Li, ame de Luci

Начало времен

В эпоху своего зарождения Чистилище душ расцветало под ясным небом, словно воплощение самой природы в её изначальной чистоте и гармонии. Здесь, среди зеленых лугов, где трава колыхалась под ласковым прикосновением ветра, раскинулись древние дубы и могучие кедры, стоявшие как стражи веков. Высокие горы, увенчанные заснеженными вершинами, охраняли Чистилище, словно неприступную крепость. Чистая река, берущая своё начало от водопадов в горах, текла посередине долины, наполняя воздух свежестью и жизнью. В её прозрачных водах отражались яркие лучи заката и игра света на камнях русла. Воздух был пронизан ароматами цветов и трав, наполнял лёгкие теплом и умиротворением. В Чистилище душ обитали люди, обладающие добротой и силой, решившие защищать человечество от зла любой ценой. Основателями этого царства стали пять выдающихся душ, которые принесли клятву на защиту всех людей, готовые отдать свои жизни в этой святой борьбе. Во главе стоял юный омега Лин, чья храбрость и решимость не знали границ, кто не колебался выступать против любой угрозы, чтобы обеспечить безопасность своего народа и сохранить мир в Чистилище душ. Таким образом, Чистилище душ стало не только идеальным убежищем и прекрасным местом на земле, но и символом мужества, верности и непоколебимой защиты души каждого человека, окутанного волшебством природы и величием человеческого духа. ________________________________ — Как вы смеете такое говорить! Небылица! — повышал свой голос Ахил. Во дворце Правления Чистилища душ, месте, где собирались основатели для важных решений, царило торжество архитектуры и величия. Высокие колонны из мрамора поддерживали сводчатые потолки, украшенные изысканной резьбой и золотыми узорами. Свет лунных лучей, проникающих сквозь оконные арки, создавал мягкое освещение в зале, напоминающем о величии прошлого и великом будущем, которое ждало Чистилище душ. На этот раз четверо из основателей собрались, чтобы обсудить важное решение. Альфы,Нестор и Калликс, сидели за круглым столом. Их лица выражали напряжение и решимость. Омега Аликон, молодой и ранимый, тревожился больше всех. Его глаза, полные решимости и сомнений, метались между членами собрания. Он чувствовал, что не все так просто, как кажется. Слова Ахила, самого мудрого и сильного, не оставляли его душу в покое. Он понимал их аргументы о необходимости жертвы для спасения мира, но не мог принять решение о том, что они должны принести в жертву Лина. Лин - его омега. Его душа, его дом. Омега, с которым он мечтал построить будущее. Лин, омега с безграничной храбростью и отвагой, который всегда стоял на защите своего народа. Омега, который основал Чистилище душ, создал этот мир. Самая чистейшая душа во вселенной. Аликон чувствовал, что что-то не так. Он видел, как Ахил, Нестор и Калликс, не говоря Лину ни слова, собирались тайно. Это не оставляло его сердце в покое. Однако, он предчувствовал, что участие Лина в этом сговоре может стать причиной не только его горя, но и утраты для всех. Таким образом, великая зала Правления стала свидетелем напряжённого совета, где столкнулись различные убеждения и страхи, честь и предательство, где слово каждого из присутствующих имело вес, а каждое принятое решение должно было вести по пути сохранения Чистилища душ и всего человечества. —  Ахил, ты сам знаешь. В самом пророчестве сказано о скорой гибели всего человечества, если мы не принесем в жертву чистейшую душу, — приводя дыхания в норму проговорил Калликс. — Поэтому, вы созвали собрание без самого Лина? — усмехался Ахил. — Лин является первым основателем. Без него вас тут не было бы. Он пожертвовал всем, ради процветания не только Чистилища, но и всего мира. А вы утверждаете, что так просто принесёте его в жертву ? — обойдя круглый стол. Да как они могут думать о таком? — Без Лина вы бы давно были в царстве мертвых, без возможности на перерождение. — Калликс говорит правду, — с правой стороны подошел к Ахилу Нестор. — Пророчество тебе не шутка, в нем ясно расписано все, начиная от рождение самой чистой души, в нашем случае - Лина, — постучав пальцами по столу. — Прохождением Люцифера, обретение его формы, — замолчав. —Души... — усмехнулся Нестор. — И последнее, великая погибель, если не пожертвуем чистой душой. Лин сам согласится, когда увидит, что в священных писаниях появилось последнее