Исповедь

Чонгук поднимает влажные глаза и встречает первые лучи рассвета. Они не греют, в нём уже нечего обогревать. Он чувствует себя лишь телом, мешком с костями. Эмоции заблокированы, в голове пустота. Чонгук за последние пару часов выплакал всё, что мог. Он кричал и бил кулаком по груди, пытаясь заглушить боль. Чонгук сам не до конца понимает, что именно вызвало в нём такую реакцию: преизбыток Тэхёна или собственные слова на чужую нежность? Чонгук устал думать. Лицо, всё ещё мокрое от не до конца застывших слёз, обдувает ледяной ветер, охлаждая покрасневшую и потрескавшуюся кожу. Чонгук не чувствует кончиков пальцев, плечи дрожат от холода, но он не застёгивает спортивную куртку, не ускоряет шаг, чтобы быстрее добраться домой, не обнимает себя в попытках согреться. Чонгук идёт медленным шагом, даже прогулочным. Будто сейчас середина лета и он вышел подышать свежим воздухом в парке. Чонгук никогда не был таким. Он всегда чувствовал, думал, проявлял эмоции. Но сейчас парень смотрит прямо перед собой, изредка моргая, почти не дыша. Как призрак, бродящий между серых домов. Редко встречающиеся люди не замечают его, Чонгук убеждается в этом, когда мимо проходящий мужчина слегка задевает его плечом. Возможно, Чону что-то и крикнули вслед, но он ничего не услышал. Чонгук всё так же лениво поднимает ноги, чтобы подняться на четвёртый этаж. Он стоит перед входной дверью некоторое время, потом тяжело вздыхает и суёт руку в карман, насильно двигая обледеневшими пальцами, чтобы найти ключи. На пороге квартиры его резко встречает сильный запах. Чонгук внюхивается и предполагает, что это стиральный порошок. Он оглядывается и видит на тумбе женский чёрный клатч. В ту же секунду раздаётся басистый голос. — Что-то потерял? — Чонгук слегка дёргается и поднимает взгляд на Хосока, который скрещивает руки на груди, спокойно смотря на брата. Они оба знают, что на дне зрачков, под обнадёживающим слоем спокойствия, танцуют бесы, готовясь взять ситуацию под свой контроль. — Та девушка уже ушла? — Чонгук спрашивает неуверенно, будто бы не хочет знать правду. — Да, — Джей отвечает без замедлений. Взгляд младшего Чона вновь падает на клатч и застывает там, пока Джей не подходит ближе. От него слегка пахнет алкоголем и сигаретами. Хосок берёт сумочку, открывает дверцу тумбы и небрежно закидывает её туда. — Забыла, наверное. Чонгук недоверчиво смотрит исподлобья, пытается уловить интонацию Джея и понять, насколько его слова правдивы. Колени начинают немного подрагивать. В квартире душно и жарко, но Чонгук не согревается, скорее наоборот. Он сглатывает, когда смотрит на брата достаточно долго и замечает, как его внутренние демоны выходят наружу. В такие моменты Чонгук задумывается, что для старшего лучшим местом будет тюрьма или психиатрическая больница, потому что он слабо тянет на нормального человека, не причиняющего вреда окружающим. Одного взгляда достаточно, чтобы понять это. — Хосок, что ты с ней сделал? — Чонгук спрашивает серьёзно, когда гнетущая тишина стала ощущаться, как вечность. Он смотрит старшему прямо в глаза, старается не моргать, дабы случайно ничего не упустить, не потерять бдительность и вовремя среагировать, если того будет требовать ситуация. Чонгук кусает внутреннюю сторону щеки, но продолжает ждать ответа от брата, на чьём лице расползается улыбка, напоминающая хищный оскал. — Почему тебя это так волнует? — Чонгук понимает, что лезет не в своё дело, и это вряд ли закончится для него хорошо. В лучшем случае Джей съязвит и уйдёт из квартиры. Что будет в худшем – Чонгук даже не хочет думать. — Мне казалось, ты не рад был её видеть, — Хосок