Абсолют

Густая холодная тьма, проникающая в кости и растекающаяся по венам. Из глубины звучат голоса. Что именно они говорят, не разобрать. Громче. Ближе. «Сын Люцифера!» -радостный женский крик. «Это же Малис!» -еще женщина. «Подпишите это для меня, прошу!» -какой-то ребенок. «Можно я вас потрогаю? АААААА!» -звонкий визг, от которого дребезжат перепонки в ушах. «Он посмотрел на меня!»- маленькая девочка. «Он такой красивый! Хочу украсть его!» - женщина говорила почти серьезно. «Он будет моим!» - угрожающий голос. «Зачем мне это смазливое личико? Я получу больше – трон!» - надменно и нагло, очевидно, желая власти. «Неудачник. Просто родился с золотой ложкой во рту». - завистливо. «Ничего из себя не представляет!» - с отвращением. «Он красивый». – нежный блеск мягкого голоса, подающий слабую надежду. «Слабак.» Дальше голоса стали произносить фразы друг за другом, смешивая и размазывая в серую массу оттенки голосов. «Как у Люцифера мог родиться такой отброс?» «Бесхребетное чмо.» «Вот бы он сдох.» «Мир надо избавить от таких слабаков, как он.» «Позорище своего рода» «Неженка!» «Он всех нас угробит!» «Трус!» «Наивный идиот» «Мы думали, что Люцифер уничтожит нас, но его сынок…» Голоса тонули друг в друге, накладывая зловещее эхо, душащее, отчаянно разрывающее. Отчаянный крик маленького ребенка никто не слышал, он сидел среди тьмы, закрывая уши и неистово рыдая, сдавливая голову так, что, казалось, она вот-вот треснет. «На тебя возложена важная миссия…» - этот голос причинял боль сильнее остальных, но именно его он мечтал услышать. «НЕ ХОЧУ! Я НЕ СМОГУ!» - визг одинокого ребенка. «Отец любит тебя!» - Другой голос. Казалось, этот мужской голос перекрыл все остальные, накрывая, как одеялом, от всего мирского зла, обнимая и защищая. Но он был так далеко. На мгновение казалось, что все закончилось. Наступила долгожданная пьянящая тишина. Можно отдышаться. «СДОХНИ!» - крик, как удар под дых, сгибающий тело, и останавливающий, на мгновение, сердце. Резкий громкий вздох. Воздух куда-то пропал. Малис широко раскрыл глаза и закашлялся, бешено озираясь по сторонам. Его тело трясло будто в лихорадке, сердце отбивало дикий ритм, отдаваясь гулом в ушах. Демон стал медленно вдыхать через нос, задерживая дыхание, и также медленно выпускать воздух изо рта. «Раз, два, три…Черт, не помогает! Четыре.» - считал он про себя. - Малис? – Ева приподнялась и беспокойно смотрела на дрожащего демона. Увидев ее, он шумно сглотнул и глаза приобрели прежний размер. Руки все еще тряслись, но он сжал их в кулак, стараясь скрыть реакцию своего тела на воспоминания, неожиданно решившие проявить себя во сне. - Что?! – хрипло ударило Еву по ушам, и она недовольно сдвинула брови. Малис осознал слишком поздно, что тон его голоса сейчас был неуместен, и быстро смягчился. -Что? Просто плохой сон. Не делай из этого драму. Ева недоверчиво склонила голову, надеясь разглядеть что-то с другого угла, но ничего. Перед ней снова сидел обычный спокойный Малис. Она не любила рассказывать о себе, и уж тем более не рассказала бы о чем-то, что так ее напугало. Ориентируясь на свои привычки, она не стала его расспрашивать. Демон с трудом поднялся и, отряхнувшись, вышел на свет. Ева еще секунду думала о том, что случилось, затем встала и тоже вышла из пещеры. Лучи солнца ослепили ее и, на мгновение, она совершенно потеряла способность видеть. Зато, когда зрение восстановилась, девушка широко раскрыла глаза от удивления. Вчера ночью это место казалось ей безжизненной пустыней, но это было не так. Они находились в величественных, захватывающих дух от красоты, горах. Да, если взглянуть туда, откуда они пришли, то можно было заметить, как, постепенно, чем