Чёрный клюв

      Утро оказалось не таким уж приятным, как бы могло хотеться. Еле продрав глаза, я уставился в белое окно. Сил, чтобы подняться с кровати, не хватало. Кости ломило, а суставы выкручивало, во рту было насколько сухо, что, выпив всю воду в доме, не смог бы утолить жажду.       С трудом подняв руку на уровень глаз и посмотрев на циферблат часов, ужаснулся от увиденного — стрелки показывали без пяти двенадцать. Рука будто кукольная упала обратно на кровать, накрывая одеялом своего хозяина с головой. Спустя непродолжительное время, меньше, чем десять минут, я всё же собрался с силами и выбрался из оков тёплой кровати.       Оказалось, что это небольшой домик в четыре комнаты и кухня. Всё настолько шаблонно и предсказуемо было в этом доме. Спальни не отличались друг от друга. И среди этой однотипности выяснить, где же была спальня Бена, просто нереально. Но всё же и был секрет в этом доме, запертая дверь, которая не поддавалась моим настойчивым дёрганьям за ручку. В итоге смирившись, я ещё раз дёрнул за ручку и, не получив должного ответа, направился на кухню. Приготовив на скорую руку себе бутерброды, я встал напротив окна, наблюдая за тем, как медленно падал снег, укутывая всё в единую белую шапку. Сев поудобней на подоконник, я стал разглядывать тёмный лес и белоснежное поле. То, как в соседнем домике загорается свет и серый дым валит с трубы. Как бегает на улице чёрная собачка, весело играющая со снегом. Вот на горизонте замаячило тёмное пятно, со временем легко узнаваемое машиной. Остановившись у самого окна, гость вышел и помахал мне рукой. Забрал с заднего сидения небольшую дорожную сумку. Я лениво махнул в ответ и стал провожать гостя взглядом.       — Привет. Я думал, ты ещё не проснулся.       — Приехал бы ты на полчаса раньше и мог бы увидеть, как я сплю.       — Я тут тебе кое-что привёз, — он потряс дорожной сумкой, а после поставил её на пол.       — Спасибо, — как-то отречённо произнёс я.       Я медленно, без какого-либо энтузиазма слез с подоконника. Тело не желало двигаться, обеими руками я схватился за ручки сумки и потащил ее в комнату. Бен последовал за мной. Войдя в комнату, я поставил её на пол и стал шустро перебирать вещи.       — Мои таблетки? — вопросительно повёл бровью.       — Ты их больше не пьёшь, — грубо ответил мужчина.       — Что говорить, без них у меня поедет крыша. Ты понимаешь, что меня ждёт меньше, чем через месяц? — как-то истерически вырвалось у меня изо рта.       — Это я понимаю, привёз другие, — мужчина достал из кармана небольшую пластину таблеток и положил на кровать.       — Я не буду их пить!       — Влад, откуда у тебя те таблетки? — относительно спокойно поинтересовался Бен.       — Отец закупает, привозит потом мне, — скрестил руки на груди.       — А где? — он присел на корточки. — Где он их закупает?       — Я не знаю, — я перевёл взгляд с таблеток на Бенедикта, — какая разница?!       — Да большая разница! — рявкнул тот, — то, что я у тебя сожрал, тогда в гостях, там точно есть наркотики. Я отдал твои таблетки на экспертизу.       — Откуда тебе знать, как работают наркотики, — съязвил я.       — Потому что я знаю, — как отрезав произнёс мужчина, — а для тебя я специально заказал экспертизу.       — Ладно, не еби мне голову, — я схватил таблетки, которые привёз Бен, — буду пить их.       — Моё дело предложить, твоё дело отказаться. Я пойду поработаю, так что какое-то время буду занят. Тебя что-то интересует?       — Нет. Ты как раз удачно привёз мой ноутбук. Схожу в душ и тоже поработаю.

***

      За окном стремительно темнело. А в глазах все буквы и цифры собирались в нераздираемую кучу. Проморгавшись, я очередной раз отправился на кухню заваривать себе кофе. Ожидая, пока закипит чайник, уставился в чёрную глубь леса. Эта тьма полностью всасывала в свои объятья, будто умелый гипнотизер, лишала хоть каких-то мыслей и убаюкивала своей молчаливой тоской.       — Зимой так мало светлых часов, — грубый мужской голос привёл меня в чувства.       — Да, — дёрнувшись и резко повернувшись к Бену.       — Может, по пиву? — мужчина поднял ящик пива, бутылки задорно звякнули друг об друга.       — Я не против, — поставил кружку на стол.

