Чёрный клюв

      Я никогда не поддерживал выбор отца в том, что он положил на свою личную жизнь, и по сей день любит и верен одной. И сейчас его не было дома, а это значит с шестидесятипроцентной вероятностью его надо искать на кладбище.       Отсылая одно за другим поручения Кире, я наблюдал за входом на кладбище. На меня смотрела старая обшарпанная сторожка охранника, в которой тепло горел жёлтый свет. Незнакомец то и дело подходил к окну и с любопытством смотрел в мою сторону, стараясь вспомнить неизвестного ему гостя. В дальнем углу парковки я видел машину отца, и я уверен, что та стоит здесь с самого утра.       Всё же собравшись с мыслями и заглушив двигатель, выдернул ключи, сделал первый шаг в зябкую погоду. В пространстве витал мелкий надоедливый дождь, который неприятно летел в глаза, сбивая чёткость картинки. Под ногами чвакала прошлогодняя листва вперемешку с глиной и песком. Пробираясь будто ищейка, я продвигался к нужному месту. Старые обшарпанные оградки то и дело цеплялись за пальто, стараясь удержать меня и не пустить дальше. Будто все в этом месте не хотели того, чтобы я добрался до отца.       Я увидел отца стоящим у её могилы, в руках он держал зонтик, защищая её и себя от дождя. Я знал, что надгробную плиту он всегда расценивал как живого человека, живого, но безвольного. Подойдя ближе, я увидел, насколько окоченели его руки и посинели губы, он молча стоял и смотрел на урну, в которой стояли белые лилии.       — Отец, ты замёрз, пошли в машину, — я дёрнул его за плечо, но не получил ответа.       Встав к нему лицом, я посмотрел в его затуманенные глаза, в то, как горел огонёк в лампадке, и то, как он и так уже «мёртвыми руками» держал зонт будто для живого человека.       — Папа, она не жива, ей не страшен дождь, — я схватил его за плечи и стал трясти.       — Сын, — как-то хрипло произнёс он, — она была беременна.       В этот момент моё сердце пропустило удар, и я как вкопанный остался стоять на месте, не в силах что-либо сказать. Отца в таком состоянии я никогда не видел.       Достав свой телефон, я стал судорожно набирать номер Киры. Девушка ежеминутно подняла трубку:       — Срочно Влада пересели ко мне. Будет сопротивляться, выруби и перенеси! — скинул звонок и, бросив телефон в карман, схватился за плечи отца.       — Бенедикт, мы с ней никогда не прекращали общаться. После развода я часто ездил к ней в гости. Я ночевал у неё, а после сбегал на рассвете, чтобы никто не видел. Я любил её! — стал кричать Сильвестр, — Почему она не сказала, что беременна? Почему об этом первым узнал тот ублюдок? Лилия носила под сердцем моего ребёнка, твоего брата, — с его глаз потекли слёзы.       — Откуда ты узнал, что она была беременна? — холодно поинтересовался я.       — Мне позвонил сегодня утром Матвей, ему было так весело, он всё рассказывал и рассказывал о ней. А после скинул заключение о смерти, в котором говорится об её беременности. Он просто решил поиздеваться надо мной. Окончательно добить меня? Но зачем, я же и так разбит, — из его рук выпал зонт.       — Папа, ты мне нужен здесь, если тебя не станет, кто будет рулить бизнесом? Я без тебя ничто, ты это понимаешь?       — Ты уже десять лет всё делаешь без моей помощи, так что не еби мне голову, — мужчина отмахнулся и полез в карман за сигаретами.       — Мы едем домой, — я схватил его под руку и потащил прочь с могилы, как в ту же секунду получил резкий удар в челюсть. Отшатнувшись и встретившись ногами с оградкой, я смотрел на разъярённого отца. Подходить к нему и тем более хватать за руки желание сразу отпало.       — Я не брошу их, они и так слишком долго лежали одни и мёрзли.       — Дурак ты, блять. Раз тебе её родители не сказали, что она была беременна, то они явно желали тебе счастья, а ты просто берёшь и всё на корню херишь. Эгоист ты грёбанный.       Я вышел за пределы могилы и сел на мокрую обшарпанную скамейку, достал из кармана пачку сигарет, выудил одну и, зажав между зуб, закурил её. В челюсти что-то больно отозвалось, поморщился, стараясь лишний раз всё же не показывать слабость.       