Исповедь

Утренний ветер пробирается через приоткрытое окно вместе с тусклыми лучами солнца. Чонгук просыпается и чувствует сильную головную боль. Он тут же закрывает глаза обратно, но не из-за рези в висках. Чонгуку не хочется знать, где он находится. Воспоминания о ночи быстро выстраиваются в хронологическом порядке, хотя в них есть небольшие провалы. Чонгук искренне надеется, что часть с Тэхёном – всего лишь мечтательный сон. На самом деле он просто перепил, не помнит, как добрался до дома, и уснул. Но все надежды Чонгука разбиваются, когда он снова пытается открыть глаза и осмотреться. Он медленно поворачивает голову вправо и видит спящего Тэхёна, укрытого одеялом по шею. Чонгук с дрожью выдыхает и снова устремляет взгляд в потолок. Он прикрывает глаза, гулко сглатывает и тяжело дышит, будто только что вернулся с утренней пробежки. Чонгук со стыдом вспоминает слова, которые говорил ночью, и свои слёзы, что, по ощущениям, без остановки лились в течение часа. Все накопленные эмоции превратились в одну большую истерику. Он не смог сдержаться, пьяный разум закрыл глаза на все обещания, данные самому себе. Тэхён был так близок и нежен, что Чонгук просто не мог нагрубить ему и добровольно уйти. Чонгук снова открывает глаза и, обречённо вздохнув, медленно поднимается с постели. Он старается не делать лишних движений, не издавать никаких звуков, идёт к выходу из комнаты на носочках, с поджатыми плечами. Он не сразу замечает, что одет не в свою одежду: на нём домашние серые шорты и сильно помятая, выцветшая со временем футболка тускло-чёрного цвета. Чонгук искренне надеется, что это не та самая вещь, в которой он всегда ночевал у Тэхёна, когда они ещё были вместе. Он быстро оглядывает комнату. Она просторная, с серыми стенами. Посреди стоит кровать, заправленная белым постельным бельём. По обе стороны от неё – прикроватные тумбочки. Со стороны, где спал Чонгук, на тумбе ничего нет, кроме зарядки для телефона, со стороны Тэхёна электронный будильник, что показывает почти одиннадцать часов утра, кружка и фотография в рамке, на которой со спины изображён Чонгук, что стоит на мосту и провожает закат. Чон игнорирует увиденное и переводит взгляд на кресло в углу комнаты, где лежат его вещи. Он быстро хватает их и выходит в коридор. Миновав ванную комнату, он попадает в гостиную, где на разобранном диване лежат два тела – женское и мужское. Чонгук узнаёт Чимина, хмурится при виде него и идёт дальше. Чонгук не понимает, как его организм, несмотря на похмелье, смог проснуться так рано. Он должен был спать минимум до трёх дня, но, видимо, ночные слёзы и переживания не дали ему отоспаться и вынудили снова сбежать. Чонгук идёт медленно, с трудом. Щурит глаза от любого источника света, что заставляет головную боль вспыхивать с новой силой. Каждые десять минут ему приходится останавливаться, иначе тошнота становится невыносимой. Он выскребает мелочь со дна кармана и покупает бутылку воды, жадно выпивая её. Путь до дома кажется бесконечным. Везде слишком жарко и душно, а люди вокруг смотрят на него слишком пристально. Чонгук идёт в предобморочном состоянии. Его физическое истощение заглушает моральные переживания, ведь даже мысли приносят новую волну боли. Путь до дома кажется испытанием, которое Чонгук с трудом, но преодолевает. Он тут же направляется в ванную комнату, как только перешагивает порог квартиры, снимая с себя грязную одежду. Стоит под душем полчаса, растирая себе мышцы. Вода не помогает снять болезненные ощущения, лишь слегка расслабляет и смывает с тела воспоминания, оставленные «Депо». Чонгук надевает чистую домашнюю одежду, которая сейчас кожей ощущается особенно приятно. Он проводит рукой по запотевшему стеклу зеркала, что неустойчиво держит гвоздь, торчащий из голой стены. Чонгук смотрит на своё отражение: глаза красные, с воспалёнными капиллярами, с волос на плечи падает вода, щёки внезапно стали впалыми. Мать часто говорила, что внешний вид напрямую