Li, ame de Luci

Главные двери временного континуума распахнулись перед Тэхеном, словно пропуская его в мир, ставший одновременно знакомым и чуждым. Больше полугода прошло с того момента, как он покинул это место, оставив за собой кровавый след боли и разрушения. Полгода, наполненной тягой к восстановлению и попытками осмыслить последствия той ужасной травмы, что оставила поток энергии Джина. Сегодня всё было иначе. Даже воздух здесь казался тяжелее, насыщеннее чужими мыслями и шепотами времени. Ещё вчера, в безумии своей слепой злости, он готов был уничтожить континиум до основания, стереть это место, которое для него стало символом утраты и предательства. Но сегодняшний день принёс с собой неожиданное: его оправдали. Никто не ожидал такого поворота. Все были уверены, что именно Тэхен стоял во главе разрушительных событий. Однако теперь, блуждая по длинным коридорам, он почти не верил в то, что Джина больше нет. Каждый шаг отдавался в его сознании эхом, словно он ступал по собственным воспоминаниям. Тэхен знал, что всех участников конфликта посадили в камеры времени. Лица из прошлого мелькали в его мыслях. Среди них был и Тэму — его верный друг, правая рука. Говорили, что ему удалось сбежать. Его ищут, но Тэхен знал правду. Он знал, где скрывается Тэму. И, несмотря на всё, он не собирался выдавать его. Это было единственное, что он мог сделать для друга, который остался верным, несмотря на тени прошлого. Но больше всего его тревожило не это. Почему его не посадили? Почему его, дважды перерождённого, пощадили после всего, что он натворил? Он помнил последний разговор с Хосоком, который рассказал ему о том, что происходило в эти месяцы. О том хаосе, что заполонил временной континиум после смерти Джина. Хосок также не работает здесь, но теперь он был в Совете временников. Это многое объясняло. Однако Тэхен ждал встречи с Чимином. Тот давно не приходил. Слова Хосока подтвердили догадки — Чимин теперь помогает в континууме, пытаясь навести порядок. Они так и не поговорили по-настоящему. Между ними оставались лишь извинения и благодарности, произнесённые вполголоса. Но ни он, ни Чимин не решались заговорить откровенно. Тэхен знал, что должен рассказать правду. О том, как в начале он хотел убить Чимина из-за своих воспоминаний о прошлой жизни. Тогда он ненавидел его, но со временем осознал, что за прошлое нельзя судить. Он и сам был монстром в своей второй жизни, убившим почти полмира. Всё изменило то, что произошло в доме Киллиана. Джин приказал убрать Чимина, и Тэхен был готов выполнить приказ. Он не смог. Это было сильнее его. Он спрятал Чимина у себя, понимая, что без жертв не обойдётся, но не желая отдавать его. Тогда он принял удар на себя, чтобы защитить того, кого любил. Это осознание — любовь, перешедшая через жизни — обрушилось на него с невыносимой болью. Коридоры временного континуума остались прежними, но всё внутри изменилось. Уютно. Пространство дышало новой структурой. Всё здесь напоминало о времени, о его жёстком и непреклонном течении. Тэхен прошёл мимо отдела сотрудников, которые следили за временными линиями и мониторили вспомнившихся. В одной из комнат его взгляд зацепился за знакомое лицо. Высокий альфа в форме говорил с Каем — старым знакомым Тэхена. Он сразу узнал его. Это был Намджун. Тэхен застыл. Как душа, не вспомнившаяся, могла находиться здесь? Это противоречило всем законам временного континиума. Мысли метались, пока он пытался найти объяснение. Возможно, это тоже часть нового порядка, установленного за эти полгода. Возможно, дело в том, кто возглавил континиум. Конечно же - Силион. Однако, если бы он действительно сел во главу, он бы не допустил такого хаоса. Тэхен невольно усмехнулся, вспомнив прошлое. Еще... Сеймур. Он слышал от Хосока, что Сеймур вернулся и теперь возглавлял Теневой отдел. Это было неожиданно. Как вообще так вышло, что этот дебил чем то управляет. Ещё более неожиданным было то, что Сеймур, несмотря на свой трусливый характер, смог взять управление в свои руки. Впрочем, это объясняло многое. Сеймур всегда был сильным противником, хотя и трус... или нет. Трусом он был только перед Тэхеном. Проходя дальше, Тэхен размышлял о Чимине. Они оба тянули начать разговор, но никто не решался разорвать молчание. Он хотел найти его. Рассказать всё. О прошлом, о своей слабости, о том, как Джин манипулировал его чувствами. Признаться в том, что его чувства к Чимину были .... И, возможно, это была та самая правда, которая могла спасти его от самого себя. Силы его восстанавливались медленно. Ему казалось, что он едва научился ходить после долгого падения. Он понимал, что не сможет сразу вернуться в ряды Теневого отдела. Но мысль о том, что теперь он должен подчиняться Сеймуру, вызывала горькую усмешку. Пиздец конечно... Сеймур был для него скорее шуткой, чем лидером. Тэхен всегда видел в нём человека, который стремился к большему, но боялся сделать решающий шаг. И всё же, в последний раз Сеймур его удивил. Направляясь к кабинету главы, точнее, к Силиону, Тэхен пытался сложить мысли в единое целое. Но внезапно его отвлекло что-то неожиданное — резкий толчок, когда кто-то налетел на него, заставив его остановиться. — Да твою ж… — раздражённый голос раздался в тишине коридора. Перед ним стоял, как говорят вспомнишь говно, вот и... Силион — высокий, статный, с безупречно собранным видом. Его взгляд, полный удивления, сменился лёгким раздражением. — Тэхен? Нихуя себе! Ты че уже вышел? — он прищурился, оглядывая его с ног до головы. — Ты что тут делаешь? Ты ещё месяц должен… Силион вдруг замер, когда его часы завибрировали. Он машинально бросил взгляд на экран, а затем, нахмурившись, выругался. — Извиняюсь. Иди пока в кабинет к Чимину, потом поговорим, — его голос звучал сухо, почти приказно. Силион уже был на полпути к повороту, когда вдруг обернулся, добавив с едва заметной усмешкой: — Ты мне всё равно не нравишься. Тэхен невольно усмехнулся. Это было так в стиле Силиона — дерзость, прямота, почти неуловимая провокация. Тэхен всегда уважал этого омегу, хоть временами тот и раздражал его своей дерзостью. Высокомерный, уверенный в себе, Силион казался аристократом среди хаоса временного континиума. Его знание своей цены и стремление вмешиваться во всё не оставляли шансов для равнодушия. Но