дальше уходил взгляд, тем меньше растений было. Откуда-то шел дым – гейзеры. Но, Ева смотрела вперед. Бескрайний лес, простирающийся в горах, а, если смотреть еще дальше, совершенно заросшие зеленью равнины и… Небольшие уютные избушки. Природа напоминала земную, вот только была до умопомрачения прекрасной. Здесь никто не мешал ей развиваться, и это было видно. Деревья выглядели вековыми и не боялись распускать размашистую крону, качаясь на ветру. Словно каждый день кто-то приходил и подсыпал удобрения в корни. Цветы, видневшиеся даже издалека, сияющие своими благородными бутонами, распространяли сладкий дурманящий аромат. Она обернулась на пещеру – та была покрыта травой и ярким зеленым мхом, скрываясь от простых обывателей. Сердце почему-то затрепетало, словно внутри хлопали крыльями разноцветные бабочки. Ева улыбалась так широко, как не улыбалась уже давно. Дом. Это место – дом. Одно слово, вмещающее в себя миллиарды значений, воплотилось здесь, приняв форму безграничной живой планеты, делящейся своей природой с теми, кто ее уважает. Оберегающей тех, кто живет, соединяясь с ней воедино. Эта планета дышала, приглашая в свои родные объятья. Глаза Евы сверкали, радужка дрожала, стараясь запомнить каждый листок дерева, каждую пылинку этого пространства. Ее бледная кожа проявила здоровый румянец и словно засияла изнутри каким-то магическим светом жизни. Волосы, которые горели обжигающим пламенем на ярком солнце, светившем с чистого голубого неба, словно приветствовали планету после неимоверно долгой разлуки. Голова девушки слегка кружилась, и она не до конца понимала, от голода это, или, все же, от переполнявших ее странных непередаваемых чувств. Малис обернулся и, на мгновение застыл, глядя на девушку. Она показалась ему совершенно иной. Какой-то живой, настоящей, и это вызвало странное будоражащее чувство внутри, то ли отвращения, то ли зависти. Он еще до конца не понимал. Когда, в последний раз, он также смотрел на то, что окружало его? Наверное, лишь в далеком детстве. Он хотел бы чувствовать что-то, кроме остервенелой постоянно ноющей боли в сердце, но, похоже, лечения от этого было уже не найти. Остается смириться и записать как «хроническое». Тем временем Ева опустила взгляд на свое платье и стала спешно отряхивать какую-то пыль, оставляющую слегка потемневшие пятна на белой ткани. Звонкое цоканье ее язычка неприятно ударила по ушам Малиса, и он, с отвращением, скривился. - Малис, я хочу есть. – почти скомандовала девушка, чуть ли не топнув ножкой. Демон закатил глаза, складывая руки на груди. - До ближайшего пункта выдачи еды нам еще долго топать. – стараясь держаться спокойным, сказал он. - Опять пешком? У вас здесь транспорт не предусмотрен? – Ева, нахмурившись, осмотрела парня с ног до головы, отзеркалив его позу. Тот скептически приподнял брови. - Только порталы. Ну, или ты можешь поймать какого-нибудь оленя в лесу. Но, знай, их практически не существует. С тех пор, как начался голод. Оленем его могут утолить лишь наполовину люди… Но, демоны пытаются… В общем… Животные теперь тоже в ходу… У повстанцев. Смысла в этом нет, но… Они едят. Наверное, потому что убивать учились на животных. – Малис сказал это так безразлично, словно это было что-то очевидное, что она должна была знать с самого начала. - Это ужасно… - тихо сказала она, опустив голову. Малис хмыкнул. - Проблема не в этом. – уголки губ слегка дрогнули. - Мы можем поехать. Есть разные способы, но сейчас это слишком заметно. Пойдем пешком вдоль дороги. Надо добраться до безопасного района. Там… Найдем того, кто нам поможет. Все равно один из артефактов, которые нам надо забрать, у него. Почему-то бровь