Чёрный клюв

Воспоминания. Влад.

      Это был первый курс университета. Приближалась зимняя сессия, в довесок навалились новогодние праздники, а вишенкой на торте стала работа старосты. В этот день на учёбе пришлось задержаться подольше, чтобы хоть как-то урегулировать все вопросы касаемо учебы.       В самом помещении становилось с каждым часом всё тише, а за окном темнее. Взглянув на часы и увидев, что там уже далеко не шесть вечера, и стрелка близится к восьми, я засобирался домой. В кармане по иронии случая только проездной, пачка сигарет и какая-то мелочь. И, как на зло, автобус до дома будет через сорок минут, а ждать в мороз мне не хотелось. Сев в пустой автобус, который шёл всего половину пути, я уставился на серый город. Засунув наушники в уши, я погрузился в дорогу. Сегодня сказочный день — Рождество, и казалось, что всё было таким волшебным и прекрасным. Частично заледеневшее окно автобуса, мерцание огней, серые дома, в окнах которых горели огоньки, и лёгкий снег, падающий с неба. Хотелось ехать дальше, наблюдая эту зимнюю картину. Но пора выходить, конечная остановка.       Затянув сильнее шарф и натянув капюшон, я направился к выходу. Засунув руки в карманы, шустро выскочил из автобуса и побрёл вдоль домов. Сильный ветер пробирал до костей, тело бил озноб, намекая, что температура опять стала подниматься. Утром я мерил её, и ртутная шкала показывала 37.5, но пропускать учебу никак не хотелось, поэтому, приняв в себя херову тучу таблеток, я как-то пережил этот день. Хотя было крайне сложно: голова раскалывалась, меня всего трясло, а живот предательски сводило. Казалось, что к вечеру боль прошла, оставив после себя непривычную тяжесть.       Продолжая путь домой, я параллельно пролистывал музыку, играющую в моих наушниках, подбирая максимально подходящую моему состоянию. Завернув за угол, будто бы глазами на затылке заметил, что кто-то нога в ногу идёт за мной. Чья-то фигура держалась на расстоянии, но не отставала от меня.       Вырвав наушники из ушей и перейдя на быстрый шаг, принял решение скорее оторваться от своего преследователя. То ли подростковая паранойя, то ли эти фильмы о маньяках вселили в меня чувство страха, и первое, что пришло в голову — бежать. Я проскочил пару маленьких улочек и не заметил, как забрёл в глухой и не знакомый мне двор. Обернувшись и не увидев своего преследователя, я с облегчением выдохнул, посмотрел на дисплей телефона, показывающий восемь пятьдесят два.       — Как же поздно, — цокнул я и двинулся обратно к улочке, с которой и пришёл.       Нырнув в темноту стен, спиной почувствовал холодок, пробирающий меня до костей. Обернувшись, увидел чёрную фигуру. Он стоял в шаге от меня. Резкий удар в солнечное сплетение сбил меня с ног, и я упал на колени. Со рта сорвался тихий вздох, тем самым я пытался восстановить дыхание. Следующий удар не заставил себя долго ждать, он был уже с ноги, и в секунду я лежал на снегу. Тонкая струйка крови потекла по губам и подбородку. Нападающий связал мне руки и что-то запихал в рот.       — Не бойся, тебя не убьют, — прошептал он и надел мне что-то на голову, — а теперь пора спать.       Следующее, что помню, это дорога. Меня шатало: ехали точно по просеке. Подташнивало, а голову будто сжимали в тиски. Тело вело себя странно, будто оно и не моё. Пробыв в рассудке крайне мало, опять погрузился в сон.       Затем была комната с приглушённым светом, какой-то сладкий запах, приторный, вызывающий отторжение, но в то же время такой желанный. Все мое нутро кричало: «Беги». Попытка встать была настолько плачевна, что я даже не смог приподняться. Тело чужое, деревянное и неподатливое. После заметил, что лежу на чьих-то коленях. Повернув голову, я увидел мужчину. Он был в чёрной водолазке и балаклаве, его тяжёлая рука легла на мою голову.       — Владик, — так нежно начал тот, — ты так сладко спал, что я хотел и дальше наблюдать за тобой.       — Где я? Кто вы? — еле шевеля языком произнёс я.       — Ты в безопасности, — его губы растянулись в улыбке. Он наклонился к волосам, поцеловав мой лоб.       — Что вы делаете? — возмутился я и попытался отстраниться от него, но тело меня не слушалось, — это незаконно!       — Хм! — тяжело выдохнул мужчина. — А что тогда законно?       — Отпустите меня, я хочу домой! — начал вырываться.       — До этого момента я не держал тебя, — прорычал мужчина, схватил меня за кисти и властно посмотрел в глаза.       — Мне страшно, — прошептал я.       — Владик, только не надо плакать, — шепча на ухо, он скрестил мне руки.       — Откуда вы знаете моё имя? Мне больно! — неожиданно громко прокричал.       — Не стоит кричать. Тише, — дотронулся до моих губ своим указательным пальцем.       — Какого хрена ты тычешь мне в рот! — я не унимался.       — Я хотел с тобой по-хорошему, но ты не хочешь, как я вижу. Зря ты так! — его ладонь звонко хлестнула меня по щеке.       Тут же с моих глаз покатились слёзы, а зубы застучали друг об друга.       — Что я тебе сделал?       Мужчина достал у изголовья бутылку, подставив горлышко к моим губам. В нос тут же ударил тошнотворный запах спирта и хвойной отдушки.       — Пей!       — Я не буду, — отвернул голову в сторону и уставился в тяжёлые чёрные шторы.       — Пей, — безразлично произнёс тот.       — Я не буду! Я буду кричать. Помогите!       — Кричи сколько влезет, но пей, — всё так же безразлично произнёс тот.       Он за долю секунды поменял положение и уже сидел на мне сверху, схватив руками за подбородок, посмотрел мне в глаза и продолжил:       — Либо ты пьёшь, сука, либо я тебе заливаю насильно, и не факт, что тебе это понравится, — чеканно произнёс он.       — Я не буду!       — Ты сделал выбор, мой сладкий, — он укусил меня за мочку уха, схватил меня ладонью за лицо, нажал на щёки, тем самым разжав мне челюсть.       Подставив горлышко к губам, он стал медленно заливать содержимое бутылки мне в рот. Я попытался сопротивляться, но это было бесполезно: он был словно хищник. Жидкость потекла по лицу, попадая в нос, из-за чего я начал захлёбываться и кашлять. Горло обожгло — я чуть не захлебнулся. Он убрал бутылку, дав мне возможность откашляться.       — За что?! — со всей силы прокричал я и попытался сбросить мужчину.       — Ты сам в этом виноват.       Он слез с меня, поставил бутылку около прикроватной тумбочки и зашуршал пакетом. Я же в то время пытался прийти в себя, хоть как-то собрать мысли. Оглядев комнату и не зацепившись хотя бы за какой-то объект, я посмотрел опять на мужчину. Он держал в руках верёвку.       — Зачем она тебе? — отшатнулся я в противоположную сторону от мужчины.       — Немного поиграем, — засмеялся тот и сел на кровать.       Подтащив меня к себе, он связал мои руки верёвкой и зацепил узел за что-то у изголовья.       — Меня будут искать! Что вы делаете?!       — Это тоже своеобразная игра, милый.       Он сел мне на ноги и запустил свои руки под кофту. Холодные, грубые, слегка влажные пальцы про скользили по животу вверх и коснулись сосков. Зажав их между пальцами и слегка покрутив, он опустил голову и поцеловал в область пупка. В этот момент я попытался его скинуть, но мужчина тут же опустил руку и поднял бутылку, поднёс горлышко к моим губам и без единого звука стал заливать содержимое. Я старался не пить, но его пальцы крепко держали мое лицо, и содержимое само вливалось в горло. Что-то проливалось на кровать, а что-то попадало в горло и нос, обжигая рецепторы и отравляя мой рассудок. Отшвырнув бутылку на пол, он схватился за ремень и, достав его из штанов, кинул около головы, бляха ударилась об моё ухо и оглушила меня.       — Один твой выпад и твоя жопа узнает всю прелесть этого ремня.       Раздался хруст ширинки, привстав, он рывком стянул мои штаны, от чего запястья заныли. Схватив ремень, он замахнулся, резкий удар обжёг голень.       — Блять, больно! — выкрикнул я и застонал от боли.       Мужчина ещё раз замахнулся и ударил по тому же месту — он не остановился. Сжав посильнее зубы, я терпел, чтобы не издавать ни звука, и только после этого удары прекратились. Отцепив руки и перевернув меня на живот, взялся за ту часть, где был узел. Тонкая дорожка поцелуев от седьмого позвонка к копчику разбавлялась обжигающим дыханием. Гнев и ярость кипели во мне, но от безысходности я мог только сжимать кулаки.       — Встань на колени, — властно произнёс тот.       — Это неправильно. Мне больно, — из последних сил сдерживая слёзы проговорил я, но подчинился.       — Да что ты вообще знаешь о боли?! — прокричал тот.       Еле сдерживая всхлипы, я встал на колени и, оперевшись на локти, вцепился руками в подушку, уткнулся в неё носом.       — Я у тебя первый, мне это нравится. Будет ли больно или нет, зависит только от тебя. Не сопротивляйся, — он погладил меня по бёдрам и спустил трусы до колен, а после проскользил колючим подбородком по ягодице. — Расслабься, — звук открывающегося колпачка и что-то холодное потекло по бёдрам, после резкий толчок и острая боль, его палец проник в меня.       — Зачем ты это делаешь?! — сквозь слёзы прокричал я.       — Я же не полный ублюдок, чтобы вставить тебе без подготовки, учитывая, что ты девственник.       После этих слов он вогнал в меня полностью палец и прокрутил, второй не заставил себя ждать, он резко вытащил, схватил меня за волосы и потащил на себя. Взяв за горло, прошипел на ухо:       — Этот день рождения ты запомнишь навсегда.       — В смысле день рождения?! — прокричал я.       — Сейчас не об этом.       Он рывком потянул меня к себе, кинув меня на спину. Перекинул ногу и сел на грудь и мои связанные руки. В тот момент я видел, как его глаза яростно горели. Его руки скользнули к моей груди, в этот момент я попытался вырваться и дернулся вперёд, чтобы ударить головой в пах, но наткнулся на его стояк. Он схватил меня за горло и вдавил обратно в кровать. Свободной рукой достал член и начал водить по моим губам, надрачивая его.       — Если попытаешься его укусить, одними выбитыми зубами ты не отделаешься!       После этого он засунул свой член мне в рот. Схватив за волосы, он продолжил пихать его глубже, а у меня начался рвотный рефлекс. Почувствовав это, он ослабил хватку и отстранился от меня. Я в тот момент попытался отдышаться.       — Если обещаешь себя хорошо вести, я развяжу тебе руки.       Отвернув голову в сторону, чтобы не смотреть на него, я положительно качнул головой и ответил:       — Хорошо.       Незнакомец сдержал своё обещание, развязал мне руки и тут же поставил раком, к тому времени алкоголь и безысходность сломили окончательно. Я просто хотел дождаться, когда это закончится.       — Так что, пить будешь?       Он сел рядом с моей головой, а я так и продолжал стоять на четвереньках, боясь пошевелиться. Тело дрожало. Его рука коснулась моей головы, и он опустил меня на свои колени. Зарывшись пальцами в волосах, он немного почесывал мою кожу.       — Я буду пить, — тихо ответил.       — Умничка, понятливый всё же. Поднимись.       Я сел на колени, и он взял в руки какой-то стакан, опустил туда соломку и протянул её мне. Обхватив её губами, я с жадностью стал пить содержимое, в надежде, что от выпитого алкоголя я забудусь и потеряю чувствительность.       — Это сок? — после пары глотков спросил я.       — Ты и так пьян, а я не хочу ебать мясо: мне нужны эмоции. Так что допивай и продолжим. Ты же будешь послушным? — он погладил меня по щеке.       Я только положительно кивнул головой и опустил глаза. Стакан был отставлен, и его холодные губы коснулись моих. Острые покусывания, и его мерзкий язык скользил по губам. Горячие как огонь руки, держащие за поясницу, уложили меня на спину. Его тело, словно могучая гора, нависла сверху. А я всматривался в его нечеловеческие медовые глаза. Спустившись к моей шее, он слегка её прикусывал и всасывал кожу. Его сладкий парфюм с нотками ванили и дыни дурманил разум, и я не мог больше сопротивляться, полностью подчинившись. Цепкие пальцы сжимали кисти, а губы растянулись в кровожадной улыбке. Он наклонился к груди и свободной рукой натянул кофту за голову.       — Думаю, это тебе поможет расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие. Да, я об этом тоже забочусь, — последовал поцелуй над пупком, — ты так приятно пахнешь, это сводит с ума.       — Пожалуйста, я буду молчать, не надо со мной это делать. Я же тоже мужчина, как со мной это можно делать?       — Да, ты мужчина. Но ты и омега, ты обязан подчиниться альфе. А теперь встал на колени!       Договориться с ним было невозможно и пришлось подчиниться. Встав на колени, опёрся на локти и закрыл глаза. Он начал водить рукой по спине, в этот момент я почувствовал лёгкое возбуждение.       — Пожалуйста, не надо!       — Не бойся, я буду с резинкой и смазкой, — прошептал он.       — Отпустите, я ничего никому не расскажу.       — Ты и так ничего никому не расскажешь, — спокойно и мягко произнёс мужчина, — твоя сущность — быть подстилкой для таких, как мы. Девушкам смириться с этим проще, даже реальнее, но каково смотреть, как молодые мальчики ломаются, теряют себя. Сначала они отрицают... Потом сопротивляются... Кричат, угрожают, торгуются, а после признают, что им это нравится, — он склонился и стал облизывать мое тело, — тебе это тоже нравится, подчиняться и быть в моих руках. Признайся!       Послышался шуршащий звук, мужчина немного завозился.       — Расслабься.       — Нет... Нет... Нет... Это происходит не со мной, — повторял я.       Что-то холодное и мокрое упёрлось в ягодицы, а его руки с силой держали меня за бедра. Резкий толчок и боль накрыла меня с головой. Так продолжилось пару раз, а после он остановился. Плавные покачивания сменялись агрессивными рывками и ударами, так раз за разом. Перестав считать толчки, я растворился в темноте штор, игнорируя то, что происходит сверху. Ускоряющиеся рывки, удары, а после поцелуи, странная реакция тела на происходящее и ноющая боль в груди. Слёзы стекали по щекам, а горло резало уже не от алкоголя, а от того, что я пытался подавить в себе все звуки, оставив немного гордости. Вытащив член, он перевернул меня на спину и навис сверху. Его хищные глаза блестели, будто два огонька. Замахнувшись, он звонко ударил ладонью по щеке, раздирающая и новая боль привела в чувства.       — Я хочу, чтобы ты был моим, Владик, — он лёг на меня.       Лёжа на кровати, я всё так же смотрел на чёрные шторы, они мне казались такими тёплыми. Хотелось спрятаться за ними. Поджав сильнее колени к груди, старался игнорировать боль внизу. Сейчас для меня существовали чёрные шторы и больше ничего.       — Что там? — послышалось за спиной, а после кровать прогнулась, оповещая, что собеседник сел рядом.       — Шторы. Чёрные шторы.       — И что в них такого?       — Хочется спрятаться за ними.       — Владик, не будь ребёнком, это не поможет.       Что-то холодное коснулось поясницы, и я инстинктивно отдёрнулся от раздражителя.       — Не надо!       — Не бойся, больше не трону тебя, — он лёг сзади и обнял меня, зарывшись носом в волосах, — с днём рождения, Влад.