зависит от эмоционального и физического состояния. Невозможно выглядеть отлично, но при этом бороться с сильными душевными переживаниями или с чем-то ещё. По человеку всегда понятно, когда с ним что-то не так, просто нужно перестать думать, что проблемы есть только у тебя, а остальные притворяются и приумножают свои сложности. Чонгук соглашается со словами матери и понимает, что все его вечные переживания и навязчивые мысли отражаются на его внешнем виде, но никто не будет спасать такого, как он, потому что в глазах других людей Чон обычный бездельник, у которого из интересов только сигареты и алкоголь. Никто не будет узнавать почему он не спит ночами, мало ест и так часто выпивает. Никто не будет беспокоиться о нём, когда он пьяный шатается из стороны в сторону, в попытках удержать равновесие. Никто не будет успокаивать, когда алкоголь сыграет злую шутку и заставит рыдать во весь голос от переполняющей боли и обиды. Никто не будет, но Тэхён делал всё это. Чонгук проходит гостиную с обшарпанными стенами и слоем пыли на всех поверхностях, слегка ударяет кулаком синюю боксёрскую грушу, оставшуюся от брата, и заходит в спальню. Пол усыпан одеждой и пустыми банками из-под газировки. Чонгук пинает попрыгунчик, который укатывается под кровать, и падает лицом в подушку. Если бы не физическое истощение, он бы сейчас сгорал от мыслей, пытаясь их угомонить, и, возможно, снова расплакался бы, ведь его состояние выходит из-под контроля, а он ничего не может с этим сделать. Но глаза Чонгука начинают плавно закрываться. Он полностью расслабляется в постели, забывает про головную боль, встречу с Тэхёном и всё то, что может хоть как-то побеспокоить. Тело обмякает, кончики пальцев изредка подрагивают и Чонгук проваливается в глубокий сон. Чонгук спит крепко, не меняет своей позы несколько часов. Под одежду лезет холод, что тянется из открытого окна, медленно пробирает до костей. Даже Чонгуку неприятно это ощущение. В этот момент раздаётся резкий стук в дверь, через секунду второй и следом третий, уже более громкий и настойчивый. Чон игнорирует звуки, что разлетаются по всей квартире, мычит, пытаясь ухватиться за сон обратно и поспать ещё хотя бы пару часов. Но уже через минуту, когда человек из подъезда, начинает стучать так, будто намеревается выломать дверь, Чонгук облокачивается об матрас руками, поднимая своё тело, которое затекло и не хочет слушаться. Он берёт в руки телефон и видит, что уже шесть часов вечера. За это время он получил пять сообщений от Чангюна и семь пропущенных звонков от брата. Чонгук в ужасе округляет глаза. Весь сон уходит из организма сразу же, как Чон понимает, кто вероятнее всего ломится к нему во входную дверь. Чонгук встаёт на ноги, передвигается по полу, почти не касаясь его, чтобы тот случайно не заскрипел. Он медленными и плавными шагами выходит в коридор, осторожно наклоняется к двери и выглядывает в дверной глазок. По ту сторону стоит Хосок, который уже кулаками бьёт по двери. — Чонгук, я знаю, что ты здесь, — очередной стук, от которого Чон в страхе ёжится. — Открывай дверь. Чонгук чувствует, как с каждой секундой, с каждым новым ударом у него учащается пульс. Он накрывает рот ладонью, боясь, что Джей через стену услышит его учащённое дыхание, и пятится назад. Он заходит на кухню и достаёт нож, лежавший в раковине, а после бесшумно ретируется в спальню, закрывая за собой дверь и садясь на кровать. Чувствовать себя загнанным в угол зверьком – отвратительно. Ты никак не можешь себя спасти и чуть ли не самостоятельно отдаёшься в лапы зверю, что помыкает тобой и пользуется твоей беспомощностью. Чувство страха и безысходности заставляет коленки дрожать. В ушах образуется ёмкий гул, заставляющий остальные шумы казаться более приглушёнными. Чонгук обдумывает, что если Джей всё-таки попадёт внутрь квартиры, то он выпрыгнет из окна. Падение с четвёртого этажа доведёт его до больницы, но возможно не убьёт, в отличие от старшего