Потягивая сигарету, я смотрел на окровавленный фильтр, потом на отца, потом на то, как увеличивался дождь. Вколотив в землю третью сигарету, я поправил волосы и откинулся на спинку скамейки. Рядом со мной сел отец и закурил.       — Батя, нам пора.       — Да знаю я. Сильно болит?       — До свадьбы заживёт, — отмахнулся я.       — Так свадьба уже была, — осуждающе проговорил Сильвестр.       Он молча встал и подошёл к могиле, рукой стёр капли дождя, снял с себя куртку и повесил её на надгробную плиту, после наклонился, поправил цветы и не разворачиваясь стал удаляться от могилы. Идти ему явно было больно и нелегко; открыв дверь, я вежливым жестом пригласил его в машину. Мужчина молча сел в неё, и я закрыл за ним дверь. Тут дверь сторожки открылась, и из-за неё показалась седая голова охранника.       — Малец, ты за отцом лучше следи, он там часов восемь простоял, — дверь громким рывком захлопнулась. Я же, в свою очередь, прошмыгнул в машину, бодро завёл двигатель и, выжав по максимуму силы машины, помчался побыстрее домой. Кстати, ехали мы молча, отец смотрел в окно, прислонившись к стеклу лбом; иногда, когда я подпрыгивал на лежачем полицейском, он звучно бился головой о стекло, но всё так же не издавал звуков.       Припарковавшись у входа в подъезд, я достал отца, и мы поднялись на пятый этаж. Я открыл своим ключом дверь и пропустил его вперёд.        — Ты виски будешь? — снимая обувь, окликнул я батю, который скрывался за дверью в ванной.       — Мне льда побольше, — более бодро произнёс тот.       В какой-то момент я подумал, что отец в ванной решил свести счёты с жизнью, ведь он пропал где-то на час, а может и больше. Когда нервы окончательно сдали, я подошёл к двери и прислушался к тому, что происходит за ней. Ничего не услышав, я нажал на ручку. В глазах мелькнуло тело, истекающее кровью, с безжизненным взглядом, уставленным на меня. Рванув дверь на себя, я уставился на отца, стоящего перед зеркалом и бодро укладывающим свои волосы.       — Сынок, ты хотел принять ванну со мной? — не смотря на меня проговорил мужчина.       — Тебя час не было, — злобно прорычал я.       — Как бы побриться надо было и всё такое, — он повернулся ко мне и коснулся пальцами моих губ, — рану обработать надо. Выглядит конечно классно, даже брутально, но думаю Владу это не понравится.       — Батя, ты ебанутый, — сквозь зубы прорычал я.       — Говори спасибо, что не с деменцией, — он отпихнул меня в сторону и пошлёпал голыми мокрыми ногами в зал, оставляя после себя мокрые следы.       Отец полуголый сидел в кресле, раскинув ноги в разные стороны. В руках он держал стакан со светло-коричневой жидкостью. Указал пальцем на соседнее кресло, напротив которого красовался такой же стакан. Его грани вспотели, и по стенкам резво сбегали маленькие капельки, одна за другой. Я молча подошёл к креслу и осторожно, будто нашкодивший ребёнок, сел рядом.       Настроение у мужчины и правда изменилось кардинально, тот, кем он был пару часов назад на кладбище, и тот, кем он является сейчас, — это два разных человека.       Для его пятидесяти пяти лет, выглядел он очень даже ничего. Подтянутое тело без лишних складок жира и кожи, аккуратные ноги без выпирающих вен. Руки, сбитые и в шрамах, но тоже целые. Торс пострадал больше, на фоне красиво сложенного пресса хорошели старые рваные шрамы.       Мужчина запрокинул голову и прохрустел каждой косточкой, посмотрел на меня. Его жёлто-медовые глаза блеснули дьявольским огнём, а тонкие губы растянулись в странной пугающей улыбке.       — Вот так смотрю на тебя. А ты хорош, взял от родителей только лучшее. Что внешность, что тело, что ум, — он потянулся к пепельнице.       — К чему это ты? — отпил немного содержимого стакана.       — Твоя мать была первой красавицей, всё было при ней, что внешность, что самодостаточность. А досталась мне, хоть каждый второй её желал, — мужчина вдохнул едкий дым сигареты, — воспользовалась мной и бросила, — засмеялся в голос, закрывая лицо руками.       — Она мне такого не рассказывала. Вообще о тебе говорить не хотела, — холодно отозвался я.       — Ей не нравилось то, что любил я другую. Потом я любил ребёнка, но точно не её. Не смогла с этим смириться, — стряхнул пепел с сигареты.       — Допустим так, у неё всё равно был любовник, — развёл руками я, — может быть, и я не твой сын.       — Мне и анализ ДНК не надо, мы с тобой — одно лицо, только губами ты в неё вышел. Да расслабься, я знаю, что ты мой сын, — он протянул стакан чтобы чокнуться.       Я ответил на его жест, и звонкий удар стекла наполнил комнату. Отпив, ещё немного ощутил то, как горло отозвалось неприятным жжением, а в голове что-то ожило, заставляя картинку перед глазами плыть.       — Вижу, мальчик мой, ты ко мне заехал переждать кое-что, — мужчина захихикал, а после развернулся полностью и прошептал на ухо, — так вы с ним не спали?       — Нет, это фиктивный брак, — от отца как-то неприятно пахло, отодвинувшись и облокотившись на другой подлокотник, я с презрением посмотрел на него.       — Как бы я тебя понимаю, хоть мы родственники, но в общий гон в одном помещении находиться как-то неприятно, — он потянулся к бутылке и плеснул ещё немного алкоголя.       — Сказать раньше не мог, я бы на дачу поехал, — обозлённо вырвалось у меня.       — Да забей, нам же не в одной комнате спать. Ты скажи мне пожалуйста, что ты чувствуешь к Владу?       — Я не знаю, — залпом выпил всё содержимое стакана, лёд звонко ударил по дну, оповещая, что надо наполнить Олд.       — Ты же что-то чувствуешь к нему. Просто это ребёнок моей любимой женщины, и я о нём беспокоюсь так же, как и о тебе. Мне крайне не хочется, чтобы в конечном итоге, у вас было ещё хуже, чем у меня с Лилией, — мужчина пододвинулся ещё ближе ко мне и погладил своей теплой рукой по волосам, — ты мой единственный сын, и я тебя люблю больше, чем кого-либо, — после этого он поднял с пепельницы почти докуренную сигарету, сделал пару тяжек и затушил её.       — Ты не хочешь, чтобы мы оба умерли?       — Глупый, — он как-то по-доброму улыбнулся, — какой план действий на сейчас?       — Я пока планирую постепенно разгромить бизнес Матвея, уж больно бесит, как он качает доход с салонов. Сейчас я дал упор и на легальное казино, — дела идут отлично, хороший вывод денег.       — Я же говорил, что ты мой сын, смотри, как горят твои глаза, — мужчина захлопал в ладоши, — а как же Марк?       — Он позвал нас на какое-то мероприятие, Влад согласился, и мы... Я и мои приближённые будем там. Не понимаю смысла таких мероприятий, но Влад изъявил желание поучаствовать в нём.       — Это мероприятие по окончании торгов. Там будут показывать итоги охоты и так далее. Пусть смотрит, ему полезно увидеть своих врагов без масок.       — Как я мог забыть, — прикрыл глаза руками.       — Бен, если он тебе не нравится, не мучай парня, отпусти его сразу, по-отцовски прошу, — мужчина допил уже разбавленное содержимое стакана и встал с кресла, — я пойду первым.       Оставшись наедине с самим собой, я не знал, что мне делать. Потянулся за личным телефоном и включил его, тут же мне пришло сообщение о том, что был один звонок. Долго думая, набирать или нет, я нажал вызов, и протяжные гудки составляли мне компанию на данный момент.       — Аллё, — сонно раздалось на том конце провода.       — Привет, ты как? Всё у тебя хорошо? — сердце в груди трепанулось, и я сжал рубашку в области сердца, прислушиваясь к ударам.       — Да, я сплю.       После этой фразы звонок прервался. Отодвинув стол в сторону, я вышел из комнаты, выключив за собой свет. Остановившись в дверном проёме, посмотрел назад, где ещё недавно сидели мы с отцом, ведя беседу, сейчас там было пусто и темно.       Закрыв за собой дверь, я направился в ванную. Сбросив небрежно вещи на пол и закрыв за собой кабинку, открыл воду.       Холодные капли коснулись тела, заставляя поёжиться и подождать где-то в углу. Дверцы кабинки стали потеть, а от воды начал подниматься пар; встав под горячий поток и опустив голову, старался полностью попасть в плен воды. Рука медленно скользнула по стеклу, оставляя после себя четыре тёмные полоски. Пальцы коснулись горла, спустились к груди, медленно сбегая ниже, задерживаясь у пупка, цепляя тёмные вьющиеся волосы на лобке.       