Малиса слегка дернулась, при упоминании «того, кто им поможет». Ева поджала губы. Она могла бы спросить, о ком он думает каждый раз, когда его лицо так меняется, когда, на мгновение, можно разглядеть свет в его душе, одновременно смешанный с ноющей болью. Но он бы ей не ответил, как и не рассказал про свой сон. Она знала, что он скрывает от нее что-то. Это было настолько же очевидно, как, если бы она смотрела сквозь прозрачные стенки аквариума на размеренно плавающую пиранью, выжидающую, пока ей преподнесут еду. Она знала, что он скрывает, но, что именно, оставалось для нее скрыто в этой мутной воде. Демон позволял ей видеть ровно то, что она должна была знать. Не больше, ни меньше. Девушка разработала для себя стратегию, в результате которой должна была догадаться обо всем раньше, чем ей кто-либо расскажет. Невинная хрупкая девушка, хлопающая глазками, никогда не вызовет подозрений. Втереться в доверие и разгадать весь дьявольский план. Подчинение не входило в ее планы не тогда, ни сейчас. Она уже сложила в голове историю старого друга, который вызывал у черствого Малиса эмоции. Ева была практически уверена в том, что он говорил об одном и том же человеке и в Чистилище, и здесь. Его частые воспоминания, оживающие эмоции, нервные движения… Это значило лишь одно – рана все еще открыта и кровоточит, но он налепил на открытый перелом розовый пластырь со смешными рожицами, лишь бы убедить себя в безразличии к случившемуся. Ева бы солгала, если бы сказала, что ей не любопытно. Она с детства влазила туда, куда ей не следовала, и жестоко платилась за интерес к иной точке зрения. Но, к сожалению или к счастью, она была уверена, что у мира не одна сторона, и, чтобы его понять, нужно не бояться взглянуть в глаза, которые прятались от тебя в темном углу комнаты, но, при этом постоянно были здесь, наблюдая. Потому в ее характере, с каждым жестким обвинением, только закреплялся дух бунтарства. Она понимала тех, кто не хотел ее слушать… Они боялись увидеть правду, потому что их картина мира, стоящая на самодельных шатающихся брусьях, в эту же секунду, рухнула бы, придавив своим весом все их аргументы. Им нравится верить в то, что все в этом мире радужно, цветет сирень, поют птички. Так удобно. Лучше спать и видеть счастливый сон, в конце которого ты не заметишь, как умрешь, чем на трясущихся ногах бежать, ища хоть какого-нибудь спасения. Бороться слишком трудно, а разбираться слишком долго. Поэтому Ева не осуждала таких людей, она не осуждала своих родителей за все то насилие, которое они совершили над ней. Точнее… ОН совершал, регулярно подвергая маленькую девочку физическим наказаниям за неповиновение. И теперь он МЕРТВ. Правда не осуждала? Малис не расскажет ей свою настоящую историю, а она не расскажет ему свою. Хотя, казалось, он и так уже все знал. Они шагали чуть поодаль, в лесу за деревьями, вдоль тропинки. Солнце, которое пробивалось сквозь яркие зеленые листья, пригревало. На этой планете всегда было лето. Ева пыталась узнать у демона про Люцифера, но тот лишь отговаривался какими-то общими фразами, затем разговор зашел про обряд, в котором она должна была участвовать, но Малис и тут умудрялся увиливать от ответа. Тогда девушка начала рассказывать ему о своих любимых фильмах и книгах, просто чтобы убить время, которое они тратили на так называемую спортивную ходьбу. Малис тяжко вздыхал и ускорял свой шаг, сложив руки на груди и немного сгорбившись. У него практически начал дергаться глаз, потому что Ева не замолкала. - Ты можешь помолчать? – воскликнул он, резко остановившись. Девушка чуть не влетела в него на полном ходу. – Зачем ты мне все это рассказываешь? Зачем? Он повернулся к