Li, ame de Luci

      Хосок сидел прямо, его взгляд был сосредоточен, но голос оставался ровным, даже когда он говорил о серьёзных вещах: — Чимина подставили. У нас есть основания полагать, что Тэхен причастен к его исчезновению. Более того, похоже, он стремится открыть путь к горе Угирун. Мы подозреваем, что у него есть Камень Триады. Если это правда, то он может получить контроль над временем. А это… значит, что он способен стереть всё, что ему неугодно. Джин не перебивал. Он выслушивал каждое слово с почти пугающим спокойствием, его глаза будто выискивали детали между строк. Вокруг становилось напряжённо, как перед грозой. Силион, сложив руки на груди, подключился к разговору, его тон был твёрдым, а взгляд уверенным: — Я давно говорил тебе о своих подозрениях насчёт Тэхена, но тогда никто меня не слушал. Теперь ты видишь, насколько я был прав. Чтобы подтвердить свои опасения, я обратился за помощью к Сеймуру. Он знал Тэхена ближе всех, когда-то они были… на одной стороне. Джин продолжал молчать, его лицо оставалось непроницаемым. Но в кабинете ощущалось, как все ждут его реакции, затаив дыхание. Наконец, он глубоко вдохнул, поднялся и медленно подошёл к окну, не отрывая взгляда от горизонта, будто там были ответы. — Прежде всего, — сказал он спокойно, но твёрдо, обернувшись, — я извиняюсь перед тобой, Силион. Я не поверил тебе. Хотя ты был тем, кому я должен был доверять больше всех. Силион поднял бровь, удивлённый услышать такие слова от Джина, но промолчал, ожидая продолжения. — А во-вторых, — Джин вернулся за стол и посмотрел на каждого из них, — мы должны остановить Тэхена. Он говорил уверенно, расставляя задачи: — Силион, ты составишь список тех, кто сегодня не вышел на работу или не числился в отчётах. Эти люди, скорее всего, связаны с Тэхеном. Хосок, Вам нужно помочь в зоне разработок. Выясни местоположение Тэхена. Если они пытаются открыть портал на юге измерения ЗР, Тэхен слишком умен, чтобы находиться там лично. Джин перевёл взгляд на Сеймура, его глаза прищурились с лёгкой иронией: — Сеймур, собери всех сотрудников Теневого отдела вместе с Мёрфи в главном зале. Но для начала… переоденься, — усмехнувшись, он подмигнул. Сеймур, недоумённо склонив голову, посмотрел на Джина, будто не поверил, что ему позволили. Он откровенно удивился, но ничего не сказал, лишь кивнул. Хосок первым покинул кабинет, направляясь с Джином в зону разработок. Его уверенная походка и сосредоточенное лицо вызывали восхищение сотрудников. Он знал, что времени мало, и вся эта ситуация — гонка с неизвестным. Силион отправился в свой кабинет. Он бы, возможно, обиделся, что его отправили заниматься списками, а не разработками, но сейчас не время для самолюбия. Никто лучше его не справится с этой задачей. Он твёрдо знал: точность и скорость важнее всего. Сеймур попросил одного из сотрудников Теневого отдела связаться с Мёрфи, а сам направился в раздевалку. Это место казалось ему чужим, но всё же знакомым. Найдя свой старый шкаф, он приложил палец к замку. С лёгким щелчком дверь открылась. Сначала он замер. Шкаф был нетронут. Его форма, аккуратно сложенная, оставалась там, где он её оставил. — Неужели не выбросили, — пробормотал он, доставая её. Чёрные брюки, водолазка, поверх которой должен был идти лёгкий бронежилет с несколькими карманами. Чёрная маска завершала образ. Сеймур провёл пальцами по ткани, вспоминая то время, когда этот наряд был его второй кожей. — Как же давно это было, — прошептал он, задержав взгляд на форме, прежде чем начать переодеваться.

