Алые отблески лунного света

«Дом тысячи огней» — так люди окрестили Обитель Алого дракона. Гуанмин, узнав об этом, задорно расхохотался и сказал, что никогда бы не смог придумать название лучше. Он и не думал о том, чтобы дать своему жилищу какое-то особое имя. Такие вопросы его попросту не волновали. Но зная, что это имеет значение для его последователей, он и сам стал звать так свой дом. Но имя подходило ему как нельзя лучше. «Дом тысячи огней» раскинулся у живописной горы и занимал место, на котором легко мог бы поместиться оживленный город чуть меньше столицы. Задолго до того, как гости приближались к центральным воротам, можно было услышать веселый гам и увидеть разноцветное сияние. Когда «Дом» наконец оказывался в поле зрения, многие замирали от изумления перед его великолепием и размахом. Стены цвета кармина, щедро украшенные лентами, фонарями, связками серебряных колокольчиков, нежно звеневших от любого дуновения ветра, вились вокруг подножия горы так далеко, что их нельзя было полностью окинуть взором. Ворота ярко сверкали золотом и всегда были приветливо открыты, изо дня в день пропуская десятки людей, стремящихся выразить почтение или оставить прошение Хранителю воинов. Гуанмину это никак не мешало: в начале строительства он приказал разделить Обитель на две части. Одна была всегда открыта для гостей и множество слуг с радостью приветствовали последователей своего господина — а часть, расположенная на заднем склоне горы, предназначалась для уединенной жизни Гуанмина. Время от времени он покидал ее, чтобы поприветствовать людей, проделавших долгий путь в «Дом тысячи огней», чем вызывал все большую любовь у своих последователей, но большую часть времени предпочитал проводить в тихой части Обители. Даже по убранству они отличались. Та часть, где всегда шумели разговоры, смех и музыка, напоминала калейдоскоп. Центральный храм, множество небольших беседок с крышами разных цветов, искусственный канал с перекинутыми через него изящными мостиками, вечно цветущие деревья и даже прилавки с бесплатной едой: это место действительно можно было принять за оживленный городской центр. Когда Верлион впервые оказался здесь, то надолго опешил, изумленно оглядывая пространство вокруг. Удивление усилилось, когда Верлион узнал, что на строительство этой части Обители ушло всего два месяца. Зато на часть «Дома тысячи огней», что была недоступна для посторонних глаз, пришлось потратить почти полгода. Гуанмин показал требовательную и придирчивую сторону натуры, лично проверяя каждый положенный в фундамент кирпич, выложенную на прогулочных дорожках плитку и вид деревьев, отобранных для его будущего сада. Это место стало не просто его домом, но и отражением его души. Сюда не долетали голоса и музыка. Все здания были сделаны из белого камня, а их фасады — украшены изящными узорами. Красные линии сплетались в замысловатые изображения птиц и растений, пейзажей родного края Гуанмина и защитные заклинания. Недалеко от внешних стен среди зеленых зарослей густого леса шумел водопад, и его отзвуки доносились вместе с пением птиц. Слуги здесь были одеты в скромные одежды белых, серых и синих цветов — в зависимости от обязанностей, которые выполняли. Атмосфера, витавшая в воздухе, была полна спокойствия, гармонии, простоты и очарования и отражала истинный характер Гуанмина. Сейчас Верлиона больше всего интересовало, как обстоят дела именно в этой половине «Дома тысячи огней», но сначала они с Талером решили осмотреться снаружи. В целом, все было как обычно: приходили и уходили люди, музыка не стихала ни на миг. Обитель жила в привычном для нее ритме, будто внутри ее стен и за их пределами не произошло ничего, что могло бы нарушить привычный уклад. Но зоркий взгляд Верлиона легко определил, что Обитель с внешней стороны патрулируют несколько Императорских охотников. Те, кто никогда с ними не сталкивался, могли ничего не заподозрить: их внешность особенно не выделялась, и они легко могли смешаться с толпой. Если бы не отличительная нашивка на их плечах: голова волка с хищным оскалом и двумя скрещенными мечами под ней. Верлион опустился на колено, приложил ладонь к земле и тьма из-под его рук зазмеилась вниз, прячась в траве и под слоем почвы, устремляясь к стенам