пустых склянок, холщовых мешочков с шуршащим содержимым теперь лежали в углу этой небольшой, но просторной комнаты.       Она подошла к деревянному столу, положила волшебную палочку, погладила ладонью поцарапанную столешницу и устало улыбнулась. Вот уже несколько недель по вечерам она пропадала в помещении старого заброшенного магазина: когда-то здесь продавали ингредиенты для зельев, а спустя годы и вовсе забросили. И всё это время он выполнял единственную функцию: был чем-то вроде склада для ненужных вещей. И вот недавно Гермиона его выкупила для того, чтобы организовать в этом помещении небольшое бюро для реабилитации и трудоустройства домовых эльфов.       Магазин имел два этажа, четыре комнаты и одно подсобное помещение.       Домовые эльфы были совершенно не приспособлены к тем законам, которые она создавала на протяжении двух лет. И, потеряв своих прежних хозяев, домовики не могли приспособиться к жизни без них. Свобода им была чужда. Вскоре Гермиона поняла это. Как и то, что им нужна была реабилитация и психологическая помощь. Волшебница решала лично подбирать для каждого эльфа ту работу, с которой справится лучше всего именно он. Министерство не хотело идти ей навстречу, и тогда она решила открыть это бюро за собственные средства.       Волшебница хлопнула несколько раз по столу ладонью, взяла палочку, развернулась и всмотрелась в угол, где под грузом холщовых мешков пробивался жёлтый свет.       Она направила палочку и медленно начала двигаться на свет. Подойдя, взмахнула древком, и несколько слоёв мешков взлетели вверх, а затем упали на пол, открывая вид на источник света: старый бронзовый фонарь, что задрожал, затрясся. Прислушавшись, она разобрала шёпот, словно чьи-то слова пробивающиеся сквозь ветер.       Фонарь погас. Гермиона ещё несколько минут не опускала палочку, а потом, присев на корточки, начала что-то бормотать, шевеля губами и выписывая в воздухе круги волшебной палочкой. Фонарь больше не светился, тишина заполнила эту комнату, и Гермиона, поднявшись, взяла старинный предмет, развернулась и пошла к ветхой лестнице, поднимаясь по которой, можно было услышать скрип каждой ступеньки.

***

      Волшебница сидела на высокой кровати и смотрела в окно, в котором плескалась темнота, и не единой звезды на небе не было. Оно было хмурым и беззвёздным, тишина слишком гулкой, а надоедливые мысли мешали ей спать.       Сегодня Гермиона осталась здесь, на втором этаже старого магазина, который скоро станет временным приютом для растерянных эльфов.       Родители Гермионы остались в Австралии, вместе с теми воспоминаниями, которыми когда-то она их наделила. Настоящие воспоминания о том, что у них когда-то была дочь остались только у неё. Вечерами она вспоминала об этом, распивая горячий чёрный чай с яблоком, обнимая ладонями керамическую белую чашку с цветочным узором, ту единственную оставшуюся от сервиза, что был в их старом доме. А эта комната наверху магазинчика, возможно, станет её уголком тишины и спокойствия. Только здесь она сможет собраться с силами, подумать и отдохнуть от суеты министерских дел и головокружительного карьерного роста, который пришёл так неожиданно. А эльфы… Это было то дело, с которым она пришла в Министерство и чем хотела заниматься с юности.       Гермиона укуталась в шерстяное одеяло, расслабляясь, и в этот момент увидела, как старый бронзовый фонарь вдруг загорелся снова. Она хотела встать, но сон уже забрал её в свои объятия, затягивая за собой. Веки дрогнули, и Гермиона уснула.