_______________________

      Чимин проснулся в просторной спальне, хотя помнил, как засыпал на диване в зале. Его взгляд пробежался по незнакомо-родным очертаниям комнаты. Тэхен, должно быть, его перенёс. Это злило. Зачем? Чтобы показать заботу? Или подчеркнуть, что даже во сне Чимин полностью в его власти? Теперь он сидел на диване в гостиной, отчуждённо уставившись в окно. Его попытки сбежать провалились одна за другой. Он пробовал взломать двери, отключить защиту, даже думал о крыше небоскрёба. Но всё бесполезно. Блокировка Теневого отдела была повсюду. Его взгляд упал на массивные окна, из которых открывался вид на город. Величественный Нью-Йорк, полный возможностей, теперь для него был клеткой. В голове роились мысли. Это место... Когда-то он не покидал его, тут... Но теперь... он пленник. Он вспомнил свою прошлую жизнь, которая для всех была табу. Когда-то он был великим завоевателем, полководцем, чьи решения изменяли ход истории. А теперь? Заперт в четырёх стенах, ничего не значащий для времени. Разве это не унизительно? Чимин закрыл глаза, вспоминая запах полыни, который всегда сопровождал его в прошлом. Тогда этот аромат был символом силы и власти. А теперь? Тонкий шлейф памяти, напоминание о том, кем он был. Его мысли перескочили на друзей. Где они сейчас? Что делают? Чимин надеялся, что они не только ищут его, но и пытаются остановить Тэхена. Это важно. Гораздо важнее его самого. Силион. Чимин гордился тем, что тогда передал Камень Триады именно ему. Он был уверен, что тот справится. Но как Тэхен всё-таки нашёл его? Может, старик Киллиан, который тогда помогал, был сообщником Тэхена? Мысль тревожила. Его размышления прервал едва слышный звук открывающейся двери. Чимин даже не сразу заметил, как Тэхен вошёл, будто ничего не случилось. Тот спокойно заваривал чай на кухне, словно они были просто старыми друзьями. Словно не похищал его, не предавал, не пытался уничтожить его друзей. Чимин хмуро следил за каждым его движением. Тэхен открыл шкаф, достал тарелку, разложил печенье и сладости. Его движения были неторопливыми, продуманными. Затем он всё аккуратно перенёс на поднос и поставил на низкий столик перед Чимином. Сел в кресло напротив и, встретив его недоверчивый взгляд, спокойно сказал: — Покушай. Чимин скривился, презрительно подняв одну бровь: — Ты туда яд добавил? Тэхен лишь улыбнулся, слишком добродушно для этой ситуации: — Нет. Ты со вчерашнего вечера ничего не ел. Хотя бы попей чая. Чимин, сжав зубы, взял кружку и со всей силы бросил её в сторону. Послышался звон разбивающегося фарфора. Тэхен лишь вздохнул: — Понял. Сейчас принесу другую чашку. Он встал и направился на кухню, как будто ничего не случилось. Это стало последней каплей. Чимин вскочил, игнорируя боль в ноге, и почти крикнул: — Ты издеваешься?! У тебя там случайно нет планов по захвату времени? Или ты собирался меня грохнуть? Джина, моих друзей! И как вообще Джин тебе доверяет? Козел! Его голос набирал обороты, пока Тэхен, абсолютно невозмутимый, возвращался с новой чашкой чая. Он поставил её на стол и, будто бы не замечая гнева Чимина, невозмутимо добавил: — Может, хочешь рамен? Могу приготовить. Чимин тяжело, показательно вздохнул, скрестил руки на груди и сел обратно на диван, демонстративно отворачиваясь. Этот жест вызвал у Тэхена лёгкую улыбку. — Хочу, — наконец буркнул Чимин, заставив уголки губ Тэхена подняться ещё выше.

____________________________

Намджун и Мингю сидели в просторной гостиной дома Хосока. Атмосфера была напряжённой, даже угнетающей. Оба чувствовали беспомощность в сложившейся ситуации. Вмешиваться в дела временного континуума было не просто рискованно — это угрожало безопасности всех, включая их самих. Мингю взглянул на экран своих часов, перечитывая недавнее сообщение от Силиона. Слова будто эхом отдавались в его голове: Тэхен уже старается открыть портал в измерение ЗР. Джин поверил нам и сейчас работает над этим. Он глубоко вздохнул, и посмотрел на Намджуна: — Силион говорит, что Тэхен уже близок к открытию портала. Джин их поддержал и теперь все силы брошены на эту проблему. Намджун задумчиво кивнул, подперев подбородок рукой. — Надеюсь, у них получится. И… надеюсь, мы найдём Чимина. Всё будет хорошо. Он сильный. Мингю, чтобы занять руки и хоть как-то отвлечься, взял со стола одну из множества кукол Хеллоу Китти, которыми, на удивление, была уставлена половина гостиной. Он хмыкнул, крутя игрушку в руках: — Странно, что Хосок, такой серьёзный и умный человек, занимается подобной фигнёй. Намджун усмехнулся, но промолчал, позволяя другу продолжить. Мингю вздохнул, аккуратно поставив куклу обратно: — И да, я тоже беспокоюсь за Чимина. Просто… я не умею это показывать. Вот и отвлекаюсь на всякую ерунду. Но знаешь… меня всё ещё мучает один вопрос: кем он был раньше? И почему это такая запретная тема? Намджун слегка нахмурился, потерев виски, словно пытаясь собрать мысли воедино. — Думаю, он был куда хлеще самого Тэхена. Ну, точнее… прошлой души Тэхена, рас это табу. Мингю поднял бровь и, прищурившись, с интересом посмотрел на друга: — Кто вообще может быть хлеще? Наполеон, что ли? Хотя… — он улыбнулся, представляя милого, пухляшку, — ну, если сравнивать их рост… — Только бы он был в порядке, — добавил он, улыбка тут же исчезла с его лица. Намджун, не обращая внимания на шутку, задумался ещё сильнее. Его взгляд стал тяжёлым, словно он сам испугался той мысли, которая мелькнула у него в голове. — Самый жестокий человек в истории… — пробормотал он. Мингю прищурился: — Эй, ты про кого сейчас подумал? Намджун повернул к нему голову, его глаза были полны сомнения: — Я могу ошибаться, и это, скорее всего, просто догадка. Но если рассуждать о самых жестоких людях в истории человечества… Это может быть Чингисхан. Минуту Мингю смотрел на него с серьёзным выражением лица, а затем громко рассмеялся, откинувшись на диван: — Да брось ты, Джун. Это уже бред какой-то. Однако внутри он всё же почувствовал лёгкое беспокойство. Что, если Намджун был прав?