***

      Дверь, которая была заперта с утра, ночью раскрыла свои тайны. Небольшая комнатка с рабочим столом, компактная библиотека, чёрный кожаный диван, а в центре комнаты стояла лестница, ведущая вверх.       Поднявшись, я оказался в просторной комнате с панорамным окном, выходящим на пейзаж леса. Подойдя к небольшим пуфикам, я упал на один и удобно развалился, Бен же молча сел рядом. Он ловко открыл бутылку и протянул её мне. Мы ударили стекла друг об друга. Я приложился к горлышку, жадно опустошая содержимое бутылки. Непривычная горечь окутала рот, и я, немного поморщившись, посмотрел на Бена. Он смотрел куда-то далеко, даже не моргая, иногда потягивая пиво мелкими глотками. После он долго держал в руках бутылку, нервно теребя горлышко. Затем он с шумом выдохнул и снова приложился к горлышку, медленно глотая содержимое.       — Тебя что-то тревожит? — осторожно начал я.       — Я на приёме у врача? — с печальной улыбкой на лице проговорил мужчина и стал краем ногтя поддевать бумажную наклейку, стараясь оторвать её от стекла.       — А тебе это нужно? Может лучше дружеская беседа. Хоть мы знакомы не так уж и долго, но знаем друг о друге не мало, — повернулся всем торсом к Бену.       — По-дружески говоришь... — он немного помолчал и продолжил. — Ты спросил вчера... Почему я помогаю тебе?       — Да. Было такое.       — Я просто обязан сделать это, не могу сказать пока всех причин, но они есть. Думаю, скоро ты и сам всё поймёшь. Ведь смотреть фильм, зная концовку, очень неинтересно, — мужчина приложился к горлышку и залпом допил всё содержимое, откинул прочь бутылку.       — Я люблю спойлеры, — возмутился я.       — Ты слишком упрям и не готов к тому, что я тебе расскажу. Ты такой же, как мой младший брат. Такой же гордый, бесстрашный, холоднокровный и красивый. Кстати, Влад... Ты слышал, что красивые люди одиноки? — он как-то тоскливо улыбнулся.       — Это глупость, — с моих губ сорвался едва слышный смешок.       — Приятно, что я сумел развеселить тебя, — он потянулся ещё за одной бутылкой, крышка мигом полетела куда-то в угол, а с горлышка повалила белая пена.       — Значит, у тебя есть брат. Сколько ему лет?       — Ему двадцать два года, — мужчина замолчал.       — Молодой, большая у вас разница в возрасте, — я немного задумался и продолжил, — сколько тебе лет?       — У нас разница в два года, — мужчина достал сигарету и закурил, — мне чуть больше тридцати.       — Ему всегда будет двадцать два? — как-то тихо сорвалось с моих уст.       — Его время остановилось, а моё продолжает идти, — мужчина сделал глоток, и зажал между зубов сигарету.       Он небрежно расселся в кресле, закинул ногу на ногу и простучал пальцами по бутылке. Как-то глубоко улыбнулся и начал рассказ:       — У нас с ним небольшая разница в возрасте была, даже двух лет не было. Он рос таким славным малым. Шустрый ребёнок с белобрысыми волосами, разлетающимися в разные стороны. Кстати да, он ненавидел стричься и поэтому у него были длинные волосы, как у девчонки. Я был его полной противоположностью: смуглая кожа, разбитые колени, чёрные как смоль волосы. Влад, ты бы знал, как я обожал зависать на улице. Мама, помню, с ума сходила, пока найдёт меня. Но самое главное... Мы были неразлучными с братом, как близнецы. И непонятно, за кого переживала она больше, за меня или за брата? — было видно по его лицу насколько тёплые слова воспоминания нахлынули на него.       — Вы были дружны в детстве? Всё-таки дети от разных мужчин?       — Да, я даже провалил первый год экзаменов в школу, чтобы учиться с ним в одном классе. А потом подростковый возраст. Разные компании и разные взгляды на жизнь, что у нас, что и у родителей на наши жизни, — он сжал руку в кулак.       Бен встал и подошёл к окну. Он с тяжестью выдохнул и посмотрел на меня, а после продолжил:       — Шло время, и мы становились ещё более разными, как будто и не братья вовсе. Я вымахал на две головы выше, да и в плечах стал больше. А брат же, в свою очередь, остался таким же милым и хрупким парнишкой. Его основным видом занятия был моделинг, и кстати успешный. Я все чаще видел его лицо на флаерах косметики или в модных магазинах. Его даже пару раз звали сниматься в фильмах, второстепенная роль, но всё же роль. А потом закончилась школа, выпускной. Помню, как мы нажрались там, весь район на ушах стоял. В этом, конечно, мне помог мой папаша, основной поставщик алкоголя в мою компанию. Влетело тогда от мамы, стояли с братом по струнке и боялись пикнуть. В дальнейшем я унаследовал один из баров отца. Он стал чаще брать меня на задания, чаще чем в школьное время. И я полностью погряз в преступном мире. А Святослава отправили под венец, и никого не волновало, хотел он или нет. Всё устроил отчим, не разбираясь в его чувствах.       — Он так просто взял и согласился? Как же мнение? Люди вольны делать то, что захотят, и жить с кем захотят, — возмутился я.       — Ох, как же Святик разозлился, когда его поставили перед фактом, — выкинув фильтр от сигареты на пол, достал новую, подкурил и сделал жадную затяжку во все лёгкие.       — Бил посуду, объявил голодовку или ушёл из дома?       — Да ты даже не представляешь, какой был скандал. Но это было тщетно, ведь если отчим решил, то так оно и будет. Свадьбу сыграли спустя два месяца после окончания школы, ему тогда только восемнадцать лет стукнуло, ещё ребёнок. Брата я стал видеть реже, да и жених ему попался такой себе. Ублюдок! Брат звонил, мы перекидывались парой фраз и на этом всё. Только пустые обещания, что он приедет в гости.       — Думаю он не держал обиду на тебя, на то были свои причины, — старался поддержать собеседника.       — Спустя полгода я не выдержал и приехал сам, ужаснувшись, что стало с братом. Он больше не излучал того тепла, которое было ранее. Что-то странное встретило меня. Мешковатая одежда, собранные в хвост волосы и поникший взгляд в пол. Он вздрагивал от каждого шороха и старался держаться поодаль. И знаешь, что мне говорили? Я накручиваю себя. Мне кажется. Я просто ревную.       — Он беспокоился о тебе, — утвердительно произнёс я.       — О себе бы побеспокоился, я-то знаю. Я видел то, как его муженёк поглощал его, вытягивал всю жизненную энергию. Он закрыл его в том большом доме. Хоть дверь была открыта, брат не мог сбежать.       Мужчина обратно вернулся на пуфик, поднял бутылку с пола и сделал пару глотков, после продолжил:       — Одной дождливой ночью он позвонил мне. Такой весёлый и разговорчивый. Без умолку трещал о своих планах и вспоминал прошлое, интересовался... Нашёл ли я себе кого-то. «Я люблю тебя, брат. Спасибо, что ты у меня есть». Последнее, что он сказал мне. И если бы я задержал наш разговор ещё подольше, если бы я был рядом, я бы успел! За пару минут собрался и только вдавливал педаль газа, чтобы быстрее оказаться у брата дома. Ворвавшись в холодный дом, я никого не нашёл. Пустые чёрные комнаты. Я бегал из комнаты в комнату и не мог найти брата. На ватных ногах я подошёл к ванной, в которой горел свет и шуршала вода. Дёрнув дверь на себя, я увидел его. Он лежал в ванной. На его лице была еле заметная улыбка. Следующее, что я запомнил, это его худые руки, на которых не было живого места от порезов. Ноги перестали держать меня, и я упал. Я отказывался верить в то, что сейчас было перед глазами. Судорожно набирал номер скорой... Не помню, как назвал адрес. Я подполз к брату, такому красивому и счастливому. Взял его за руку, закрыл глаза.       Мужчина отрешённо смотрел вдаль.       — Следующее, что я помню, это замёрзшая земля, черный цвет и белый снег, падающий на крышку гроба. Кинув горсть земли, я посмотрел на его мужа...       — Святослав оставил предсмертное письмо? — поинтересовался я.       — Нет, как такового письма не было. Только мои догадки. Но это в прошлом, а надо жить настоящим.       На минуту в комнате повисло гробовое молчание. Бен всё так же смотрел отдалённо куда-то, а я не мог оторвать от него глаз. Хотелось как-то поддержать. Но я не знал как. Как подобрать слова, которые никак не помогут ему. Собрав воздух в груди, я начал:       — Знаешь, Бен, у каждого есть свои болезненные воспоминания. Хорошо, что ты их проговорил, так как рана, которая не лечится, в скором начнёт гноиться, — я положил свою руку ему на плечо.       — Моя рана давно затянулась, — он повернулся ко мне и с непонятной нежностью улыбнулся, — ведь это было решение Святослава, и я его принял, хоть не сразу, но принял.       — У тебя остался страх перед смертью.       — Влад, ты бы знал, сколько жизней я забрал. Ты думаешь у меня есть страх? — засмеялся мужчина.       Яркий диск луны выкатился из-за туч, наполняя своим холодным светом комнату, преображая её, окрашивая. Брусчатые стены, пол с тёмным ковром, белый спортивный костюм, который при свете казался серым, а после жёлтые глаза Бенедикта. Его губы растянулись в еле заметной улыбке, он выдохнул и произнёс на одном дыхании:       — Влад, мне от тебя нужно только одно, полное доверие, ты должен знать, что мои мотивы тесно связаны с тем, чтобы ты остался жив.       — Знаешь, Бен. Я не такой уж и новичок в этом деле, — улыбнулся парню и показал кулак, — могу за себя постоять.       — Я и не сомневался. Представляю, если бы ты был не подготовлен, больше бы словил камней головой?       — У меня есть свои неприятные воспоминания прошлого.