пророчество. Ахил ничего не ответил, лишь наклонился к столу, оперевшись двумя руками. В душе альфы бушевала буря, как будто волнующееся море во время ненастья, голова раскалывалась от тяжёлых мыслей. Он, великий воин и мудрец, чья душа была пронизана не только силой, но и глубокими эмоциями, стоял на грани великого решения, которое могло изменить ход истории, его истории... Пророчество. Эта загадочная нить судьбы, вплеталась в его размышления, словно невидимый паучок, ткавший непостижимую сеть предсказаний. Он видел образ Лина, омеги, чья смелость и непоколебимость были несомненны, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучи. В нем горела любовь к своему народу, к Лину, к каждому жителю Чистилища душ. Но в его голове все смешалось. Пророчество предвещало неизбежность жертвы, необходимость жертвы его любви ради спасения мира. Это противоречие разрывало его сердце на части. Он ощущал внутреннюю борьбу между своими чувствами и обязанностями, между желанием сохранить свою любовь и необходимостью выполнить волю судьбы. В его мыслях переплетались образы прошлого и будущего, сомнения и решимость, тень бессмертия и мгновение жизни. Он был готов жертвовать своим собственным счастьем ради мира, но страх перед потерей Лина, перед тем, что его решение может принести боль и разрушение, тяжестью лежало на его душе. Таким образом, в душе Ахила пылал огонь внутренней борьбы, в которой перемешались священные обязанности и страстные чувства, пророческие предсказания и человеческая надежда. Великий воин стоял перед непростым выбором, который мог изменить ход судьбы и сохранить Чистилище душ от грозящей опасности или погрузить его во тьму неизвестности. Он видел, как трое из основателей ждали его выбора, ведь последний голос был за ним... Пожертвует ли он одной единственной душой, ради всего мира? Или пожертвует миром, ради одной души? — Ахил, брат мой, — отвлёк его Калликс. — Мы все хорошо осознаем, какое место занимает в твоей жизни Лин, — положил руку на его плечо. — Он для всех нас дорог. Но разве одна душа стоит всего человечества? — Вы правы, — после долгого раздумья ответил Ахил. Они правы, на кону весь мир. Жизнь не сотни, а тысяча людей. Он должен справиться. — Как вы собираетесь все ему изложить? — Об этом подумаем позже. - сказал Калликс — Тогда? — Проблема не в изложении. Какими бы сильными мы не были , нам не позволит Люцифер… ________________________________ После месяца упорного труда и непрерывных забот, Лин возвращался в Чистилище душ, обремененный усталостью, но наполненный чувством удовлетворения и гордости за сделанное. Соседние земли, где он пребывал, нуждались в помощи, и Лин не колебался стать тем, кем он всегда стремился быть — защитником и опорой для своего народа. Вместе с Люцифером, они благо завершили все необходимое для соседних земель. Теперь, когда последние детали были оставлены Люцифером для завершения, Лин решил вернуться на неделю раньше. Не только чтобы отдохнуть и восстановить силы, но и чтобы встретить праздник, который так долго ждал в Чистилище душ. Этот праздник был не просто событием в календаре — это было время встречи и общения, время, когда жители и основатели собирались вместе, чтобы отметить единство и силу своего царства. Сердце Лина билось сильнее, когда он представлял себе встречу с Ахилом, своим альфой, чье имя и образ были всегда рядом с ним во время его отсутствия. Они так давно не виделись, и в каждом его шаге звучало нетерпение и радость вновь оказаться рядом с тем, кого он любил и уважал. И вот, когда Лин вновь вступил в город Чистилища душ, его встречало тепло приветствия и радостное шествие праздника. Улыбки и радость были повсюду, но его сердце тянулось только к одному — к Ахилу. Он ждал этой встречи, чтобы снова увидеть своего альфу, чтобы поделиться своими приключениями, но главное — чтобы быть рядом в этот особенный день, когда их общее царство сияло от любви и взаимопонимания. Так Лин возвращался, несущий в сердце не только гордость за свою работу и служение, но и любовь, которая крепчала с каждым шагом в направлении своего альфы, живущего в сердце его собственного мира. Лин медленно направлялся к мосту, который перекинулся через живописную реку, разделяющую город на две части. Вода блестела под лучами утреннего солнца, отражая яркую голубизну небесного свода. Каждый шаг был спокойным и