Solo

      Сейчас       Летние ночи коротки. А в Сеуле, который никогда не спит и не погружается в полную темноту, и того мимолётнее. Тем ценнее эфемерное ночное затишье, полуночная сосновая прохлада с гор и возможность побыть одному и поразмышлять.       Принять решение, кажущееся невозможным при свете дня.       Хо Ён Сэн сидел на самом краю покатой крыши старого дома и смотрел на город.       Отсюда вся столица была для него как на ладони. И пусть дом находился на окраине и был всего лишь в три этажа, но холм, к вершине которого он прилепился в ряду таких же невзрачных, обшарпанных построек, опутанных проводами, выдавался над чашей долины, и обзор с него был ничуть не хуже, чем с башни Намсан.       – На что любуемся? Не на свои ли добрые деяния, а?       Ким Хёнг Джун. Ну надо же!       Услышав за спиной знакомый голос, пропитанный вечной ехидцей, Ён Сэн лишь слегка склонил голову, пряча улыбку. А сердце в груди зашлось от всколыхнувшейся надежды, почти угасшей после того, как они расстались.       Пришёл всё-таки!       – Пришёл, – подтвердил его мысли тот, кого ждал в этот час Ён Сэн, и шагнул из тени вентиляционной шахты.       Забавно. Тень из тени.       – Забавляешься всё, – вставая рядом, хмыкнул высокий, ультрамодно одетый молодой человек.       Не человек – поправил себя Ён Сэн и вновь улыбнулся. А сам-то...       Сам он разительно отличался от своего собеседника, которому не сказал ещё ни единого слова. А зачем? Да и различия у них, по сути, только внешние. Выбеленный до снежной голубизны тонкий льняной костюм против чёрных кожаных штанов и кожаной же косухи угольного цвета с заклёпками и шипами. Вот и весь контраст.       Внутри – одно и то же.       – Не совсем, – обиженно пробурчал Хёнг Джун. Поддел носком лакированного ботинка обломок черепицы и сбросил его вниз. – Не одно и то же. Тебе ли не знать.       Ён Сэн согласно кивнул. Смысл спорить?       Он вообще говорил мало. Тем более по сравнению с неугомонным балаболом Хёнг Джуном, который сейчас стоял, засунув руки в карманы, и с напускным скучающим видом разглядывал просыпающийся Сеул там, далеко внизу. Лёгкий южный ветер шевелил его длинную асимметричную чёлку и поигрывал бахромой на плечах.       – Знаешь, за что я люблю этот город? – вдруг спросил Ким Хёнг Джун, надул, громко лопнул пузырь из жвачки и принялся раскачиваться на пятках, опасно балансируя на кромке крыши.       Хо Ён Сэн лишь вопросительно посмотрел ему в спину.       Хёнг Джун смачно, с наслаждением потянулся – и над его плечами на миг взметнулись две дымчатые тени с едва заметными багровыми прожилками. Взметнулись – и растаяли.       – Здесь всегда можно поживиться, – словно удивляясь недогадливости Хо, пояснил Хёнг Джун.       Невольно залюбовавшись мощными аспидными крыльями, Ён Сэн тряхнул головой, прищурился – и перед его глазами возник заполненный двигающимися в такт музыке фигурами танцпол одного из элитных – на другие Хёнг Джун не разменивался – ночных клубов столицы. В самом центре танцевал сам Ким, и его обвивали, иначе не скажешь, три вульгарно одетые и ядерно накрашенные девицы, на которых тот плотоядно поглядывал, откровенно непристойно распуская руки. И не только руки.       – Вся эта их фальшивая нравственность напоказ, скромность, целомудрие – всего лишь дешёвая обертка, а вот начинка… – продолжал философствовать Хёнг Джун несколько невпопад с видением Ён Сэна. Заметив, как осуждающе дёрнулись губы на безупречно красивом бледном лице сидящего, он поцокал языком: – Ну, что опять? – И гаденько захихикал: – А, это… Вчерашнее приключеньице. Мелкий опт, так сказать… Увидел? И что? Морали мне читать будешь?       – Нет, – наконец-то открыл рот Ён Сэн. – Толку-то?       – Вот именно! – скривился Хёнг Джун. – Можно подумать, что ты у нас прямо весь из себя белый и пушистый. И ходишь исключительно по земле, как эти… Ага! Вешай лапшу на уши кому хочешь, я подобным не питаюсь, – он наставительно поднял вверх палец, блеснув чёрным лаком на ногтях и крупными бриллиантами на вычурных кольцах. – И я безумно рад, что ты наконец понял тщетность своих многовековых душеспасительных усилий, априори обречённых на провал, мой настырный и до приторности правильный друг. И хотя я не менее безумно рад тебя видеть и всегда готов поболтать с таким на редкость разговорчивым собеседником, может, мы всё-таки перейдём к делу? – он отступил на шаг от края крыши, словно что-то ища среди глиняных обломков, веток и сухих листьев, потом замер, пристально уставился себе под ноги и прислушался. – А то, боюсь, можем не успеть… договориться.       – Ты за ним? – тихо спросил Ён Сэн, проследив за его взглядом туда, вниз, под крышу и межэтажные перекрытия.       – Нет. Рано ещё, – с сожалением протянул Хёнг Джун, поднимая густо подведённые глаза, сверкнувшие в предрассветных сумерках красными всполохами, и задиристо прищурился: – А если бы и так?       Ён Сэн отвернулся, но Хёнг Джун заметил, как расслабились плечи, обтянутые белоснежной, будто бы светящейся тканью, и секунду спустя услышал вздох облегчения, недоступный обычному слуху. Обычному, но не его.       И не преминул зацепиться:       – Что молчишь?       – А что ты хочешь от меня услышать? – по-прежнему тихо и ровно прошелестел Ён Сэн, но уже без тревожного напряжения в голосе.       – Почему ты не заберёшь его с собой? – нарочито небрежно уточнил Хёнг Джун и вновь засунул руки в карманы, глядя куда-то вдаль, словно подыскивая в ночном мегаполисе очередную жертву. Хотя отчего же – словно…       – Не могу, – печально покачал головой Ён Сэн, озвучивая очевидное для обоих. – И тебе это известно.       Он вздохнул и с какой-то робкой надеждой спросил:       – А ты?       – Не хочу, – пожал плечами Хёнг Джун и, насупившись, как-то совершенно по-детски прикусил губу, а потом абсолютно другим тоном добавил, с явным усилием выдавливая из себя признание: – Он… нравится мне. И тебе это известно, – с кривой усмешкой закончил он, в точности скопировав интонацию Ён Сэна.       – Да, – окончательно просветлел лицом Сэн, вызывая ответную улыбку Хёнг Джуна.       С минуту они неотрывно смотрели друг на друга и улыбались, понимая и принимая друг друга как никогда тонко и полностью.       – Так что нам с ним делать? – первым отмер Хёнг Джун. – Он там, внизу, знаешь ли, корчится отнюдь не в любовных конвульсиях. Несмотря на все наши… м-м-м… совместные усилия, я полагаю.       – Знаю, – кивнул Ён Сэн, непроизвольно поморщившись от цинизма сравнения, впрочем, свойственного натуре его собеседника.       – И? Что делать-то? – начал терять остатки и без того небогатого терпения Хёнг Джун.       – Помочь, – беззвучно выдохнул Сэн, даже не пытаясь скрыть умоляющие нотки в голосе.       – Помо-о-о-очь? – внезапно зло протянул Ким Хёнг Джун, сгорбился и впился в Хо таким пронзительным взглядом, что тот непроизвольно отпрянул. – Да ну? И это предлагаешь мне ты? Ты, который всё это, – он резкими, какими-то дёргаными движениями потыкал себе под ноги, – и устроил? Ну признайся! Признайся же, наконец!       Ён Сэн отвернулся, опустив голову.       – Молчишь? Как же! А я ведь тебя предупреждал! Просил!       Ким Хёнг Джун обошёл Ён Сэна по краю крыши, даже не касаясь её, и вновь встал перед ним, лицом к лицу.       – Я с тобой разговариваю! – его голос звенел упрёком и обидой. – Ну?!       Хо с видимым трудом сглотнул и поднял на него совершенно больные глаза.       – Ты понимаешь, что натворил? – резко сбавил обороты Ким, словно этот несчастный взгляд мигом охладил его гнев. – Ты! Безупречный наш!       «А ты думаешь, не понимаю? – говорил взгляд Ён Сэна, сжавшегося под таким неожиданным напором. – Но ему нужно помочь! Нужно!»       Хёнг Джун бесконечно долго, прищурившись, смотрел на него сверху вниз, а потом резко выдохнул, словно решил сложнейшую задачу:       – Не вижу препятствий! – приглашающе развёл он руками и продолжил совершенно миролюбиво, как будто только что и не рычал на Сэна. – Валяй, дружище, это как раз по твоей части. Вас, белых и пушистых, хлебом, манной или чем там не корми, дай только кого-нибудь вытащить из дерьма, в которое этот кто-то вляпался по самые ноздри благодаря… хм… – Он запнулся, но тут же подмигнул и осклабился: – Только не замарайся, ладушки? А мне, пожалуй, пора: ночники закрываются, боюсь, как бы не пришлось встречать рассвет в одиночестве. Прости, но ты для меня не компания. Без обид, да?       Попрощавшись таким своеобразным манером, Хёнг Джун театрально щёлкнул пальцами и исчез, оставив после себя пахнущую серой дымку с россыпью красноватых искр и тающее в воздухе мелодичное эхо: «Эй, шалунья, не прячься. Позволь мне стать твоим мужчиной на эту ночь».       – Показушник, – хмыкнул Ён Сэн, покачав головой, впрочем, без всякого осуждения.       Он давно привык к смене настроения и инфантильным выходкам своего друга «с другой стороны», как однажды метко и весьма обтекаемо выразился Хёнг Джун, отчего-то не переносивший, когда его назвали тем, кем он являлся.       Ён Сэн привык и не осуждал, прекрасно понимая – нет, зная – всю суть вещей.       Он поднялся, стряхнул черепичную крошку с брюк и вместо того, чтобы точно также воспользоваться своими способностями, начал вполне себе по-человечески спускаться по пожарной лестнице вниз, к распахнутому окну, из которого раздавались рваные хриплые стоны, ясно различимые в прозрачной предрассветной тишине.