Обители Гуанмина. Он внимательно прислушивался к ощущениям и сильнее хмурился. — Они установили как минимум с десяток ловушек. Каждая из них похожа на капкан, но направлена только на Гуанмина, — выражение лица Верлиона стало суровым, если не сказать жестоким. — Они не просто обыскали Обитель. Они явно использовали вещь, что принадлежит Гуанмину, дабы создать подобное. Прислушайся, ты сможешь найти иное? Талер ленивой походкой подошел к ближайшему дереву и положил руку на его ствол. Несколько минут он молча стоял возле него с закрытыми глазами, и все с той же томностью приоткрыл их, прежде чем сказать: — Здесь побывало около двадцати охотников. Я могу прикинуть, как пролегал их путь. Но внешний периметр они обследовали очень быстро. Все следы, которые я вижу, ведут в ту сторону, где должны располагаться его покои. Могу ошибаться с расположением, тебе виднее. Верлион передернул плечами. Сама мысль о том, что кто-то мог прикасаться к вещам Гуанмина, копался в его скрытой от посторонних глаз жизни, шатался по его дому и заглядывал в укромные уголки его комнаты, вызывала у Верлиона острый приступ тошноты. Он пообещал себе, что лично поможет Гуанмину выкинуть и заменить все, что лапали чужие руки. Сразу же после того, как все уляжется. — Сейчас нам нужно найти его управляющего, — Верлион потер лоб. — Опять придется напугать дядюшку. Талер с интересом посмотрел на него, услышав это «дядюшка» и думая о том, в какой момент Верлион сообразит, что полностью утратил бдительность и даже не пытается скрыть, насколько их отношения с Гуанмином и обитателями «Дома тысячи огней» близки. Но Верлион, казалось, или не заметил оплошность, или попросту не придал этому значения. Он лишь вновь создал портал, взял Талера за плечо и перенес их в тихую часть Обители Алого дракона. Где сразу столкнулся нос к носу с управляющим Вэйдуном. И хотя Вэйдун был уже в том возрасте и положении, когда смело можно говорить, что он «всякое повидал на своем веку», он бурно отреагировал на появление Хранителя луны. Как и в самый первый раз, когда перед ним возникло облако черного дыма. Вэйдун подпрыгнул на месте и отпрянул в сторону на несколько шагов так прытко, словно он разом помолодел на несколько десятков лет, обретя юношескую силу и скорость. — Дядюшка, — Верлион вежливо поклонился, — простите этого неразумного Хранителя за то, что он вас напугал. Управляющий Вэйдун к тому времени уже сообразил, что есть только один гость, способный появиться в доме его хозяина подобным образом. Он отдышался, успокоился и ответил с ласковым смехом: — Не извиняйся, дитя. Твое появление оказалось слишком неожиданным, вот старик и переполошился, — он кивнул Талеру. — Смотрю, сегодня ты навещаешь нас не один. Впервые на моей памяти. — Дядюшка, вы должны помнить Хранителя лесов. Старейшина Аймерот поручила нам найти Гуанмина, и сначала мы решили наведаться к вам. Может быть, вы сможете нам как-то помочь. Услышав о пропавшем хозяине, управляющий Вэйдун тут же помрачнел, а на его глазах в считанные мгновения выступили слезы. — Дитя, я бы и рад. Но я думаю, что мне известно куда меньше, чем тебе. У нас нет никаких новостей о Владыке, и он не послал нам даже короткой весточки. Мы все раздавлены случившимся и гадаем, что с ним могло произойти. Хуже всего, никому не известно, в порядке ли он. — А вы как считаете, с ним все хорошо? — Вряд ли, — Вэйдун удрученно покачал головой. — Я провел бок о бок с ним много лет, еще с тех пор, как он был совсем юным мальчишкой. У него горячий, иногда необузданный характер. Но он всегда трепетно относится к тем, кто ему дорог, и никогда не заставил бы нас так волноваться, не попади в беду. — В последнее время в Обители происходило что-то необычное? — Кроме того, что сюда вломились императорские шавки, — в голосе Вэйдуна зазвучало неприкрытое презрение, — и стали рыскать здесь в каждом углу? Ничего такого. Хотя... Один из слуг неожиданно решил покинуть Обитель за несколько дней до того, как Владыка должен был вернуться из уединения. Это меня удивило, но парень сказал, что хочет отправиться в родную деревню. Он хотел присматривать за младшими братьями и сестрами. Я не мог его не отпустить. Верлион и Талер переглянулись. Отношение Гуанмина к его слугам не было секретом