нависает сверху, и Чонгук делает шаг назад. — В отличие от Тэхёна. Чонгук замирает. Глаза старшего начинают блестеть. Зверь загнал свою добычу в угол. Остались считанные секунды, когда зубастая пасть сомкнётся на шее. Чонгук считает эти мгновения про себя и резко разворачивается, пытаясь открыть дверь и выйти из квартиры, которая ощущается как самое небезопасное место на свете. Джей хватает его за локоть и тянет обратно, не давая выйти. — Куда собрался? — Улыбка на лице старшего исчезает. Он крепко сжимает руку брата, игнорируя, как тот хватается за его запястье, пытаясь выбраться из хватки. — Я не нагулялся, — Чонгук старается звучать спокойно, но ему это явно не удаётся. Хосок знает его страх наизусть и питается им. — Под Тэхёна опять пойдёшь? — Джей плюёт, сжимая пальцы сильнее, заставляя Чонгука вздрагивать от боли. Тот морщится, на мгновение уворачивая взгляд. — Что на тебя нашло? — Маска трескается, Чонгук звучит жалостливо-умоляюще. Ему страшно, холодно и больно. Он думал, что слёзы уже ушли, но вот они снова подкатывают к горлу, образуя ком. Чонгук чувствует себя маленьким мальчиком, которого пугает и обижает брат, а мать молчит, потому что не может смириться, что один из её сыновей – монстр. Конечно, она погладит младшего по голове, поцелует в лоб и скажет, что всё будет хорошо, но старший вновь придёт в кошмарах и перенесёт их в жизнь. — Я видел, как ты уходил с Тэхёном на благотворительном вечере, — сердце Чонгука пропускает удар. Он вновь на секунду замирает, осознавая происходящее. Ему конец. Ему точно конец. Чонгук в момент забывает про девушку и её клатч, и вообще он пожалел, что вернулся в квартиру, не убедившись, что старшего здесь нет. Хосок бы в любом случае дождался его, если нужно было бы, то достал из-под земли, но Чонгук добровольно зашёл в клетку к зверю. — Я же тебе говорил не общаться ни с кем, — голос Джея звучит особенно громко, будто отскакивает от стен, эхом разносится по всей квартире. — Неужели так трудно делать то, что я скажу? — Хосок не в настроении. Он зол. Но Чонгук собирает остатки смелости и выкрикивает: — Иди ты нахуй, Хосок! И тут же жалеет о сказанном. Время будто замирает. Реакцию Джея предсказать невозможно. Всё зависит от его настроения, состояния дел на работе, интереса к ситуации. По взгляду можно понять, насколько близка опасность, но не её масштаб. Чонгук ждёт дальнейших действий, надеясь на лучшее, но все его надежды разбиваются, когда кулак Хосока врезается ему в щеку. Чонгук отлетает назад, ударяется затылком о входную дверь и падает на пол. Джей подлетает, хватает его за ворот спортивной куртки и тянет на себя. — Ты слишком долго пользовался моей добротой, Чонгук, — от одних этих слов он готов потерять сознание. Второй удар по губе, затем третий. Чонгук ненавидит физическую боль. Сколько бы раз он не участвовал в драках, привыкнуть к этим ощущениям невозможно. Но рука Хосока бьёт особенно сильно и точно, заставляя Чонгука терять ориентацию. В глазах мутнеет, когда Чонгук с трудом поднимает колено, чтобы ударить им в живот брата. Удар получился слабым, но достаточным, чтобы его отпустили. Он тянется к ручке двери и открывает её, позволяя прохладе проникнуть в тело и не дать ему окончательно потерять сознание. Хосок пинает его ногой: в живот, в грудь, в лицо. Чонгук пытается закрыться руками, отползти от старшего, пока полностью не оказывается на холодном полу подъезда. Он что-то шепчет, просит остановиться, но Джей наверняка этого даже не слышит. — Это будет тебе уроком, — его голос звучит ядовито и звонко, заставляя Чонгука хмуриться. Тело становится ватным. Оно больше не