Исповедь

Тэхён сбился со счёта, какой подход упражнений выполняет. Он лежит на чёрном спортивном коврике и качает пресс, шумно выдыхая через рот. Каждое движение даётся всё труднее, потому что Ким изнуряет себя тренировками два дня подряд. Два дня назад прошёл благотворительный вечер его семьи, после которого Тэхён чувствует себя не своим. Его распорядок дня состоит из похода в спортзал, работы, тренировок дома, душа и беспокойного сна. Тэхён валится на пол, тяжело дыша и гладя рукой по животу. Ноги слегка трясёт, в ушах звенит, а мышцы живота будто режут ножом. Именно такого эффекта он и добивается. Лучше сгорать от физической боли, чем от моральной. Собственные мысли не дадут покоя, Тэхён это точно знает, поэтому он всячески избегает моментов, когда может остаться наедине с собой. Это страшно, а Ким трус. По крайней мере, таковым он себя считает. Но Тэхён настолько измотан, что не замечает хлопка от входной двери. Через несколько мгновений в комнате появляется Чимин, которому Ким дал ключи от квартиры пару месяцев назад и уже однажды в шутку сказал, что пожалел об этом. С Паком он знаком около десяти лет. Тэхёну трудно вспомнить день их знакомства, в памяти остались лишь обрывки мутных воспоминаний, которые не дают целостной картины. Кажется, они зависали вместе в одном игровом клубе. Тэхён тщательно скрывал свой достаток от Чимина, но тот узнал правду через три года, когда отец Кима перестал прятать младшего сына от СМИ. — Опять тренируешься? — задаёт риторический вопрос, закручивая и раскручивая крышечку от пластиковой бутылки, которую держит в руках. Чимин подходит к лежащему Тэхёну и оценивает его взглядом. — Выглядишь жалким, когда влюблён. — Пак был рядом все два года и поддерживал друга, хоть и в своём, своеобразном стиле. Он человек, не верящий в любовь и брезгующий ею. На то наверняка есть свои причины: возможно, не любящие друг друга родители, которые пытались спасти брак ради ребёнка, но развелись сразу же, как их сын стал совершеннолетним; а может он неудачно впервые влюбился, будучи двенадцатилетним мальчиком, которого отвергли, выкинув валентинку с признанием в мусорку; может быть дело в наблюдении за чужими отношениями и несчастными историями любви. Тэхён никогда не пытался разузнать правду. Ему хватало Чимина, который своей грубостью и прямотой вытаскивал его со дна. Таков его характер, и Тэхён полностью принимает это, хоть может иногда и поворчать, демонстративно обидевшись. — Я хотя бы способен на это, — отсекает в ответ. — Не считаю это привилегией, — Чимин протягивает руку Тэхёну, чтобы помочь ему встать. — Что такого в этом мальчишке? Ты из богатой семьи, с модельной внешностью и шикарным телом, страдаешь из-за… — Чимин на секунду задумывается, слегка нахмурив брови, как будто пытаясь воспроизвести в голове портрет Чонгука, — него. — Между прочим, вы живёте в одном районе и зарабатываете примерно одинаково, — Тэхёну всегда было проще общаться с теми, у кого кошелёк поуже, чем у его семьи. Он никогда не пытался подавлять людей своим статусом и деньгами, скорее наоборот. — Не припомню, чтобы я лез к тебе в штаны или в рот, — Чимин парирует, давая понять, что сравнение неудачное, ведь схожести у них мало. Тэхён в ответ ударяет друга по плечу, забирая у него бутылку воды. — Он залез мне сюда, — Ким стучит указательным пальцем по лбу, — и сюда, — перемещает руку к своей груди. — Это намного круче, — Чимин пожимает плечами, явно не разделяя мнения Тэхёна. — И больнее, — и Ким ничего не отвечает. Он делает молчаливый глоток из бутылки, наблюдая, как Чимин отправляется на кухню, бурча что-то типа «весь день ничего не ел». Его слова растворяются в воздухе, еле-еле доходя до Тэхёна. Всё-так мысли достают до него и никакие тренировки уже не помогут. Возможно, Тэхёну не помешало бы обратиться к психологу, чтобы обсудить