именно за этой дерзостью скрывался острый ум и железная воля, которые вызывали у Тэхена уважение. “Почему он сказал идти в кабинет Чимина?” — эта мысль, как заноза, засела в его сознании. Конечно, он хотел увидеть Чимина. Хотел сильнее, чем мог себе признаться. Но что он мог ему сказать? Как начать разговор, который давно назрел, но никак не находил выхода? Прошлое стояло между ними, словно непроходимая стена, а слова благодарности или извинений казались пустыми и ненужными. Вместо этого Тэхен направился к кабинету Силиона, кабинету главы. В тишине, среди царящей в комнате организованности, он надеялся разобраться в своих мыслях, чтобы, наконец, быть готовым к неизбежной встрече. Тэхён шел по длинному белому кабинету, его шаги отдавались глухим эхом в стерильной тишине. Сотрудники, занятые своими делами, на мгновение замирали, словно их что-то заставляло обратить на него внимание. Одни бросали осуждающие взгляды, другие — осторожные, наполненные страхом, а кто-то просто удивленно следил за его движениями. Он чувствовал это напряжение, словно оно пропитывало воздух. Неужели он действительно внушал такой страх? Тэхён не искал общения, редко вступал в контакт с коллегами, предпочитая держаться особняком. Он задавался вопросом: что с ними? Может, дело вовсе не в нем, а в том, как они привыкли видеть и воспринимать других? Или же в его ауре было что-то, что невозможно было игнорировать? Тэхён дошёл до кабинета, замедлив шаги, когда перед ним возникла дверь. Поднеся руку к ручке, он вдруг услышал знакомые голоса за дверью. Это застало его врасплох, и на мгновение он замешкался, не решаясь войти. Голоса были такими отчетливыми, теплыми и... странно знакомыми. Внутри него что-то ёкнуло, но он не мог объяснить, почему. Собравшись, он надавил на ручку и вошёл. Кабинет был другим. В прошлый раз, когда здесь был Джин, всё казалось холодным, стерильным и бездушным. Но теперь пространство изменилось — оно стало теплее, светлее. Мягкий свет струился через широкие окна, будто специально подчёркивая уют, который раньше был ему чужд. Однако странным было не это. Тэхён остановился, застигнутый врасплох картиной, разворачивающейся перед ним. У противоположного края стола стоял Чимин. Его глаза округлились от шока, когда он заметил Тэхёна. Но выражение его лица было удивительно милым. Он слегка прибавил в весе с их последней встречи, что неожиданно ему шло. Его лицо стало мягче, черты — добрее. Тэхён даже почувствовал лёгкую волну тепла от этого образа. Но взгляд Чимина был не только удивлённым. Он метался между Сеймуром у двери и ещё одним Тэхёном... на другой стороне комнаты. Да, напротив стола стоял ещё один он, Сеймур, измотанный, с растрёпанными волосами, словно он только что бежал, спасаясь от кого-то. Его грудь тяжело поднималась, взгляд был игривым, полным усталости и... теплоты?. Сеймур — высокий, уверенный в себе, в идеально сидящем официальном костюме теневого отдела. На нём была строгая чёрная форма, подчёркивающая его силу и власть. Его глаза были холодны, но во взгляде скользила лёгкая усмешка. Сеймур смерил Тэхёна долгим взглядом, затем, качнув головой, насмешливо произнёс: — Так, думаю, мне уже пора. Задания сами по себе не сделаются. С этими словами он слегка улыбнулся и подмигнул Чимину, который замер на месте, будто боясь пошевелиться. Тэхён у двери чувствовал себя почти посторонним в этой странной игре. Сеймур прошёл мимо, остановившись на мгновение рядом с Тэхёном у двери. Его рука легла ему на плечо — холодная, тяжёлая. — Знаешь, я бы хотел, чтобы ты сдох, — произнёс Сеймур тихо, его голос был полон яда, — но совру, если скажу, что не рад твоему появлению. — Удачи. Он хлопнул его по плечу, будто старого друга, и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. Не успел Тэхён произнести ни слова, как кто-то, молниеносно пересёкший расстояние между ними, оказался у него на шее. Чимин обнял его так крепко, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Ты не представляешь, как... — голос Чимина звучал немного надтреснуто, будто он старался сдержать эмоции. — Почему ты не сказал мне, что выходишь? Почему мне никто ничего не сказал? Тэхён замер, удивлённый неожиданной близостью, но потом его руки сами нашли талию Чимина. Он прижал омегу ближе к себе, впитывая его тепло, словно это могло вернуть ему что-то давно утраченное. — Я скучал, — тихо сказал он, его голос был полон искренности и нежности. — Прости, не хотел тебя тревожить. На самом деле, мне надоело лежать целыми днями. Я скорее хотел вернуться к работе. Он на мгновение замялся, посмотрел на Чимина с лёгкой неуверенностью, и его щеки покраснели. — А только вот... что ты тут делаешь? Ждешь Силиона? Этот вопрос прозвучал осторожно, почти робко. Тэхён будто боялся услышать ответ. Его взгляд был виноватым, полным смущения и неуверенности. Он привык быть тем, кто держится на расстоянии, а теперь столкнулся с чем-то более личным, чем мог предположить. Чимин смотрел на него так, как будто в его глазах одновременно отражались горечь, тоска и благодарность. Его губы чуть дрогнули, но он не сразу ответил. Вместо этого он будто изучал Тэхёна, проверяя, действительно ли тот был перед ним. — Ааа, — неожиданно сменил тему Тэхён, пытаясь разрядить обстановку, — когда Силион вернётся? На этот вопрос Чимин сначала нахмурил брови, его взгляд стал внимательным, а затем он резко улыбнулся, словно понял что-то невероятно забавное. — Силион? А что? — с лёгкой игрой в голосе переспросил он, всё ещё глядя на Тэхёна. — Ну так... он же глава? — неуверенно ответил Тэхён, сам не понимая, почему это звучало как оправдание. Чимин рассмеялся, но не зло, а тепло, почти с лаской. — Когда я просил всех не мешать тебе отдыхать, я не имел в виду этого, — сказал он, развернувшись и направившись к креслу. Он сел в него с лёгкостью, будто оно всегда принадлежало ему, сложил руки на коленях и указал взглядом на стоящий перед ним стул. — Садитесь, Тэхён, — сказал он с невозмутимым спокойствием, хотя его глаза весело блестели. Тэхён замер. Не можеть быть... — Что за…? — вырвалось у него, прежде чем он успел остановить себя. Он стоял посреди кабинета, ошеломлённый всем происходящим, а Чимин, как ни в чём не бывало, просто смотрел на него с лёгкой улыбкой, будто это был самый обычный рабочий день.