уверенным, словно он нес в себе не только решимость, но и умиротворение после долгих дней труда и заботы о своем народе. Внезапно, когда он взглянул на небо, чувствуя на себе легкий ветерок, кто-то приблизился сзади и ласково, почти нежно, закрыл его глаза рукой. Сердце Лина забилось быстрее, но он улыбнулся, узнав по запаху и по ощущению тепла, что это его любимый Ахил. — Ахил! — развернувшись кинулся на шею своего альфы. — С возвращением, любимый, — зарывшись в любимую макушку. — Я скучал, — сильнее обнимая любимого. — Дни без тебя были самыми мучительными для моей души. — Ты меня смущаешь, — улыбнулся омега. — Все хорошо? На тебе лица нет, — отстранился Лин. — На самом деле, я бы хотел с тобой поговорить, — альфа не знал с чего начать. — Пройдемся? Или может ты устал после дороги? — взяв омегу за руку. — Любимый, даже если бы я устал, я предпочту погулять с тобой, — с умиротворением проговорил омега. — Что ты хотел сказать? — Сегодня было собрание, — остановившись. — С основателями. — Не подождали меня? — посмотрев на альфу. Все знали, что без самого Лина никакое собрание не назначалось. Это звучит даже обидно. — В писаниях появилось новое пророчество, — альфе каждое слово давалось с трудом. — О жертвоприношении чистой души, — наконец-то соизволил посмотреть на омегу. — Лин... — И ты веришь пророчеству? — хмурился омега. — Половина того, что там написано - небылица! — убрал свою ладонь от руки альфы. — Ахил! — Лин, послушай. Если мы не выполним условия, то весь мир может пасть, — около моста было так холодно, но альфа словно не чувствовал ничего, кроме своего сильного терзание души. — Ахил, любимый, мы проходили через это столько раз, а ты до сих пор... — Да послушай ты меня! — повысил голос альфа. — Думаешь, я не понимаю! Я всю неделю только и делал, что искал альтернативные выходы из этой ситуации. Однако, единственное верное решение... — Убить меня? — с непониманием взглянул на своего альфу. Как он может допускать мысли о таком? — Соизвольте мне доложить, Ахил, кто же еще согласен с этим? — Мы все, — из тени вышел Калликс. — Добрый вечер, Лин. Рады твоему возвращению. — Верится с трудом. Из угла вышел не только Калликс, но и все трое основатели. Не одни, вместе со стражей. — Лин, мы не хотим причинят тебе боли, мы лишь хотим, чтобы мир продолжил свое существование, — мягким голосом сказал Аликон. — Ты сам прекрасно должен понимать... — Как вы смеете решать без меня такие вопросы? Решать что либо, касающееся моей жизни? — повернувшись к Ахилу. — Ахил... Ты же не позволишь им? Не позволишь принести меня в жертву? Альфа молчал. Сдерживая в душе, всю свою боль, слезы, непонимание, неприятие...мольбу... Омега смотрел на Ахила с надеждой, но прекрасно видел, что в этот раз его альфа дать ему ее не сможет. — Прости меня, — видя, как на омегу наложили чарующие наручники. Холодный металл обвил запястья омеги, заставив сердце стучать сильнее. Он огляделся вокруг, испытывая ошеломление и непонимание. В этот момент всё словно замерло, в воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая только шорохом стражников, которые взяли его за руки и повели прочь. Сердце Лина разрывалось на части. Он не мог поверить в то, что происходит. Предательство? Или исполнение пророчества, которое теперь раскрылось перед ним в своей жестокой истине? В его душе обжигающим пламенем горели вопросы, но главный из них был: почему Ахил не смог защитить его от этой участи? Почему он предал его любовь? ________________________________ В день жертвоприношения, небеса над Чистилищем душ густо заполнились тучами, сгущенными и угрожающими, словно предвещая самую важную и судьбоносную встречу в истории царства. Основатели и стражники собрались на вершине вулкана, чей огненный гребень еще спал, но просыпался под их внимательными взглядами. Вулкан возвышался над землей, его мощь и величие заставляли сердца трепетать. Пепел и дым смешивались в воздухе, создавая таинственное облако вокруг вершины, предвещая трагедию. На краю этого великого огненного храма стоял Лин, его силуэт имел четкий контур на фоне горящего неба, зовущего к себе сгоревшие облака. Напротив его, среди дыма и пепла, стоял Ахил. Его взгляд был полон смешанных чувств — гордости и тоски, решимости и сожаления. Он смотрел на Лина с мольбой в глазах, в его взгляде было многое, он хотел сказать ему что-то важное, но слова