Solo

      Сейчас       Говорят, перед глазами умирающего проносится вся жизнь.       Странное дело – умирать Ха Иль У не собирался, а калейдоскоп событий из прошлого нёсся перед его глазами с отчётливой ясностью, пока сам он нёсся по рассветным улицам Сеула на такси в свой любимый бар «Сапфир» в Итэвоне, где его ждала любимая выпивка, неизменно несущая отпущение грехов и успокоение. На время, разумеется, на время, но и то ладно.       Внутри у него холодным змеиным клубком шевелился целый ворох чувств и воспоминаний. И хотелось выпить, поскорее выпить, чтобы распутать его, ну или на худой конец разрубить, как… Что там рубили-то? Да плевать!       Час назад он мечтал лишь о том, чтобы принять душ и смыть с себя запах бензина, которым облил его Пак Чон Мин. Заносчивый упёртый засранец! Ничего, мы ещё посмотрим, кто выйдет в дамки…       – Эй, любезный, а побыстрее нельзя? – сорвал Ха Иль У злость на водителе такси, благо было на ком сорвать.       Душ он принял. Вонючие шмотки выбросил. Переоделся и даже вроде как оклемался. Теперь ему хотелось выпить. Нет, не так – напиться. Опять не так. Ужраться в хлам, чтобы хоть ненадолго забыть о том, как Пак вытер об него ноги. Причём дважды. Мразь! Да и не только Пак. А Диез, что, иначе себя вёл, что ли? Долбанутый извращенец! На всю башку долбанутый. На всю башку извращенец. Псих!       Ха Иль У зашипел сквозь зубы и перехватил в зеркале удивлённый взгляд водителя.       – На дорогу смотри! – рявкнул он и отвернулся, но в окне машины вместо панорамы ночного города вдруг увидел своё лицо. Мрачное, бледное, мокрое от пота, который прошиб его при одной мысли о Диезе и последней встрече с ним.       Надо выпить. И чем скорее, тем лучше.       Ха Иль У зажмурился, выдыхая ненависть ко всем вокруг и даже, кажется, к самому себе.       Карусель бессвязных мыслей, на миг притормозив, вновь заторопилась, и, вынырнув из этой кутерьмы, Ха Иль У вдруг обнаружил себя не на заднем сиденье автомобиля с удушающим жасминовым ароматизатором, а за барной стойкой с бокалом обожаемого «Макаллана». Странно – как так? Да похрен!       Увидев в своей руке личный эликсир жизни, Ха Иль У сделал щедрый глоток и блаженно крякнул. А жизнь-то потихоньку налаживается!        – Где все? – лениво поинтересовался он у бармена, который абсолютно шаблонно протирал бокалы, как будто в этом и заключалась не только львиная доля его работы, но и сам смысл его существования.       – Господин, кого вы имеете в виду? – опустил бокал на стойку бармен и тут же схватил следующий – такой же абсолютно сухой и сверкающий чистотой, как предыдущий.       – Ну, все… – Ха Иль У неопределённым жестом обвёл безлюдный бар, заметил, что бокал в руке пуст, и протянул его бармену за добавкой. – Охрана там, другие…       – Господин, вы же сами выкупили этот зал на всю ночь и велели никому вам не мешать. А охрана в бильярдной. До вашего распоряжения.       «Ишь ты, – похвалил сам себя Ха Иль У, – а толково придумано! Только когда я успел так нажраться, что весь процесс пропустил?»       – А ты чего тогда тут? Ты что – не все?       – Но, господин…       – Давай-давай, вали отсюда, – кивнул в сторону выхода Ха Иль У. – А, нет. Погоди! Бутылку дай!       Бармен с некоторой опаской протянул ему початую бутылку виски и вышел, пару раз в сомнении обернувшись.       Ха Иль У оглядел бар, где он теперь уже стопроцентно был абсолютно один. Вот и славно. Вот и ладушки.       О чём это он там раскидывал мозгами?       Пытаясь ухватиться за оборванную нить мыслей, он потёр переносицу и, уловив едва заметный запах бензина, дёрнулся и понюхал манжету рубашки – ничего. Странно. Вот чёрт! Чтоб ему!       Хлебнул.       И всё равно – странно. Жизнь вообще штука странная.       А ведь как всё хорошо начиналось!       После очередного глотка вихрь его неуправляемых мыслей, нёсшихся на обратной перемотке, притормозил в Пусане, на отметке в три года назад, когда он работал менеджером в портовом баре «Мугунхва». Ну как менеджером – это, конечно, для красивого словца, а на деле был мальчиком на побегушках у босса Чхве: девочек там клиентам подогнать, в зале разобраться, если понадобится. Непыльно, да и деньжат хватало. Конечно, хотелось большего. Видимо, именно это «хотелось» и свело его в один из вечеров с Диезом, который случайно заглянул в «Мугунхва» по пути в Сеул.       