_______________________________

Силион мчался по коридору, его шаги звучали глухо по каменным плитам, но его мысли были намного быстрее. Он держал курс в кабинет главного смотрителя временных скачков, куда ему только что пришло оповещение. Несколько минут назад система зафиксировала странную активность в континиуме: кто-то вне временных рамок готовился совершить скачок. И это не было случайностью — за последний месяц такие скачки стали происходить всё чаще. И, что ещё более тревожное, каждый раз они сопровождались перемещениями из одной эпохи в другую. Это означало, что нарушитель скорее всего не просто исследует временные потоки, а пытается найти что-то или кого-то, но вот что — оставалось загадкой. Силион был полностью поглощён этими мыслями, анализируя каждую деталь. Он знал, что такие скачки могли бы быть просто случайностью, но в последнее время такие события становились слишком частыми. В их действиях явно прослеживался какой-то скрытый мотив. Он не раз проверял отчёты, но каждый раз наблюдал одни и те же аномалии — скачки, возникающие в неожиданных точках временной оси. Что-то не так. И, по правде говоря, это раздражало Силиона. Его всегда устраивал порядок, а вся эта неуправляемая аномалия тянула его в сторону хаоса, с которым он не знал, как бороться. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как быстро прошёл по коридору и оказался у дверей кабинета. Он только протянул руку, чтобы её открыть, как вдруг его взгляд случайно встретился с кем-то, кто резко выскочил из бокового коридора. Силион едва успел сделать шаг в сторону, чтобы не столкнуться, но... столкновение было неизбежным. Ебать, не встать! резко подумал Силиона, когда его плечо наткнулось на чью-то грудь. Он инстинктивно отскочил назад, но оказался в неловкой ситуации, почти не удержавшись на ногах. Перед ним стоял Тэхён. Силион поднял глаза, оценивая его с головы до ног. Тэхён выглядел как-то... не так. Его бледное лицо с легкими тенями под глазами говорило о том, что он всё ещё не оправился. Его волосы были слегка небрежно уложены, а его осанка, хоть и пыталась быть уверенной, выдавала следы усталости и изнуренности. Его глаза, обычно такие яркие и полные энергии, теперь выглядели как-то тускло, будто в них всё ещё скрывалась тяжесть болезни или слишком долгого восстановления. Он был одет в обычную одежду, но несмотря на это, его внешний вид выглядел немного потерянным, словно он был где-то между этим миром и тем, откуда только что вернулся. Силион зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Он не был уверен, что видел здесь. Это выглядело странно, будто Тэхён должен был быть в постели, а не среди рабочих коридоров, где каждое движение могло быть сопряжено с большой опасностью. Он мог бы быть возмущён или хотя бы спросить, что происходит, но что-то в этом моменте заставило его остановиться. Взгляд Силиона был холодным, но его мысли явно беспокойно метались в голове. Оставив Тэхена, Силион ушел. Силион, не обращая внимания на все происходящее вокруг, ворвался в отдел офисников, как ураган. Он был полон ярости, его гнев буквально выплескивался наружу, а каждый шаг отдавался резким звуком, нарушая привычную тишину офисных помещений. Стены, кажется, даже слегка дрогнули от его присутствия. Силион обернулся к сотрудникам, которые сразу же замерли и начали обмениваться напряжёнными взглядами, словно все поняли, что будет, если они попадутся ему на глаза. Конечно, ведь статус Силиона на ровне с Чимином. Сотрудники даже не боялись Чимина так, как боятся белобрысого. — Где этот Пелин?! — не сдерживая ярости, вскрикнул Силион, его голос был резким и громким, звучавшим так, будто он готов был растерзать каждого, кто не мог предоставить ему нужную информацию. — Почему у вас здесь творится беспредел?! Вы что, не можете отследить одну душу?! Его слова повисли в воздухе, и большинство сотрудников, заметив его гнев, начали поспешно притворяться, что заняты. Кто-то начал активно листать бумаги, кто-то что-то печатал на экране, кто-то резко повернулся, словно пытаясь скрыться от внимания Силиона, но всё это было напрасно. Он видел их реакцию, и его гнев только разгорался. Офис поглотила тишина, и она была настолько напряжённой, что даже дыхание казалось слишком громким. И вот, среди этого хаоса и страха, один сотрудник решился выйти вперёд. Намджун. Но теперь он явно был не в настроении сдерживать свою раздражённость. Он подошёл к Силиону с таким видом, как будто на самом деле ничего не происходило, и с явным недовольством произнёс: — Да не ори ты, с ума сошёл, с утра портить настроение! — Намджун закатил глаза, как будто это было всё, что ему оставалось. Его интонация была тяжело скрываемым раздражением, он явно не любил, когда его будили с утра такими ураганными требованиями. Силион посмотрел на него закатив глава. Он не был в настроении обсуждать ничего мирно, и его терпение таяло с каждой секундой. Он резко ответил: — Намджун, съебись, а? Где твой начальник? Намджун, как будто не удивившись, лишь вздохнул, опустив голову, как если бы уже знал, что Силион не успокоится, пока не получит ответ. — За что мне всё это? Я тут вообще в заложниках! — Он произнёс эти слова с горечью, а его глаза выражали усталость от этой бесконечной рутины. — Ну, ладно, ладно... как скажешь. Силион резко нахмурил брови. Он не был человеком, который жалел других, и его слова стали резкими. — Что значит «в заложниках»? Ты сам сюда пришёл, не забывай. Намджун на мгновение застыл, его взгляд метался от одного объекта к другому. Видно было, что его мысли вернулись к тому моменту, когда он сам принял решение остаться здесь, и, как бы он не пытался это скрыть, теперь ему это не казалось таким уж хорошим вариантом. — Когда мы вернулись после той битвы... — начал он, устало оглядывая помещение, — я был первым, кто хотел вернуться в Сеул. Найти нормальную работу, жениться, построить свою жизнь и наконец-то жить спокойно. Всё это казалось возможным, и я был на верном пути. Но на его лице быстро появилась другая тень — тень тех, кто не позволил ему уехать. МинГю, конечно, не был за. Он же предпочёл остаться, даже после всех испытаний, которые они пережили. Всё-таки Чимин предложил ему остаться в теневом отделе, и МинГю, как всегда, согласился. Чимин с ним был, и они нашли общий язык — они могли работать с тем, что не доступно большинству. Эти тайны человечества… были важными для МинГю, и он объяснял это Намджуну снова и снова. Намджун вздохнул, откинул голову назад и, как всегда, начал с сарказмом: — Вроде бы, МинГю сказал, что это классно... Тайны человечества, вся эта фигня. Ну а я, дурак, согласился. Зато зарплата хорошая. В центре Сеула дом купили, что ещё нужно? Силион, чуть нахмурив брови, спокойно посмотрел на Намджуна. Он не был человеком, который воспринимал такой подход к жизни как норму, но всё же понимал, что каждый имеет право на свои решения. Не каждому хочется быть в гуще событий. Но сам он никогда бы не выбрал такой путь. А для родителей альфа работает в частной фирме. Всё как обычно. В этот момент Намджун заметил, как его взгляд случайно упал на фигуру Сеймура, который, как всегда, шёл с уверенной осанкой, и, как оказалось, направлялся к выходу вместе с МинГю. Силион даже не сразу понял, что именно они обсуждают, но заметил, как их разговор затих, как только кто-то сообщил, что Тэхен вернулся. Это было неожиданно. Тэхен вернулся? Джун повернулся к омеге, его лицо выражало явное недоумение. — Тэхен? Что он здесь делает? Почему он вернулся? Силион ответил, как будто был уже знаком с этим вопросом. — Я тоже не знаю. Видимо, если он вернулся, то у него есть на это причины. —Я думал он сбежит после того вылечится.