застревали в его горле, разрываясь в бесплодных попытках выманить их. Аликон, Нестор и Калликс стояли сзади Ахила, словно его немая опора, не произнеся ни слова, но деля с ним его груз. Они были готовы, готовы провести это ритуальное пробуждение, несмотря на все страхи и сомнения, несмотря на то, что они знали, что это будет вступление. — Я сожалею лишь об одном, — прозвучал звонкий голос омеги. — Что, не смотря на всё это, мое сердце продолжает тебя любить, — не сводил взгляда с возлюбленного. Ему ничего не ответили. — Пора, — Ахил услышал сзади голос Нестора. Sonne - rammstein (0:55) — Посмейте хоть пальцем его тронуть, — словно рык. Среди натянутого молчания и ожидания на вершине вулкана, где основатели готовились к жертвоприношению, внезапно появился Люцифер. Его приход был столь внезапен, что тучи стали ещё гуще, а воздух превратился в морозный холод, словно сам призрак несчастья явился на вершину мира. Стражи напряглись, увидев его. В их взглядах была смесь ужаса и преданности, ибо Люцифер, как ветер огненной бури, приносил с собой не только свою ярость, но и могущество, которое затмевало небеса. В его глазах бушевал огонь, отражая внутреннюю бурю, где страсть и праведный гнев мерцали как молнии в темных облаках. Вены на шее Люцифера ярко выступили, напряглись под напором его эмоций. Он стоял там, как бог войны, готовый вступить в схватку за Лина. Его присутствие напомнило всем о том, что справедливость и месть стоят рядом, готовые ниспровергнуть тех, кто осмелился нарушить узы и довести до такого жертвоприношения. Люцифер - символ гнева и мести. Услышав, какое решение посмели принять основатели, не стал даже раздумывать о чем-либо. — Люцифер... — услышал столь желанный голос. Он узнает его среди миллионов душ, что прибыли в этот мир. Единственный... — Мы ожидали твоего прихода, — напротив него встал Калликс. — Уйди прочь, пока я не вырвал твое сердце, — не церемонясь ответил альфа. — До этого времени вы живы только по той причине, что вы дороги для Лина. Однако, смотрю он для вас что? Мясо? Чтобы просто бросить в жерло вулкана? Вы с ума сошли, трогать моё? — Он не твоё, — вмешался Ахил. — Я терпел все это время, но теперь у меня есть основание безжалостно тебя убить, — с огнем в глазах. — Как вдруг с двух сторон его руки схватили чарующие цепи. — Что за? — Хм, — хмыкнул Ахил. — Ты правда думаешь, что мы настолько глупы? — развернувшись направился к прикованному омеге. — Не смей, — кричал Люцифер, — Не смей, исчадие. Если даже один волосок упадет с его головы, я сожгу вас всех, слышите? — пытаясь вырваться из цепей, тяжелый гул которых слышался всем. — Ты не посмеешь! — Не тебе решать, что написано на писаниях, — не глядя на него ответил Ахил. Ахил подошел к Лину с высокомерной гордостью, но в его глазах мерцали зыбкие отражения страданий и потерь. Взяв Лина за локоть, он тащил его через пепел и камни к самому краю вулкана, где открывалось бездонное жерло, готовое поглотить собою жертву. Голос Люцифера раздался среди грозных звуков природы, вопросительный и зовущий на помощь, но оковы его цепей не позволяли освободиться от неизбежности. Ахил, собрав всю свою внутреннюю силу и сдерживая слезы, покачнулся и с горечью бросил Лина в пылающее сердце вулкана. В ушах все еще звенел голос омеги, которому он когда-то поклялся, что убережёт его от всего. Этот момент был как удар молнии, разрывающий тишину и пророчащий надвигающуюся трагедию. Люцифер, свидетель происходящего, вырвался цепей с неимоверной силой, его гнев и отчаяние вырвались наружу через каждый взгляд и жест. Когда Лин падал, как марионетка в руках судьбы, Люцифер расправил свои могучие крылья и бросился вниз, словно герой, пытающийся остановить собственную катастрофу. Но его руки остались пустыми, и Лин исчез в бездне пылающего вулкана. Весь мир застыл в беспомощном недоумении, словно силы природы замерли в ожидании неизбежного. Тяжелый рев Люцифера раздавался как грозовой раскат, проникая в самые отдаленные уголки мира. Он взметнулся в небеса, выливая свой гнев и боль в огненную ярость, которая распространилась повсюду, словно отклик на бесчеловечную жестокость, свою утрату. Этот день остался запечатленным в памяти не только, как конец жизни Лина, но и как конец эпохи для Чистилища душ, где любовь и предательство переплелись с горечью Люцифера, что сжёг весь мир, ради одной души...