с ним свой нездоровый страх перед собственными размышлениями, научиться принимать моральную боль и, наконец, отпустить Чонгука, но для этого нужно полное осознание проблемы и принятие её, а значит, хорошенько обдумать и прочувствовать всю пагубность на себе, чего Тэхён категорически делать не хочет, поэтому он снова решает закрыть глаза на очевидное и, положив бутылку на пол, берёт гантели, что лежат рядом со спортивным ковриком. Чонгук лежит на кровати, подбрасывая вверх голубой попрыгунчик размером с теннисный мяч. Он ударяется о потолок и приземляется обратно в руки Чонгука. Мысли сжирают его изнутри настолько, что он не может переключиться на что-либо другое. По окну стучит мелкий дождь. Совсем редкий, поэтому Чонгук даже не замечает его. Хотя, возможно, всё дело в его состоянии. Он снова прокручивает в голове встречу с Тэхёном. Каждое слово, каждое движение, каждый взгляд. Всё это не проходит мимо него. Он вспоминает, проживает снова, захлёбывается в этих воспоминаниях, но его лицо остаётся совершенно спокойным. По Чонгуку невозможно сказать, что именно он чувствует. Никакой эмоции. Невозмутимое спокойствие с примесью безразличия. Но в глазах застывшая грусть и беспомощность, разрывающая изнутри обида и тоска. Тэхён – запретный плод. К нему тянет, потому что он самый родной, самый желанный, самый любимый. Но этот плод отравлен. Чонгук вкусил его, и теперь медленно, но верно умирает. Сначала отказывают эмоции, которые служат топливом для жизни. Когда человек ничего не чувствует, он становится лишь оболочкой. Побочный эффект – потеря интереса к жизни и отсутствие страха смерти. Именно тогда могут появиться мысли о петле. Поэтому Чонгук выбирает утопать в собственных эмоциях, ведь так он хоть как-то чувствует себя живым. Чонгук не нанесёт себе увечья, даже если моральная боль перекроет доступ к кислороду, ведь он всё ещё не может перенести физическую. Чонгук слышит два голоса в коридоре. Один принадлежит Хосоку, а второй – неизвестной женщине. Чон выходит из комнаты и видит девушку в обтягивающем чёрном платье. Тёмные, слегка завитые волосы почти достают до лопаток. Свежий маникюр, вечерний макияж. Она выглядит эффектно. Девушка повисла на шее Джея, мило улыбается ему, получая ухмылку в ответ. Хосок стоит в чёрном костюме и рубашке ультрамаринового цвета. Он придерживает девушку за талию, смотря ей прямо в глаза. Чонгук не понимает, почему брат притащил незнакомку к себе, а не в свою квартиру. Возможно, потому что от «Депо», где Хосок проводит большую часть времени, до его дома – десять минут пешком, а до старшего – двадцать. Чонгуку давно стоит поменять замки на двери, потому что Джей ключи не отдаёт, припоминая, кто оставил младшему квартиру. — Чонгук, погуляешь пару часов? — больше звучит как убеждение. — Серьёзно? — выдаёт недовольство ровным голосом. — Сходи подышать свежим воздухом, — голос Джея леденеет, как и его выражение лица. — Тебе не помешает. — Джей, у тебя такой милый брат, — тянет девушка. Обычно Хосок никому не рассказывает о своём младшем брате, чтобы не вовлекать в свои дела и не подвергать опасности. Намджун и Исао – едва ли не единственные, кто знает о их родстве, поэтому Чонгук хмурится, когда слышит слова девушки. Он осматривает её с ног до головы, пытаясь понять, почему Хосок так внезапно доверился ей. В этом явно что-то не так. — Может он присоединится к нам? — она рисует пальцем случайные узоры на груди Джея. — Он гей, — старший Чон отвечает моментально. — Ах, вот как, — девушка разочарованно вздыхает, на секунду глянув на Чонгука. — Жаль. Чонгук в ответ хмыкает и направляется в коридор, задев плечом Хосока. Он наклоняется, чтобы надеть кроссовки и накинуть серую спортивную кофту. С полки берёт пачку сигарет, засовывает её в карман и стучит по себе, чтобы убедиться, что взял всё необходимое, а