______________________

Общий зал временного континиума напоминал улей, где каждый сотрудник, словно пчела, занимался своим делом. Звук торопливых шагов, сигналы терминалов и приглушённый гул обсуждений наполняли пространство. Люди сновали между рабочими станциями, проверяли данные, анализировали схемы. Даже самые мелкие задачи стали важными: все понимали, что провал недопустим. Джин стоял в центре зала, его строгий взгляд следил за общей координацией. Его присутствие, сильное и спокойное, заряжало всех уверенностью. Несмотря на внутреннее напряжение, никто не жаловался. Каждый осознавал, что сейчас они сражаются не только за свой мир, но и за само существование времени. Кабинет главы временного континиума был просторным, но сейчас казался тесным из-за накалённой атмосферы. Джин сидел за своим столом, его строгий белый костюм, казалось, подчёркивал безупречность и непреклонность. Напротив него собрались Мерфи, Хосок, Силион и Сеймур. Хосок, откинувшись на спинку кресла, с лёгкой усмешкой взглянул на Сеймура: — Рад видеть тебя снова в этой форме. — Он кивнул на чёрный костюм теневого отдела. Сеймур лишь усмехнулся, закатив глаза, но не смог скрыть лёгкого смущения. Первым начал Силион, подняв в воздух прозрачный планшет, на котором отображались имена и данные: — Я собрал список всех, кто может быть причастен к действиям Тэхена. В нём сейчас сорок человек, возможно, больше. Среди них есть несколько ключевых фигур: господин Дин, советник Общего собрания времени, старик Майлз, один из первых сотрудников теневого отдела, и Гафиш, помощник бывшего главы континиума. Остальные — сотрудники низших рангов и преступники времени. Джин изучил экран планшета, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень беспокойства. — Даже если их немного, это сильная команда. Каждый из них знает свою роль. Хосок поднял руку, привлекая внимание: — Мы пока не нашли местонахождение самого Тэхена. Судя по всему, он снял свои временные часы, а без них найти перерождённые души почти невозможно. Но есть зацепка. Человек по имени Тэму, его приближённый, засветился на попытке открыть портал в измерение ЗР. — Тэхен поручил это дело кому-то другому? — нахмурился Джин. — Значит, он занят чем-то важным. Возможно, поиском камня Триады. — Скорее всего, — подтвердил Хосок. Джин на секунду задумался, опустив глаза на стол, затем твёрдо спросил: — Но вы ведь не знаете, где находится этот камень, верно? Тишина повисла в комнате. Его взгляд обвёл собравшихся, словно хотел выведать правду без слов. — Я прошу вас быть честными. Всё, что мы делаем, — во имя сохранения времени. Сеймур, Силион и Хосок переглянулись. Сеймур заметил, как Силион потянулся к своему карману, но опередил его, резко выпрямившись. — Мы не могли сразу доверять тебе, Джин, — начал он. — Но сейчас у нас нет другого выхода. Мы должны действовать сообща. — Он протянул руку, и в его ладони материализовался сияющий хрустальный камень. Это была копия Камня Триады, тщательно спрятанная после миссии в Берлине 1943 года. Сеймур подошёл ближе и положил камень на стол перед Джином: — Во благо времени. На лице Джина отразилась смесь удивления. Он бережно взял камень, свет которого отразился в его глазах. — Я понимаю ваше недоверие. Но я, как глава временного континиума, сделаю всё, чтобы сохранить баланс. Спасибо за доверие. Он положил камень перед собой и посмотрел на собравшихся: — Теперь давайте обсудим, как будем действовать. Мерфи кивнул: — План такой. Я отправил сотрудников теневого отдела к порталу. Ждём отчёта. Сам я займусь поиском Тэхена. Также нужно усилить охрану ключевых точек временного континиума. Джин нахмурился: — Если его люди проникнут в портал раньше времени, это будет слишком опасно. Тэхен всё равно будет пробиваться сложным путём. Мы должны использовать наш официальный вход в измерение ЗР. Пусть сотрудники подготовятся. Он повернулся к Хосоку и Силиону: — Вы сможете разработать установку для поиска Тэхена? Силион кивнул: — У нас есть нужные данные. — Тогда займитесь этим. Сеймур, ты готовься к бою. Мерфи, координируй действия теневого отдела. А я отправлюсь в архив душ, возможно, там найдётся что-то полезное. Джин встал, его взгляд был сосредоточенным: — Всё должно быть идеально. Ошибок быть не может. Они разошлись по своим задачам, а Джин, на мгновение задержавшись у стола, ещё раз посмотрел на Камень Триады. Его лицо выражало твёрдость, но в глубине глаз плескалась тень тревоги. Война за баланс времени началась, и каждая секунда была на вес золота. Силион отступил от общей суеты и решил, что не вернётся в общий зал. Вместо этого он пригласил Хосока и Сеймура к себе в кабинет, чтобы спокойно обсудить детали. Кабинет был небольшим, но уютным, освещённый мягким светом настольной лампы. Прошёл примерно час с тех пор, как начались активные поиски Тэхена. Каждый из троих погрузился в свои мысли и попытки разгадать происходящее. Хосок первым нарушил тишину: — Это странно. — Он указал на экран своей переносной консоли. — Система показывает, что часы Тэхена активны, но его местоположение