Solo

      Недавно       Это была она.       Нам Сан Ми.       Он узнал её сразу, как только увидел на пешеходном переходе, но упрямо сцепил зубы, отбрасывая в сторону эмоции, и выстрелил, едва ощутив слабый толчок в плечо. Странный такой толчок, но тогда Хён Джун на подобную мелочь и внимания не обратил: не до того было. А теперь времени на раздумья у него оказалось навалом, поэтому он сидел на кровати и крутил в руках пистолет, перебирая в голове факты и пытаясь связать их воедино.       Он намеренно не смотрел на лежавшую рядом с ним девушку в залитом кровью тонком жакете. Нам Сан Ми, раненая в плечо, до сих пор была без создания, и Хён Джун ждал, когда она придёт в себя. И думал, думал, думал…       «Папа собирается познакомить меня с сыном своего друга. Он только что вернулся из Англии, учился там... Оказывается, папа давно уже договорился с господином Паком, но молчал, пока Пак Чон Мин был за границей...»       Эти слова Сан Ми прошелестели в ушах Ким Хён Джуна, и он едва не зашипел от того, с какой скоростью в его голове вдруг начал складываться пазл, ужасая своей неправдоподобностью. Ведь этого не может быть. Просто – не может!       Но так было.       Мало того, что они с Нам Сан Ми встретились спустя столько лет, и как встретились!       Мало того, что она, похоже, до сих пор была с Пак Чон Мином – тем самым богатеньким хлыщом, о запланированном, договорном знакомстве с которым когда-то думала с отвращением и слезами.       Мало того, что Пак Чон Мин оказался его, Хён Джуна, сводным братом, младшим, надо полагать, хотя это ещё вопрос... А то, что отец у них один – Пак Су Гван, сомнений уже не вызывало. Вот угораздило-то!       Так ещё его, новоявленного сводного братца, ему, Ким Хён Джуну, и заказали! Совпадение? Хрень собачья! И всё-таки…       Вот оно как всё обернулось. Надо же!       Хён Джун никогда не раскапывал детальную информацию о своих жертвах, считая это абсолютно лишним. И сперва имя Пак Чон Мин ничего ему не сказало: мало ли в Корее богатеньких придурков, родители которых не напряглись назвать их как-то пооригинальнее! И даже название корпорации, президентом которой недавно стал Пак, не дёрнуло ни одну ниточку в памяти. Хён Джун не выслеживал Пак Чон Мина, не проводил параллели, тем более с прошлым, которое усиленно пытался забыть. Привык делать всё быстро и спонтанно. Потому что по-другому не умел. Не любил. Не хотел. Заказ должен быть выполнен. Деньги получены. А всякие подробности – это ненужная побочка.       Но, несмотря на поразительные факты и выводы, камнепадом сыпавшиеся ему на голову, никаких угрызений совести по поводу случившегося сегодня в Каннаме, на перекрёстке, Ким Хён Джун не испытывал. С чего бы? И даже больше – где-то глубоко внутри чувствовал себя в каком-то смысле отомщённым. За всё. И плевать, что отомстить вышло его собственному брату. И плевать, что у него вообще был брат.       Был.       Всё.       Точка.       Сейчас его занимало совсем другое: кто стрелял в Нам Сан Ми? Кто? Хён Джун не окончил и старшей школы, но его знаний по физике и простой логики хватало, чтобы сообразить, что одной пулей он сам никак не мог подстрелить обоих: Пака и Сан Ми. А значит, был кто-то ещё. Но кто этот кто-то и почему он стрелял в девушку?       По дороге сюда, в свою квартиру в старом доме на окраине Силлима, куда он перебрался после смерти матери, Хён Джун ругал себя за минутную слабость, заставившую его забрать бесчувственную Сан Ми с перекрёстка до приезда полиции и скорой. А сейчас, по здравому размышлению, решил, что поступил правильно. Нужно было выяснить, кто покушался на её жизнь. А значит, придётся подержать её тут. Иначе тот, кто в неё стрелял, может запросто довершить начатое. А этого допустить нельзя. И он этого не допустит!       