Исповедь

Клуб полон дыма, обволакивающего пьяные тела, которые двигаются в такт громкой музыке, что давит на уши. Душное полуподвальное помещение, в котором едва помещаются все посетители, собрало в себе множество разных людей, давая им возможность сбросить оковы правильного образа, который требует ненасытное общество. Здесь народ развлекается, живёт одной ночью, делает то, что захочет, не боясь слухов, осуждений и косых взглядов. В таком месте можно встретить разные слои: бедные, богатые, счастливые, разбитые, совсем молодые и не очень. Пространство окрашено в чёрно-красные оттенки, как кровь, которая бурлит в венах каждого из присутствующих. Это место гордо носит название «Депо». Мигающие неоновые вывески заманивают, соблазняют, уговаривают всё светлое на пороге оставить, войти во тьму и позволить себе в ней раствориться, потому что так правильно, такова сущность людская и здесь можно быть абсолютно честным и чистым перед собой. Чонгук сливается с толпой, которая, как волна, утягивает его всё дальше в глубь океана пьяного угара и разврата. Но это не тот разврат, к которому все привыкли: в одной кабинке туалета по две пары ног и глухие стоны. Здесь всё иначе, люди обнажают своё внутренне «я», выпускают монстра, который при свете дня таился в недрах души, царапая её острыми коготками и умоляя дать свободы. Правила игры в «Депо» простые: платишь деньги и проводишь ночь, как пожелаешь, без страха, сомнений и опасений. Чонгук в очередной раз принимает правила, потому что нужно наконец расслабиться. Он выпивает шот за шотом, сбиваясь со счёта. Потом слышит где-то недалеко от себя отборный мат, многообещающие угрозы и неразборчивую пьяную речь. Идёт на звук, а дальше – звенящая пропасть. Ничего не помнит. Находит себя в какой-то подворотне с разбитой губой и бровью. Одежда промокшая и грязная из-за дождя, лицо жжёт, голова болит. Он опять подрался и отправился прямиком к отбросам общества и, самое ужасное, что даже не помнит, как в это раз всё произошло. Чонгук с трудом поднимается на ноги, пошатнувшись и облокотившись об кирпичную стену пятиэтажного здания. Он морщится от из ниоткуда взявшейся острой боли в висках и нащупывает в заднем кармане джинс телефон, экран которого неожиданно оказался разбитым. Три процента зарядки не радуют и Чонгук решает вырубить смартфон на случай, если он вдруг резко понадобится. Пока что парень сам в состоянии дойти до дома, только бы понять, где он. Кто же знал, что расплатой за раскрытие души, на самом деле, являются не бумажные купюры, а плевок в неё. Все знают, но каждый раз закрывают глаза, предпочитая забыться и не приходить в себя до этого самого плевка. «Депо» поистине прекрасное, но одновременно и ужасное место. На первый взгляд тебе кажется, что оно приютит тебя, обогреет, подаст огонёк надежды. Так это и есть, до тех пор, пока лучи солнца не выйдут из-за горизонта. Потом же тебя выкинут, как ненужную шавку, оставив напоследок «до следующей ночи». Чонгук в тысячный раз с разбегу наступает на эти грабли и помощи просить уже стыдно, поэтому он идёт один по полупустому городу, минуя переулки и дворы. Один из основных развлечений в жизни Чонгука, если выражаясь надоедливыми словами матери, «бездельно шататься по улице». Парень делает это со своих четырнадцати, поэтому успел достаточно хорошо выучить город, чтобы даже в состоянии «ещё немного пьяный и расстроенный после драки» найти дорогу до дома. Крупные капли дождя не щадят, врезаются уже в и так промокшую одежду, наполняя её ещё сильнее влагой. Мокрые волосы липнут ко лбу. Из-за стареньких кед, пропитанных сыростью, тяжелее идти. Чёрная кофта не греет, как и серая футболка с джинсами, облепляющими кожу. Зябко. А Чонгуку нравится. Он глубоко дышит свежим воздухом, давая лёгким то, что им так необходимо после бесконечного запаха табака. Чонгук медленно перебирает ногами по асфальту, понурив голову. Почему-то ведут они его не к себе домой, а в полностью противоположную сторону: к красивой многоэтажке, тянувшейся к небу. Там охрана есть, которая уже Чонгука в лицо знает и без вопросов пропускает. Огни освещают путь. Тут светло, строго и идеально правильно. Здесь роскошь и нет месту дуэту греха и разврата. Чонгук чужой в таких местах, но каждый раз приходит именно сюда, ведь всё тут, даже запах и атмосфера, стали в какой-то момент совсем