ней и начал активно жестикулировать руками. Эмоции на лице сменялись с неимоверной быстротой. Ева даже не была уверена, что можно так играть лицом. Ей, вдруг, стало смешно от реакции демона. Он выглядел сейчас как обычный уставший мальчишка, которого донимала, возможно, младшая сестра, сброшенная матерью на его плечи. Ева засмеялась, звонко ударив Малиса по барабанным перепонкам. Тот удивленно выпрямился, приподнял брови, а его лицо вытянулось, ища подходящую для ситуации эмоцию. - Это называется дружелюбная беседа, глупый. – Ева стала смеяться еще громче, видя совершенный ступор в глазах демона. – Обычно так люди узнают друг друга поближе. Как же давно она не смеялась. Воздуха в легких перестало хватать довольно быстро, и смех сменился на странное фырканье. Она слегка прокашлялась, чтобы успокоиться, заправила волосы за уши и, подняв подбородок, улыбнулась светлой нежной улыбкой. Малис внимательно изучал ее, некоторое время, затем прищурился каким-то лисьим взглядом и, склонив голову на бок, поджал губы, либо стараясь не поддаться на провокацию и не улыбнуться в ответ, либо пытаясь провести анализ произошедшего и выявить нужную реакцию. - Зачем нам становиться ближе…? – наконец, отделяя друг от друга каждое слово, спросил он. - Это обычное проявление дружелюбия. – подала плечами Ева. – Я считаю, что, раз нам работать вместе, то просто необходимо хоть что-то друг о друге выяснить. - Это глупости. Просто делай, как я скажу, и все. Не надо придумывать ничего лишнего. – Малис отвернулся, поправив волосы, снова мешающие обзору. - Нет. - Что нет? Демон слишком резко оказался возле Евы, нависая над ней и накрывая своей черной тенью. Девушка почувствовала неестественно ледяной холод, прожигающий до костей, и уголки ее губ медленно опустились. Девушка нахмурилась. - Ты в этом не прав. Сейчас мы команда. Тебе нужна я, а мне нужен ты. Мы должны доверять друг другу. А доверие строится на знании о каких-то, даже, банальных вещах. Вроде хобби или интересах. Если ты так не хочешь рассказывать о себе какие-то тайны, то просто поделить чем-то банальным. Хотя бы попытайся быть менее предвзятым к людям и более дружелюбным к своему компаньону. Или хотя бы сделай вид! - О! Куколка хочет к себе уважения! – он ядовито усмехнулся и развел руками, слегка наклонившись в театральном поклоне, оскалив улыбку. Малис смотрел на нее исподлобья, снова пытаясь совладать с зудящим раздражением, накатившим практически мгновенно. «Дружелюбие к людям» звучало для него также абсурдно, как «дружелюбие к ангелам». Отвратительные и мерзкие создания, способные обречь на страдания кого угодно ради собственный выгоды, винящие в этом всех, кроме самих себя. Дружелюбие к ним невозможно в его мире. Глаза Малиса потемнели, наполняясь синей опасной глубиной, которая медленно затягивала и убивала. Он выпрямился и, с отвращением, фыркнул, отворачиваясь. Ева цокнула язычком, словно ударив его по затылку и закатила глаза. - Ты просто трус. Такой же, как они все. – понизив голос, медленно произнесла она. - Что?! – рявкнул демон, вновь наклоняясь. - Боишься попробовать то, что тебе было неизвестно до сих пор, потому что боишься, что окажешься не прав. – Ева слегка прикрыла веки и вздернула нос, повелительно мотнув головой. Она практически видела, как глаза ее собеседника наливаются кровью. Тень, спокойно лежавшая на траве, вдруг вытянулась и стала насыщенно черной, обвивая ноги девушки. Казалось, она наступила в тазик со льдом. - Я ничего не боюсь! Конечно, она коснулась его эго, неприятно ткнув его иголкой. - Все чего-то бояться, Малис. Разница лишь в том, что у кого-то есть смелось признать это и пойти прямиком туда, а кто-то так и