Лишь только осознав, как он думает о Сан Ми и почему он так думает, Ким Хён Джун с силой зажмурился, закусив губу от бессильной злости на самого себя. Ни за что! Он ни за что не позволит каким бы то ни было чувствам завладеть им. Больше – ни за что! Хватит!       Тихие жалобные звуки заставили отвлечься от атаковавших его мыслей. Сан Ми зашевелилась и застонала от боли, ещё не придя в сознание.       Хён Джун встал, вышел из комнаты и почти сразу же вернулся с бинтами и антисептиком. Обрабатывать раны ему было не привыкать. Однако он впервые помогал кому-то другому. Да если бы просто кому-то...       Всё время, пока он возился с повязкой, Нам Сан Ми сидела к нему спиной и то и дело вздрагивала, когда ей было особенно больно. Она силилась не плакать, однако выходило у неё скверно. Промыв рану, Хён Джун незаметно выдохнул, убедившись, что кость не задета. Пуля прошла сквозь мякоть, навылет. Видимо, работал дилетант.       Мысли вновь вернулись к сегодняшней стрельбе на перекрёстке. Да, придётся Нам Сан Ми побыть здесь, пока он попытается разузнать, кто мог заказать её и почему.       Что ж…       Проверяя напоследок, не слишком ли туго наложена повязка, он вдруг услышал робкое: «Хён… Джун?» – и в глазах мгновенно потемнело. Он заставил себя подняться, на негнущихся ногах вышел из комнаты, и лишь в сумеречной прохладе коридора пришёл в себя.       Как только висячий замок стукнулся о петлю, в комнате послышалось движение и дверь дрогнула, а вместе с ней и его сердце.       – Хён Джун! Ким Хён Джун! Это же ты! Ты! – давясь слезами, кричала Сан Ми и молотила по двери.       Каждый удар её кулачков отзывался прострелом в висках.       – Открой! Выпусти меня! Зачем ты это сделал? Хён Джун!       Он выпустит её. И, быть может, даже ответит. Но не сейчас, а когда узнает сам, зачем он всё это делает.

***

      Удивительно, но ему довольно быстро удалось собрать информацию о Нам Сан Ми. Выяснилось, что она учится в Корейском Национальном Университете Искусств, живёт в собственной квартире в Чхондаме. Встречается с Пак Чон Мином (ну кто бы мог подумать!) – сыном почившего главы JMP Group – одной из богатейших и влиятельнейших национальных корпораций.       К слову, новость о смерти Пак Су Гвана вообще не тронула Ким Хён Джуна. Отца у него никогда не было. Теперь и не будет никогда. И что с того? Разве он кого-то потерял?       Гораздо интереснее было то, что, по всем сведениям, Нам Сан Ми, несмотря на статус и состояние родителей, вела тихую, прямо-таки образцово неприметную жизнь. С криминалом связана не была. И никто из известных Хён Джуну киллеров заказ на неё не получал.       Тогда кто в неё стрелял? Кто и зачем?       Обо всём этом Хён Джун размышлял, механически нарезая капусту на своей импровизированной кухне. Готовил еду для Сан Ми.       У них за это короткое время, что он держал её взаперти, выработался своеобразный стиль общения, если это можно было так назвать. Поскольку никакого общения и не было. Неуловимо сменялись дни безмолвия в маленькой обшарпанной квартирке, ничем не отличимые один от другого. Но Хён Джун не задумывался об этом. Он приносил Сан Ми еду в комнату. Перевязывал рану. Провожал в ванную и обратно. Неизменно ждал за дверью. И всё это без единого слова.       