ощущается, как живое. Чонгук кашляет, задыхается от бесконечных ударов, теряя связь с реальностью. Он не чувствует, где его бьют. Всё становится размытым, как бесконечность. Во рту чёткий вкус металла, который Чонгук пытается сплюнуть вместе с кашляем. Он не слышит и уже практически не видит. До слуха долетает только собственное сбитое дыхание. Мысли потихоньку становятся недоступными для Чонгука, глаза заполняются чернотой. Он больше ничего не ощущает. Времени не существует, боли тоже. Кажется, что душа вышла из тела. Именно это испытывают люди, когда умирают? Признаться честно, именно сейчас Чонгук бы не отказался от такого исхода, но он не успевает это обдумать, потому что теряется в пустоте и темноте. Лучи солнца ползут по белым стенам, окутывают и нагревают пространство. Шторы плавно вздымаются, как и грудь парня, чьё сердцебиение повторяет кардиомонитор ровным звуком. Чонгук медленно приоткрывает глаза и тут же закрывает их обратно, не выдержав яркого света солнца, которое заставляет белую палату казаться ещё более ослепительной. Всё тело прошибает болью, но у Чонгука нет сил на неё реагировать. Он лишь сипло стонет, почти бесшумно. Ресницы с трудом разлепляются, зрачки уменьшаются от света, в висках начинает неприятно пульсировать. Тело кажется чужим, оно не слушается, а при малейшей попытке пошевелиться парализуется от сильной боли. Чонгук двигает глазами, чтобы осмотреть обстановку и понимает, что находится в больнице. Самое серьёзное последствие после драки в жизни Чона был перелом руки. В этот раз он едва ощущает себя живым. Голова раскалывается, горло пересохло и саднит. Чонгук проводит языком по губам, чувствуя на них корочку засохшей крови. В первую секунду пробуждения ему показалось, что это всё всего лишь дурной сон, не имеющий ничего общего с реальностью, но собственное тело тут же напоминает о действительности. Дверь неспешно открывается. Чонгук переводит на неё взгляд в надежде, что сейчас зайдёт доктор, но в палате появляется мужчина в костюме, на чьи плечи накинут белый халат. Он опирается на костыли и Чонгук узнаёт в нём Чангюна. По правде говоря, Чон забыл о нём сразу же, как увидел Тэхёна ещё тогда, на аукционе. Чонгук не доверяет себе, думает, что это не Чангюн. Зачем Иму было приходить к нему в палату? Кто его впустил? Как он вообще узнал? Чонгук задумывается недолго, потому что от этого резь в голове усиливается. Он выжидающе смотрит на Чангюна, решив не гадать. — Узнаёшь меня? — Им подходит ближе, усаживается к Чонгуку на койку, ставя костыли рядом с собой. Чонгук кивает. Он сейчас ничего не сможет сказать. Настолько сильно слаб и настолько сильно хочет воды. — Я слышал о твоём брате, — начинает Чангюн и Чонгук резко хочет перестать слышать. По вине Хосока он сейчас лежит здесь, не в силах даже рот открыть. Чонгуку больно и он терпеть не может это состояние. — Если тебе нужна будет защита или помощь, то дай знать, — Чангюн достаёт что-то из кармана и кладёт на прикроватную тумбу. Чонгук следит за его действиями взглядом и моргает. Это единственная реакция, которую он способен дать. — Но ты сейчас не нервничай и отдыхай побольше, хорошо? — Чангюн улыбается и поправляет одеяло Чона. Есть в этом что-то подозрительное, Чонгук чувствует, но предпочитает прикрыть глаза. Его утомило слушать Има. — Я позову врача, — последнее, что долетает до слуха Чонгука. Чонгук слышит приглушённый говор, доносящийся из коридора. Сегодня пасмурно. Ветер за окном заставляет ветви деревьев танцевать, тянутся вниз к земле в неестественных для себя позах. Серые облака устроили бесконечную гонку на небе. На прикроватной тумбе лежат