родными. Кнопка в лифте с цифрой «13» загорается бордовым цветом. Чонгук прикрывает глаза, устало опершись поясницей об железные поручни. Лифт поднимается мучительно долго, будто бы даёт время наплевать на собственное состояние, передумать и убежать из роскоши обратно в разврат, ибо это истинное место обитания Чонгука. Но даже если Чон и захочет сбежать, он заперт в четырёх стенах. Это только в «Депо» одни просторы: куда пожелаешь, туда и направишься; в остальных уголках мира всё совсем не так. Пол в лифтовом холле покрыт чёрным мрамором, а стены окрашены в идеально белый цвет с хаотичными узорами. Здесь не пахнет старостью, сыростью и влагой, как в доме у Чонгука. Он подходит к деревянной угольной двери и скромно стучит в неё, будто сам до конца не понимает, зачем сюда пришёл. У него ещё есть возможность сбежать, не заставляя единственного человека, который его ждёт, лишний раз нервничать. Чонгук – эгоист. Приходит сюда для успокоения и спасения, глотка свежего воздуха, который парой часов ранее пытался найти в «Депо», но не получилось, потому что лёгкие никотином заполнились давно. Он приходит сюда, не задумываясь о чувствах человека по другую сторону двери, которая неожиданно открывается, не давая возможности Чонгуку принять верное решение и уйти. Чонгук виновато поднимает взгляд, встречаясь с сонными глазам Тэхёна. У него влажные волосы с вьющимися концами, с которых падают капли воды на шею, стекают с неё к плечам и ключицам, а после прячутся за воротом чёрной домашней футболки. Тэхён одной рукой держит белое полотенце, а другой – ручку входной двери. — Я ждал тебя, — голос Тэхёна низкий, слегка охрипший и почему-то без доли осуждения. Чонгук прикусывает губу. Тэхён не ложился спать не потому, что не хотел, а только из-за того, что он знал, что Чон придёт, и не в самом лучшем состоянии. Каждый новый месяц в «Депо» в первую ночь с пятницы на субботу проводятся самые масштабные вечерники с огромными скидками на коктейли. Чонгук никогда не пропускает эту ночь, которые местные называют «Суено». Тэхён знает это. — Тэхён, — жалостливо зовёт Чонгук, пытаясь подобрать слова для оправданий. — Проходи, — Ким перебивает, отступая назад и пропуская Чона вовнутрь квартиры. Всё равно Чонгук ничего больше, чем его имя, сказать не сможет. Чон оставляет сырую обувь в прихожей и скромно проходит по коридору, попадая в гостиную. Единственный источником света является напольный торшер рядом с серым тканевым диваном. Чонгук поворачивает голову вправо, на панорамные окна. Розовый рассвет пробуждает город. Даже в раннее субботнее утро жизнь хоть и кажется замедленной, но не стоит на месте. Это невозможно в любимое время суток любого дня. В «Депо» Чонгуку кажется, что всё вокруг ставится на паузу, исчезает понятие времени, но это лишь иллюзия, не более того. Скорее даже самообман. В квартире Тэхёна же всё происходит в ускоренном режиме. — Садись, — Ким проходит сзади Чонгука, проводя ладонью по его спине. Чон не позволяет себе расположиться на чужом диване. Он пьяный, мокрый, грязный, а всё вокруг него – чистое, дорогое. Чонгуку неловко находится здесь и уж тем более чего-либо касаться. — Чонгук, сядь, — Тэхён серьёзным голосом просит, скрываясь за углом. Чон скромно усаживается на край дивана, сложив руки на колени. Он поджимает губы, дожидаясь Кима. Каждый раз сценарий один и тот же, они оба выучили его уже наизусть. Чонгук привык жить в грязи, он крутится в ней с самого рождения. С самого дня, как появился на свет в семье пьющего и гуляющего отца, бросившего жену с двумя детьми, когда младшему едва исполнилось шесть; отчаянной матери, тянувшей всю семью на себе и влезшей в своё время в долги; и старшим на четыре года братом, который был сильно привязан к отцу, отчего окончательно закрылся после его ухода. Хосока сложно назвать хорошим братом. Он никогда особо не любил Чонгука, всегда был сам по себе, отчего съехал от матери в свои семнадцать, но при этом забрал младшего как только тот закончил школу. Сделал это Хосок не ради Чонгука, а родительницы, которая наконец начала заново строить свою личную жизнь. Чонгук никогда не знал, что такое жить в достатке. В одиннадцать лет он притворялся, что сирота, выпрашивая деньги у прохожих, а потом, получив пинок под зад от Хосока, нашёл свою первую подработку: уборка в подъезде за копейки. После школы Чонгук