не определяется. Как будто он находится… — Он остановился, нахмурившись. — Но это невозможно. В моей зоне давно установлены датчики. Если бы кто-то вошёл, я бы об этом узнал. Сеймур, нервно расхаживая из стороны в сторону, погрузился в свои размышления. — Я пытаюсь сосредоточиться на сути проблемы, но мои мысли возвращаются к Чимину. — Он остановился и посмотрел на них. — Если бы я был Тэхеном, куда бы я его спрятал? Может, это звучит глупо, но почему мы не обыскали дом Тэхена? Почему Мерфи туда не пошёл? Силион, сложив руки перед собой, тихо, но твёрдо ответил: — Не волнуйтесь. Чимин не слабый. — Его взгляд был уверенным. — Я признаю его силу и ум. Думаю, он сейчас надеется не на то, что мы спасём его, а на то, что мы остановим Тэхена. Хосок и Сеймур молча кивнули, соглашаясь. — Я уже отправил сообщение Мингю и Намджуну, чтобы они были готовы, — добавил Хосок, задумчиво глядя на экран. Затем он повернулся к Сеймуру. — Ты правильно сделал, что подстраховался с этим камнем. Отдав подделку Джину, мы выиграли время. Сеймур нахмурился, сложив руки на груди: — Не могу сказать, что сейчас полностью доверяю Джину. Он до сих пор не вернулся из архива душ, и от Мерфи тоже ничего нового. Силион внезапно замер, его глаза уставились в одну точку на стене, словно он разглядел там что-то важное. — Что с тобой? — Хосок прищурился, а Сеймур остановился, обратив на него внимание. Силион поднял голову и медленно произнёс: — Ебать... Почему Джин сказал Мерфи отправить людей внутрь измерения ЗР? И усилил охрану вокруг временного континиума? Хосок напрягся, его глаза расширились. — Чёрт возьми! Как мы могли это упустить? Сеймур раздражённо нахмурился: — Объясни нормально. Силион, резко выдохнув, встал из кресла: — Нам же выгоднее было бы вообще закрыть все входы в измерение ЗР, а не отправлять туда людей. Зачем Джин настаивал на этом? Хосок озадаченно взъерошил волосы, а Сеймур, нахмурившись, вдруг понял ход мыслей Силиона. — Ты хочешь сказать, — начал Сеймур, но не закончил, осознавая масштабы подозрений. Силион кивнул, его голос стал напряжённым: — Кажется, наш враг — не Тэхен. Хосок схватил свой планшет, готовясь к дальнейшим действиям: — Нам нужно срочно действовать. Силион повернулся к Сеймуру: — Отправляйся за Мингю и Намджуном. У нас остались только мы. И мы должны быть готовы войти в измерение ЗР. Время пришло. Сеймур кивнул и быстро вышел из кабинета, оставив остальных собирать оборудование и готовиться к миссии. Атмосфера накалялась, и единственное, что их сейчас объединяло, — это понимание, что они не могут больше ждать.

__________________________

Чимин откинул ложку на стол и уставился на Тэхена с холодным взглядом. — Почему ты так поступил? — его голос был резким, почти как удар. — Ты ответишь мне? Он поднялся на ноги, пройдя несколько шагов, схватил Тэхена за ворот и резко дёрнул на себя. Несмотря на то что Тэхен был выше и крепче, Чимин вложил в толчок всю злость, отчего тот чуть покачнулся назад. — Ну что ты молчишь? — Чимин шагнул ближе, его глаза полыхали. — Ты хоть представляешь, что я пережил, когда меня пытались впихнуть в камеру? — Он ткнул пальцем в грудь Тэхена. — А когда я оставался совсем один, где ты был? Тэхен, спокойный и молчаливый, стоял неподвижно, наблюдая за Чимином, не пытаясь защититься, не отворачиваясь. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым, словно каждая из сказанных Чимином фраз становилась ещё одним незримым грузом. Чимин продолжал, его голос дрожал от боли и гнева: — И самое удивительное, я всегда думал, что получу пулю за тебя, а не от тебя. Тэхен наконец поднял взгляд, его глаза потемнели, как штормовое небо. От его пристального взгляда по телу Чимина пробежал холодный дрожь, но он не позволил себе отступить. — Ты прекрасно знал, что я в тебя влюблён, Чимин, — произнёс Тэхен, его голос был тихим, но твёрдым, словно удар кинжала. — Нет, не просто влюблён. Я люблю тебя. Чимин рассмеялся. Его смех был полон горечи, пустоты и презрения. — Любишь? И это была причина предать меня? — Он шагнул ближе, его голос стал холодным. — Предать не просто меня, но и всё, чем мы когда-либо дорожили? Играть с временем, будто это игрушка? Но Тэхен не ответил. Его молчание было громче любых слов. Вдруг снаружи послышались шаги. Тэму. Его глаза быстро осмотрели обстановку, и он остановился у дверей. Тэхен медленно повернул голову в его сторону, глубоко вздохнув, прежде чем ответить. — Подожди. Он схватил Чимина, который пытался вырваться, громко ругаясь и бросаясь оскорблениями. Тэхен, казалось, игнорировал это, крепко удерживая его. Несмотря на сопротивление, он с лёгкостью отнёс его в спальню. — Тэхен! Ты просто трус, слышишь?! — кричал Чимин, дерясь и толкая его, но Тэхен был непреклонен. Дойдя до спальни, он поставил Чимина на пол, быстро вышел, запер дверь и вернулся в гостиную. Тэму ждал, спокойно сложив руки за спиной. — Всё готово, — повторил он. — Нам пора. Тэхен кивнул, его лицо было бесстрастным, но что-то неуловимое скользнуло в его взгляде, словно остаток сомнений или воспоминание о прошлом.

