Исповедь

Чонгук просыпается в три часа дня от громко мата Тэхёна. Парень бегает по комнате, пытаясь натянуть на себя брюки, параллельно глазами ища ремень. Чонгук принимает сидячее положение и расправление плечи после сна, взмахов головы убрав чёлку с глаз. Воспоминания с ночи приятным флэшбеком проскальзывают в голове, вынуждая улыбнуться уголками губ. Чонгук проводится рукой по шее, на которой наверняка остались засосы с фиолетовым отливом. — Куда спешишь? — голос Чонгука сипит и он понимает, что ему срочно нужна вода. Мышцы во всём теле забиты из-за того, что они заснули в обнимку, навалившись друга на друга. Это боль, которая не вызывает дискомфорта. — Мне нужно было заехать к Сокджину ещё в девять утра, — Тэхён поясняет быстро, закидывая на себя белую рубашку. — Я и так вчера сбежал от родителей, мне точно конец. Чонгук тихо смеётся. Он не понимает всю серьёзность дел Тэхёна и его семьи. Бизнес и всё, что с ним связано слишком далеки от него. В понимании Чонгука Ким просто целыми днями бездумно роется в бумажках. Конечно, он расспрашивал Тэхёна о его делах и тот без проблем всё рассказывал, но Чон ничего не смог усвоить. — Прости, сегодня без какао, — теперь Тэхён принялся завязывать галстук, встав перед зеркалом. — Переживу, — с первый секунды пробуждения у Чонгука не сползает улыбка с лица. Конечно, в глубине подсознания он думает о многом, в том числе и о Юнги, но Тэхён позволил ему расслабиться и забыться, отвлечься от вечного шума в голове.  Чонгук тянется за телефоном, на котором осталось двенадцать процентов, потому что он забыл поставить его на ночь на зарядку, и в то же мгновение сам подскакивает с постели.  — Блять, — Тэхён поворачивается к нему с явным вопросом. — У меня сегодня работа. Чонгук бежит к выходу из спальни, но тормозит, когда его хватают за руку. Он вопросительно приподнимает бровь. Им вроде как обоим нужно спешить. — Увольняйся, — Тэхён сразу же отвечает на не озвученный вопрос. — И переезжай ко мне.  — Хочешь, чтобы я сидел на твой шее? — Чонгуку такое не нравится. Он бы с удовольствие бросил эту работу, на которой почти ничего не зарабатывает и без конца слушает упрёки в свою сторону, но времени и возможности искать новую нет. — Помогу устроиться тебе куда-нибудь в другое место, — Тэхён знает, что Чонгук ответит именно так и подобная позиция его более, чем устраивает. Он без проблем может тянуть и себя, и Чона в финансовом плане, но такие отношения кажутся ему странными. — И ещё, я не рассказал тебе вчера, — Чонгук напрягается. — Я договорился, чтобы Юнги привезли в больницу, где лежал ты. Ему там точно помогут. Чонгук хмурится он услышанного. Он слегка наклоняет голову в бок и делает мелкий шаг вперёд. Тэхён не понимает такое удивление и повторяет ту же эмоцию.  — Откуда ты знаешь, где я был? — в момент мысли о работе, на которую Чонгук должен был прийти ещё часов пять назад, быстро испаряются. Он смотрит с лёгким недоверием и сильным изумлением. — Откуда ты знаешь, что я вообще лежал в больнице? — Я сам тебя туда положил, — Тэхён напрягается в ответ, будто до этого он думал, что Чонгук и так всё знает. — И телефон тебе я купил, — он слабо качает головой, проверяя насколько сильно эта информация удивит Чона. — Чангюн сказал, что это от него, — пазл в голове Чонгука складывается. Он резко вспоминает все их разговоры. В голову сначала лезет встреча в ресторане, на которой Чангюн, на самом деле ничего не говорил о том, что телефон от него, только лишь настоял на том, чтобы Чонгук его забрал. Потому Чон вспоминает всё то, что он рассказал о Хосоке. Совсем немного, лишь поделился тем, чем тот занимается и дал контакты по просьбе Има. Чонгук отшатывается на пару шагов назад. — Твою мать, — если до этого Чангюн в глазах Чонгука казался обычными парнем, которого даже было жаль за то, что им воспользовались, чтобы забыть бывшего, то теперь Им кажется полным мудаком.  — Я столько всего лишнего ему рассказал про Хосока, — голова начинает кружиться. Тэхён стоит в таком же ступоре. Он громко сглатывает и трёт виски руками, часто моргая. — Гу, не думай об этом, — Тэхён подходит к Чонгуку и кладёт руки на его плечи. — Давай сейчас мы отправимся по своим делам, потом заедем к тебе, чтобы собрать вещи и перевезти их ко мне, а потом как раз подумаем, что нам делать с Чангюном. Договорились? — Чонгук в ответ неуверенно кивает головой и после нежного поцелуя в щёку ретируется в ванную комнату. Он понимает, что Тэхёну самому нужно время, чтобы обдумать эту ситуацию. Чонгук проводит весь день, как в тумане. Жизнь не дает ему просто наслаждаться ей, обязательно происходит что-то, что заставляет нервничать. Чонгук понимает, что если Хосок узнает о том, что брат слил про него информацию, то ему точно не жить. Простым избиением это не закончится. Редко, когда бывают искренне плохие люди, у этого всегда есть причины, но Джей исключение. Он таким родился, а жизненный путь лишь закрепил в нём всё это, именно поэтому у него нет слабых сторон, нет рычага давления или хоть что-нибудь, что может его остановить.  Чонгуку плевать на кричавшего начальника, что брызгает слюной, обвиняя его в плохой работе и непунктуальности, пусть это и первое опоздание. Ему плевать на клиентов, часть из которых открыто грубят и хамят. Чонгук погружен в мысли, пытаясь понять, как разгребать всё то, что он сам же сделал по своей наивности и глупости. Единственное, в чём Джей прав, так это в том, что его брат не приспособлен к жизни. Он скорее напоминает маленького ребёнка, за которым нужен бесконечный контроль, вот только возраст Чонгука вынуждает его брать ответственность за себя и свои поступки. Погода снова дождливая. Лёгкий туман, слабая морось, небо затянуто серым, ветер неприятный, обдувает со всех сторон. Затяжной сезон дождей, но Чонгуку такое даже нравится. Он чувствует себя комфортно при такой погоде, будто она создана для него. Конечно, недостаток солнца сказывается на ментальном состоянии, но Чонгук и не помнит, когда последний раз чувствовал себя хорошо продолжительное время. Дело не в дожде и холоде, а в жизненных обстоятельствах. Чонгук идёт к себе домой, стараясь не думать, не нагнетать обстановку в своей голове ещё сильнее. Унять тревожность сложнос, но Чон привык, он живёт с ней всю свою жизнь, поэтому ему удаётся слегка себя успокоить. Тэхён выходил на связь последний раз почти четыре часа назад, но наверняка у неё кучу работы, да и семья до последнего не оставит его в покое, уж очень много проколов за последнее время. Чонгук успокаивает себя именно так.  Чонгук заходит в подъезд, который уже до ужаса надоел ему. Он пропитан неприятными воспоминаниями. В серых стенах застыли слёзы, в мигающей лампочке боль, в скрипящих дверях крики отчаяния. Чонгуку впервые настолько противна эта атмосфера, раньше он не обращал на неё внимание, а сейчас резко становится тошно, до боли в висках. Путь до четвертого этажа кажется непосильным, на ногах будто оковы, которые тянут назад. Чонгук тормозит на лестнице, между вторым и третим этажом из-за уведомления на телефоне, что эхом оглушило его. Чон проверяет его лишь из-за мысли, что это может быть Тэхён, но там сообщение от неизвестного номера. «Это Чимин. Где Тэхён?» Чонгук еле заметно хмурится, вздёрнув головой от удивления. Он понятия не имеет, откуда у Чимина его номер телефона, но догадывается, что скорее всего ему его дал Тэхён. Это и не важно, гораздо более странно, что Пак решил написать Чонгуку.  