__________________

Тэхён сидел напротив Чимина в кабинете главы временного континуима. То есть, в кабинете Чимна. Светлые стены, мягкий свет, почти домашняя уютная атмосфера – всё это было абсолютно чуждо тому холодному, строгому и слегка угнетающему дизайну, который существовал здесь при Джине. Но, несмотря на всё это, сейчас Тэхён не мог отвлечься на детали. Он смотрел на Чимина, сидящего за массивным столом, и его голова была переполнена мыслями. Чимин выглядел почти непривычно. Маленький, хрупкий омега, который сейчас сидел, выпрямившись, с чуть нахмуренными бровями и серьёзным выражением лица. Он был абсолютно спокоен, но это спокойствие казалось слишком выученным, почти надуманным. Неужели он стал главой? Тэхёну было трудно поверить в это. — Ты… правда… стал главой? — наконец произнёс Тэхён, его голос был полон недоверия и лёгкого удивления. Чимин медленно поднял на него взгляд, улыбнулся, но в его улыбке была какая-то доля грусти. — Да, Тэ...Тэхен. Уже почти полгода. — Его голос был мягким, но уверенным. Тэхён сжал пальцы, напряжённо раздумывая. Он не мог сразу найти слова, чтобы выразить весь вихрь эмоций, бушующих внутри. С одной стороны, он чувствовал гордость за Чимина – за его решимость и смелость. Но с другой стороны, его сердце сжималось от беспокойства. Этот пост был невероятно сложным. Столько обязанностей, столько решений, от которых зависели жизни, время, само существование реальности. Тэхён хотел верить, что Чимин справится, но сомнения всё же грызли его. — Чимин… я горжусь тобой, — тихо сказал он, посмотрев на омегу. — Но... я боюсь за тебя. Быть главой временного континиума – это огромная ответственность. Ты ведь понимаешь, насколько это сложно? Чимин молчал. Он понимал, что Тэхён говорил это не со зла, а из заботы, но его сердце всё равно сжалось от этих слов. Он выпрямился чуть больше, глядя на альфу своими большими, немного уставшими глазами. — Ты не веришь, что я могу быть главой? — произнёс он с лёгкой горечью, нахмурив брови. Тэхён напрягся, заметив, как Чимин воспринял его слова. Ему не хотелось обидеть омегу, но слова сами собой вырвались. — Нет, Чимин… не в этом дело. Просто… я всегда думал, что это место займёт Силион, — признался он, посмотрев в сторону. — Это казалось… очевидным. Он всегда этого хотел. Омега опустил взгляд, его пальцы на мгновение нервно коснулись края стола. Это было больно. Больно слышать от человека, которого он считал своим другом, что его способности всё ещё под вопросом. Но одновременно с этим Чимин понимал, что Тэхён просто ещё не привык к новой реальности. — Силион мог стать главой, да, — сказал он, наконец подняв на него взгляд. — Но он отказался. И знаешь, Тэхен, я не хуже него. Чимин слегка нахмурился, но быстро сменил выражение на более спокойное. Он не хотел спорить. Ему хотелось просто поговорить с альфой. Это было так странно — видеть его здесь, рядом, снова. После стольких месяцев. Омега скучал. И понимал, что им обоим предстоит ещё долгий путь, чтобы восстановить утраченное доверие. — Прости, — неожиданно сказал Тэхён, потирая ладонями лицо. — Я не хотел задеть тебя. Просто… я всё ещё пытаюсь привыкнуть. Это всё… так неожиданно. Чимин кивнул, стараясь не показывать, насколько сильно его задели слова альфы. Он понимал, что этот разговор — лишь первый шаг. Им нужно поговорить. Обо всём. О том, что произошло, о том, что изменилось. О том, что их разделяло все эти месяцы.

Чимин хорошо помнил тот момент, когда решалась судьба Тэхёна. После выздоровления альфы было много споров. Множество голосов звучало за то, чтобы отправить его в пожизненную камеру. Некоторые считали, что он представляет угрозу. Они упрекали его за предательство, за всё, что случилось. Но Чимин и Хосок не поддержали эту идею.

— В последний момент он спас нас, — сказал тогда Чимин, обращаясь к совету. — Он пожертвовал собой, чтобы выиграть эту битву.

Но эти слова не сразу изменили мнение совета. Тогда Айвин, руководитель среднего времени поднялся и заявил: «Он спас не время, а Чимина». Это вызвало волну споров, и неожиданно для всех защиту Тэхёна взял на себя Сеймур.

— Если бы не Тэхён, Чимин бы не спас время, — уверенно сказал он, глядя на каждого из членов совета. Его голос был твёрдым.

Сеймур также опроверг обвинения в предательстве, доказав, что альфа действовал под манипуляцией Джина. После его слов напряжение в зале спало. Большинство согласились, что Тэхён заслуживает второго шанса.

Чимин часто вспоминал этот день. Это было нелегко, но он тогда смог убедить всех. Теперь он знал, что восстановить их с Тэхёном прежние отношения будет нелегко. Всё изменилось. Всё стало слишком сложным. Но он готов был идти навстречу старому другу. Да, сразу довериться не получится, но он был готов попробовать. Тэхён сидел, чуть подавшись вперёд, скрестив пальцы и обдумывая, как подступиться к разговору. Всё, что происходило, казалось одновременно удивительным и немного нереальным. Его взгляд снова задержался на Чимине, который, хоть и выглядел уверенным в себе, всё равно казался хрупким и таким... маленьким за огромным столом главы. Наконец, Тэхён, тяжело вздохнув, поднял взгляд и произнёс: — Чимин, на самом деле я хотел... Он не успел закончить. Чимин, подняв руку, мягко перебил его: — Я понимаю. Ты хочешь как можно скорее вернуться в теневой отдел, — сказал он, слегка нахмурив брови, — но, Тэхён, я думаю, твоё состояние ещё не до конца восстановилось. Тэхён застыл, а затем вдруг улыбнулся. Это была лёгкая, почти детская улыбка, которая казалась неуместной в такой серьёзной беседе. Он слегка покачал головой, глядя на омегу с теплотой и каплей насмешки. — Глупый омежка, — подумал он про себя. — Я не хочу возвращаться в теневой отдел, Чимин, — произнёс он, спокойно, но твёрдо. Чимин поднял брови, явно удивлённый. — Как это ты не хочешь? — переспросил он, пристально глядя на альфу. И вдруг что-то осенило его. — Подожди, тебе угнетает, что Сеймур стал главой теневого отдела? Тэхён покачал головой, его взгляд оставался мягким, но серьёзным. — Нет, не из-за этого. — Он на мгновение замолчал, подбирая слова, чтобы выразить свою мысль. — Я хочу вернуться, но не в теневой отдел. Я хочу работать здесь, в офисе. И если ты позволишь мне, я бы хотел приступить к обязанностям уже с завтрашнего дня. Чимин долго смотрел на него, задумчиво сжав губы. Он прекрасно понимал, что Тэхён привык к полевым операциям, к движению, к риску. Это было его привычной средой. Но вот сейчас он просил остаться в офисе? Чимин знал, что за этим кроется что-то большее. — Хорошо, — наконец сказал он, медленно кивнув. — Ты можешь приступить завтра. Но он не успел продолжить, как дверь кабинета внезапно распахнулась. На пороге стояли Силион и Намджун. Оба выглядели