Флешбэк

Шум праздника стихал, и в воздухе витала атмосфера победы. Чингизхан сидел на своём высоком месте в шатре, окружённый своими воинами, в сердце которых горела гордость за их вождя. Он наслаждался тем, что его армия одержала ещё одну великую победу, и в его глазах был блеск, который свидетельствовал о его новой уверенности, что он может всё — даже править целыми народами. На столе перед ним стояли угощения, а вокруг сидели люди, льстившие его величию, восхваляя его стратегический гений и мужество. Но когда дверь шатра распахнулась, и Джамуха вошёл, Чингизхан лишь едва заметно кивнул в его сторону, не поднимаясь с места. Он указал жестом, чтобы Джамуха сел у самой двери, на самом краю, далеко от центрального места, где сидели его ближайшие советники и соратники. Джамуха, не понимая, что происходит, молча опустился на край, чувствуя, как холодок неприятия коснулся его сердца. Он был тем, кто завоевывал вместе с Чингизханом, кто стоял рядом в самых тяжёлых битвах, кто верил в своего друга. Но сейчас что-то в этой картине было чуждым, что-то не давало покоя. Он смотрел на Чингизхана, который, казалось, наслаждался своей новой властью, потоком восхищений, льстящих ему в речи. Чингизхан, улыбаясь, поднимал тост за себя и за своё великое дело, как будто это было его право — быть богом в этом мире, вершить судьбы людей и править ими. Джамуха молчал, наблюдая за этим, понимая, что его брат, с которым он начинал, изменился. После долгого праздника, когда ночь уже опустилась на землю, и шатёр наполнился едва слышными разговорами и смехом, Джамуха встал. Он шагнул к выходу, следом за ним пошёл и Чингизхан. В тени огней шатра, когда все взгляды были уже не на них, Джамуха обернулся и сказал, его голос был тихим, но твёрдым, как земля, которая устала от излишних кровопролитий: — Мы с тобой начинали как братья, Чингизхан. Мы вместе клялись завоевать мир. Но теперь ты становишься тщеславным и ослеплённым властью. Ты забыл, ради чего мы начали. Я больше не могу быть с тобой. Я хочу взять свою долю и уйти. Чингизхан, несмотря на свою гордость и уверенность, почувствовал, как в его сердце что-то сжалось. Его взгляд стал хмурым, а губы сжались в линию. Он замолчал на несколько секунд, потом ответил: — Если ты хочешь уйти, Джамуха, то ты должен победить. Это будет твоё испытание. Но помни, я не позволю тебе просто так уйти. Джамуха посмотрел на него, в его глазах не было злости, только грусть и разочарование. Он понял, что Чингизхан уже не тот человек, который был его братом, с которым они когда-то мечтали о великой империи. Но Джамуха не стал возражать. Он был готов к испытанию, готов встретиться с тем, кем стал его друг. Его решимость была железной, но в его душе всё равно оставалась любовь и уважение к Чингизхану. Они вышли на поле, где теперь предстояло испытание. Джамуха и Чингизхан встали друг против друга, и воздух наполнился напряжением. Их взгляды пересеклись, и в этот момент не было места слову, только действию. В руках Джамухи был нож, он был готов завершить этот бой. Но, несмотря на всё, что произошло, он не смог поднять руку, чтобы нанести смертельный удар. Его сердце не позволяло этому, и он только шагнул вперёд, не думая о мести, а просто о том, что сделал бы это только ради брата. В тот момент, когда Чингизхан упал на землю, Джамуха протянул свою ладонь, помогая своему бывшему другу встать, даже несмотря на то, что их пути разошлись. Он ещё верил, что внутри Чингизхана остался тот человек, с которым он когда-то боролся за великое будущее. Но вдруг, когда Джамуха уже собирался повернуться и уйти, его сердце охватило предчувствие. Он не успел понять, что произошло, как в его спину вонзился холодный меч. Сила удара была настолько сильной, что Джамуха едва успел сделать шаг, прежде чем его тело повалилось на землю. Он пошатнулся и, несмотря на боль, с улыбкой, которая казалась болезненно искренней, упал на колени. Он посмотрел на свои руки, которые опустились на землю, и прошептал с трудом, едва дыша: — Я думал, я умру за тебя, а не от твоих рук. Его глаза застилала туманная завеса, и с каждым мгновением мир исчезал, но не было ни гнева, ни ненависти — только печаль. И в этот момент, когда он чувствовал, как уходит его жизнь, Джамуха понял: его борьба была не за власть и не за войну. Он боролся за то, чтобы сохранить свою душу чистой, даже если это стоило ему жизни. Чингизхан стоял в тени шатра, его взгляд был устремлён в пустоту, поглощённый тяжестью своего выбора. Он ощущал, как запах полыни медленно проникал в его лёгкие, обвивая его душу и мысли. Этот горький, едва уловимый аромат был для него чем-то родным, как сигнал о том, что что-то неизбежное, неизбежно приближается. Полынь... Она всегда была рядом с ним, когда он отправлялся в бой, когда рядом с ним падали его враги, когда он принимал решения, которые изменяли жизни целых народов. Этот запах сопровождал его на протяжении всей его жестокой и беспощадной жизни, как неотъемлемая часть побед и поражений. Он мог почувствовать её даже в самые моменты торжества, когда огонь пиров горел ярче, а его власти было достаточно, чтобы влиять на судьбы целых империй. Но этот запах не приносил радости. Когда Чингизхан стоял, наблюдая за Джамухой, который, казалось, уже принял решение уйти, запах полыни ощущался особенно остро, как некий предвестник изменений, которые он не мог остановить. Он был слишком горд, чтобы показать сомнение, но в глубине души Чингизхан понимал, что этот момент был вехой. Запах полыни напоминал ему, что вся его жизнь была полна борьбы, но и полна боли от предательства и утрат. Это был запах разорванных связей, утраченной дружбы. Он повернул голову, пытаясь скрыть свои мысли, но этот запах всё равно проникал в него. Полынь была как та неизбежная тень, которая следовала за ним с самого начала. И даже теперь, когда он стоял на грани, готовый потерять всё, Чингизхан не мог избавиться от этого аромата. Он знал, что запах полыни был вестником разрушения, и хотя он не мог бы признаться в этом, он чувствовал, что этим запахом его жизнь завершается. Это было предвестие конца — не только для Джамухи, но и для него самого. Он глубоко вдохнул, пытаясь заглушить эту тяжесть, но полынь осталась. Она не была просто запахом — она была его судьбой.