ни для остальных Хранителей, ни тем более для людей, которые стремились попасть на службу в его Обитель. Он был заботливым, щедрым и внимательным хозяином. У слуг не было недостатка в жаловании, еде, одежде и уютном жилище. Гуанмин никогда не возражал, если кто-то из слуг хотел воссоединиться с семьей — и сам предлагал перевезти супругов, детей или другую родню к нему в Обитель, со смехом говоря, что здесь достаточно еды и места, чтобы поместилось куда больше людей. Поэтому за время, что Гуанмин был Хранителем, никто из слуг не покидал «Дом тысячи огней». Это было не просто странно. Это было подозрительно. — Как зовут слугу и что за деревня? — Его фамилия Харун, деревушка называется Касима. Хранитель луны, вы в чем-то его подозреваете? — Дядюшка Вэйдун, скажу честно. Сейчас я подозрительно отношусь ко всем. И даже немного к вам. Но лишь потому, что хочу спасти Владыку Гуанмина и защитить его. Прошу, не посчитайте это за оскорбление и не сердитесь на меня. — Дитя, как я могу сердиться за это? Под небесами вряд ли есть тот, кто готов заботиться о Владыке бережнее, чем ты. И я не знаю никого, кому бы он доверял, как тебе. Поэтому поступай и мысли как считаешь нужным. — Благодарю, — Верлион вновь низко поклонился. — Позвольте еще кое-что узнать у вас. Кому-либо, кроме самого Гуанмина, может быть известно место, где находится его пещера для уединения? — Это невозможно, — Вэйдун покачал головой. — Владыка потратил уйму времени с целью отыскать самое укромное из возможных укрытие. На поиски он уходил в одиночестве, в уединение его никто и никогда не сопровождал. Это вы и без меня знаете. Верлион кивнул. Хранители — кроме Талера, которого этот вопрос вообще не волновал, — тщательно скрывали, где проводят полгода, нужные для поддержания истинной формы. Хотя они и ставили самые надежные охранные заклинания, был период, когда любой из Хранителей, несмотря на силу и магические навыки, становился невероятно уязвимым. Настолько, что ощутимый вред при должной подготовке им смог бы нанести даже обычный человек. В последнюю неделю уединения. У Верлиона зародилось смутное ощущение, что именно она стала поворотной для Гуанмина. Тайна происходящего сейчас кроется именно в этих семи днях — оставалось лишь понять, какие события произошли, и кто оказался к ним причастен. Пообщавшись с Вэйдуном, Талер и Верлион решили отправиться в деревню, о которой упомянул управляющий Гуанмина. Возможно, покинувший Обитель слуга и не причинил вреда хозяину, но его поведение выглядело странно и походило на побег. Так подсказывало Верлиону чутье, выработанное годами охоты на демонов. Его подозрения лишь укрепились, когда они прибыли в Касиму и выяснили, что паренек по фамилии Харун давно не появлялся в родных местах. Как раз с тех пор, когда его принял на службу Гуанмин. Он посылал домой письма, деньги, подарки, но не приезжал. Не появился он здесь и после того, как оставил службу. К тому же, его оправдание «позаботиться о младших братьях и сестрах» в корне шло разрез с реальностью. Вся дети в его семье давно были взрослыми, кто-то из них остался в Касиме, чтобы помогать пожилым родителям, а кто-то давным-давно разъехался по разным уголкам Талиона. Прежде чем покинуть Касиму, Верлион попросил у родителей сбежавшего — а никак иначе он теперь его поступок не воспринимал, — парня любую из его вещей. Если этот слуга до сих пор находился среди живых, у Верлиона в распоряжении было достаточно заклинаний, способных помочь его найти. После того, как Талер с присущей ему ленцой превратил несколько веточек и листьев в карту империи, он применил одно из них и с изумлением обнаружил, что интересующий их парень сейчас находится в том же городе, где убили Инрика. Все пути неуклонно вели их в Эонию. Небольшой, но процветающий городок, еще при предыдущем императоре ставший оживленным и шумным центром торговли. Туда постоянно прибывали караваны и дельцы, днем и ночью на его улицах продавали и покупали, пели и танцевали, ели и выпивали. Затеряться там было легко — даже Гуанмину, если бы он того захотел. Достаточно всего лишь изменить внешность. Что и предложил сделать Талер, указывая при этом трубкой на хлыст Верлиона: — Осебенно тебе. Мало того, что тебя из-за роста и волос видно за