проучился в университете чуть более полутора лет, получая стипендию для малоимущих. С самого первого дня понял, что ему не хочется до конца своих дней обучать неугомонных детишек английскому языку, в котором он сам середнячок. Бросил учёбу, сообщил матери об этом только через год, с того момента больше не думал о высшем образовании. Чонгук довольствуется мелкой работой и подработками. Конечно, навязчивое чувство стыда перед женщиной до сих пор время от времени настигает Чона: мать возложила на сына слишком большие надежды и мечты, о которые оба в итоге разбились. Хосок же пожал плечами, сказав, что не удивлён. Их истории с Тэхёном абсолютно разные. Ким родился в идеально правильной семье. Отец занимается каршерингом, мать – ресторанами. Двое сыновей, имеющие такую же разницу в возрасте, как Чонгук и Хосок. Только, в отличие от последних, первые дружные и до невозможности послушные. Всегда вежливы с родителями и гостями. Много учатся, познают себя в разных сферах, про игры во дворе с друзьями и тем более в телефоне не знают. Сокджин – старший сын, – прирождённый лидер. Всегда был лучшим по успеваемости в школе, окончил музыкальную школу, где тоже делал большие успехи, поэтому часто баловал взрослых игрой на скрипке. Нравилась ли ему музыка? Вряд ли, это скорее несбыточная мечта матери и прихоть бабушки. Сокджин ещё заранее знал, что раз и навсегда забросит скрипку сразу же, как окончит учёбу в школе. Дальше пойдут годы обучения в высших заведениях, чтобы продолжить дела родителей и заодно открыть свой бизнес. Тэхён же по сравнению со старшим братом был серой мышкой. Он повторял за Сокджином, потому что тот всегда делал всё правильно. Он схватывал нужное с первого раза и выполнял свои обязанности на отлично, поэтому родителям не приходилось лишний раз напрягаться по поводу сына. Тэхён копировал поведение старшего, поэтому тоже походил на роль «идеальный (удобный) ребёнок». Единственное, что у Кима было «своё» – это любовь к рисованию. Сколько себя Тэхён помнит в детском и подростковом возрасте, он всегда был с кистью или карандашом в руках. Но родители быстро осекли его мечты стать художником. Сначала поддержкой для Тэхёна была любимая тётушка, которая, по её словам, любила творческих и экстравагантных людей. Но и она к десяти годам разочаровала Кима, сказав, что он живёт в семье успешных людей, которые добились всего благодаря уму, а не краске с кистью. Да, Тэхён родился с золотой ложкой во рту. Родители любили баловать своих детей, покупая им всё самое лучшее. Ким ценит это. Он искренне рад и благодарен, что имеет возможность жить в самом дорогом районе города, ездить на новейших машинах и питаться в лучших ресторанах. Но он не бизнесмен. Ему не хочется существовать в постоянном стрессе, вечно в бумагах и работе, без конца продумывать очередную стратегию, чтобы увеличить прибыль. Каждый раз, когда отец пытается вовлечь его в семейные дела, Тэхён чувствует себя грёбанным хомяком в колесе, который бегает на месте, делая одно и то же. Он отучился в ненавистном университете, потому что так велели родители; он пытается понять прелести бизнеса, но его уже тошнит от всего этого. Киму хочется, чтобы от него отстали. Пусть всем занимается Сокджин, которому, вроде как, всё нравится. Их истории с Чонгуком абсолютно разные, но при этом одинаковые. Чон всё равно не понимает, как они могут быть вместе, живя в абсолютно разных слоях общества. Почти два года назад они познакомились. Казалось бы, случайная встреча, у которой не может быть никакого продолжения. А нет, в прошлом месяце они праздновали год отношений. Чонгуку кажется, что всё это нелепый сон. — Спасибо, — Чон принимает в руки кружку с его любимым какао. Тэхён садится рядом и принимается рассматривать профиль Чонгука, давая тому насытиться напитком и согреться. — Я не собираюсь тебе запрещать выпивать и развлекаться в клубах, — размеренный голос Тэхёна заставляет напрячься и застыть в одной позе. Такой тон действует гораздо эффективнее, нежели крики или оскорбления, — но, пожалуйста, давай без драк? Чонгук на выдохе ставит посуду, которая издаёт характерный звук, на деревянный столик. Стыдно, потому что Тэхён просит об этом не в первый раз. Ким взрослый человек, не ревнующий своих партнёров ко всем подряд и соблюдающий чужие границы, но он волнуется и Чонгук прекрасно понимает