Конец флешбэка

_____________________________

Зал, в который вошли Силион и Хосок, был похож на сердце механического зверя. Высокие стены уходили в темноту, в их поверхностях отражались слабые отблески мерцающего света от центрального устройства — массивной арки для перемещений. Металлические конструкции будто оживали, гудя, скрипя и излучая едва уловимый вибрационный звук. По всему периметру пола были проложены кабели, словно извивающиеся корни гигантского дерева. Воздух здесь был плотным, прохладным, с лёгким металлическим привкусом. Силион уверенно прошёл к панели управления сбоку от арки. Его руки с ловкостью, достойной часовщика, начали настраивать параметры. Хосок следовал за ним, внимательно всматриваясь в экран своего переносного устройства, которое он постоянно держал в руке. — Времени мало, — бросил Хосок. — Если портал не откроется сейчас, нам придётся пробиваться другим путём, и это займет часы. Силион не ответил. Его сосредоточенное лицо и сжатая челюсть говорили о том, что он не терпит отвлечений. Через несколько мгновений дверь позади них с грохотом открылась, и в помещение ворвались Мингю, Намджун и Сеймур. Сзади, слаженно и бесшумно, шли сотрудники теневого отдела. Их чёрные костюмы были украшены серебряными знаками, символизирующими их принадлежность к элитным отрядам. — Что-то выяснили? — сразу спросил Сеймур, не дожидаясь лишних формальностей. — Пока только догадки, — ответил Хосок, не отрывая глаз от монитора. — Но если мы правы, у нас есть шанс перехватить их, пока они не закончат начатое. — Это про измерение ZR? — уточнил Намджун, подходя ближе. Его голос был серьёзен, но в глазах читалась искра надежды. Силион оторвался от панели управления и повернулся к ним. — Да. Всё указывает на то, что Джин и Тэхен работают вместе. Камень у них, и их цель — измерение ZR, — сказал он, глядя в глаза каждому из присутствующих. — Почему именно туда? — спросил Мингю, нахмурившись. — Потому что это место связано с началом всех времён, — коротко пояснил Хосок. — Это единственное измерение, где они смогут обойти законы времени и переписать его структуру. На мгновение в зале воцарилась тишина. Даже звуки машин показались тише на фоне осознания, насколько велика угроза. — У нас мало времени, — сказал Силион, возвращаясь к панели. — Хосок, заканчивай настройку. Намджун, Сеймур, Мингю — подготовьтесь. — Что насчёт защиты? — спросил один из сотрудников теневого отдела. Его голос звучал приглушённо под маской, но напряжение чувствовалось. — Они с нами, — твёрдо сказал Сеймур, обведя взглядом всех. — Мы работаем сообща, и сейчас у нас нет права на ошибку. Через несколько минут арка начала светиться, заполняя помещение мягким золотым светом. Звук, напоминающий рёв ветра, раздался всё громче, пока не превратился в резкий свист. Силион встал перед порталом и посмотрел на остальных. — Времени нет. Мы идём. — Ради Чимина и ради времени, — добавил Хосок, его голос звучал твёрдо. Все, кто стояли перед порталом, словно ощутили один и тот же импульс. Без лишних слов они шагнули в светящийся разлом. Измерение ZR Мир за порталом встретил их холодным, разреженным воздухом. Первое, что бросилось в глаза, — это величественные горы, окружавшие их со всех сторон. Их вершины утопали в облаках, которые двигались медленно, как густой дым. Между горами раскинулась широкая равнина, укутанная плотным туманом, который стелился по земле, скрывая детали ландшафта. В центре равнины возвышался огромный монумент. Он был сделан из белого материала, напоминающего мрамор, и светился мягким, едва уловимым голубым светом. На его вершине был установлен длинный жезл, который казался источником этого свечения. Энергия вокруг него была почти осязаемой, как лёгкая дрожь в воздухе. — Это оно, — тихо сказал Силион, глядя на монумент. Но их внимание привлекло движение вдали. На фоне тумана и белизны монумента появилось чёрное пятно, которое постепенно приближалось. — Люди, — произнёс Хосок, всматриваясь. Их было около тридцати. Они двигались организованно, целеустремлённо, и их вооружение блестело под тусклым светом этого мира. Впереди всех шли двое. Фигура Тэхена была легко узнаваема — его высокая, крепкая фигура двигалась уверенно, будто он шёл по собственным владениям. Рядом с ним шёл Джин, в идеально белом костюме, который в этом мире выглядел почти абсурдно. Его лицо было спокойно, но выражение глаз выдавало абсолютную уверенность. — Это и есть Джин? — негромко спросил Мингю, не сводя взгляда с фигуры в белом. Силион едва заметно усмехнулся. — А что, слишком красив для злодея? — Нет, — пробормотал Мингю, закатив глаза. — Он просто идеально вписывается в образ. Кто