километр, так еще и одного взгляда на твое оружие достаточно, чтобы узнать владельца. — Еще чего, — отрезал Верлион. — Достаточно будет плаща с капюшоном. Твой павлиний облик привлечет куда больше внимания. — Как тяжело иметь дело с мужланами, неспособными ценить изящную красоту, — закатив глаза, парировал Талер, но Верлиона убеждать не стал. Вместо этого он перебрал висящие на его поясе мешочки, выбрал один из них, высыпал на ладонь содержимое и поджег. Его окутал дым нежно-сиреневого цвета — а как только он рассеялся, Верлион присвистнул. Волосы Талера изменили оттенок на черный, а его замысловатый наряд стал традиционным костюмом зеленого цвета. Встреть такого в Эонии — и даже не обратишь внимания, потому что улицы этого города заполнены такими людьми. Лишь его глаза не изменили цвет. — Смесь сам создал? — поинтересовался Верлион. — Нам, крошечным драконам, приходится изощряться со способами самозащиты, — съязвил Талер, припоминая недавнее возмущение Верлиона. — Кстати, я дарил такую смесь Гуанмину. Уж не знаю, с собой ли она у него. Но если по каким-то причинам он ее прихватил, то спрятаться ему будет проще. Вот только сможешь ли ты его узнать? —  Смогу, —  буркнул Верлион. — Как бы он не изменился внешне. Талер прищурился. Он давно уже все понял про этих двоих, и наблюдать за тем, как они демонстрируют, что между ними нет никаких отношений, кроме дружеских, стало для него своеобразным развлечением. Он не мог не заметить, что осмотрительность Верлиона после произошедшего стала на порядок меньше — и перед Талером он особенно не скрывал истинного отношения к Гуанмину. Но и не заявлял о нем открыто. Поэтому Талеру все больше и больше нравилось решение сопровождать его в поисках Хранителя воинов — иначе он был лишился занятного удовольствия. Его мысли отразились на лице, обернувшись загадочной улыбкой. И Верлион в тысячный раз подумал, что никогда так и не сможет понять, какой кавардак царит в голове этого сумасбродного Хранителя. Плащ для Верлиона они раздобыли в той же деревне, а в Эонию решили отправиться с ближайшим торговым караваном, чтобы не привлекать лишнего внимания и сразу слиться с толпой и добраться до дома Инрика. На все вопросы попутчиков о том, кто они и откуда, отвечал говорливый Талер, на ходу придумавший историю о том, что он молодой господин богатого семейства с юга страны, ни разу не бывавший в Эонии. Но так стремившийся туда попасть, что даже сбежал из-под строгого надзора бдительных родителей и ревнивой невесты с единственным немым — он особенно выделил этого слово, — охранником. Верлион только диву давался его воображению, убеждаясь: даже если Талер лишится истинной формы и всех магических сил разом, он точно не пропадет. По крайней мере, сможет писать приключенческие романы. И к его вящему изумлению, он начал осознавать, что проникается уважением к Талеру и понимает, почему Гуанмину нравилось с ним общаться. В Эонию они прибыли только вечером следующего дня и первым делом отправились к дому, где раньше жил Инрик, совершенно не удивившись тому, что его охраняют несколько Императорских охотников. Талер тут же потянул Верлиона за рукав, заставляя спрятаться неподалеку, чтобы их не заметили. Это, самой собой, взбесило Верлиона. — Ну и что ты вытворяешь? Я из-за этих псов должен вести себя, как сопливый мальчишка, который их боится? В конце концов, им и так должно быть понятно, что мы тоже будем искать Гуанмина. Если только они не родились от дубовой палки. Пойдем и зайдем как положено, через центральные двери. — Конечно, пойдем, — хмыкнул Талер. — Тогда к нашему дружному дуэту прибавится несколько собачьих спутников. Как только получится найти Гуанмина, у тебя будет возможность проверить, на что способны твои боевые навыки против этой псарни. — Ты считаешь, я с ними не справлюсь? — Я считаю, не справиться сейчас может Гуанмин. Только ему известно, в каком он состоянии. И да, злясь сейчас, ты ведешь себя, как мальчишка. Пыл Верлиона, готового в клочья разорвать любого, кто пытался посягнуть на честное имя Гуанмина и причинить ему вред, от слов Талера поутих. Потому что стоило совершить подобный опрометчивый поступок — и подобным человеком для Алого дракона стал бы он сам. — Есть идеи получше? — Могу показать интересный