Видимо, чем-то таким Ха Иль У ему приглянулся. Хотелось думать, наглостью и смекалкой, а не смазливой мордашкой, за которую Диез всё норовил ухватить Иль У и потрепать за щёки. Было до тошноты противно, да и рожа у Диеза была противной до омерзения. Но он предложил работать на него, и не где-нибудь, а в столице. И деньги обещал такие, что перед глазами Иль У мгновенно понеслась вереница сбывшихся желаний: квартира в престижном районе, крутая тачка, клёвые шмотки, дизайнерские часы, красотки с пухлыми губами…       Ясное дело, он не раздумывал долго, и мечты действительно начали сбываться одна за другой, нарастая по шкале наглости. Диез не скупился. И вроде бы даже не приставал. Пока…       Ха Иль У поперхнулся, прокашлялся и плеснул себе ещё.       Странный хмырь этот Диез. Та ещё тёмная лошадка. Вот Иль У работает на него уже сколько там… А ничего о нём не знает. Только слухи. А слухи окружали Диеза, как мутный, непроглядный туман. Попробуй разбери, что там и как.       К примеру, его настоящее имя никто не знал. Все звали его просто Диез. То ли из-за того, что его мать (опять же по противоречивым слухам) была испанкой по фамилии Диес, то ли из-за уродливого шрама во всё лицо, напоминающего нотный знак. Кто, где и за что так его разукрасил – тайна, покрытая мраком. Почему Диез его не свёл – тоже никто не знал и уж тем более не спрашивал у его обладателя: тут же лишился бы всех пальцев. Была у Диеза мерзкая привычка: он не выпускал из рук гильотину для сигар. Только использовал её чаще не по прямому назначению, а чтобы укорачивать клешни неугодным.       Ха Иль У поднёс к лицу руку и даже сквозь пьяный дурман отметил, как противно мелко она дрожит.       Странно. Странно, что у него пока все пальцы на месте. А ведь в последнюю их встречу с Диезом он и впрямь подумал, что лишится одного-двух. Чуть штаны не намочил от страха.       Иль У с остервенением швырнул бокал за барную стойку, удовлетворённо услышал звон бьющегося стекла и приложился к горлышку бутылки.       Вот что ему хотелось вытравить из памяти, так это ту самую треклятую встречу с Диезом, на которую он, Ха Иль У, шёл, как на плаху. Аж коленки подгибались. Натурально! А кто виноват? Упрямый самонадеянный осёл Пак Чон Мин виноват! И знал-то Иль У его всего ничего, а Пак у него уже в печёнках засел!       Этот везучий молокосос после смерти своего папаши стал главой офигенно смачного куска пирога корейской индустрии – JMP Group, о которой не слышал и не знал только полный имбецил. Как Диез был связан с корпорацией и её прежним владельцем Пак Су Гваном, Ха Иль У понятия не имел: ему вообще было похрен. Но Диез поручил ему, Иль У, встретиться с новым главой JMP Group и предложить баснословные отступные и ещё всяких прелестей мешок. В обмен, разумеется, на контрольный пакет. Что с этой добычей собирался делать Диез и как думал со своей изуродованной бандитской рожей являться на советы директоров, мелькать в телеке и прочее – одному Будде известно.       Но Ха Иль У этим не заморачивался. Ему дали поручение, он его выполнит.       По дороге в JMP Group он не удержался и заглянул в конверт, благо тот был не запечатан. А заглянув, сперва охренел до полной бессознательности, потом пожалел, что он не Пак Чон Мин, а после надулся от собственной значимости и предвкушения удачно проведённых переговоров, в нужном завершении которых нисколько не сомневался. Перед глазами заблестел тонировкой новенький Hyundai Genesis – после такой миссии почему бы и да?       А Пак Чон Мин с крючка точно не слетит: от подобного не отказываются!       И на тебе! Это напыщенный индюк не просто отказался, нет, – он отказался даже прочесть! Пак Чон Мин выслушал Ха Иль У, небрежным жестом отшвырнул от себя конверт и свалил! Просто свалил из переговорной, напоследок одарив Ха Иль У таким презрительным взглядом, что тот почувствовал себя последней портовой шалавой.       Это чувство вернулось, когда Диез схватил его за задницу. Правда, и до этого пришлось пережить пару неприятных моментов. Да если бы пару!       Ха Иль У глотнул ещё вискаря – и увидел себя в офисе Диеза. Ну как офисе. Пустом этаже для open space конторы, где стоял единственный стол, за которым восседал Диез в своём неизменном кожаном плаще а-ля Нео из «Матрицы», с неизменной игрушкой в руках, которой противно пощёлкивал всё время.       – Ну что, всё прошло по плану? – делано равнодушно осведомился Диез, как будто заранее знал, что Иль У собирается ему доложить о проваленной миссии в JMP Group.       И не успел Ха Иль У ему что-то промычать в ответ, как этот грёбаный телепат всё понял и сам, взвился из-за стола, сплясал на радостях придурковатую джигу и прилепился к спине Иль У, отчего у него тут же скрутило желудок.       – Он всё-таки это сделал? Отказался? – прямо в ухо в слюнявом восторге прошептал Диез и, схватив руку Иль У, облизал его пальцы.       Ха Иль У из последних сил боролся с тошнотой и терпел, а Диез тем временем щелкнул гильотиной прямо у его виска, и Ха Иль У перестал дышать, ожидая вспышки жгучей боли от потерянного пальца. Но вместо этого ощутил поганые клешни Диеза на своей заднице.       – Всё отлично складывается! – выдохнул Диез ему прямо в лицо. – Так, как надо! Всё просто за-ши-бись!       И швырнул Ха Иль У в сторону выхода, как паршивую собачонку.       Иль У едва добежал до межэтажного толчка. Понятное дело: то, как он там корчился на коленках у первого же попавшегося унитаза, хотелось стереть из памяти, равно как и то, что стало тому причиной.       Ха Иль У вытер вновь проступивший холодный пот со лба и шеи, скинул пиджак прямо на пол у барной стойки и несколько раз шумно глотнул, едва не подавившись.       Если бы виски стирал память! Цены б ему не было!       Но «Макаллан» при всех его достоинствах и стоимости подобного не умел. И мысли Ха Иль У потекли дальше. Менее шустро, но неумолимо. И притекли к Пак Чон Мину, мать его!       Каким образом Пак умудрился выбраться из больнички, где, как поговаривали, залёг основательно надолго? Когда Ха Иль У узнал о покушении на новоиспечённого президента JMP Group, первой его реакцией было острое сожаление, что не он пришил этого заносчивого засранца! Хотя он бы не промахнулся! Он бы отыгрался за всё!       А вместо этого на нём отыгрался Пак Чон Мин.       Вынырнул неизвестно откуда, когда Ха Иль У покупал себе айс-латте, скрутил, словно и не был ранен, запихал в свою тачку и приволок под мост на Хангане.       Странно, что у него это получилось, при всей натренированности Иль У и субтильности нежного красавчика Пак Чон Мина. А вот пожалуйста! Этот смазливый эльф скрутил его, как тряпку. Надо думать, такую сладенькую конфетку Диез не пропустил был. Но когда на тебя выливают канистру бензина, думается совершенно о другом. А когда после этого в рот засовывают горящую сигарету, мысли отшибает нахрен, даже самую очевидную – выплюнуть этот грёбаный бикфордов шнур.       Видимо, всё это как раз и произошло с Ха Иль У, потому что он абсолютно безропотно держал во рту сигарету, так же безропотно написал контакт киллера на бумажке, которую ему подсунул Пак Чон Мин, и даже не подумал отвернуться, когда тот куда-то отправил только что сделанные фото. Его, Ха Иль У, перекошенной от злости и страха, облитой бензином рожи.       И ни единой мысли!       Нет, одна всё-таки пробилась, как только Пак Чон Мин вытащил из его рта окурок и свалил в закат.       Душ!       Душ и виски. Сначала это, а потом всё остальное. Об остальном он подумает завтра или когда протрезвеет.       А какие мысли у него вообще должны быть, а? После бутылочки «Макаллана»-то?       Диез? Да ничего он не сделает! Хотел бы – уже отхреначил своей долбаной гильотиной ему не только все пальцы на всех конечностях, но и всё, до чего бы дотянулся. Значит, он, Ха Иль У, ему нужен. И Hyundai Genesis однажды обязательно сверкнёт фарами на парковке у его дома.       Пак Чон Мин? Нет, этот слюнтяй его не убьёт. Побоится замарать свои свежепрезидентские ручонки. Ему ещё репутацию свою укреплять, направо-налево раскланиваться, доказывать, что он не хуже папочки его, недавно приказавшего, сможет ворочать таким конгломератом. Даром что молоко на губах не обсохло. Вот ведь упёртая скотина! Ну прогнулся бы, принял условия Диеза, так нет! Мы же гордые и умные! Мы Кембридж окончили! Кретин самоуверенный!       Поэтому – всё нормально.       Только вот… странно.       Всё странно. Странно, что Ха Иль У даже не почувствовал боли, просто кто-то будто дёрнул рубильник у него на загривке и выключил… всё.       Успелось только подумать – как-то даже не странно. И рубанула темнота.