вообще носит белый костюм в такой ситуации? Ему только британского кота не хватает, чтобы его лицо кричало: "Я злодей!" — Замолчи, — резко оборвал Хосок, его голос был хриплым от напряжения. — Они нас заметили. Джин действительно остановился и повернул голову в их сторону. Его взгляд пересёкся с глазами Силиона, и на его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Ну, вот и всё, — прошептал Сеймур, сжимая оружие в руках. — Никаких планов, — сказал Хосок, начиная двигаться вперёд. — Просто идём. И они двинулись, шаг за шагом приближаясь к кульминации событий. Атмосфера была наэлектризованной. Казалось, даже горы и туман затаили дыхание, наблюдая за тем, что вот-вот произойдёт. В этом измерении было всё совершенно чуждое и необычное. Пространство казалось пустым, как если бы оно было выжжено в каком-то древнем времени. Горы с темными, почти черными вершинами тянулись в небо, как воины, готовые к битве. Ветер, похожий на сжатые звуки времени, свистел между ними, создавая странное ощущение, что сама атмосфера была напряжена, как натянутая струна. Кажется, все было пропитано чем-то древним, неизведанным и в то же время угрожающим. Даже земля под ногами будто была связана с прошлым, ее темный, почти черный оттенок напоминал о каких-то глубинных секретах. Внезапно всё вокруг стало казаться жутким и бескрайним. Ветер словно усилял давление, с каждой секундой усиливая ощущение тревоги и страха. Взгляд упирался в монумент, возвышающийся среди гор. Этот большой фрагмент из мелкого материала, на котором стоял жезл, казался средоточием всех сил этого мира, как будто это была последняя цель каждого, кто оказался здесь. Именно сюда двигались Джин и Тэхен, но перед этим было то, чего они все ждали – столкновение. Тихий шепот ауры, как если бы она была живым существом, двигался вокруг Силиона, на его лице появилось выражение ярости. Аура прошлых жизней, проявляющаяся в этом месте, была по-настоящему ужасной. Это был светлый взгляд смерти, взгляд, который носил каждый человек, переживший что-то ужасное. Но это было не просто проявление души; это было столкновение с теми, кто пережил смерть, затаив в себе злобу и боль. Это был момент, когда каждый из них, впитывая силу времени, становился чем-то большим, чем просто человеком. Время становилось уязвимым, и эта встреча с Джином была крахом их всех. — Нарушаешь закон? — Джин кинул взгляд на Джуна с Мингю. Силион проговорил, его голос дрожал от гнева и боли: — Я нарушаю закон? Я все эти годы смотрел на тебя, пытался быть таким же. Честным, справедливым. Думал, что сохраню мир во времени. А ты оказался жалким, трусливым человеком. Ты ничего не изменишь, потому что ты всегда был таковым. И в этой жизни ты не изменился. Ты – тот же злодей, каким был в прошлом. Это не случайность, Джин. Ты манипулируешь каждым, не заботясь о времени. Его слова звучали с такой яростью, что казалось, что сама аура вокруг Силиона напряглась. Все вокруг как будто почувствовали это, и воздух стал плотным, полным угрозы. Это было нечто большее, чем просто энергия — это была сама сущность его прошлого, его душа, проявившаяся в этой особой форме. Вся атмосфера вокруг него стала словно тяжелой, и воздух затвердел от напряжения. Кажется, даже пространство вокруг его фигуры искажалось, как если бы сама реальность пыталась отразить тот момент, когда человек, стоящий перед ними, был более чем просто человеком. Эта аура ощущалась как древнее, неумолимо и неотвратимо, но в ней чувствовалась и сила, и боль. Взгляд Силиона был затмён, и его глаза стали глубже, темнее, как будто через них смотрела не только его настоящая сущность, но и та, что пряталась в его прошлом. Он как будто буквально слился с теми тенями, что были его темной стороной, что стали частью его сущности. Все, кто стоял рядом, почувствовали, как вокруг этого человека нарастает невообразимая сила. Намджун, ощущая невероятное давление этой ауры, тихо обратился к Хосоку: – Хосок, что это? Почему это так ощущается? Хосок, не сводя взгляда с Силиона, выдохнул и вкрадчиво ответил, чтобы не привлекать лишнего внимания: – Это то, что известно в измерении ZR как проявление ауры прошлой жизни. В этом мире души, пережившие разные жизни, имеют особенность: их ауры становятся видимыми. Здесь они не просто остаются скрытыми в глубинах сознания, они становятся частью самого пространства. Ты можешь буквально почувствовать, что каждая душа имеет свою историю, свою ауру, и каждая из них — отражение того, что было до. Это странное, но очень мощное проявление энергии. Именно поэтому для работы с этим измерением используется Камень Триады. Этот камень позволяет усилить способность