взволнованными и одновременно немного странными. Чимин поднял брови, глядя на них. — Что случилось? Намджун, бросив короткий взгляд на Тэхёна и поздаровавшись, прошёл мимо него и рухнул на один из стульев напротив стола Чимина. Это был, пожалуй, первый раз, когда он хотя бы как-то взаимодействовал с альфой. Он внимательно посмотрел на него, словно оценивая. Силион же, обойдя стол, подошёл прямо к Чимину. Его лицо выражало смесь раздражения и удовлетворения. — Мы поймали его, — произнёс он, остановившись напротив. — Кого? — Чимин нахмурился. — Мы наконец узнали, кто этот гандон, который скачет по времени, — коротко бросил Силион. Тэхён тихо фыркнул от этого выражения, а Намджун только закатил глаза. — Силион имеет в виду, — начал Намджун, уставившись в потолок, — что мы засекли того, кто всё это время перемещался из эпохи в эпоху. И, кажется, мы поняли, чего он хочет. Точнее, кого он ищет. Силион ничего не ответил на комментарий Намджуна, лишь молча вытащил из своего кармана небольшое устройство и подключил его к панели на столе Чимина. Через пару секунд в воздухе перед ними возникла голограмма. На голограмме появилась фигура. Кажется альфа, высокий, худощавый, с острыми чертами лица. Его глаза были чуть прищурены, как будто он подозревал, что за ним наблюдают, даже через изображение. Его длинное пальто развевалось, несмотря на то, что он стоял неподвижно. На фоне виднелись яркие огни – будто какой-то город прошлого. — Это он, — тихо сказал Силион, указывая пальцем на голограмму. — Он перемещается по временным отрезкам уже почти месяц. Мы зафиксировали аномалии в семи разных эпохах, начиная от времён Древнего Китая и заканчивая этой... — он махнул рукой в сторону голограммы, — эпохой, которая ещё даже не наступила. Чимин нахмурился, обдумывая услышанное. — И кого он ищет? — спросил он, не отрывая взгляда от голограммы. Силион тяжело вздохнул, прежде чем ответить: — Мы ещё не уверены, но есть вероятность... Смотри дальше. Силион щёлкнул кнопкой на устройстве, и голограмма слегка дрогнула, прежде чем проецировать новую сцену. Комната наполнилась напряжённой тишиной. Даже Намджун, обычно невозмутимый, теперь сидел молча, уставившись на изображение. На голограмме появился новый кадр. Это была заброшенная местность – тёмный лес с полузасохшими деревьями, из которых сочился чёрный сок. Ветра не было, но всё казалось мрачным и будто бы подавляющим. В центре этой сцены находились двое: времянник, лежавший на земле, и высокий альфа, склонённый над ним. Альфа выглядел пугающе. Его лицо острое, с впавшими щеками, как будто его измучили бессонные ночи или болезни. Глаза, горящие неестественным блеском, излучали одновременно безумие и какую-то пугающую целеустремлённость. Было очевидно, что этот человек находится под чьим-то контролем, словно чья-то чужая воля направляла каждое его действие. Он двигался рывками, будто марионетка, управляемая невидимыми нитями. Времянник, раненый и ослабленный, пытался сжаться в комок, но альфа грубо схватил его за воротник и резко поднял, как куклу. Тяжёлое дыхание времянника было слышно даже через голограмму. Его кровь капала на землю, оставляя тёмные пятна на серой траве. Альфа склонился ближе, почти прижимаясь лбом ко лбу времянника, и заговорил низким, пугающе спокойным голосом: — Я знаю, что вы ищете меня. — Его глаза, кажется, просверливали времянника насквозь. — Но вы не найдёте. Даже не пытайтесь. Слова звучали как угроза, но в них также сквозила жуткая уверенность, словно он знал что-то, что другие не могли даже предположить. Альфа сделал паузу, будто наслаждаясь страхом своей жертвы, а затем медленно добавил: — Он вам не позволит. Эти слова заставили Чимина вздрогнуть. «Он»? О ком шла речь? Тэхён чуть подался вперёд, внимательно вслушиваясь, а Намджун мрачно нахмурился. Альфа продолжил, теперь с каким-то болезненным восторгом в голосе: — Мы скоро найдём его. Мы найдём чистую душу. Голос звучал так, словно этот человек был одержим, словно кто-то или что-то направляло его, как инструмент для достижения своих целей. И тут он прошептал имя: — Калликс… Но прежде чем он смог продолжить, голограмма внезапно задёргалась, изображение начало искажаться. Фигура альфы стала расплываться, а звук – прерываться. Изображение покрылось рябью, и через секунду всё исчезло. В комнате снова повисла тяжёлая тишина. — Проклятье, — тихо выругался Силион, стукнув по столу. — Эта запись урезана. — Калликс? — спросил Чимин, переводя взгляд с монитора на Силиона. — Это имя тебе что-то говорит? Калликс... Силион покачал головой, в его глазах читалась досада. — Пока нет. Но тот альфа... он явно не в своём уме. Будто им кто-то управляет. Это не просто время-скачок. Это что-то гораздо более серьёзное. Намджун хмуро посмотрел на пустой экран. — И он говорил о чистой душе. Что это значит? — произнёс он, словно размышляя вслух. — Если он ищет что-то или кого-то настолько целеустремлённо, это не сулит ничего хорошего. — Ещё и это странное «он вам не позволит», — добавил Силион, барабаня пальцами по столу. — Кто этот «он»? Чимин вздохнул, скрестив руки на груди: — Нам нужно больше данных. И найти того, кто стоит за этими скачками. Тэхён всё это время молчал, размышляя. Но внутри него уже начала закипать тревога. Кто бы ни был этот альфа, он явно угрожал стабильности временного континиума. А самое ужасное – он выглядел абсолютно одержимым. Чимин с усилием отвел взгляд от голограммы и глубоко вдохнул, чтобы немного собраться с мыслями. Он обернулся к Силиону: — Как тот временник? Намджун, который всё это время внимательно наблюдал за происходящим, ответил: — Мингю должен уже доставить его в лечебницу. Скоро он будет у нас. На это Силион, потерев переносицу, задумчиво спросил: — Чимин, тебе не кажется знакомым имя «Калликс»? Чимин нахмурился, пытаясь вспомнить. Он ощутил странное беспокойство, но имя никак не вызывало в памяти никаких чётких ассоциаций. — А что за «чистая душа»? — добавил он, снова обращаясь к Силиону. — Они же... Но внезапно что-то пронзило сознание Чимина. Его глаза расширились, а дыхание на мгновение сбилось. — Нет… — тихо прошептал он, будто отказываясь верить в собственные мысли. Силион нахмурился, явно заметив перемену в выражении лица главы. Но прежде чем он успел что-то сказать, дверь кабинета резко распахнулась. Вошли Сеймур, Мингю и, к удивлению всех, Хосок. Мингю, оглядев собравшихся, тут же заметил Тэхёна. Его реакция была предсказуемой: — Ебать, ты тоже тут? — воскликнул он, недоверчиво уставившись на альфу. — Эй, а он не пытается нас убить? Намджун закатил глаза, глядя на Мингю: — Прошу прощения за него, он нормальный. Но Мингю, игнорируя комментарий Намджуна, подошёл ближе и уселся рядом с Тэхёном. С совершенно невозмутимым видом он