Запах в подвале отвратительный. Смесь сырости и чего-то протухшего. Кажется одному Хосоку удается не кривит лицо от этого. Конечно, он же занят своим любым делом. Джей смотри на мужчину сверху-вниз холодным взглядом, рассматривает окровавленные губы, сломанный нос, распухший глаз и разбитую бровь. Исао еле держится, чтобы не упасть, стойко продолжает сидеть, будто в этом есть смыл. Его никто не держит, он даже не связан, потому что в этом нет необходимости. При всём желании Исао не сможет ничего сделать. У него прострелено левое колено, вывихнута права рука, под ним образовалась кровавая лужа. Помещение маленькое и душное, с низким потолком, с которого капают редкие капли воды, и железной, уже местами ржавой, дверью белого цвета. Внутри ничего нет, освещается всё одной жёлтой лампой, по углам образовалась плесень. У выхода стоит Намджун, не моргая следя за происходящим.  — Ты думал, что я не узнаю? — басистый голос Джея оглушает всех, но Исао удаётся оставаться спокойным. — Хига-Хига, я доверял тебе, — нет, Хосоку не жаль, он всего лишь убирает лишних людей, которые осмелились не послушать его. Намджун совсем недавно рассказал, как обманул Джея, сказав, что есть срочное дело, чтобы Хосок ушёл от Чонгука и Тэхёна, затем поделился тем, как подговорил Джона не рассказывать, с кем в последний раз Юнги общался в «Депо» перед попыткой суицида и в конце концов сообщил Тэхёну, когда Чонгука избил брат. Джей узнал обо всём, по-другому быть не может. Исао взял вину на себя, потому что является чуть более ценным человеком, чем Намджун. Ким начал отдаляться и Хосок замечает это. Именно поэтому Хига понадеялся, что Джей пощадит его, когда узнает, что было сделано за его спиной, ну или хотя бы не убьёт.  — Джей, послушай…, — голос Намджуна сильно хрипит, а в груди образовывается резь, когда Хосок даже не оборачивается на него. Признаваться слишком поздно, Джей доведёт дело до конца. У Намджуна не поворачивается язык обратиться к нему по имени, потому что может быть в Хосоке ещё осталась хоть капля человечности, но в Джее точно нет. — Последнее пожелание, — Джей тянет руку к кобуре. Обычно ни о каких предсмертных словах и желаний и речи идти не может, в данный момент играет роль лишь дань минимального уважения. — Позаботься о моей семье, — Исао проговаривает с трудом. Хосок сдержит обещание, он гарантирует безопасность и финансовую поддержку всем его родным и близким, но заменит ли это живого сына, брата, мужа и отца? В голове Джея – вполне, в реальной же жизни нет. — Эй, Джун, — Исао проговаривает из последних сил, заглядывая за Хосока, — не унывай, — и он улыбается так широко, как только может. Намджун в ответ кратко кивает, собирая в себе все силы, чтобы не измениться в лице и проводить друга достойно. На секунду он жмурится от оглушающего выстрела. В ногах Джея валяется тело, которое ещё моментом ранее было живым, могло говорить, дышать, думать. Это тело принадлежало Исао. А сейчас в луже собственной крови лежит мёртвый мешок из кожи, костей и органов. Намджун чувствует, как начинает терять сознание. Он с дрожью вдыхает в лёгкие побольше воздуха, уже даже не обращая внимание на застывшую вонь, и упирается плечом об стену. Намджун видел много смертей, но это всегда были плохие люди, будь то наркоманы, что пытались сбежать с неоплаченной дозой, или же сами дилеры, которые хотели забрать себе лишнюю копейку в карман. Это всегда было чем-то обыденным и понятным, у таких людей нет шанса на будущее, они всегда умирают молодыми самыми неприятными смертями. Подобное не вызвало в Намджуне эмоций, он быстро научился абстрагироваться от чужой боли. Для себя Ким объяснил, что те люди знали куда и на что идут ради лёгкого заработка или кайфа. Они не нужны обществу, не приносят людям ничего хорошего, в их смерти нет грусти, просто факт окончания никчемной жизни. Намджун ни разу не убивал, он был лишь свидетелем, который научился оставаться хладнокровным, потому что Ким добровольно вступил на эту тропу и сойти с неё так просто не получится. В попытках найти быстрые деньги, начиная с уличных разборок и драк, он дошёл до того, что потерял друга, так ещё и ни в чем не виновного. Смерть Исао ощущается, как острый камень на душе, который царапает изнутри до ноющей боли. Намджун смотрит точно в спину Джею самым ненавистным