апельсины и коробка от нового телефона. Это всё принесла медсестра сегодня утром. Чонгук очнулся чуть более суток назад. Его доставили не в простую больницу на окраине, потому что неравнодушный сосед вызвал скорую, когда увидел парня, что без сознания лежит посреди подъезда. Чонгук очнулся в элитной больнице в центре города. У него отдельная палата, где положение кровати можно регулировать специальном пультом, собственная ванная комната и цветная подсветка вдоль всего потолка. Даже еда здесь другая. На завтрак был рис, самое просто блюдо, но в нём не было ни намёка на переваренность или недоваренность. Чонгук сидит на кровати. Вся его грудная клетка обвязана давящей повязкой, что заходит на правое плечо. Перелом ребра. Видимо Хосок перестарался, когда бил брата ногой, особо не контролируя силу и место удара. Доктор успокоил, что сломано всего одно ребро и через месяц Чонгук о нём уже не вспомнит, но сейчас Чон едва может дышать. Всё правое предплечье также перебинтовано повязкой из-за сильного ушиба. Несколько раз за эти сутки Чонгука начинало тошнить. Начинает и заканчивает день он с рвоты, а любые попытки встать на ноги сопровождается сильным головокружением и протяжным звоном в ушах. Сотрясение мозга лёгкой степени. Всё тело разукрашено сине-фиолетовыми синяками и гематомами. Джей впервые проявил такую жестокость в отношение брата и Чонгук уже в больнице. Он не хочет представлять, чем в следующий раз может закончиться гнев старшего. Чувство безопасности покидает Чонгука. Чонгук от окна ведёт взгляд на тумбу, на которой лежат подарки, принесённые вместе с завтраком. Экран смартфона Чонгука разбит, часть верхнего левого угла заполнена битыми пикселями. Чон удивился, что его телефон работает, но он никак не ожидал увидеть новый. Он думает, что это всё сделал Чангюн. Больше некого подозревать. Он приходил к нему, оставлял визитку, а потом передал подарки. Он же и поместил Чонгука в эту больницу, другого объяснения Чон не находит. От этого всего в голове всплывают лишь только больше мыслей и вопросов, но сейчас Чонгук больше сконцентрирован на новом дорогом телефоне. Чонгук берёт левой рукой свой старый и набирает на нём номер, оставленный на визитке. Он намеревается встретиться с Чангюном после выписки, чтобы отблагодарить за всё и вернуть смартфон. Чонгук не собирается принимать этот подарок. Он слишком дорогой, тем более для людей, которые виделись всего два раза в жизни. Чонгук будет чувствовать себя в долгу, а этого ему меньше всего хочется. Апельсины он тоже есть не будет из-за своей аллергии на цитрусовые. Чонгук медленно нажимает на клавиатуру и перечитывает сообщение «Привет, это Чангюн?» прежде, чем отправить его. Через пару минут по палате раздаётся тихий звук уведомления. Чонгук осторожно, с ощутимым волнением, разблокирует устройство и открывает сообщение, которое гласит о том, что номер телефона действительно принадлежит Иму. Он сразу догадывается, что написал ему Чонгук и начинает расспрашивать про его самочувствие. Следующим сообщением приходит повествование о том, что у Чангюна сейчас завал на работе, но он обязательно заскочит к Чону, как только чуть освободиться. Чонгук не знает, как реагировать на подобное внимание со стороны Има. Он и так сделал слишком многое для него и Чонгук не понимает, зачем. Они даже не приятели, чтобы выражать беспокойство и заботу друг о друге, по крайней мере такую. Чонгуку некомфортно от этого. Он пытается найти подвох в поведении Чангюна, но с каждым новым сообщением Им оставляет на это всё меньше шансов. Чонгук не замечает, как в привычку входит писать каждое утро Чангюну от том, что