затем выходит в подъезд. — Бисексуал, — недовольно ворчит, захлопнув дверь, — но больше по парням, — последние три года по парню. Слабый дождь моросит, неприятно капает на кожу и одежду, застревает и растворяется в слегка запутанных волосах. Людей во дворе нет, лишь пожилой мужчина с деревянной тростью, сидящий на лавочке и кормящий сразу троих котов, собравшихся вокруг него. Один из них, рыжий и самый большой, громко мурчит, становясь на задние лапы, выпрашивая еду. Второй кот, самый старый, с блеклой чёрной шерстью, сидит рядом, прикрыв глаза и терпеливо дожидаясь ужина. Самый маленький – серый котёнок, недоверчиво стоит в стороне. Он худее и явно голоднее других, но страх и недоверие не позволяют ему подойти, поэтому мужчина тянет руку к нему, чтобы дать её понюхать, в то время как в другой руке держит пакет с кошачьим кормом. Доверие. Как же сложно его заполучить. Маленький котёнок видит, как старшие коты тянутся к мужчине и получают свою еду, но не подходит, боится. Сколько раз его обижали люди, что он готов продолжать голодать, лишь бы не приближаться к потенциально опасному существу? А может, ему хватило всего одного раза, чтобы вынести урок и навсегда потерять способность доверять? Очередная мысль Чонгука, которая, как и тысячи других, время от времени всплывает в его голове. Он отгоняет её в сторону и резко заворачивает направо, отдаляясь от дома. В планах было сделать несколько кругов вокруг двора, подышать свежим воздухом, но ноги ведут в другую сторону. Чонгук идёт вдоль дороги, изредка встречая проезжающие машины, ещё реже видя на своём пути людей и бездомных животных. Вечером и особенно ночью эта часть города вымирает. Оно неудивительно: фонарей крайне мало, часть из них периодически начинает мигать и тускнеть, здесь нередко происходят кражи, избиения и другие преступления. Как только солнце садится за горизонт, на улице становится небезопасно. Об этом все осведомлены, в том числе и Чонгук, но он никогда не боялся ночных прогулок. Эта дорога ведёт до «Депо», но Чон проходит нужный поворот и продолжает двигаться прямо, засунув руки в карманы кофты и накинув капюшон. Во рту неожиданно появляется сигарета с подожжённым фитилём. Чонгук, не касаясь бумаги, лениво делает тягу и выпускает сизый дым через нос, щекоча ноздри. Он игнорирует мелкие лужи, наступая в них и чувствуя, как кроссовки начинают мокнуть. Чонгук подходит к мосту метров сто в длину, освещённому двумя фонарями с разных концов. Он заходит на него и двигается к центру. Чонгук выбрасывает сигарету в реку, что протекает под мостом, и достаёт вторую, облокотившись на ржавый парапет, который идёт вдоль всего моста и когда-то имел ярко-красный цвет. Ещё десять лет назад этот мост использовался как один из путей для выезда из города. Он имел плохую репутацию из-за частых аварий и самоубийств. Мост не закрыли, но открыли новую дорогу, по которой все стали ездить, оставив старую в полузаброшенном состоянии. Многие даже не знают о существовании моста, но Чонгук ходит сюда последние пять лет. Здесь мыслей особенно много, но они всегда приходят в порядок, разложившись по полочкам. Именно за это Чонгук любит это место, но он был на мосту почти два года назад, из-за воспоминаний, которые здесь хранятся. …Ветер путает непослушные волосы и холодит открытую кожу. Звезды с трудом проскальзывают между облаками, которыми затянуто ночное небо, не желающее пропустить мерцание даже луны. Белая футболка и серые спортивные штаны – слишком легкая одежда для такой погоды. Тэхён стоит на краю моста, заведя руки назад и держась за перила, с которых сходит краска, оставаясь на ладонях. Внизу слышен шум воды. По его щекам быстрым водопадом бегут слезы, он захлёбывается от них. В горле колючий ком, царапающий изнутри и не дающий дышать. Тэхён кашляет от бесконечного потока слёз, смотря