взглядом. Может ли он после такого считать Хосока другом? А считал ли он его таковым последний год или просто оставался верным ради собственной же безопасности? Может они вообще никогда не были друзьями? Намджун глядит исподлобья влажными глазами. Он напрягает скулы в попытках оставаться невозмутимым, будто бы на его глазах только что не убили человека. По вискам течёт пот и весь мир кажется нереальным, как будто это всё дурацкий сон. Но Намджун быстро приходит в себя, мелко вздрагивая от смеха Джея. Ким этого ему никогда не простит. Намджуна словно окатили ледяной водой. Чужой смех эхом застревает в разуме. Подобная реакция нормальна для Джея, Ким ничего нового для себя не познал, но внутри вскипает вулкан, который собирается взорваться. Намджун ждёт, когда Хосок замолчит, брезгливо посмотрев на труп. Ким знает это выражение лица, от него начинает трясти, точно демон смотрит на тебя. — Его нужно похоронить, — Намджун с трудом выдавливает каждое слово из себя. — Хм, — Джей поворачивается на пятках, сунув руки в карманы и склонив голову на бок. Он внимательно рассматривает Намджуна, хоть это и длится всего пару секунд. — Ты собрался оплакивать предателя? Намджун сглатывает и непонятное от чего: то ли от боли, то ли от ненависти. — Он – мой друг, — Намджун не знает какая реакция будет у Хосока на его слова, но он не против быть убитым, как минимум потому что дома его никто не ждёт, в отличие от Исао. — А ты, Джей, самый ужасный человек, которого я встречал, — Намджун сжимает руки в кулак и желваки на его челюсти начинают пульсировать сквозь кожу. — Ты возомнил себя Богом. — Сатаной, — Хосок усмехается, а Намджун понимает, что Джей действительно лишён всего человеческого. Он медленно, издевательски растягивая каждый шаг, проходит вперёд и останавливается сбоку от Кима так, что их плечи почти соприкасаются. — Забирай тело и делай с ним, что хочешь. Намджун смотрит в одну точку даже тогда, когда Джей выходит из помещения. Он не отводит взгляда от Исао, точнее от того, что от него осталось. Выпученные глаза, отсутствие верхней челюсти и носа, разделённый на две части подбородок. Голое мясо вместо лица и залитое красным тело. На стене остались капли крови и ошмётки, кажется, мозга. Намджун падает на колени и начинает выть во весь голос. Для него слёзы – крайне редкое и ненужное явление. Обычно, на них у него нет времени и эмоциональных сил, алкоголь с сигаретой гораздо эффективнее в этом плане, поэтому Ким пьёт и курит только в особых случаях, но сейчас он бессилен перед эмоциями. Намджун опускает голову и закрывает лицо ладонью.  Чонгук игнорирует сообщение вместе со стойким чувством тревоги. Он гулко сглатывает, пытаясь найти контакт Тэхёна. Это совсем несложно, учитывая, что у него записано всего десять номеров, половину из которых ему уже не нужны. Кимовский телефон недоступен. Пальцы сильнее сжимают смартфон, до лёгкой судороги. Чонгук позвонил, кажется, двадцать раз, но все его попытки обрывались медленным гудком. Он не из тех типов людей, которые названивают своему партнёру, если тот не выходит на связь дольше минуты. Чонгук в прошлом редко когда беспокоился о том, где Тэхён и почему он не пишет. Сейчас же, когда Чон повзрослел и чуть навсегда не потерял Кима, он чувствует бурлящее беспокойство. Тэхён бы ответил в любом случае, Чонгук знает это и именно поэтому так сильно напрягается. Он запускает руку в волосы, сжимая их у корней. Чонгук не привык слушать своё предчувствие, его легко спутать с навязчивыми мыслями, но сейчас оно бьёт тревогу и от этого становится плохо. Но всё внезапно обрывается, когда неизвестный хватает Чона сзади, накрывает рот с носом рукой в кожаной перчатке, заставляя уронить телефон и потеряться в пространстве. Чонгук пытается сопротивляться, хватается за чужую ладонь, протяжно мычит и бьёт ногами в воздух. Он чувствует, как его тянут назад, когда кислород в организме начинает заканчиваться.