брата, который зовёт Чонгука уже с матами и угрозами. Чон знает, никто из соседей не выйдет, никому не нужны лишние проблемы, и он не может их за это осуждать, потому что поступил бы так же. Чонгуку кажется, что он перестаёт слышать удары по двери, отчего напрягается ещё сильнее, вытягивает шею и прислушивается. Он замирает, задерживает дыхание и не моргает, сжимает рукоять ножа сильнее. Чонгук кусает губы от нервов и вздрагивает, когда слышит громкий мат и глухой стук, который эхо разносит по этажам. Он понимает, что доносится сразу два мужских голоса, отчего сразу подпрыгивает на ноги и быстро выходит в коридор, откуда крики слышно лучше и можно даже разобрать часть слов. Чон вновь заглядывает в глазок. — Блять-блять-блять-блять-блять, — Чонгук в ужасе почти роняет нож. Он дрожащими руками открывает дверь и резко толкает её, выходят в подъезд. Чонгук видит Тэхёна, который с разбега наскакивает на Джея, ударяя его кулаком по лицу. Тот отходит назад и бьёт ногой в живот, заставляя Кима упасть на пол. Тэхён хрипит, сплёвывает слюну, что окрашена в красный, и с вызовом смотрит на Хосока. Джей хватает его за шиворот белой футболки, бьёт по скуле и заносит руку для второго раза, но тормозит, когда слышит пронзительный крик. — Остановись! — Чонгук кричит во всё горло, так, что все жильцы дома его услышали. Он жмётся спиной к входной двери и выставляет руку с ножом вперёд. Хосок поднимает голову, смотрит бешеным взглядом. У него сужены зрачки, рот искривлён в оскал, выступили вены на шее и лбу, грудь тяжело и быстро вздымается, по вискам течёт пот. Джей хрипло смеётся, переступает через Тэхёна и останавливается напротив младшего. — Ты идиот, — Хосок опускает взгляд на правую руку брата, которой он зажимает кухонный нож. Джей накрывает лицо ладонью и слегка наклоняется корпусом вперёд от громкого и протяжного смеха, который заставляет его плечи подрагивает. Чонгук переглядывается с Тэхёном, не понимая такую реакцию Хосока. — Думаешь, что сможешь остановить меня этим? — он со смешком кивает головой на нож. — Давай, — Джей расправляет руки в сторону, — нанеси мне удар. Чонгук гулко сглатывает, поднимает руку и направляет остриё ножа прямо на брата. Он смотрит в его зрачки с нахмуренными бровями. Чон закусывает внутреннюю сторону щеки, его руки начинают заметно трястись, а глаза наливаются ненавистью. Брат на протяжении всей жизни держал его в страхе, заставлял играть по своим правилам. Чонгук больше не хочет, он двадцать три года слушался Хосока только потому что боялся его гнева. Ему ничего не стоит сделать шаг вперёд и вонзить остриё Джею в живот. Чонгук уверен, он даже на похоронах плакать не будет. — Чонгук, не делай этого, — тихо просит Тэхён после того, как Чон дёргается, но сам же себя тормозит. — Он и так не сделает, — Джей не переводит взгляд с младшего, почти не моргает, упивается его жалким видом. Хосок никогда не был близок с братом, но он его знает наизусть. Безумство младшего предсказуемо и очевидно. Чонгук роняет нож на пол и наклоняет голову вниз, чтобы скрыть слезу, что быстро скатывается по щеке и, достигнув подбородка, падает к оружию, которое Чон так и не использовал. Он не Хосок. Хоть они и родные братья, но уровень жестокости у них слишком разный. Чонгуку не хватит смелости и сил убить даже самого мерзкого и опасного человека, что только существует. Он не готов замарать свои руки в чужой крови, поэтому понуро слышит усмешку от Джея. — Что и требовалось доказать, — старший Чон убирает руки в карманы джинс. Да, Чонгук слишком слаб, чтобы нанести другому человеку физический вред. И пусть его чувства к Хосоку можно приравнять к ненависти, Чон не смог ничего сделать. Он пытался, внутренне перебарывал себя, умолял сделать хотя бы шаг, но стоял в ступоре полминуты, которые тянулись, как час. Он не смог, не решился и опозорился перед братом, в очередной раз доказав его превосходство и свою никчёмность. — Джей, — Чонгук с Тэхёном переводят взгляд на