вниз, где не видно ничего, кроме тьмы, в которую Ким собирается окунуться. Тэхёну не страшно сделать шаг, дотронуться до смерти и позволить ей забрать себя. Кима не пугает поднявшийся ветер, не страшит холодная вода, что шумно зовёт к себе. В голове Тэхёна образ матери, которая стоит согнутая в черном платье, накрывая лицо платком, и несдержанно плачет, прося прощения перед сыном за то, что не смогла уберечь. Ким думает о Сокджине, который стоит рядом, приобняв женщину за плечи, смотрит куда-то в сторону, почти не моргая и не дыша. Тэхён представляет отца, который не отводит красных и сухих глаз от могилы сына. А где-то вдалеке понуро стоит Чимин и тихо льет слезы, которые для других незаметны. Именно об этом думает Тэхён, именно поэтому он стоит в одном положении уже пятнадцать минут, не решаясь отпустить руки. Он скулит и вопит, периодически поджимая губы. Лицо красное от слез и холода. Чёлка прилипла ко лбу. Ким чертовски устал. Он не может больше бороться с душевной болью, в которой уже по гланды повяз. Тэхён хочет прекратить свои мучения. Это было не однодневное решение, принятое на эмоциях; это был план, который продумывался последние полгода. Ким оставил предсмертные записки и мелкие подарки для каждого важного для себя человека, осталось только уйти, но в голове вновь всплывают родители и заголовки СМИ, гласящие о смерти двадцатиоднолетнего Ким Тэхёна. Тэхён отрывает половину пальцев от парапета, но тут же сжимает их обратно. Колени подкашиваются, Ким кричит с закрытым ртом. Тэхён не слабый человек, который решил прекратить свою жизнь из-за удручающей реальности. Он и не сильный, борющийся до конца, но по итогу принявший смерть, как должное. Самоубийство нельзя назвать слабым или сильным поступком. Оно не имеет окраса, лишь факт смерти и беспомощности человека, который кричал о помощи, но был не услышан или проигнорирован. Тэхён – уставший человек, который больше не может справляться со своими демонами в голове, что сжирают, заставляют вредить себе и толкают на гибель. Такова их задача, и дьяволы Кима заняли сто процентов его сознания. Он не может, больше нет сил, да и желания тоже, потому что жизнь для Тэхёна кажется испытанием, которое он не способен преодолеть. Тэхён вновь решается отпустить поручень, в этот раз окончательно, как вдруг слышит чужой мужской голос, из-за которого впадает в ступор, напрягаясь во всём теле. — Не прыгай, — Тэхён плавно поворачивает голову, всхлипывая носом и глубоко дыша через рот. Там стоит незнакомец, у которого лица не видно из-за накинутого на голову капюшона черной толстовки. — Что? — Тэхён переспрашивает не своим голосом. — Не прыгай, — повторяет. — Оно того не стоит, — Тэхён кивает, опустив голову. Незнакомый юноша делает медленные шаги к Киму и резко хватает его за предплечье. Тэхён по инерции поднимает голову. Теперь лицо человека можно разглядеть. У него длинная прямая чёлка, заходящая на большие глаза, пухлые обкусанные губы и покрасневший нос. — Лезь обратно, — он тянет Тэхёна в свою сторону. — Я тебе за это сигарету дам. Тэхён медлит некоторое время, но вскоре послушно разворачивается, ставит ногу на перила и перелезает на противоположную сторону, позволяя парню придерживать себя за плечо. Слёзы всё ещё стремительно стекают по лицу Тэхёна, но он совсем не обращает на них внимания. Ким пытается наладить дыхание, стоя рядом с человеком, который успел его спасти, просто потому что был достаточно неравнодушным. Глаза жжёт от слёз и ветра, отчего приходится часто моргать, но Тэхён старается не отводить взгляда от своего спасителя, который полез рукой в карман, доставая пачку сигарет. Он раскрывает её, и Тэхён видит всего одну никотиновую палочку, которую незнакомец без сомнений протягивает Киму вместе с зажигалкой. — Держи. — Это последняя, — обращает внимание Тэхён, не принимая