Наше время

Post Malone, Swae Lee - Sunflower Ночной Сеул в своей красоте окутывал молодежь, которая наполняла самые оживленные районы города. Улицы пульсировали жизнью, и молодые люди наслаждались свободным временем в атмосфере, наполненной яркими неоновыми вывесками и звуками музыки. Омега, одетый в широкие джинсы, футболку и бомбер сверху, с кепкой на голове, направлялся на встречу с знакомыми из университета. Он шел по улице, где каждый метр был занят яркими рекламными щитами и вывесками магазинов, создавая мультяшную атмосферу современного мегаполиса. Весь район казался одним большим праздником цвета и звука, но омега был углублен в свои мысли, слушая музыку в наушниках, которая создавала для него отдельную атмосферу и настроение. Вдоль улицы, мимо него, проносились толпы людей, но он двигался среди них, будто в собственном мире, где каждый шаг был ритмичен и осмыслен. Спустившись в сторону, Омега заметил уютную кафешку в углу района. Она была окружена неоновыми огнями, которые отражались на стеклянных витринах и создали теплую и приветливую атмосферу. Внутри царил приятный полумрак, подсвеченный теплым светом ламп и неоновых подсветок. На стенах висели яркие плакаты с изображениями местных художников, добавляя кафе нотку творческого духа и современного искусства. Омега вошёл в кафе, где уже царила дружелюбная атмосфера и запах алкоголя. — Чимин! Как давно не виделись, — встав, поприветствовал друга с виду суровой альфа. — О боже, Намджун, да ты просто стал Гераклом, — удивился мышцам старого друга Чимин. — А где Мингю? — Он в туал... — Пухляшкаа! — чуть ли не на все заведение раздался голос второго альфы. — Куда подевались мои любимые щечки? — нахмурился Мингю. — Как ты посмел похудеть? Ты и так худой! — Я тоже рад тебя видеть, но пожалуйста, перестань меня так называть, — закатил глаза омега. — Тебе же нравится, — устроившись у стола возле окна. — Ну рассказывай, как жизнь? Вечер пролетел незаметно. Друзья вспоминали студенческие времена, когда они часами просиживали в библиотеке, готовясь к экзаменам, а потом всю ночь гуляли по городу, смеясь и делясь своими мечтами. За каждым выпитым бокалом их смех становился все громче, а воспоминания - все более яркими. Они рассказывали друг другу забавные истории из своей жизни, делились своими успехами и неудачами. Чимин с удовольствием слушал своих друзей, наслаждаясь их компанией и этой теплой атмосферой. Время от времени они делали паузы, чтобы чокнуться бокалами и сказать друг другу тосты. Вдруг Чимин заметил, как в кафе вошли двое незнакомцев с знакомыми часами на руках, садясь за дальний стол. Что-то в их поведении заставило его напрячься. Достав из кармана пару вон, он положил их на стол. Чимин встал в спешке, сказав, что у него есть дела, и оставил их, но Намджун и Мингю кажется не поверяли омеге. Чимин торопливо прошел в угол кафе, оглядываясь через плечо, в поисках спокойного места. Но внезапно кто-то выскочил из тени, и он почувствовал, как внутри затаилась тревога... — Блять, напугали, — глядя на двух друзей. — Вы что тут делаете? — осматриваясь по сторонам. — Это ты нам скажи, почему в спешке ушел? — скрестил руки Мингю. — Чимин, что происходит? — спросил Намджун. — И кто те люди? — Какие люди? — Думаешь мы не заметили как ты ушел, стоило им зайти? — не успел зайти, как услышал шорох. — Бежим, — закричал Чимин, уводя с собой двух альф, что ничего не поняли. — Что за?... — не успел договорить Мингю, как его затащили. Парни, ничего не подозревая, сначала не поняли, что происходит, но видя серьезное выражение лица Чимина, последовали за ним, ощущая необъяснимую тревогу в воздухе. Чимин