Закрыв глаза и уперевшись лбом в одну из стенок душа, как-то неуклюже и с опаской провёл по члену, от основания к головке, он начал уплотняться, становясь менее мягким, и менять размер. Обхватив пальцами, я спустил руку к основанию, задевая пальцами яйца, он снова отозвался, подскочив. В этот момент я словил себя на мысли, что было бы неплохо, если бы тут я был не один... Взял себя за яйца правой рукой так, если бы это была чья-та чужая рука, начал массировать мошонку, перекатывая и оттягивая их... Другая рука стала исследовать тело от лобка, по линии пресса поднимаясь выше к шее, задержавшись у зоны груди. Мельком пробежался по соскам, большим пальцем по левому, а остальными по правому. Правой рукой взялся за член, представив, что это делает кто-то другой. Влад?       Он начал водить поступательно, немного покручивая головку, когда она скользит по ладони. Начал ускорять движения. Взялся за шею, прислонился спиной к стене, вода бьёт по плечам, чувствую, как он спускается ниже... Точнее, моя левая рука начинает гладить и потягивать яйца, не мешая правой...       Ноги предательски пропустили волну мурашек, заставляя спуститься, касаясь коленями неприятной твёрдой плитки. Переворачиваюсь, опираясь спиной о прохладное стекло, на лицо капают уже остывшие за время полёта капельки воды.       Сжимаю сильнее член, делаю ускорение быстрее и ещё быстрее, тело начинает двигаться непроизвольно вперёд-назад, как будто я вхожу жёстче и жёстче поступательными движениями. Срывается еле слышный стон, а в голове из-за алкоголя и гормонов совсем мутно. Открываю глаза, с жадностью глотаю воздух ртом, ловя по телу тысячи мелких импульсов, и извергаю накопившееся за долгие тяжёлые дни на стекло, настолько запотевшее, что видно, как медленно стекает что-то некогда томившееся во мне. Сердце бешено рвётся из груди, а в голове стало так тихо.       Еле поднялся с пола, ноги покалывает, а точнее, побаливают колени и колятся ступни, как будто на ёжика наступил, всё из-за сдавливания сосудов и оргазма одновременно. Ляжки подёргивает и лёгкое головокружение. Смыв следы недавнего, я дотронулся до члена, немного побаливает, видимо в порыве слишком сжал... Он снова дёрнулся, хоть и не стал твердеть, видимо, можно было бы ещё.       Я намылил голову и тут же смыл всё, выключая воду. В ванной было тихо, только капелька воды изредка тревожила тишину.       Глубоко выдохнув и открыв дверь, я попал в прохладное помещение, подняв с пола одежду и закинув её в стиральную машину, засыпал порошок и включил быстрый режим. Рукой протёр запотевшее зеркало и посмотрел на своё отражение. На меня смотрели два жёлтых глаза, зрачки которых бешено пульсировали, становясь в одно мгновение маленькими, а в другое большими, будто глаза имеют чёрный цвет. Волосы небрежно были раскинуты, что-то хаотично приклеилось ко лбу, я встрепал их и бросил назад. Какие-то пряди повиновались мне, а какие-то крупными кудряшками упали к переносице.       — Блядская родинка, — вырвалось у меня с презрением, и я уставился на то, что красовалось на шее рядом с кадыком, — говорит, губы пухлые.       Немного вытянув губы уточкой, посмотрел на своё отражение, нижняя губа предательски отозвалась, напоминая о дневном происшествии, лёгкая ссадина была подтверждением того, что это всё мне не показалось.       Пошевелив густыми фигурными бровями и улыбнувшись своему отражению, я вышел в чём мать родила из ванной и пошагал на кухню. Поставил чайник, открыл окно, достал пепельницу и поставил её на подоконник, подтащил кожаный стул, подкурил сигарету.       Тут дверь на кухню открывается, и заходит отец, он как-то ехидно улыбается, осматривая меня с ног до головы, после тащит стул ко мне и крадёт одну из сигарет. Подкуривает от моего огня.       — Чё надо? — закидываю ногу на ногу, смотрю на него.       — Что, Влада вспоминал в душе? — засмеялся отец и похлопал меня по плечу.       — С чего бы мне его вспоминать? — как-то перевозбуждённо вырвалось у меня.       — Стонал ты очень громко, аж мой сон потревожил. Ты это, долго на холодном не сиди, а то дружка потеряешь, — мужчина стрельнул резинкой трусов, встал и ушёл под раздирающий свист чайника.