сигарету. — Да, я знаю, — тут же отвечает ровным голосом. — Тебе сейчас нужнее. Ким восторженно, с нескрываемой благодарностью смотрит на парня напротив. Если ангелы-хранители существуют, то он сейчас стоит перед ним и подает сигарету, которая была последней в пачке. И совсем не важно, что это первая сигарета в жизни Тэхёна. Важно, что он разделил её с человеком, который до рассвета простоял рядом, смотря на горизонт и согревая одним своим присутствием. Чонгук смотрит в пустоту, скрывающуюся прямо под мостом. Дождь усиливается, ветер поднимается, мысли становятся громче. Чонгук может сколько угодно уверять всех и себя, что чувства к Тэхёну прошли, шрамы затянулись, оставив едва заметные следы, а воспоминания не мучают. Он может говорить об этом брату, Намджуну и даже самому Киму, но это не более чем попытка убедить самого себя в том, чего нет. Сколько бы раз Чонгук ни пытался игнорировать свои чувства, сколько бы раз он ни запрещал себе скучать и думать о Тэхёне, рано или поздно Чон становится бессильным перед правдой. И Чонгук искренне это ненавидит, считая себя слабаком, который не может отпустить человека, причинившего боль и поставившего его жизнь на паузу. Чонгук запускает руку в волосы, сжимая их у корней и опуская голову. Он делает глубокий вдох, заполняя лёгкие никотином как можно сильнее, чтобы перестать чувствовать кислород. Чонгука ничего не останавливает, чтобы перелезть на другую сторону моста и спрыгнуть в ледяную воду. Его сердце словно состоит из бесконечных осколков – с таким обычно не живут. Смертельный диагноз. Но Чонгука пугает не сама смерть, а боль, поэтому он задыхается, продолжая делать нервные глотки воздуха, от которых горло только сильнее дерёт. Чон слаб, и он признаёт это. — Не прыгай, — родной-чужой голос раздаётся сзади. Чонгук замирает, перестав даже дышать. Какая же судьба всё-таки сука, раз сталкивает с Тэхёном второй раз за такой короткий промежуток времени. Чон ещё не успел оправиться после предыдущей встречи. — Не собирался, — Чонгук не оборачивается и звучит без особого интереса, с трудом унимая внезапно появившуюся дрожь в голосе и по всему телу. — Я тебе за это сигарету дам, — Тэхён становится слева от Чонгука, поставив локти на парапет. — Или как тогда было? Чонгук мысленно вопит. Ким бьёт слишком точно, прямо по осколкам в груди, Чон слышит их хруст, ощущает физически, и это хуже пыток в аду. Хочется не думать и не дышать, хочется не слышать и не видеть. Хочется не жить, потому что последние два года были слишком мучительными. Чонгук не помнит, когда последний раз открывал глаза, заранее не ненавидя день. Да, он научился не обращать внимания на эту ненависть, как будто её и нет, но она всё ещё с ним. Чонгук привык к моральной боли, он может на неё не обращать внимания достаточно долго, чтобы забыть и отвыкнуть, но каждый раз, когда она бьёт под дых, он сходит с ума. — Не помню, — врёт. Он помнит, помнит всё, до каждой интонации после каждого слова. Чонгук не видит, потому что отвернул голову, чтобы даже боковому зрению не позволить себе рассмотреть Тэхёна, но слышит, как он крутит колёсико зажигалки вниз и через секунду в ноздрях образуется едкий запах сигарет. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — продолжает Тэхён, после небольшой паузы и пары медленных затяжек. Видимо, он думает, признаться ли в том, что ходит на этот мост время от времени, когда тоска становится невыносимой, или лучше промолчать. — Спасибо, что пришёл к нам на вечер, — Тэхён благодарит спустя несколько секунд, когда не получает ответа. — Даже не знаю, стоит ли благодарить за особое приглашение, — Тэхён усмехается. В памяти Чонгука появляется белый прямоугольник, на котором золотыми буквами выписаны дата, место и время. Такое получают только особые гости, которых ждут особенно сильно. Чонгуку лучше не знать, что