Намджуна, что стоит у ступенек. — Исао передал, что появилась какая-то проблема и нужно срочно явиться на место. — Бля-ять, — раздражённо и громко тянет Хосок, разворачиваясь на пятках к Намджуну. — Вы не можете справиться без меня? — Джей повышает голос, сжимая руки в кулаки и напрягая скулы. — Нет, — Ким пожимает плечами и пропускает Хосока вниз. Чонгук подходит к Тэхёну сразу же, как брат скрывается из виду, и помогает Киму подняться на ноги. У того рот залит кровью, которая окрашивает зубы. Чонгук придерживает его под руку, позволяя облокотиться на себя. Тэхён кривится от любого резкого движения, не чувствуя своё тело, но отчётливо ощущая сильную боль. — Зачем ты сюда пришёл? — голос у Чонгука обеспокоенный, с небольшой дрожью. — Поговорить, — Тэхён кратко объясняется и зажмуривает глаза, приложив руку к рёбрам. — Эй, — Намджун окликает их. — Не хочу пугать, но в следующий раз у меня может не получиться отвести его от вас. Чонгук вопросительно смотрит на Кима. Неужели он придумал проблему, чтобы занять Джея и спасти Чона с Тэхёном, тем самым поставив себя под угрозу? Чонгук никогда не понимал, почему Намджун работает с Хосоком, так ещё и в таком бизнесе. Он слишком честный и справедливый, чтобы находиться в сфере, полной корысти, обмана, жадности и жестокости. Джей и Исао отлично чувствуют себя в подобном, они другой жизни себе представить не могут, да и не получится у них существовать обычно, как все остальные люди, которые ходят на простую работу и имеют одинаковые бытовые проблемы. Они родились в грязи и продолжают там жить, потому что выучили правила такой реальности и подстроили их под себя. Намджун изначально родился в семье среднего достатка, он никогда не был в таком положении, где нужно идти на крайности ради денег и попыток выжить. Ким изначально жил, а не выживал. Может, существовал, но ему точно не нужно было бороться за каждую крошку хлеба. — Делайте, что он говорит и не будет вам проблем, — советует Намджун, понимая, что его вряд ли послушают. — Спасибо, — Чонгук благодарит и получает в ответ кивок, после чего Намджун достаёт из кармана коричневого пальто пачку сигарет и принимается спускаться по ступенькам. Чон провожает его взглядом и поднимает с пола чёрную ветровку, которая принадлежит Тэхёну, и направляется с ним в квартиру. Чонгук стучит пальцами по деревянной поверхности, отбивая случайный ритм. Он скучающего подпирает щёку кулаком, едва улавливая слова песни, что доносится из колонки. Какая-то попсовая мелодия про любовь и верность друг другу. Чонгук обычно такое не слушает. Несколько недель назад он устроился на работу бариста в кофейню недалеко от дома. Местечко маленькое, тёмное и душное, заработная плата невысокая, но на жизнь хватает. Клиенты заходят редко, поэтому большую часть рабочего времени Чонгук сидит без дела. Его взяли на эту работу без особых проблем, даже несмотря на то, что Чон готовит кофе на любительском уровне и вообще он сам не часто его пьёт. Чонгук опускает взгляд на нож и неосознанно кривит брови от неприятных воспоминаний. Тот день – его новый ночной кошмар. Избитое лицо Тэхёна отчётливой картиной стоит перед глазами. Он тогда завёл его домой, напоил кофе и обработал все раны остатками перекиси водорода. Они не проронили ни слова за всё то время, находились в полутёмной квартире, где везде нараспашку открыты окна, изредка поглядывали друг на друга и касались практически невесомо. У Чонгука было ощущение, что им и правда нечего обсудить: нет между ними никаких вопросов, обид и недомолвок. В тот момент, может быть, всё правда так и было; по крайней мере, Чон не мог думать ни о чём другом, кроме как о состоянии и самочувствии Тэхёна. — Один американо, пожалуйста, — заведение обдало звуком колокольчика, который висит на входной двери. Чонгук неохотно поднимает взгляд и забывает, как дышать, когда видит лицо, слегка опухшее и неестественно жёлтое от синяков. — Что ты здесь делаешь? — Чонгук спрашивает