быстро пробежал вдоль стен района, с глазами настороженно озираясь в поисках укрытия. Он знал, что важно найти тихое и незаметное место, где они смогут спрятаться от приближающейся опасности. Нервозность витала в воздухе, и каждый шаг казался важным и напряжённым. — Чимин, стой, — пытался отдышаться Намджун. — Они близко, — настраивая свои часы. — Блять, пухляшка, нахуй на часы смотреть! — повысил голос Мингю. — Я... Я вам все объясню. Просто довертесь мне, — настроив, поднял голову омега. — Что за...? После того, как Чимин настроил часы и нажал на кнопку, внезапно все вокруг осветилось ярким всполохом, словно они оказались в центре вихря из света и цветов. Ослепительные лучи пронзали воздух, создавая впечатление, что они попали в радужный портал, в мир, где свет и тени переплетались в захватывающем танце. Намджун и Мингю мгновенно почувствовали, как они начали медленно погружаться в новую реальность. Поле перед ними развернулось широким панорамным видом: зеленые холмы, усыпанные яркими цветами, искрились под солнечными лучами. Вдалеке тихо шумели деревья, их листва блеснула под утренним солнцем, создавая мягкую тень на земле. — Хуйня, — первое, что сказал Мингю после падения на траву. — Охуеть, — прошептал Намджун. — Да мы будто в фильме Тор Рагнарек, где они с Локи встретили Хелу, — не прекращал Мингю. Чимин же, сев на большой камень, зарылся руками в волосы. Черт, неужели они его нашли? — Чимин, может объяснишь нам, что происходит? — И, блять, почему мы в чертовой Голландии? — подошел Намджун. — Мы в Швейцарии. — Да похуй, — назмурил брови Мингю. — Я, конечно, всю жизнь мечтал о таком, но мне очень интересно. — Я, правда, не хотел никого втягивать в это, простите меня, — получив непонимающий взгляд. — Я работаю на организацию, которая называется Временной Континиум. Вкратце ВС. Она отвечает за то, чтобы история шла своим ходом. И попадают туда только перерожденные души. — Как в Локи? Мстители? — Не совсем, — улыбнулся омега. — Что значит - перерожденные? — спросил Джун. — Души, которые вспомнили свои прошлые жизни. В основном - это знаменитые личности, так как человек вспоминает прошлую жизнь после того, как увидел свой портрет. У обычных душ не осталось ничего, поэтому они продолжают жить, ничего не помня. Ну, и в основном, вспоминают плохие персонажи человечества. Это типа, как наказание. — А кто такие те громилы ? — Они из ВС. — Ну так и ты же с ВС. — Был, — тяжело вздохнув. — Я работал не один, с моим напарником. Не учел, что он готовил восстание против ВС, и оклеветал меня. Теперь, глава ВС Джин, думает будто я все запланировал, и объявил меня в розыск. — И что ты теперь будешь делать? — Я...Не знаю. Тем более, что унес и вас с собой. А это уже нарушение, ведь души не вспомнившие свои жизни не могут знать про это. Сукааа, — закрыл лицо руками. — Я дебил. — Мы поможем! — Сказал Мингю, ловя недовольный взгляд Джуна. — Да брось, такое происходит раз в жизни. Тем более, нам делать нефиг в Сеуле. Только, Чимин, если каждая душа перерожденная, то кем был ты? — А этого я вам не скажу. — Ясно, — поднял брови Намджун. — А твой напарник? — Его зовут Тэхен. - прикусив губу. - Он перерожденная душа Гитлера — Прекрасно! — взмахнул руками Намджун. — Пиздец... — Я в ахуе... — включился Мингю. — Ты хочешь сказать, что некий Тэхен, в прошлом Гитлер, даже после перерождения решил захватить мир? — ему кивнули. — И смех и грех. — И какой план? Чимин закрыв глаза пытался отдышаться. Привести поток мыслей в порядок. Кажется, он знает к кому он может обратиться. — Нам будет близко. Направляемся в Берн, — встав. — В Берн? А кто там? — Душа Энштейна…