Алые отблески лунного света

Гора Туманных слез славилась не только своей удаленностью от шумной суеты повседневной людской жизни, но и ореолом мистической таинственности, который ее окутывал. Когда-то у подножья этой горы — которую еще пока звали Туманным Пиком, — можно было встретить десятки путников и торговцев, а вместе с ними смельчаков, горевших желанием подняться на вершину. Ходили слухи, что самые выносливые, отважные и дерзкие странники, сумев взобраться на умопомрачительную высоту, обретут долголетие, мудрость и непревзойденную удачу. Гора Туманных слез влекла художников и поэтов, впоследствии в самых изысканных эпитетах воспевающих ее величавую красоту. Окруженная вечной дымкой бледно-сиреневого тумана, что искрился на солнце и переливался в лунном свете, устремленная в небесную высь: творение природы манило, восхищало и вдохновляло. Пару десятилетий назад среди восторженных возгласов и обсуждений там и тут стали звучать странные, подчас и страшные, леденящие кровь истории. Поговаривали, что на Туманном Пике начал происходить необъяснимые вещи. То порыв ледяного ветра срывал с незадачливого путника всю одежду, оставляя его нагишом. То у торговцев уже к обеду подчистую сгнивали этим же утром собранные овощи и фрукты. Но самое жуткое начиналось после захода солнца. Стоило сумеркам сгуститься у подножья и вступить в свои законные права, как туман оживал. Что-то внутри него скулило и выло, плакало и кричало. Не ребенок, не безутешная вдова, не раненый зверь: ни единое живое существо не смогло бы издать такой леденящий душу звук. У тех, кто обладал крепкой выдержкой, тряслись поджилки и волосы вставали дыбом, а чувствительные натуры незамедлительно падали без чувств. В трактирах, закоулках, на постоялых дворах и в очередях к продуктовым лавкам люди начали шептаться о том, что на Туманном Пике завелся демон, беспрестанно пугающий людей. Чем оживленнее народ болтал о неизвестной нечисти, тем более впечатляющими подробностями обрастали его внешность, характер и повадки. Окрестности Туманного Пика стремительно пустели. Когда-то шумное, привлекательное для гостей со всего Талиона место превратилось в угрюмый и невероятно тихий край, а соваться сюда не хотелось даже за все золото из императорской сокровищницы. Дошло до того, Туманный Пик был вынужден посетить Хранитель луны. К просьбе, полученной из мира людей, Верлион подошел со всей серьезностью, гору исследовал долго, тщательно. И никто из просителей не узнал, как сложно ему оказалось сдерживать смех, пока он подробно объяснял, почему больше никому не стоит соваться на Туманный Пик. Хранитель луны заверил простой люд, что ему удалось усмирить местного демона, который пообещал не никого не беспокоить в обмен на ответную вежливость и уважение к его новому месту жительства. Не то чтобы такой исход устраивал людей, но что еще оставалось смертным, кроме как с ним смириться? Расхохотаться до выступивших в уголках глаз слез Верлион позволил себе, лишь добравшись до поместья Гуанмина. Алый дракон добрых десять минут ошеломленно наблюдал, как суровый и хладнокровный Охотник на демонов громко смеется, раскинувшись на кровати, держится за живот и не может собрать из набора слов осмысленное предложение: — Нет, ты представляешь… Хах! Они! Его приняли…. Ха-ха-ха! За демона! Старый не… Ахах, негодяй! Придумал же! Гуанмин терпеливо ждал, пока схлынет волна безудержно и, как он считал, беспочвенного веселья. В то же время размышляя, не пора ли позвать его личного целителя — и не опоздал ли Хранитель воинов с этой благой затеей. К счастью, Верлион успокоился раньше, чем Гуанмин успел окрестить его потерявшим связь с реальностью безумцем. Выяснилось, что без целителя уже не обошлось. «Демоном», поселившимся на горе и заполучившим ее в свое полное распоряжение, оказался известный в Талион лекарь — старец Ниан. Никто не знал места его рождения, подробности родословной, да и возраст оставался секретом и темой для бурных сплетен: длинные, до пят волосы Ниана давным-давно окрасились в оттенок снега — а вот лицо оставалось безупречно гладким, и цветом кожи напоминало омытый утренней росой бутон. Была ли у старца Ниана жена? Обзавелся ли он потомками и наследниками? Наверняка утверждать не мог никто. Но в чем жадная до праздной болтовни публика была