остается сидеть в ограниченном, но знакомом пространстве, выбирая мариноваться в собственном соку. Ева старалась не опускать свой взгляд, хотя страх уже ползал под кожей, впиваясь своими цепкими когтями и заставляя тело реагировать легкой дрожью. Малис схватил ее за воротник платья, и девушке пришлось встать на носочки, чтобы не свалиться. - Ты ничего не знаешь! – плюясь слюной, закричал он ей прямо в лицо. - Так расскажи мне! – крикнула она в ответ. Какое-то время они сверлили друг друга едким взглядом, словно каждый желал сомкнуть руки на шее и перекрыть другому подачу кислорода. Малис смотрел в горящие изумрудные глаза, в которых переливались лучи солнца, окунаясь и одаривая ее радужку легкой рябью цветов. Девушка смотрела уверенно, но он чувствовал ее страх, и от это теплое липкое ощущение превосходство обволакивало все его внутренности, возвышая его пошатнувшееся эго. Странно было лишь то, что часть его существа яростно сопротивлялась той агрессии, которую девушка вызывала в нем, и он не понимал, почему. Но, заглушать это чувство было легко, потому что он спасает свою планету. Его миссия важна для всех демонов, существующих здесь, даже тех, кто восстал. Ведь это были демоны, его раса, и они могли ошибаться. Малис видел причину их негодования и злости, он понимал, за какие ценности они борются, и, в каком-то смысле, это подкупало. Он видел сильных духом противников, жаждущих справедливости, и уважал их за это. - Пошли. И ни звука. Нас заметят. – скомандовал Малис, с трудом разжав пальцы и отпустив мягкий воротник платья. Ева взмахнула копной волос и хмыкнула. Она оказалась права, и, теперь, его характер начал понемногу раскрываться перед ней. Он даже не заметил этого, но, то, как он говорит, как двигается, то, какая у него мимика, то, что он делает – все это рассказывает о человеке больше, чем его слова. И Ева постепенно составляла его психологический портрет, который, в дальнейшем, поможет ей манипулировать этим демоном. Она молча шла за ним, слушая, как под их ногами шуршит трава и ломаются ветки. Идти было неудобно. Девушка то и дело запиналась обо что-то, подворачивала ногу из-за канав. Все это время всего в нескольких метров от них была дорога. Ровная и удобная, особенно при свете, когда все камни были видны. Ей начинало казаться, что по ногам ползают жуки, бегая своими крохотными лапками по коже. Словно их становилось с каждым шагом все больше и больше. Она боялась случайно наступить на змею или, еще хуже, на какое-нибудь создание из этого мира, о которых они лишь слышала и могла предполагать, что их наличие здесь неизбежно. Ветки цеплялись за волосы, за ткань, царапали руки. Это не было похоже на растения в Чистилище, которые, словно оберегали своих путников, подбадривая каждым прикосновением. Эта природа словно кричала ей, чтобы она остановилась, повернула назад и бежала как можно быстрее и дальше. - Долго нам еще идти? – спросила она, раздраженно стряхивая очередной шиповник, прилипший к ее подолу. Они словно тонули в высокой траве, которая, казалось, становится выше с каждым шагом. Ева не была уверена, что трава вообще способна быть такой высокой. - Долго. – отрезал он, продолжая идти, раздвигая, как-то бережно, заросли руками. Он будто разговаривал с растениями, касаясь их. Они не оставляли на нем следов и, в какой-то момент, Еве даже показалось, что они расступались перед ним, позволяя пройти. Девушка остановилась и огляделась. Лес стал еще гуще. Ощущение, что она не смогла бы протиснуться между деревьев, даже если бы сильно захотела. Он осознания этого сердце забилось быстрее, а дыхание стало глубже. Вдох-выдох – но воздуха недостаточно, словно кто-то положил тяжелый