***

      Девушка чувствовала собственное тяжёлое дыхание. Открыла глаза и ощутила жар тела, что словно плавилось изнутри. Она скинула одеяло, села в постели и, опустив ноги, почувствовала что её пальцы не касаются пола. Посмотрев, обнаружила отсутствие пола вовсе: его застилал туман. Ощутила, как кровать, на которой она сидела, прогнулась, и кто-то сел рядом. По её оголённым плечам прошло чьё-то тёплое дыхание. Ужас сковал её, заставив округлить глаза. Она резко встала и, забыв, что не ощущает пола, полетела куда-то вниз.       Её резко кто-то обхватил за плечи, поймал и развернул. Теперь она смотрела в чьи-то расширенные чёрные зрачки. Чужое дыхание касалось её.       Это сон! — подумала она.       — Сон, — ответил ей мужской голос.       — Кто ты?       Но незнакомец не ответил. И она почувствовала, как он разжал пальцы, — тогда девушка снова полетела вниз, закрывая глаза и расправляя руки.       Во сне я могу летать, —подумала она и захотела взлететь высоко-высоко.       Её тело стало подниматься, не падать. Она улыбнулась и, открыв глаза, оказалась где-то на крыше, высоко-высоко, а там внизу стелился Лондон. Небо было серым и тяжёлым, а ветер, что касался её обнажённого тела — тёплым.       — Где мы? — снова прозвучал чужой голос.       Гермиона обернулась и увидела перед собой того, кто с ней говорил, и, испугавшись, попятилась назад.       — Стой! Ты упадёшь!       — Я умею летать. И это сон, всего лишь сон. Почему ты мне снишься?       — Потому что ты меня нашла.       — Не понимаю.       — Старый фонарь. В нём спрятана моя душа.       — Что значит: «в нëм спрятана твоя душа»?       Гермиона смотрела на его бледное лицо, грустные глаза и губы, что не улыбались ей. А разве они когда-то улыбались ей? Если только искажённые в гримасе.       Он развернулся и медленно пошёл куда-то прочь.       — Малфой, — окрикнула она его. Он остановился. — Если ты мне снишься, то, может быть, тогда посидим здесь, на крыше. Чего тебе стоит? Расскажи мне что-нибудь, что угодно…       И он медленно развернулся, стоял, смотрел и молчал, а потом подошёл и сел на самый край. И она тоже села, только не так, как он, а свесила ноги и смотрела вниз: там была дорога и, должно быть, когда-то проносилось миллион машин, но в этот момент не было ни одной. Город был тихим и молчаливым. Ни птиц, ни животных, ни людей… Ничего не было. Кроме их двоих и шёпота ветра.       — Как ты живёшь?       — Я не живу.       Она думала, как правильно задать вопрос, что нужно спросить, чтобы он поговорил с ней. Но Малфой начал первый:       — В тот день, когда закончилась война, мой отец предпринял попытку побега. Мы должны были уехать во Францию. Он не хотел суда, боялся, что его приговорят. Не хотел больше отправляться в Азкабан. Никто не хотел. В ту ночь нам нужно было добраться до одного места, чтобы воспользоваться порталом. Мы добрались, а там нас поджидала старая волшебница. Помню, что она кричала какие-то проклятия, схватила меня… Отец ничего не успел сделать. Ещё помню, как мама стояла на коленях перед ней, отец что-то кричал, а эта волшебница, смеясь, сказала, что вымрет его род, что она не даст нам право на жизнь, но не убьёт меня, а приговорит на вечную муку. Заточит меня, да так, что я не смогу выбраться. Я помню только вспышку и пронзающий холод… Больше ничего. Всё это время я чувствовал, что жив, но у меня не было тела, а кругом лишь нескончаемая темнота. Сегодня же я вдруг почувствовал магию, услышал твой шёпот, голос. Я пытался тебе сказать, что я здесь, в этом фонаре… И вот я тут. Раньше я никому не снился и у меня не было возможности поговорить с волшебником, а сейчас я сижу здесь, рядом с тобой.       Гермиона теперь смотрела на него и не могла поверить в то, что он ей рассказывал. В реальность его слов, но она помнила, что, засыпая, видела, как зажёгся фонарь, который она нашла в этом старом магазине.       — Кто была эта волшебница?       — Я не знаю её имени. Где мои отец и мать?       — Твой отец был приговорён к девяти годам заключения, а мама… — Гермиона замолчала.       Это молчание было таким долгим, и, закрыв глаза, она почувствовала, что снова куда-то летит. Расправила руки, представляя, что это крылья, и открыла глаза, снова оказавшись в этой крошечной комнате на втором этаже магазина. Села в кровати и посмотрела на стол, где стоял бронзовый фонарь.       Скинула одеяло и, босоногая, подошла к нему, положив руки на стол. Она внимательно смотрела на фонарь, не моргая, так долго, как только могла, пока слёзы не потекли из глаз.       Это просто сон, — подумала она.       Но правда была в том, что Драко Малфой действительно пропал почти три года назад. Его отец, приговорённый к девяти годам лишения свободы умер через год в камере Азкабана. Безумный и измождённый.       — А Нарцисса Малфой, — она закрыла глаза, — умерла в Мунго. Её туда принёс Люциус, что-то бормоча. Их сына не нашли по сей день, — произнесла она, открыла глаза, выпрямилась и отвернулась. И в этот момент фонарь зажёгся.       — Всё это время я был здесь. В этом заточении. Кажется, я привык. Я не знаю, почему именно ты меня можешь слышать. Почему именно ты меня нашла? Зачем ты меня нашла, Гермиона?       Девушка развернулась, а в её глазах отражалось яркое свечение фонаря.