это приглашение получили всего семь человек из всех гостей. — Это была не моя инициатива, — в голосе Тэхёна нет радости, и Чонгук точно это слышит. Он всё-таки решается повернуть голову и тут же жалеет об этом, когда видит его профиль. Длинные ресницы мелко подрагивают из-за ветра и капель дождя, чёлка налезает на глаза. Тэхён держит руку над ртом, не давая воде попасть на сигарету. Он в лёгком сером пальто и чёрном шарфе, будто вышел из романтического фильма. Чонгук только сейчас осознаёт, какое чудо, что он был в отношениях с таким человеком, хоть и всего один год, и пусть они закончились изменой. — Я понимаю, почему вы меня пригласили, — Тэхён резко перемещает взгляд на Чонгука, удивляясь. Он сжимает губы сильнее и делает затяжку, уже более неторопливую. — Хочешь через меня к Хосоку приблизиться, чтобы устранить, его да? — голос Чонгука вздрагивает. От обиды. Потому что он правда успел понадеяться, пока не наступил следующий день и осознание того, что произошло. И когда молчание между ними достигает десяти секунд, Чонгук чувствует жжение в глазах. — Я этого не хотел, — Тэхён сглатывает и неспешно начинает. — Сокджин выслал тебе приглашение, — Ким качает головой и слабо ударяет кулаком по перилам. Чонгук мысленно выдыхает. — Всё, что я сказал и сделал тогда, было искренним, Гу, — сердце Чона пропускает удар. Это обращение слишком личное, любимое и искреннее. Именно так Тэхён звал Чонгука в объятия после первого поцелуя. Именно это он шептал во время их первой ночи. Именно «Гу» звучало в сторону Чонгука каждый раз, когда они оставались наедине. — Или мне нельзя так тебя уже называть? — Я вам всё равно ничего не расскажу про Хосока, — Чонгук игнорирует вопрос и активно моргает, чтобы убрать влагу с глаз. Он глубоко дышит и бегает взглядом вокруг себя. И Чонгук говорит правду. Каким бы ни был Хосок братом, он всё ещё брат. Совесть не позволит его выдать, да и компромата нет. Старший Чон не доверяет свои дела и личную информацию младшему, а если бы и делал это, Чонгук бы просто не осмелился выдать её. Понимает, какие могут быть последствия. — Мне это не нужно, — Тэхён тут же отвечает, слегка повысив голос. — Я никогда не буду использовать тебя ради выгоды, — звучит уже гораздо тише, но Чонгук слышит, хоть и снова оставляет слова без ответа. Тэхён тянет руку и накрывает своей ладонью чоновскую. Чонгук поднимает глаза, выглядывая из-под чёлки, и снова ощущает этот взгляд, который был во время речи на аукционе. Его руку крепко сжимают, и Чон позволяет это сделать, но ладонь начинает неконтролируемо дрожать. Чонгуку кажется, что он перестал ощущать прохладу из-за ветра и дождя, слышать воду и вообще что-либо ещё. Он чувствует лишь горение своей руки и сердца. — Ты настолько замёрз? — у Чонгука ладони холодные и трясутся, поэтому непонятно, на что именно обратил внимание Тэхён, но он видит, как тот тянет к нему вторую руку. Чон вырывает свой кулак и отходит на три шага назад. — Мне пора, — Тэхён дёргается, чтобы подойти ближе, но тормозит, когда слышит: — Рад был встретиться, но давай, когда в следующий раз увидим друг друга, сделаем вид, будто никогда не были знакомы. Тэхён смотрит на Чонгука нечитаемым взглядом. Там, на дне зрачков, застыло множество эмоций, которые плохо видны из-за скопившихся слёз. Чон чувствует себя настолько отвратительно, что у него начинается одышка. Ему хочется промыть рот с мылом, а потом подойти к Тэхёну и извиниться, если нужно – на коленях. — Хорошо, — отвечает с сильной хрипотой. — Спасибо, — Чонгук натянуто улыбается, кратко кивнув головой. — Пока, — он больше не выдерживает взгляд Тэхёна и разворачивается, удаляясь быстрым шагом, почти бегом. Чонгук с трудом сдерживает слёзы, тяжело дышит через открытый рот, потому что начинает задыхаться. Чувствует влагу на своих щеках, и это точно не дождь. Чонгук