фокус. Только для него нужен будет твой хлыст и вещь, принадлежащая Гуанмину. Есть с собой? Конечно, у Велиона была такая вещь. Всегда рядом с сердцем. Он нехотя выудил из-за пазухи чешуйку, служившую ему самым драгоценным в мире кулоном, и протянул Талеру. Тому оставалось только мысленно прищелкнуть языком. Уж он-то знал, какое значение она имеет для клана Гуанмина — и что добровольно отдавая ее, Алый дракон признал Верлиона парой до конца своих дней. Спектакль «Мы просто друзья» становился для него все интереснее, но Верлиону он и вида не подал, лишь одобрительно кивнул. Затем достал из рукава лист бумаги и быстро сложил из него птицу. Шепнул над ней заклинание, и та захлопала крыльями в ответ, весело прыгая на его ладони. Талер потянулся к кулону Верлиона и указал птице на него: — Ищи все, на чем есть эта энергия, поняла? — бумажное создание чирикнуло ему в ответ, и он обратился к Верлиону. — Твоя задача проста. Разбить окна в доме, наделав как можно больше шума. — Это затеял Хранитель, который отчаянно не хотел привлекать внимание Императорских охотников? — Не мы их привлечем, а созданный тобой шум. Пока они разберутся, кто устроил погром, мы успеем скрыться, а птица вернется. — Ладно, — Верлион недоверчиво скосил на него глаза. — Давай попробуем. Он снял с пояса хлыст и начал вливать в него энергию. Тьма заструилась быстрой змеей, окутывая оружие, и постепенно оно стало удлиняться, ужасающе увеличиваясь в размерах. Верлион остановил поток магии, лишь когда убедился, что длина позволяет достать до окон, не выдав себя. И ничуть не удивился, когда из хлыста раздался довольный голос: — Так бы всегда. Твой старик хоть разомнется. Верлион слегка улыбнулся. Если этот своенравный дух собрался «размяться», одними окнами не обойдется. В чем он имел возможность сразу же убедиться. Стоило Верлиону взмахнуть хлыстом, как поднялся сильный ветер, взметнувший в воздух листья, опавшие ветки и даже осколки глиняных горшков, лежавших на земле. Это выглядело так, словно на Эонию налетел неожиданный шторм. Черной стрелой хлыст стремительно достиг дома, не оставив целым ни единого стекла, ломая черепицу и заставляя трещать кирпичные стены. Императорские охотники, которых этот порыв сбил с ног, едва находили силы подняться и прийти в себя. Талер оказался прав: придворные псы растерялись и не могли понять, в какую сторону бежать, чтобы найти нападавшего. Их замешательство длилось достаточно долго. Хлыст за это вернулся к своему хозяину и принял прежнюю форму. Отправленная в дом бумажная птица приземлилась на ладонь Талера, и вся компания смогла скрыться, оставшись незамеченной. Отойдя на достаточно безопасное расстояние и убедившись, что их никто не преследует, Талер наконец смог внимательно осмотреть птицу, с самым серьезным видом слушая ее щебетание. Когда трель угомонилась, он покачал головой: — Гуанмина там не было. Даже ищейки не смогли бы вычистить его следы. — Откуда там тогда взялась его чешуя? — Были бы талант и желание, подделать драконью чешую труда не составит. Правда, в случае с Гуанмином пришлось бы изрядно потрудиться. Обычный человек на такое вряд ли будет способен. Нужно обладать сильными магическими и даже демоническими талантами. Верлион хмурился все сильнее. — В здравом уме против Хранителя воинов мог бы пойти только один человек во всей империи. Хотя его трезвый ум — вещь спорная. — Сложно не согласиться. И подозреваю, что нас ждут сложные времена, — он едва слышно вздохнул. — Предлагаю на сегодня закончить. Давай найдем место, где переночевать и набраться сил. В его голосе не было слышно привычной лени и размеренности, скорее откровенное напряжение. Оно чувствовалось весь оставшийся путь, пока им не попалась подходящая гостиница, спрятанная вдали от центральных улиц. Лишь там плечи всегда беззаботного Талера расслабились — и Верлион смог наглядно убедиться, насколько сильно он на самом деле обеспокоен. Не проронив ни слова, они едва поужинали. Верлиону так вообще кусок в горло не лез. Во многом потому, что висящая на его груди чешуйка становилась все горячее, обжигая кожу, заставляя недовольно морщиться. Еще ни разу с тех пор, как Гуанмин подарил ее, она себя так не вела. Верлион хмурился, терпел и не понимал, что с ней происходит.