камень на ее грудь. Тело стало гореть, деревья сдвигались, приближаясь и давя со всех сторон. Тело было готово бежать, но куда… Взгляд зацепился за дорогу, видневшуюся из зарослей, и девушка, совершенно не думая и, уж тем более, не слыша ничего, сорвалась с места в ее сторону. В голове было лишь одно – выбраться из этого давящего места. Она не понимала, почему все это время Малис вел ее по самому лесу, а не по тропинке. Она не видела в этом никакого смысла, а давящее пространство с силой вытолкнуло ее прямиком под колеса какой-то телеги, запряженной странной расплывающейся фигурой черной лошади с красными глазами. Она словно была из дыма, парящая в воздухе. Взбрыкнув, она издала странный визжащий звук. Ева увидела, как над ней поднимается огромное черное облако, готовое обрушить всю мощь демонических копыт. Тело среагировало мгновенно, и отпрыгнуло в сторону. Она почувствовала на языке вкус песка и поморщилась, отводя взгляд. - Эй! Дорогуша! Как тебя сюда занесло? – засмеялся низкий голос. Ева услышала, как с повозки кто-то спрыгнул и подошел к ней. Она несколько раз моргнула, стараясь избавиться от жгучего колющего ощущения в глазах. Перед ней стояло странное существо, больше напоминающее ходячее животное. Тонкие ноги с вывернутыми назад коленями, мантия, под которой скрывалось неестественно худое тело, слишком длинная шея и три красных, как у лошади, глаза – два находились на своем законном месте, а третий раскрывался на щеке. Демон снял капюшон, показав бараньи глаза и козлиные уши под волнистыми длинными волосами. - Валафар обрадуется такому подарку. – он оскалился, показав острые зубы, с которых начинала капать слюна. Его рот был настолько огромным, что улыбка заканчивалась чуть выше середины щеки. Ева сделала шаг назад, но оступилась и чуть не упала. Губы вздрагивали, а глаза, не моргая, следили за существом, боясь выпустить его из поля зрения. От сухости и царапающего песка они покраснели и наполнились слезами. Животный инстинкт подсказывал ей возвращаться к Малису, но тело не слушалось, замерев на месте, словно она оказалась внутри каменной статуи. Ева, как зверь, увидевший на дороге машину, встала, не двигаясь, ожидая, возможно, что, в какой-то момент, она станет невидимой. Но этого не произошло. С повозки спрыгнули еще несколько существ в таких же черных мантиях и схватили ее за руки. - Что будем делать, Марбас? – спросил один из «капюшонов». - Цепи нам на что? – он легким движением руки выбросил под ноги девушке кандалы и, нацепил сначала огромный металлический ошейник на ее шею. Холодное железо опалило нежную кожу, добавив тяжести на плечи и Ева слегка присела. Следующим шагом были кандалы на запястья. Длинную толстую цепь, шедшую от ошейника, через наручники, прикрепили к повозке. - Прости, малышка. У нас только демонические цепи с собой, поэтому придется потерпеть. Как-то не планировали встретить такую очаровашку одну в лесу. Марбас коснулся неестественно длинными тонкими пальцами подбородка девушки, поднимая ее напуганное лицо. Он улыбался, жадно облизываясь длинным языком, длинны которого, казалось, было достаточно, чтобы лизнуть собственный глаз. - Кто же послал нам столь чудный подарок! Живая душа и в Аду! Это словно какая-то сказка. Сам господь подарил нам ЭТО! – Марбас радостно восклицал, смеясь и дружелюбно толкая в плечи своих соратниках. Все плащи громко расхохотались, плюясь ядом, повторяя «сам Господь». Все нутро девушки дрожало, выворачиваясь наружу. Она вертела головой, чуть ли не сворачивая шею, ища Малиса глазами, но никого не находила. Словно она всегда была одна. Марбас схватил ее лицо большим и указательным пальцем, заставляя посмотреть на себя. В