он проснулся, о своих планах, приёмах пищи, симптомах. Им обязательно спрашивает про то, что говорил Чонгуку врач и тот честно всё докладывает. Чангюн звонит Чону каждый вечер и начинает диалог с одной и той же фразы. — Не скучно там? — каждый раз он говорит это с улыбкой, потому что наверняка знает, что в ответ услышит тяжёлый вздох и обречённое: — Скучно. Тогда Чангюн начинает делиться тем, как прошёл его день, рассказывает про ситуации из прошлого и факты о себе наподобие того, что Им в детстве мечтал стать пилотом. Чонгуку особенно нравилось слушать про его путешествия и поездки в разные страны. Чангюн сразу это подметил и с полной уверенностью пообещал, что однажды отвезёт Чона в Америку, к океану. Чонгук болезненно закусывает губу, когда слышит подобное, потому что в голове отчётливой картиной стоит домик у моря, но их взаимоотношения развиваются настолько быстро, что Чонгуку начинает казаться, что никакой частный дом с собакой и небольшим задним двориком недалеко от пляжа ему уже и не нужен. Чангюн рассказывал, что ни за что бы не променял жизнь в центре мегаполиса на тихую и отдалённую деревню. Чонгук неосознанно перенимает эту точку зрения. В большом городе действительно больше шансов и возможностей. Тут интереснее, ярче, разнообразнее. С Чангюном также. Чонгук привык к свободной одежде, которая никак не подчёркивает фигуру. В ней можно спрятаться, укрыться от всего мира, хоть лишь и на ментальном уровне. Дорогие костюмы с галстуками и начищенными туфлями не входят в повседневный гардероб Чонгука. Ему некомфортно в подобной одежде, тем более, когда тебе её присылают с запиской о приглашении в ресторан в центре города на двадцать пятом этаже. Ровно в восемь вечера. Чонгук приходит почти на полчаса позже, потому что всё это время собирался с мыслями. Ещё две недели назад его избил брат, а сейчас он поднимается в один из лучших ресторанов города, по совместительству, самый любимый Чангюна. Им уже сидит за столом у панорамного окна. Он с Чонгуком выглядит смешно и несуразно: один с гипсом на правой ноге и костылями, другой перебинтованный повязками и в синяках. — Прости, что опоздал, — Чонгук садится перед Чангюном, который приветствует его лучезарной улыбкой. — Всё в порядке, — голос приглушённый, теряется в лёгком джазе, что исполняют живые музыканты на фоне. — Выглядишь отлично. — Спасибо, — Чонгук неловко опускает взгляд. — Я хотел поговорить по поводу твоих подарков. — Да, — Чангюн тут же подхватывает, всплеснув руками и подвинувшись ближе к круглому столу, что застелен белоснежной скатертью. — Апельсины вкусные были? — У меня на них аллергия, — Чонгук смущённо объясняется. Чувствует себя необоснованно неблагодарным, будто бы его аллергия зависит от него самого, а для Чангюна купить апельсины является финансово тяжёлой покупкой. Смартфон наверняка тоже сильно не сузил его кошелёк, но это слишком дорого для Чона. — Но телефон, — Чонгук достаёт нераспечатанную коробку и ставит её посередине стола, — я хочу его вернуть. — Чангюн высматривает подарок пару секунд. В его взгляде повисло чёткое непонимание и немой вопрос. Чонгук ожидал другую реакцию, поэтому тоже молчит, громко дыша носом от волнения. — Я настаиваю, чтобы ты его оставил себе, — Чангюн двигает коробку с телефоном в сторону Чонгука. В этот момент подходит молодой парень невысокого роста, держа в руках серый блокнот с ручкой. Столов в заведении немного, они находятся на достаточном далёком расстоянии друг от друга и все они заняты посетителями. На одних группа взрослых мужчин, распивающие крепкий алкоголь и заедающие его мясом. На других пожилые пары, что выбрались