единодушна, так в описании характера старца Ниана. «Строптивый брюзга», «заносчивый мерзавец», «надменный нахал» представляли собой лишь малую часть общего списка полученных Нианом «титулов». Нельзя сказать, что целителя одарили ими совсем уж несправедливо. Ниан в самом деле отличался сложным, крутым и неуправляемым нравом. Его не прельщали слава, деньги, почести, которыми его были готовы осыпать знатные семьи Талиона. Он решал, кого лечить, а кому отказать, опираясь на чутье и придуманный им самим свод личных правил. Для Ниана не составляло никаких хлопот развернуть просителя прямо на пороге, отправив его в обратный путь в колоритных экспрессивных выражениях. Что удивительно: число тех, кто жаждал его внимания, после такого обращения только росло. В конце концов, одиозный целитель решил, что созрел для уединенной жизни на окраине мира, и выбрал на роль нового места обитания Туманный Пик. Применил парочку заклинаний, создал несколько простых иллюзий — и заполучил в полное распоряжение целую гору, с тех пор носившую имя Горы Туманных слез. К нему-то и направился Верлион, крепко удерживая на руках раненого Гуанмина. Безвольное тело в объятиях Черного дракона стремительно холодело, а вместе с ним толстым слоем инея покрывалось и сердце Верлиона. Вся его магия в мучительно долгие минуты, пока он добирался до жилища старца Ниана, служила только одной цели: быстрее, еще быстрее оказаться в нужном месте. Успеть до той роковой секунды, когда любая помощь будет бесполезна. Верлиону пришлось создать два портала — первый привел их с его драгоценной ношей к Горе Туманных слез, второй — к дверям Ниана, — и пустить в ход временно присмиревший хлыст ради того, чтобы пробить защитный барьер, установленный целителем. Мысль о том, что ворчания по этому поводу потом не оберешься, в эти напряженны минуты, что тянулись медленнее самых унылых дней, не посмела дать о себе знать. Вместо нее в разуме Черного дракона билась другая: «Спасти». В единственном слове заключалось его прошлое и настоящее, от него зависело будущее и само существование Верлиона. Оказавшись у дома старца Ниана, Хранитель луны отринул воспитание, правила приличия и манеры. Пинком он распахнул входную дверь и бегло огляделся. Не обнаружив Ниан внутри, рявкнул так громко, что эхо его крика разлетелось по округе, сбивая с нескольких деревьев листву: — Ниан! Быстро сюда! Своенравный целитель с тех пор, как выбрал уединенный образ жизни, редких пациентов принимал исключительно вдали от своей обители. Тех, кому дозволялось посещать Гору Туманных слез на правах гостя, можно было сосчитать на пальцах одной руки. Поэтому не было и толики необычного в том, что радушно приветствовать визитеров — и уж тем более незваных, — в его планы не входило. Кроме того, Ниан был полностью погружен в другое увлекательное занятие. Он вооружился лопаткой и, приняв замысловатую позу, возился в собственном огороде. Все внимание он сосредоточил на уродливом растеньице, чуде сельского хозяйства, которое представляло собой воплощение чудаковатой фантазии создателя. Ниан скрестил имбирь и женьшень, высадил несколько оригинальных гибридов у себя за домом, и теперь с бдительностью молодой матери следил за каждым шагом их роста. В этот день он намеревался медленно, не спеша обустроить для каждого экземпляра отдельный земляной холмик, чем и занимался с самого рассвета, постигая покой и умиротворение. Громогласный рев Хранителя луны ворвался в атмосферу гармонии так резко и внезапно, что Ниан потерял равновесие и чуть было не перерубил напополам одного из своих подопечных. Первым в душе целителя пробудилось желание соорудить холмик и для Черного дракона. Гора большая, местечко бы нашлось. Следом о себе уверенно заявил опыт, безошибочно уловивший панику и растерянность в голосе Верлиона. Это было настолько непохоже на обычное состояние Хранителя луны, что старец Ниан сразу позабыл о потрясающей идее превратить Охотника на демонов в удобрение и поспешил на звук. Короткого беглого взгляда на потрепанную жизнью и залитую кровью парочку целителю вполне хватило. Он нахмурился и коротко распорядился: — За мной. Без всяких объяснений целитель развернулся и направился в заднюю часть дома, где находилась святая святых Ниана: личный кабинет знаменитого лекаря. Верлион безропотно