протянул руку: — Я Мингю. Рад познакомиться с тобой. Да ты легенда, чувак. Тэхён только сдержанно улыбнулся: — Тэхён. Взаимно. Чимин, наблюдая за этой сценой, закрыл глаза, пытаясь подавить желание стукнуть головой об стол. Но статус главы не позволял. Хосок, лишь слегка кивнув в сторону Тэхёна, молча сел на диван, а Сеймур устроился рядом. Силион, скрестив руки, встал посреди кабинета и бросил на собравшихся раздражённый взгляд: — Отлично. Теперь заткнитесь. У нас тут проблема слишком большая, чтобы терять время. Сеймур, сложив руки на груди, нахмурился: — Мы не смогли его поймать. Он слишком ловок. Силион вздохнул, потёр переносицу и устало добавил: — Я, кажется, имею какое-то представление о том, что происходит. Но оно слишком бредовое. Очень бредовое. Чимин, ты понимаешь, о чём я? Чимин, всё ещё прислонившись к окну, глубоко вдохнул и кивнул: — Это не бред, и ты сам прекрасно это знаешь, Силион. Про это знали только я, Джин, Мерфи и, возможно, ты. Даже сам Хосок не верит в это. Хосок, сидя на диване, поднял взгляд и спокойно ответил: — Потому что нет никаких доказательств. Намджун, явно раздражённый всей этой загадочной беседой, резко спросил: — Про что вы говорите, чёрт возьми? Чимин, оттолкнувшись от окна, обошёл всех и встал посреди комнаты. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость: — Он сказал «чистая душа». А чистой душой называли только одного человека. Одного омегу. Сеймур резко встал, явно не согласный с направлением разговора: — Да нет, Чимин, это бред. Ты до сих пор веришь в это? Сколько можно? Сеймур хорошо помнил, как они вместе проводили время в библиотеке, а Чимин увлечённо читал эти сказки. Тогда это казалось наивной детской фантазией. Силион, сложив руки на груди, с сомнением посмотрел на Чимина: — Я согласен с Сеймуром, к глубокому сожалению. Но, блин, сам подумай: это кажется сказкой. А этот альфа, возможно, просто фанатик-долбоёб. Чимин улыбнулся — грустной, почти горькой улыбкой: — Я бы сам думал, что это сказка, если бы однажды Джин не взял меня с собой. Думаю, он тогда хотел просто заманить меня к себе. Тогда он рассказал мне о них и про одного из них. Но к этому варианту мы придём в последнюю очередь. Мингю вздохнул, в очередной раз не выдержав загадок: — Да объясните вы уже нам, бля. Чимин, на мгновение опустив голову, поднял взгляд и тихо, но отчётливо произнёс: — Вы же слышали про Перворождённых? До того как создался временной континиум, существовали Перворожденные души, которые помогали людям. Во главе их стоял омега по имени Лин. В мифах говорится, что именно он позволил времени течь без вмешательств. Лин изобрёл потоки энергии, которые мы, Перерождённые, используем до сих пор. Он создал одно измерение, называемое Чистилищем душ, и принёс мир и порядок этому месту. Основателей Чистилища было пять. Я помню только имя Ахила. Считалось, что он был сильнейшим и мудрейшим альфой того времени, а также альфой Лина. Чимин сделал паузу, и Мингю перебил его с ухмылкой: — Ну это канон. Силлин нахмурился и холодно отозвался: — Замолкни, пока я не обратил на тебя свою энергию. Чимин, проигнорировав их перепалку, продолжил, снова усаживаясь на свой стул: — Но это всё, что нам известно. Самое интересное — от измерения Чистилища сейчас ничего не осталось. Его сжёг Люцифер. Намджун нахмурился: — Да ну, бред какой-то, согласен. Мингю ухватился за слова: — Люцифер? Тот самый, который Моргенстар? Намджун тяжело вздохнул и, стукнувшись лбом о стол, вызвал смех у всех. Подняв голову, он саркастично добавил: — Вы ещё скажите, что Адам и Эван существовали. Чимин качнул головой: — Нет, это уже сказки. Но да, Люцифер существует. Почему он сжёг Чистилище, никто точно не знает. Люди, которые пережили это, запомнили его поступок, а потом додумали свои мифы, будто он дал первым людям яблоко и всё такое. Но суть не в этом. В некоторых мифах говорится, что Люцифер был влюблён в Лина. Именно Лин помог ему обрести форму и защитил его. Голос Чимина потеплел, но затем снова стал напряжённым: — Ахил был в гневе, что его омега общается с Ищадием. Люцифер, не желая делить Лина, сжёг всё — и Чистилище, и тех, кто его населял. Комната погрузилась в тишину. Намджун тихо пробормотал: — Звучит как начало какой-то трагедии. Но всё же, как-то слишком пафосно. Мингю усмехнулся: — А ты что, надеялся на хэппи-энд? Силион бросил на них тяжёлый взгляд, явно раздражённый отсутствием серьёзности: — Может, вы прекратите свои шуточки? Это не просто мифы. Это часть блять истории.— вызывая умеление не только у Хосока. Чимин чуть улыбнулся: — Силион прав. Мы ещё многого не знаем, но эти истории не появляются просто так. Каждая из них — это ключ к разгадке того, кем мы были и что можем стать. Силион внезапно выругался, ударив себя ладонью по лбу: — Черт, точно. Калликс. Он тяжело сел на ближайший стул, словно ноги отказались его держать. Глаза вспыхнули напряжением, и в комнате сразу повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь тихим скрипом стула под ним. Сеймур не замедлил с колкостью: — И что же пришло в твой маленький мозг? Силион прищурился, подняв голову, и с язвительной улыбкой ответил: — Иди нахуй, мой мозг явно больше, чем твой член. Сеймур резко дернулся, пытаясь подняться, но Хосок мгновенно прижал его к креслу, спокойным, но настойчивым жестом. — Успокойся, — бросил он. Смех прорезал тишину — низкий и искренний, раздавшийся из уголка, где стоял Мингю. Его плечи слегка подрагивали, и хотя он быстро взял себя в руки, было видно, что сцена его развеселила. На самом деле Мингю был человеком крайне серьезным, особенно на заданиях. Сеймур не раз замечал этот разительный контраст: как беззаботный, иногда даже нелепый Мингю в мгновение становился хищником, холодным и беспощадным. Каждый раз это вызывало у него неприятные мурашки. — Что ты имеешь в виду? — разорвал молчание Чимин, устремив внимательный взгляд на Силиона. Силион выпрямился, словно собираясь с мыслями: — То, что Калликс... Это же имя одного из основателей. Чимин резко поднялся, его лицо стало собранным и серьезным. Он быстро подошел к массивной деревянной полке, пальцы перебирали корешки книг в поисках чего-то определенного. Наконец, он вытащил ветхую книгу с истертым коричневым переплетом, от которого веяло древностью. Открыв ее, он пролистал несколько пожелтевших страниц и, найдя нужный абзац, прочитал вслух: — "Лин, Ахил, Нестор, Аликон и Калликс". В комнате воцарилась тишина, настолько плотная, что можно было услышать, как где-то за окном ветви дерева скребут по стеклу. Силион нарушил молчание, скрестив руки на груди: — Может, этот альфа и правда фанатик? Хосок, нахмурившись, наконец-то заговорил: — Честно, я все еще думаю, что это бред. Но он не мог просто так назвать имя Калликса. Значит, у нас есть один безумец, имя Калликса, одного из основателей, и догадка, что он ищет некую чистую душу. —Его взгляд устремился к Чимину: — Скажи честно, возможно ли, что основатели могут перерождаться? Чимин помедлил, глядя в пространство перед собой, а затем вздохнул: — Я не знаю. Честно. В мифах говорилось, что они переродятся только в одном случае. Мингю подался вперед: — В каком? Силион ответил за него, голосом, в котором сквозило напряжение: — Только если родился Лин. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Никто не шевелился, пока смысл не начал доходить до каждого. — Но мы же можем узнать, родился ли он, — произнес наконец Джун. Силион покачал головой, сжимая пальцы на краю стола: — Это не работает на основателей. Черт. Выходит, это правда? Лин родился. И мы понятия не имеем, где он и в какое время живет. Сеймур нахмурился, его скепсис все еще был явным: — У них же даже портретов нет. Как они вообще могли переродиться? Чимин поднял глаза, будто собирая давно забытые знания: — Кольцо основателей... Только после того как родится Лин, и сам позволит все вспомнить остальным. Тишина вновь окутала их. Словно мир вокруг остановился, оставив только этот крошечный круг людей. Тэхен нарушил ее, едва слышно произнеся: — Чимин, ты знаешь, кто может нам помочь? Чимин ответил не сразу. Его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он боролся с внутренним конфликтом. Затем он сказал: — В легендах говорилось, что Люцифер, желая найти Лина после сожжения Чистилища, поклялся, что будет искать его в любом воплощении. Он сможет почувствовать его. — Подождите, — вмешался Мингю. — Вы понимаете, что мы сейчас реально собираемся искать того, кого, возможно, нет, в каком-то неизвестном времени? А если он пробудился, значит, и другие — Афил, Нектор, кто там еще был — тоже? Да еще и сам Люцифер? Постойте. Люцифер ведь сжег Чистилище. То есть и себя тоже? Чимин усмехнулся, хотя в его глазах не было ни капли веселья: — Всегда поражался твоей способности замечать детали, Мингю. И нет. Люцифер все еще жив. Хосок ахнул. Сеймур нахмурился, недоверчиво качая головой. А Намджун, усмехнувшись, перевел взгляд на Тэхена: — А я-то думал, что ты самый ужасный. Намджун, нахмурившись, произнес: — И как этот ваш Люцифер узнает, где Лин? Чимин, не дрогнув ни на миг, спокойно ответил: — По взгляду. Хосок, сидевший неподалеку, не удержался и громко рассмеялся, смахивая слезу с угла глаза: — Ты серьезно? Да ну нахуй, бред какой-то! Силион закатил глаза, словно это был самый глупый комментарий, который он слышал за последние несколько часов: — А то, что мы можем гулять по времени, — не бред? Или то, что ты, Хосок, у нас местный Эйнштейн, тоже не бред? Хосок фыркнул, но промолчал, не находя достойного ответа. Чимин воспользовался моментом, чтобы снова взять ситуацию под контроль: — Тогда делаем так: мы с Силионом и Сеймуром отправляемся к нему. Хосок поднял бровь, усмехнувшись: — А откуда ты знаешь, где он? Чимин приподнял уголок губ в легкой, почти насмешливой улыбке: — Джин как-то говорил. И, если ты не забыл, я глава временного континиума. Его тон был спокойным, но в нем звучала железная уверенность. Это заставило Хосока только тихо цокнуть языком. Чимин обвел взглядом всех присутствующих: — Вы ждете здесь. Совет уведомлять не будем. Попытаемся сами разобраться. Имя Люцифера висело в воздухе, словно невидимая угроза. Никто не решался произнести его снова, но напряжение ощущалось в каждом взгляде, в каждом движении. Даже Тэхен, обычно равнодушный ко всему, слегка побледнел. Имя того, кто сжег целое измерение и выжил, вызывало страх, но никто этого не показывал. Тэхен украдкой посмотрел на Чимина. Мысли бурлили в его голове: он не хотел отпускать его. И дело было не только в страхе перед самим Люцифером, а в чем-то более глубоком, что он не мог объяснить. Но сказать что-либо против слов главы он не мог. Когда Чимин, Силион и Сеймур начали собираться, Тэхен сделал шаг вперед, словно хотел остановить их, но замер. Все знали: у главы был план, и он не потерпел бы возражений. Тэхен молча опустил взгляд, стиснув кулаки. Его беспокойство оставалось невысказанным, но каждый знал, что даже дьявол Люцифер не смог бы испугать его больше, чем страх потерять Чимина.

_______________________

Лос-Анджелес, район для избранных, был таким, каким его изображают в самых роскошных фильмах: широкие улицы, выложенные мраморной плиткой, сияющие стеклянные фасады и шикарные особняки, будто вырвавшиеся из самых смелых фантазий. Здесь, среди сверкающих огней, на высоких холмах, возвышались дома с видом на город, где каждое окно казалось пропуском в личный космос их владельцев. Ветер был теплым и принес с собой запах ночной свежести и роскоши — дорогих духов, и ароматов, витающих в воздухе с вечеринок, где, похоже, каждый имел все, что мог пожелать. Чимин, Силион и Сеймур переместились в этот мир через пространство, оказавшись перед одним из самых больших и величественных особняков, который громко гудел от звуков вечеринки. Огромные золотые ворота были открыты, а вдалеке можно было различить силуэты гостей, танцующих под яркие огни и колыхающиеся в такт громкой музыки. Силион взглянул на величественные ворота, ошарашенно морщась, и произнес с сарказмом: — Чимин, я как-то по-другому представлял Люцифера. Не знаю, там темный, безлюдный особняк, а не то, будто он Пи Дидди на белой вечеринке. Сеймур с улыбкой наклонил голову, словно знал что-то важное, и ответил: — Быть знаменитостью в мире людей тяжко, — добавил он с легким смехом. Силион тихо ущипнул его за плечо, но не ответил. Вместо этого он внимательно осмотрел особняк, глаза его оставались напряженными. Чимин посмотрел на своих спутников, его лицо стало сосредоточенным, и он сказал коротко: — Пошли. Когда они приблизились, их внимание привлекла сама атмосфера. Звуки музыки били по ушам, и за воротами начинался хаос — разноцветные огни, люди в дорогих костюмах и платьях, бокалы с золотыми жидкостями, улыбки, смех и шумный разговор. Все это сочеталось с ощущением безумной свободы, где границы правил и приличий расплывались в облаках дыма. Друзья только успели сделать пару шагов, как их остановила охрана. Величественные альфы в черных костюмах с наушниками в ушах и серьезными лицами стояли на страже у входа. Один из них, громко перекрывая музыку, произнес четким голосом: — Вам сюда нельзя. Его слова звучали на фоне смеха и веселья, но каждый из них был чутко слышен, как удар молота о камень среди гула толпы. Сеймур сжался и, казалось, вот-вот применит силу, но Чимин едва заметно прикоснулся к его плечу, останавливая: — Мы не будем использовать силу. Охранник снова взглянул на них, и его взгляд не был приветливым. — Я сказал, вам