Сан Ми так же молча подчинялась, словно чего-то ждала от него. Ждала и молчала. Молчала и ждала.       А держаться становилось всё труднее. Себе-то врать смысла не имело. Всякий раз, когда Хён Джун заходил к Сан Ми, у него перехватывало дыхание: крошечная комнатка была полна её присутствия, её запаха, такого тёплого, уютного, манящего покоя, что хотелось завернуться в него, как в одеяло и сдаться. Просто сдаться – и всё…       Если Хён Джун случайно перехватывал взгляд Сан Ми, у него внутри всё холодело от какой-то непонятной тоски, причину которой он не искал и даже не собирался: и без того было паршиво. А когда девушка после душа проскальзывала мимо него в комнату, от аромата её мандаринового шампуня у Хён Джуна так сжималось горло, что он подолгу потом стоял у раковины и хлестал ледяную воду прямо из-под крана – лишь бы поскорее отпустило. И ведь сам купил ей этот шампунь, придурок! Для полного счастья не хватало только какого-нибудь мыла или геля для душа с запахом шоколада. Тогда всё – его бы точно сорвало с катушек.       Он злился на себя и на неё, и при этом абсолютно ничего не собирался менять.       Однако долго так продолжаться не могло. Время шло. Ситуация с заказчиком Нам Сан Ми не прояснялась. А напряжение между ними стремительно росло. Не высказанное словами, рано или поздно оно не могло не вспыхнуть, и первой не выдержала Сан Ми. Она всё чаще стала плакать и, если знала, что Хён Джун за дверью, умоляла выпустить её. Но стоило ему войти – умолкала и забивалась в угол, словно боялась с ним заговорить. Боялась его.       А потом отказалась есть.       Заметив, что Сан Ми не притрагивается к еде, Хён Джун просто переставил поднос с тумбочки на кровать, навис над ней, скрестив на груди руки, и молча стоял так час или два, пока Сан Ми не сдалась и не потянулась к еде под его мрачным взглядом.       Этот раунд остался за ним.       Зато вскоре, когда Хён Джун привычно шагнул в комнату с завтраком, на его спину обрушился такой удар, от которого он едва не выронил поднос. Несмотря на радужные пятна перед глазами, Хён Джун всё-таки умудрился поставить уцелевшую еду на тумбочку и вышел, не сказав Сан Ми ни слова, даже сумев не взглянуть на неё. Только оказавшись в коридоре и едва справившись с замком, он тяжело привалился спиной к двери и выдохнул боль. Но тут же вскинулся от стука как раз на уровне лопаток, куда до этого пришёлся удар, по-видимому, настольными часами, которые он за каким-то чёртом не убрал из комнаты.       Хён Джун поморщился и хотел было уйти к себе, но просто прирос к месту, услышав голос Сан Ми.       – Ким Хён Джун, – умоляла она с той стороны двери. – Я знаю, что ты здесь. Пожалуйста, не уходи. Поговори со мной! Пожалуйста! Не наказывай меня своим молчанием, я и без того наказана. Так наказана…       Он с трудом сглотнул, ощущая, как у него немеют руки.       – Если не хочешь говорить со мной, просто выслушай! Прошу тебя, выслушай, только не уходи! Пожалуйста!       Не в силах сопротивляться этой отчаянной мольбе и – что гораздо паршивее – себе самому, Хён Джун закрыл глаза и замер.       – Я знаю, как виновата перед тобой, – всхлипывала Сан Ми, перестав стучать. – Прости меня! Пожалуйста, прости, если сумеешь. Но тогда я ничего не могла сделать, ничего! Поверь! В тот день, когда мы виделись в последний раз, я всё рассказала отцу о нас с тобой, отказавшись знакомиться с Пак Чон Мином. Отец рассердился, кричал на меня. Даже ударил. Впервые в жизни ударил… Запретил видеться с тобой, отобрал телефон и запер в доме, пока я не соглашусь забыть о тебе и встретиться с Мином.       «Мином. Мином, значит, – вскользь отметил Ким Хён Джун и горько скривился: – А чего ты ждал?»       Да ничего он не ждал! Но только сейчас признался сам себе, что тогда, на перекрёстке, именно рука потерявшего сознание Пак Чон Мина на окровавленном плече бесчувственной Сан Ми подтолкнула его забрать её к себе, наплевав на собственную безопасность. Пак Чон Мин даже в беспамятстве отбирал у него Сан Ми. Уже отобрал. Давно.       А Сан Ми тем временем продолжала. Её пропитанный слезами голос переместился куда-то вниз и до Хён Джуна не сразу дошло, что она села на пол. Он, морщась от боли, скользнул спиной по двери. Теперь прерывистый шёпот звучал так, словно Сан Ми говорила ему прямо в ухо. И от этого по телу бежали волны горячих мурашек.       – Я знаю, что ты меня искал тогда… Отцу передали из школы, что ты пытался меня найти. Понятия не имею как, но он выяснил, кто ты и чем занимаешься.       При этих словах Ким Хён Джуна прошиб холодный пот, однако он тут же одёрнул себя, повторив мысленно: «А чего ты ждал? Что она никогда не узнает?»       – Отец словно сошёл с ума. Угрожал сдать тебя полиции, если я буду пытаться связаться с тобой. Приставил ко мне охранника. А однажды… – Сан Ми не удержалась и разрыдалась с новой силой: – Однажды он привёл в дом врача, чтобы тот подтвердил, что я… Что мы с тобой не… Я думала, что умру. Не вынесу этого всего! Как же стыдно, Боже мой, как стыдно…       Борясь с шоком от услышанного, Хён Джун сжимал кулаки и думал о том, через какое унижение пришлось пройти его солнечной девочке, чтобы…       «Чтобы что? – взъярился он и стукнул кулаком по полу. – Что?!»       – А я всё равно приходила к фонтану. Пришла сразу, как только смогла. Ждала, надеялась, что однажды увижу тебя. Я так тосковала по тебе! Всё думала, что с тобой, где ты, почему тебя нет… Так тосковала! Ты обещал, и я верила тебе… Не сомневалась, что придёшь. Но ты так и не пришёл.       Слова Сан Ми вспарывали Хён Джуну душу, и она, вроде бы уже зажившая и зарубцевавшаяся, пульсировала болью, которая сочилась из разошедшихся швов, казавшихся прежде такими надёжными. Загрубевшими. Однако это оказалось не так.       И он сидел на полу в сумраке коридора в давно наступившей тишине и задавал себе один и тот же вопрос: что ему теперь делать?       Открыв глаза, он вдруг увидел прямо перед собой размытое белое облачко, колыхающееся в воздухе. Моргнул – всё исчезло, и в глазах прояснилось.       Хён Джун резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и рывком поднялся на ноги.       Что делать? А ничего! Поздно уже! Хватит хренью страдать! Вон, у него уже глюки пошли. Нужно на что-то отвлечься, лучше всего – грохнуть кого-нибудь, чтобы выпустить пар. А то совсем уже крыша съехала!       В это время в его комнате входящим сообщением тренькнул ноутбук.       В самый раз! На ловца, как говорится…       Вскользь удивившись, что заказ пришёл от неизвестного контакта, Ким Хён Джун спустя минуту уже внимательно изучал незнакомое лицо на экране. А пока он на него смотрел, пришло ещё одно сообщение: адрес бара в Итэвоне.       Вот и ладно. Есть на что отвлечься. И не думать о Сан Ми, мысли о которой не давали ему покоя, как бы упрямо он от них не отмахивался. А кстати…       Ким Хён Джун не глядя нащупал лежавшие рядом на тумбочке метательные ножи и скупыми, резкими замахами швырнул их один за другим в полку над кухонным столом. Без осечек. Всё как всегда.       Если не брать в расчёт трясущиеся руки.