в дорогой ресторан, чтобы утешить своего внутреннего гурмана и провести время вместе. На третьих молодые девушки рядом с мужчинами, которые вот-вот достигнут статуса «пенсионер». Всё в платьях и костюмах, с идеальными укладками и макияжем, дорогим парфюмом, что отчётливо повис в воздухе. Вокруг бегают официанты в белах рубашках и брюках, выслушивают хамство в свою сторону, отвечая как можно вежливее и надеясь на щедрые чаевые. За окном город в своей самой активной вечерней фазе. Куча пробок, огней и звуков. В такой обстановке живёт Чангюн, а Чонгук случайно попал туда, где его никто не ждёт. Чонгук ест идеально приготовленное мясо, пьёт вино, периодически смеётся над шутками Чангюна и иногда поглядывает на вид из окна. Чон впервые не пытается убежать из подобной обстановки, даже старается расслабиться. Он позволяет Чангюну взять себя за руку, чувствует, как тот поглаживает большим пальцем костяшки на чоновской руке. Чонгук старается не быть тихим и закрытым. Ему дискомфортно, это точно, но Чон пытается успокоиться, отодвинуть все сомнения и переживания на второй план. Он впервые старается почувствовать себя живым за последние два года, даёт себе шанс. Может быть, не весь мир вокруг – это зло и обман. Возможно, им правда смог заинтересоваться человек и ему достаточно всего пару встреч, чтобы начать беспокоиться. С этими мыслями Чонгук садится в чёрную бугатти широн, которая принадлежит Чангюну и собирает на себе кучу взглядов. Их довозит личный водитель по ночному городу после вечера в ресторане. Сюжет из романтического кино про амбициозного и крайне симпатичного миллионера и простой девушки, которая познакомилась с ним совершенно случайно и конечно же не повелась на его денежное состояние. — Спасибо за вечер, — машина тормозит у подъезда Чонгука и Чангюн убирает руку с чужой ладони, благодаря за проведённое вместе время. — Тебе тоже, — Чонгук всё ещё в смятении и не знает как реагировать на поведение Чангюна, но он говорит искренне. Чону правда не помешал выход из дома. Он, хоть и на время, смог отвлечься от назойливых мыслей и расслабленно вздохнуть полной грудью. — Точно не хочешь остаться у меня на ночь? — Чангюн предлагал это на выходе из ресторана под предлогом, чтобы никакой Хосок снова не ввалился к нему в квартиру и не уложил в больницу с травмами и переломами. Чонгук отрицательно кивает головой, прощается и собирается выйти из машины, как чужая рука оказывается на его предплечье. Он оборачивается, усаживается обратно на сидение и переводит взгляд прямо на Чангюна, который определённо точно хочет что-то сказать. Тот смотрит на Чонгука и будто бы собирается с мыслями, всё ещё продолжая держать его, будто не хочет, чтобы тот сбежал. Водитель – взрослый мужчина с лысиной и седой длинной бородой, – кидает краткий взгляд назад и Чонгук готов поклясться, что увидел на его лице ухмылку. — Слушай, Чонгук, у меня есть хорошие связи в полиции, — Чангюн начинает неспешно и явно издалека, будто бы прощупывает почву, но Чон застывает, не давая никакую реакцию. — Если вдруг у тебя вновь будут проблемы с братом или ты затаил на него обиду, то не стесняйся обращаться ко мне за помощью. — Не думаю, что она мне пригодится, но я учту, спасибо, — последнее слово было сказано из вежливости. Чонгук выходит на холодный воздух, который обдувает его тут же, как дверь машины захлопывается за его спиной. В словах Чангюна не было ничего, кроме небеспочвенного беспокойства, ведь Чон сам поведал о том, какой его брат человек. Но Чонгук всё равно недоверчиво провожает машину Има взглядом до тех пор, пока она не выедет из двора и не скроется из виду.