громко всхлипывает и поджимает губы, чтобы не издать ещё звуков. Уходит так быстро, как может, ведь ноги ватные, с трудом держат. Чонгук не верит, что сказал это, но так будет лучше для самого Чона. Он пытается в этом убедить себя, но никакие уговоры с собственным разумом не помогают. Чонгук не выдерживает и почти что падает на землю, зарыдав во весь голос. В квартире света мало, лишь в коридоре горит лампочка. Душно, потому что все окна закрыты, даже шторы задвинуты, не давая воздуху и огню ночного города проникнуть внутрь. В комнате слышны тихие всхлипы, но Джей на них не реагирует. Он привык к этому. Он стоит в одном нижнем белье, направив дуло кольта на девушку, что сидит голая на диване, завернувшись в плед, сдержанно плача. Тушь растеклась по её лицу, волосы прилипли к щекам, губы опухли, глаза покраснели. Джей подмечает, что она была симпатичнее, когда флиртовала с ним, а не боялась, но ему больше нравится именно второй вариант внешнего вида девушки. — Так кто тебя послал? — голос Хосока стальной, взгляд сравним со льдом. Он смотрит на девушку сверху вниз, упиваясь её жалким видом. Та не моргает, замерев на месте и дрожа от страха. — Я не понимаю, о чём ты, — она с трудом выговаривает и завывает с новой силой, когда дуло соприкасается с её лбом. — Не строй из меня идиота, — Джей снарочито медленно прокручивает курок. — Я прекрасно различаю подставных и настоящих шлюх. — Прости, — девушка перестаёт сдерживаться и начинает рыдать навзрыд. Её лицо исказилось, на нём отразился дикий, почти животный страх, который заставляет Хосока хмуриться с презрением. — Прости меня, — она протягивает руки к нему, но он не позволяет ей этого сделать, надавив на лоб и заставив её откинуться назад, на спинку дивана. — Отпусти меня, — она обнимает себя за плечи и опускает взгляд. — Нет, я не могу, — Джей говорит жалостливо, но в комнате на ощутимом уровне летают нотки сарказма и издёвки. — Ты видела слишком много, чтобы я отпустил тебя живой, — он говорит про саму квартиру и брата, но девушка вряд ли это понимает. Она лишь замирает, леденеет от страха. — Прошу тебя, — она вопит из последних сил, но её слова неразборчивы. Девушка кашляет из-за быстрого потока слёз и дрожи по всему её телу. Она накрывает руку ладонью и кричит в неё от ужаса и осознания происходящего. Джей смотрит на неё, скучающим взглядом. Таких людей, как она, не особо интересно мучить или убивать. Они будут молить о пощаде, о втором шансе, даже понимая, что его не получат. Для Хосока такие люди – слабаки, которые должны либо ползать в ногах таких, как он, либо сдохнуть от его руки. Гораздо интереснее пытать сильных людей, которые до последнего смотрят тебе в глаза с искренней ненавистью и желанием поменяться ролями. Люди, не боящиеся смерти и боли, готовые принять и то, и другое с гордо поднятой головой. Вот что интересно Хосоку. Он готов на всё, лишь бы сломать их, увидеть слёзы в последние минуты жизни и проводить их на тот свет с мыслью о собственной никчёмности. Когда слабый человек в агонии повторяет «Молю, отпусти меня» – это скучно и мерзко; когда сильный шепчет «Пожалуйста, убей уже меня» – это истинное удовольствие для Джея, его личный наркотик. — Я дам тебе быструю и безболезненную смерть, — Хосок мог бы помучать девушку, выпытать у неё информацию без особых проблем, а после пристрелить, но это слишком тоскливо и просто. Джей в хорошем расположении духа, хоть и немного уставший. Он догадывается, кто подсунул ему молодую девушку, которой только-только стукнуло двадцать лет и которой не объяснили, что она добровольно идёт в лапы зверя, что вцепится в её горло, испьёт кровь и бросит к остальным разлагающимся останкам предыдущих жертв. — Это мой подарок, — Девушка зажмуривает глаза и хочет возразить, но не успевает. В комнате раздаётся выстрел. Джей грузно вздыхает.