почему. Он уверен, что не протянул был и полугода в отношениях с собой. Порой Чону кажется, что в свои двадцать один его психологический возраст – пятнадцатилетний трудный подросток и Тэхёну не двадцать три, а все тридцать пять. От этого их отношения кажутся ещё более странными. — Я не хотел, — Чонгук виновато опускает голову. Он напоминает котёнка, выброшенного на улицу. — Верю, — Тэхён улыбается уголками губ и нежно проводит ладонью по волосам Чона, собирая с них влагу. Да, Чонгук определённо не заслуживает такого парня. — Можно обработать раны? — спрашивает после недолгой паузы. — Нет, — выпаливает немного резко, но Тэхён и не ожидал другой реакции. Ким не давит, ибо знает, что Чона оскорбит, если тот насильно начнёт водить ваткой с антисептиком по чужому лицу. Почувствует себя слабым и беспомощным. — Посмотри на меня, — Тэхён обхватывает длинными пальцами заднюю часть шеи Чонгука и, дождавшись, когда их взгляды встретятся, тянется к его лицу, завладевая чужими губами. У Тэхёна это первые серьёзные отношения, до этого было лишь пару пробных попыток с дочерьми друзей семьи, которые больше напоминали детское ребячество. Будь они парнями, возможно, дела бы обстояли по-другому. У Чонгука же в принципе первые отношения в жизни. Разве что было несколько поцелуев со случайными людьми, но и то по пьяни. Однако, пока первый скрывает свою неопытность, пытаясь сделать отношения как можно лучше, второй же будто бы даже постараться не хочет. Конечно, это не так. Чонгук хочет, но не понимает, как. Единственное, что положительное он внёс в их отношения – так это поцелуи после ссор и неприятных диалогов. Наверное, вариант Тэхёна – разговоры и обсуждение проблемы, – был бы более действенный, но чонгуков приятнее. Тэхён всем сердцем терпеть не может холод. Он готов задохнуться от жары и духоты, лишь бы не ощущать минусовой температуры. Чонгук же в этом плане полная противоположность. Он любит зиму и снег, холодные ночи, когда кончики пальцев от мороза перестают чувствоваться, а лицо колет. Именно поэтому Тэхён всегда открывает окно в спальне, когда Чонгук остаётся у него на ночь. Сам спит под двумя одеялами, но он знает, что сон Чона крепче в холоде, поэтому терпит. Чонгук лениво открывает глаза из-за лучей солнца, которые падают прямо на лицо. В комнате холодно, даже для Чона, поэтому он неохотно встаёт с кровати и подходит к окну, прикрыв его. Чонгук выглядывает за тёмно-серые шторы, рассматривая город. Тринадцатый этаж не такой уж и высокий, но виды потрясающие. Всё как на ладони. Чонгук хмурится из-за яркого солнца, не дающего насладиться открывшейся картиной за окном. Сзади слышится невнятное бурчание. Чонгук задвигает шторы, чтобы ни один луч солнца не смог потревожить сон Тэхёна. Он разворачивается на носках и принимается с нежностью во взгляде смотреть на спящего Кима, по нос укутанного в тёплое одеяло, под которым ещё спрятан плед. Волосы закрывают глаза Тэхёна и его лица почти не видно, лишь слышно звучное сопение. Чонгук поднимает голову и встречается со своим отражением в зеркале. На нём чёрная широкая футболка Тэхёна, опухшие после сна щёки, которые так любит целовать Ким, запутанные и растрёпанные в разные стороны волосы, на шее пару следов кимовской любви. В такие моменты Чонгук чувствует себя чёртовым счастливчиком, коим никогда себя не считал. Чон слегка дёргается из-за пришедшего на его телефон уведомления. Он подходит к прикроватной тумбочке, на которой лежит смартфон. Чонгук отсоединяет его от зарядного провода и разблокирует экран. Сообщение от неизвестного номера. Он медлит несколько секунд, а после открывает его. Чонгук непроизвольно округляет глаза, в которых собирается влага. Он оседает на кровать с приоткрытыми ртом и убирает телефон в сторону. По щекам начинают течь медленными потоком капли слёз, одна за другой. Чонгук прикладывает руку к груди, сжимая ткань домашней футболки. Там, внутри, начинается боль вместе с бурей. Это всё только нарастает, Чон понимает, что дальше будет хуже, но дышать уже становится трудно. Он плавно поворачивает голову и смотрит на того, кого минутой ранее рассматривал с такой мягкостью, привязанностью и любовью, что казалось, будто в его глазах вот-вот вместо зрачков сердечки появятся. Чонгука надолго не хватает. Он резко возвращает голову обратно, всхлипывая и свободной рукой накрывая лицо.