шёпотом, смотря на Тэхёна, который, кажется, вообще не переживает о том, в каком виде его выставят СМИ в своих статьях. — Хочу выпить кофе, — он пожимает плечами и улыбается, когда Чонгук в ответ закатывает глаза. — Я не об этом, — Чон оглядывается по сторонам и наклоняется вперёд, чтобы Ким точно расслышал его слова. — Как ты узнал, что я здесь работаю? — Серьёзно, Чонгук, с моими связями мне вообще не сложно выяснить такую информацию о человеке, как место его работы, — порой Чон и правда забывает, в каком достатке живёт Тэхён и сколько дорог перед ним открыто. Один его звонок в нужное место и любые сведения о человеке будут перед ним в кратчайшие сроки, особенно, если это кто-то настолько информационно незащищённый, как Чонгук, за которым нет вечной слежки в попытках подставить подножку. — Ну, ещё Чимин мне сказал, — немного манипуляций над другом с похмелья и Ким знает точный адрес. Чонгук цокает языком и отходит на шаг назад. — Ты же не за кофе пришёл, — Чону не потребовалось много времени, чтобы догадаться. Сам Тэхён не особо скрывает этого, улыбаясь ещё шире. — Я поговорить хотел, — опять. — Нам не о чем разговаривать, — выпаливает неожиданно резко, отчего Ким на секунду меняется в лице, не понимая такой реакции. Чонгук никогда не любил выяснять отношения, словесно обсуждать проблему и пытаться её решить. Для него это очередная головная боль, которая не будет давать заснуть по ночам, но он же даже не знает, что именно Ким хочет обсудить. — Как по мне, у нас есть очень много тем для разговора, — он облокачивается об барную стойку. Чонгук с Тэхёном оборачиваются, когда слышат скрип входной двери и сразу же следом звон колокольчика. В кофейню заходит мужчина в костюме и подходит к барной стойке. Ким внимательно смотрит на человека, кладёт руку ему на плечо и заставляет перевести взгляд на себя. Он сжимает чужое плечо сильнее, когда видит Чангюна прямо перед собой, вопросительно изогнув бровь. — Не ожидал тебя здесь встретить, Тэхён, — Им приветливо улыбается и протягивает руку для пожатия, которая остаётся проигнорированной. — С каких пор ты ходишь в такие заведения? — голос Кима грубый и низкий. — Тот же вопрос к тебе, друг, — Чангюн же звучит приторно-вежливо, отчего Чонгука передёргивает и он влезает в разговор. — Только не говорите, что вы лично знакомы, — Чон тяжело вздыхает, понимая, что Им ходил на благотворительный вечер семьи Ким и они крутятся в одной сфере, поэтому их знакомство неизбежно. — Наши отцы хорошие приятели, — Чангюн поворачивает голову к Чонгуку только спустя секунду после того, как заканчивает фразу, убирая телефон в карман брюк. — У тебя когда смена заканчивается? — Через пятнадцать минут, — Чонгук кратко поглядывает на настенные часы. — Жду тебя на улице, — Чангюн улыбается и разворачивается, беглым взглядом провожая Тэхёна, который понуро стоит, сжимая руки. — Я тоже, пожалуй, пойду, — Ким не смотрит на Чонгука. Он выглядит мрачнее тучи. Спешно выходит из здания и удаляется в неизвестном Чону направлении. Чонгук ставит локти на барную стойку и протирает лицо ладонями, протяжно выдыхая весь воздух из лёгких. Он ударяет кулаком по поверхности и закусывает губу. Чувствует себя предателем, который только что попался на своей лжи, хотя точно не ему следует испытывать это чувство. — Почему стоишь без дела? — грубый и громкий мужской голос доносится сзади. Принадлежит он хозяину кофейни: неприятный низкий мужчина лет пятидесяти с сединой, вечно расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке и липкими руками. Чонгук старается его терпеть, не реагировать на постоянные упрёки и недовольство, но с каждым разом сдерживать себя всё сложнее. — Начинай прибираться. — Как скажете, — Чонгук кивает головой, продолжая стоять к мужчине спиной, и корчит лицо, взяв в руки белую тряпку. Он дожидается, когда хозяин уйдёт и смотрит на прозрачную дверь входа, надеясь обнаружить там Тэхёна, но видит только припаркованную машину Чангюна.