его глазах сверкнула ярость. Пальцы впивались острыми когтями в щеки. Девушке показалось, будто он капается у нее в голове, разгребая завалы памяти и ища что-то полезное для него. - Кого ты ищешь?! – яростно прошипел он, сдавливая пальцами ее челюсть. Ева замотала головой, поджимая губы. Тот приблизился к ее лицу и жадно вдохнул носом воздух. – Чувствуете? Сегодня у нас будет пир! Он вытащил липкий склизкий язык и провел им по щеке Евы. Девушка, попыталась отвернуться, но тот ей не позволил, еще сильнее сжав лицо. Тонкая кожа на щеках лопнула, и красная жидкость выступила парой капель. - Пожалуйста… Не надо… - взмолилась она, морщась и отводя взгляд, лишь бы не видеть обступивших ее существ. Желудок издал неприятный гудящий звук, извергая желание выплюнуть все, что в нем хранилось. Страх бил по черепу, отдавая тупой болью. - Марбас, испортишь товар. – сказал один из «капюшонов», и демон, ухмыльнувшись, наконец, отпустил девушку, оставляя две неглубокие царапины на щеках, возле которых горели красные пятна от пальцев. Ева выдохнула, но ее голова кружилась отдавала пульсирующей болью в висках. - Мне, все же, любопытно… - он огляделся, внимательно вглядываясь в растительность. – Ладно, поехали. Он ловко запрыгнул в повозку, махнув длинным хвостом, на конце которого Ева успела заметить кисточку черной шерсти. Транспорт плаксиво скрипнул, качнувшись под телами существ. «Неужели они хотят, чтобы я шла пешком? - подувала девушка, вновь оглядываясь. – Он не мог меня бросить… Или мог?». Судя по тому, как Малис относился к людям, он легко мог оставить ее на растерзание этим демонам и найти кого-то другого. Однако, если она избранная, то, разве это не значило, что замены ей нет? Тогда оставалось рассчитывать на его благоразумие, в которое Ева не верила. Ее размышление прервал рассекающий воздух звук хлыста. Лошадь вздрогнула, неприятно гаркнув, и медленно поплелась по дороге. Еве ничего не оставалось, как плестись за повозкой, ощущая тяжесть металла, из-за которого ее тело стало менее подвижным, будто что-то вязкое и тягучее тянуло ее к земле. - Марбас, ты не думаешь, что это какой-то нехороший знак? – сказал один из сидевших возле него плащей. - Что? Душа на дороге? – он пожал плечами. – Может какой контрабандист упустил. Всякое может быть. - Что, если Люцифер начал действовать? – предположил второй. Марбас забросил ноги на лавочку, и расхохотался. Этот смех мурашками разбегался по коже девушки, и какой-то ненавистью оседал в дрожащих руках. Она хотела сомкнуть ладошки на его шее и наблюдать, как его голос становится хриплым, глаза наполняются страхом и, в конечном итоге, он прекращает дергаться под весом ее тела. Но Ева знала, что, даже если бы ей предоставили такую возможность, она бы просто не смогла причинить кому-то вред. Даже демону, желавшему ее плоти на обед. - И что ему даст одна маленькая хрупкая душонка? Запас еды на целый год? Сомневаюсь. – он покосился на девушку и столкнулся с ее прямым взглядом. - А если она… Ну… Ты знаешь… Для того… - собеседник перешел на шепот. - Для Уфира? - Марбас изменился в лице, произнеся это имя с каким-то пугающим трепетом. Он спустил ноги и соединил пальцы в замок, задумчиво глядя в пол. - Я понимаю, он не принимает ничью сторону, но, все же… Думаю, ему не понравится, если мы украли его эксперимент. Демоны переглядывались, а атмосфера между ними потяжелела, давя на их спины и пригибая к полу. Все трое посмотрели на Еву, которая с трудом поспевала за повозкой, спотыкаясь от усталости. Ее волосы растрепались, качаясь из стороны в сторону, несколько прядок прилипли к бледному лицу. Цепи размеренно звякали, вторя движению лошади. - Его не видели уже