сюда нельзя. Чимин молча осмотрел охранника. Он медленно, словно размышляя, прошел взглядом по группе людей, стоявших на входе, и затем, не найдя того, кого искал, спокойно, но уверенно произнес: — Мы пришли по делу. Мы ищем Люцифера. Охранник усмехнулся, и на его лице появилась мрачная уверенность, как будто он знал, что все их попытки бесполезны: — Я сказал, вам сюда нельзя. Силион не выдержал, его терпение лопнуло. Он шагнул вперед, подойдя к охраннику, и с жестокой решимостью стукнул его коленом в пах, заставив того покачнуться. Затем схватил его за шиворот, стиснув сильными руками. — Значит, слушай сюда, громила, — его голос звучал как обещание беды. — Ты сейчас же нас впускаешь, или сдохнешь нахуй. Силион давил с такой силой, что охранник не смог сдержать стон боли и поспешил уступить. Он быстро покачал головой, словно не веря в то, что случилось, и проговорил с неохотой: — Хорошо, хорошо, можете входить. Силион отпустил его с явным презрением и, не оборачиваясь, сказал своим спутникам: — Пойдемте. Чимин чуть усмехнулся, но не стал возражать. — Я не имел в виду это, но ладно. Сеймур просто тихо рассмеялся, довольный ходом событий, и они вошли внутрь. Когда они переступили порог, музыка слилась с их шагами, а дым сигар и аромат алкоголя окутали их. Люди танцевали в такт и разговаривали, смеясь и не обращая внимания на новых гостей. Шум был оглушительным, а атмосфера напоминала праздник без конца, где каждая маска скрывала нечто более глубокое. Силион огляделся, нарушив молчание: — А как мы узнаем, кто Люцифер? Сеймур, внимательно изучив толпу, ответил, его голос был спокойным, но с ноткой уверенности: — Думаю, это он, раз смотрит на нас, будто хочет убить. Все посмотрели в ту сторону, куда указал Сеймур. Там, на одном из роскошных диванов, в окружении нескольких омег и альф сидел альфа, облаченный в строгий черный костюм. Рубашка была слегка расстегнута, и он неторопливо потягивал дорогой алкоголь из бокала. В его взгляде была необычная смесь беспокойства и полной уверенности. Мужчина был высоким, с черными волосами, которые идеально контрастировали с его бледной кожей. Его взгляд, скользнувший по гостям, остановился на Чимине и его спутниках. Это было именно то, что они искали. Когда Чимин, Силион и Сеймур подошли к Люциферу, альфа смотрел на них с таким холодным, безучастным взглядом, что это казалось почти осязаемым. Его глаза, как два ледяных озера, не выказывали ни малейшего интереса к их присутствию. Он сидел расслабленно, его поза была уверенной и властной, как будто этот мир был его, а они — всего лишь муравьи, ползущие по его пути. Люцифер даже не поднял головы, когда они подошли, как будто они не стоили его внимания. Чимин, не теряя решимости, шагнул вперед и сдержанно представился: — Здравствуйте, меня зовут Чимин. Я являюсь главой временного континиума, и мы... Не дав ему закончить, Люцифер усмехнулся, и его жест смахнул сдержанность, когда он махнул охранникам. Тут же два огромных тела, одетых в черные костюмы, приблизились и схватили Чимина и Силиона, пытаясь вытолкать их на выход. Сеймур, не медля, стал защищать своих друзей, но был остановлен взглядом самого Люцифера, будто вошел в транс. Силион, дернувшись, попытался возмутиться, почти в отчаянии выкрикивая: — Эй, тупица, мы вообще-то... Но Чимин, заметив, что они рискуют потерять контроль над ситуацией, крикнул громко, перекрывая шум вечеринки: — Лин жив! — и почувствовал как хватка ослабла. — Он... жив. И в тот момент, как его слова повисли в воздухе, произошло нечто странное. Вся музыка резко стихла, будто кто-то выключил звук на пульте. Все разговоры и смех исчезли, и воздух стал тяжелым от тишины. Люди замерли, не двигаясь, их глаза устремились на Чимина и его компанию. Люцифер не произнес ни слова, но поднялся, и это было похоже на животное, которое собирается атаковать. Его шаги звучали как удары молота. Он подошел к ним, медленно, словно играя с ними. Холод его взгляда проникал в самую душу. Чимин почувствовал, как его тело сжалось, как будто он стал размером с муравья под этим взглядом, который был настолько властным, что казалось, он способен заморозить все вокруг. Он ощутил жжение в своей коже, когда Люцифер, остановившись прямо перед ним, долгим взглядом оценивающим, словно рассматривал его как некую редкость. Его ухмылка была едва заметной, но холодной, как сама зима. Мурашки пробежали по коже Чимина, и несмотря на его старания оставаться невозмутимым, он почувствовал, как его сердце замерло от этого взгляда, который пронизывал его насквозь. Силион и Сеймур стояли рядом, но даже они, обычно не боявшиеся ничего, на мгновение притихли. Аура этого альфы была такой мощной, что затмевала все вокруг. Люцифер продолжал смотреть на них, и его глаза не выражали ни малейшей эмоции. Он словно не был живым человеком, а каким-то древним существом, которое было старо, как сама вселенная, и видел слишком много, чтобы что-то могло его удивить. Он был сдержан, но в его взгляде было что-то столь пугающее, что никто не осмеливался сделать даже шаг. Люцифер не произнес ни единого лишнего слова, только холодно взглянув на Чимина, усмехнулся, и с удивительным спокойствием произнес: — Не врешь. Его голос был словно ледяной нож, разрезавший воздух. Он был таким острым и безэмоциональным, что, казалось, он пронизывал все вокруг, оставляя после себя лишь пустоту. Этот голос не был просто звуком — он был угрозой, что-то холодное, бесчеловечное, как сама вечность. Чимин почувствовал, как по спине пробежала дрожь, но сдержал себя, решительно качая головой в ответ, несмотря на невыносимое напряжение, которое висело в воздухе. Альфа внимательно наблюдал за ним, и, видя его реакцию, продолжил: — Так значит, ты глава временного континиума? Чимин снова кивнул, стараясь сохранить хладнокровие, но внутри его ощущения были далеко от спокойствия. Он ощущал, как его слова теряли всякую силу перед этим альфой, которому все, что он говорил, казалось обычной игрой. Не только для него. Тут же, словно щелчок пальцев, мир вокруг них изменился. В мгновение ока Чимин, Силион и Сеймур оказались в другом месте. Это было не просто новое помещение — это был кабинет, в котором царил мрак. Тусклый свет лишь едва освещал стены, а мебель, словно из другого времени, выглядела неуютно и бесчеловечно. В центре комнаты стоял темный диван, на котором сам дьявол устроился с явной уверенностью, скрестив ноги, словно он был хозяином этого мира. — Люцифер, на самом деле... — Чимин, не теряя решимости, сделал шаг вперед, желая снова начать разговор, но его слова были прерваны, прежде чем он успел открыть рот. — Чонгук, — сказал альфа, его голос теперь был таким же холодным и ясным, как и всегда. — Называй меня так. Меня зовут Чонгук.