последовал за ним, не задавая лишних вопросов. Пусть норов старца Ниана прославился в Талионе не с лучшей стороны, одним из лучших лекарей он считался по праву. Он возвращал к полноценной жизни тех, кто одной ногой уже вступил на тропу путешествия к почившим предкам. И у Верлиона было предчувствие, что Гуанмин сейчас находился в схожем с ними состоянии. Хранитель луны бережно уложил Алого дракона на кушетку, следуя указаниям Ниана обнажил Гуанмина до пояса — и впал в оцепенение. Охваченный первобытным страхом, Верлион не успел осмотреть рану Алого дракона и понять, насколько она серьезна. Но сейчас она предстала взору Хранителя луны во всем своем уродстве.Там, куда пришелся удар копья,зияло огромное кровавое пятно, а кожа вокруг него стала похожей на мраморную. Она похолодела и была твердой наощупь, не только внешне напоминая камень, но словно превращаясь в него. Из раны торчал наконечник копья, который показался Верлиону смутно знакомым. Но было еще кое-что: незнакомый Хранителю луны узор на груди Гуамина. Черное, будто беззвездная ночь, пятно по форме напоминало паучью сеть. От ужаса Верлиона с ног до головы обдало могильным холодом. Следом он едва не лишился рассудка, когда целитель подтвердил его худшие предположения. — Хранитель, у меня нет привычки юлить и обнадеживать, так что скажу прямо. Во-первых, нужно вытащить обломок копья. Не сделаю этого прямо сейчас, он в лучшем случае потеряет руку. Вторая проблема посерьезнее. Нечто похожее на его метку я видел в старых книгах. Не могу утверждать наверняка, но она очень похожа на «Шторм и бурю». Это темная практика, что-то вроде проклятия. Тот, на чью кожу наносят такой узор, не может контролировать магические силы. В случае Владыки Гуанмина даже обращение в истинную форму будет вне его контроля. В любой момент он может перекинуться в дракона, и я не могу обещать, что он сможет обуздать природную жажду крови. Лицо Верлиона мгновенное приобрело устрашающее выражение. Вокруг него заклубилось темное облако, все его тело стало источать смертоносную энергию. Ниан посмотрел на него и озвучил очевидное: — Именно это и произошло. Что ж, все хуже, чем можно было предположить. С меткой я разберусь чуть позже, сейчас надо заняться раной. Хранитель, я попрошу вас крепко его держать. Пусть он без сознания, но боль может быть невыносимой. Я постараюсь управиться как можно быстрее. Верлион коротко кивнул и прижал плечи Гуанмина к кушетке. В ответ Алый дракон глухо застонал от боли, а в сердце Верлиона словно воткнули раскаленный меч. Если бы он только мог забрать себе часть мучений Гуанмина, то без колебаний отдал свое тело на растерзание Императорским охотникам. Увы, все, что оставалось в его власти, — крепко удерживать любимого на месте и наблюдать, как он выгибается и вскрикивает, как дергаются его руки, а ноги сводит судорогой. Гуанмин бился на кушетке, как истерзанный зверь в капкане. От невыносимого в своей тяжести зрелища Верлион до крови закусил губу, лишь бы самому не заорать истошно, вторя Хранителю воинов. Действо длилось всего несколько секунд, но Верлиону чудилось, что прошло несколько столетий. Расслабиться он смог, лишь увидев кусок железа в руках целителя. Поспешившего огорошить Верлиона еще одной новостью. —Хранитель луны… — старец Ниан осекся и замолчал. Чем поверг и без того находящегося на грани безумия Верлиона в абсолютное изумление. Недолго помолчав, Ниан все же продолжил. — Такое копье.Я его уже видел. У него особая ковка.Оно создано из сплава огненной лавы и серебра из заснеженных равнин. Резьба на поверхности наконечника — уникальный набор рун. Мне узнать о нем удалось по счастливой случайности и невнимательности моего учителя. При Кровавом императоре он был одним из трех мастеров, который знал, как именно нужно нанести знаки на оружие, чтобы оно могло уничтожить любого обладателя драконьей крови. Сейчас в Талионе живет лишь один из тех умельцев, но о нем давно ничего не слышно. И я в смятении. Кому при действующем соглашении пришло бы в голову использовать его против Хранителя воинов? — Я непременно выясню, — отрезал Верлион. — Но старец, тебя ведь смутило еще что-то? Не увиливай, все понятно по твоему лицу. — Вы правы, Хранитель, — Ниан глубоко вдохнул и на одном дыхании выпалил. — Таким же копьем была убита ваша мать.