много лет. Может… Может это вообще выдумка. – неуверенно произнес Марбас, опустив глаза в пол. Солнце пекло так, что Еве казалось, будто голова давно прекратилась в бурлящий котел с супом из мозгов. Дышать было тяжело, а пыль, поднимающаяся под колесами повозки, попадала в легкие и скрипела на зубах. Она с волочила ноги, к которым словно привязали гири. Капли пота стекали со лба, попадая в глаза, которые уже не могли сфокусироваться на происходящем и практически ничего не видели. Голод сжимал желудок, распространяясь слабостью по мышцам и забирая последнюю возможность контролировать свое тело. Казалось, прошла целая вечность, пока они шли по этой песчаной тропе. - Эй! Может расскажешь, как ты тут оказалась? – обратился к ней Марбас, дернув цепь. Ева вздрогнула и, споткнувшись, упала на колени, чувствуя резкую боль. Еще со вчерашнего дня их украшали синяки, но сейчас к ним прибавились кровавые подтеки. Девушке пришлось среагировать достаточно быстро, чтобы не катиться прицепом по земле, ведь никто из демонов не собирался останавливать движение повозки. Она подняла голову и тряхнула волосами, вздыхая. - Это не твоего ума дело! – рявкнула она, посмотрев на Марбаса звериными глазами. Она чувствовала себя слишком никчемной, и ей это не нравилось. Он не имел права так с ней обходиться. Чудовищное мерзкое существо, пытающееся строить из себя какого-то повелителя. Ева не могла позволить ему так с собой обращаться. Ее эго придавили, наступив на горло, и это отвратительное чувство унижения было сильнее любого страха. - Что ты там вякнула? А? Кусок мяса? – Марбас остановил повозку и в один прыжок оказался возле Евы. Он надеялся, что девушка тут же спрячется в свой панцирь и начнет его умолять, но он не знал ее. Не знал, насколько личная гордость была для нее важнее собственной жизни. Она смотрела прямо в его глаза, сжав челюсти и воткнув ногти в свои ладошки, чтобы подавить остатки ненужных сейчас чувств. - Ты понятия не имеешь, кто я, и ведешь меня туда, где ваш лагерь? Я правильно понимаю? – она ядовито усмехнулась. – Не думаю, что это разумно с твоей стороны. Не хватает мозгов, чтобы самому до этого додуматься? Она увидела, как в воздух взмыла длинная костлявая рука. Следующее, что она услышала, был звонкий хлопок и звон в ушах, сопровождающийся горящей щекой. Она засмеялась, оскалив белые зубки. Конечно, это была не первая ее пощечина, но, по крайней мере, она знала, что попыталась отстоять свои границы. - Ты тоже решаешь все свои проблемы силой, верно? Потому что размышлять не умеешь! – она смеялась, запрокинув голову, и понимая, что ее заглатывает что-то, что она не могла контролировать, что-то, чего она всегда боялась и сдерживала. Ее темная сторона, ее тень, бродившая за ней всю жизнь. Когда она брала над ней контроль, случались непоправимые вещи, от которых ей приходилось откупаться и по сей день. Но тень не приходит просто так. Марбас схватил ее за плечи и с силой тряхнув, раскрыл свой огромный рот. Еве показалось, что клыки стали еще больше, а рот полностью заменил его лицо. Склизкая слюна капнула ей на щеку и прокатилось густой слизью до шеи. Девушка зажмурилась, прощаясь с жизнью и проклиная Малиса за то, что тот посмел так бесцеремонно заявиться в ее жизнь. - Марбас! – услышала она натянутый хриплый голос, произнесший имя демона, словно отдав приказ. Тот отскочил от Евы, и слегка склонил голову, виновато улыбаясь. – Что ты только что пытался сделать? Съесть обед, принадлежащий всем нам? Ева качнулась. Она уже не могла держаться на ногах. Тело казалось наполненным ватой. Вокруг все закружилось, и она увидела лишь две темные фигуры в плащах, стоявшие возле Марбаса. Затем темнота.