взаимодействовать с такими аурами и использовать их силу для манипуляций с временем и пространством. Мингю, стоящий рядом с ними, едва заметил, как с каждой секундой в воздухе начинает чувствоваться некая разница — словно оно начало напрягаться под воздействием того, что происходило вокруг Силиона. Он чувствовал, как сама душа этого мира, этой реальности начала поглощать его внутреннюю силу, поглощать их всех. Хосок продолжал, объясняя более детально: – В этом измерении души, которые когда-то существовали, возвращаются в этот мир, они становятся как бы частью его. Камень Триады даёт возможность манипулировать не только временем, но и душами, их энергиями, ауры прошлого становятся физически ощутимыми и видимыми. Это измерение, как и сам камень, является ключом для понимания прошлого и управления им. Джин посмеялся, не скрывая своей издевки: – Ты разочарован, Силион? – Его взгляд был холодным, язвительным. – Что ты хочешь от времени? Ты что-то изменишь? Но ты ошибался. Я и раньше был таким, как есть. Это ты не смог понять, и вот ты теперь передо мной. Силион внутри его кипело. И вдруг Сеймур, не выдержав, крикнул: – Где Чимин?! Тэхен усмехнулся, холодная злобная улыбка на его лице. – Он давно мертв. Ты что, не понимаешь этого? Сеймур, пытаясь контролировать себя, сдержал ярость, но его пальцы нервно сжались в кулак. Как только он собирался вступить в бой, его остановил Силион, схватив его за рукав. Но вдруг в руках Тэму появился молниеносный шар, и с оглушительным звуком он полетел в их сторону. Стены измерения начали трещать под его мощью, а окружающая атмосфера стала раскаленной, как сама битва. Джин, словно не замечая происходящего, рванул в сторону монумента, куда он собирался поставить Камень Триады, нацелившись на последнюю цель. Силион кинулся за ним, но Тэхен не остался в стороне – он медленно двигался, чтобы преградить путь, очищая пространство, как бы устраняя всякие помехи. Он двигался спокойно, уверенно, как будто ему ничего не угрожало. Сеймур, не оставляя попыток атаковать, несся за ним, но сил было недостаточно. В его мыслях звучала лишь одна фраза: "Мы сможем". Бой начался с яростных столкновений, когда молнии и энергия разрушали пространство. Тэхен двигался с невероятной скоростью, его удары казались почти непредсказуемыми, а свет, исходящий от его движений, ослеплял. В то же время Силион с яростью преследовал Джина, его взгляд был острым и непоколебимым, а его сила достигала апогея. В воздухе звучали взрывы, а пространство вокруг их столкновений трещало, как искаженное зеркало. Каждый удар, каждое движение было наполнено интенсивностью. Звуки, как гром и молнии, эхом отражались в пустоте этого мира. Бои были настолько яростными и полными силы, что казалось, что даже сама реальность испытывает свою уязвимость. Группы людей с обеих сторон сражались, тени двигались, как если бы они тоже были частью этого ада. Время колебалось, разрываясь между тем, что было и тем, что могло быть. Но ни одна из сторон не сдавалась. С каждым моментом бой становился все более беспощадным, и Силион чувствовал, как что-то внутри него меняется. Он не мог отступить, не мог остановиться, потому что каждый шаг, каждое действие было необходимым для победы. Чимин был где-то там, и все они должны были это остановить. И так, в конце концов, бой достиг апогея, и измерение сотрясалось от мощи последнего удара. Бой разгорелся в пространстве, где все было на грани. Взрывная энергия Силиона нависала, как смертоносная угроза, и его глаза сверкали яростью. Он догнал Джина на несколько шагов и, сосредоточив всю свою внутреннюю силу, выпустил мощную волну энергии в его сторону. Мгновенно пространство затрещало, и воздух, словно насыщенный электричеством, вздрогнул от силы удара. Энергия Силиона была темной, она носила в себе жгучую боль его прошлых жизней, и теперь эта боль слилась с его магической мощью. Но Джин, не в первый раз сталкиваясь с такой силой, спокойно поднял руку, и из его ладони вырвалась такая же мощная энергия, которая встретила атаку Силиона в воздухе. Их силы столкнулись, и взрыв раздался, как гром в самом сердце этого мира. Осколки энергии сыпались по сторонам, словно дождь из искр, а земля под ногами потрескалась, не выдерживая столкновения таких мощных сил. Силион не отступил, и вскоре вновь устремил свою энергию прямо в сердце Джина, добавив в неё новый слой — невидимый удар, как тень, преследующая свою цель. Эта атака была не только разрушительной, но и пыталась сломить дух Джина, пробить его стойкость. Но Джин снова спокойно встретил её своей силой, с выражением почти безразличия на лице. Его аура вспыхнула ярким светом, и, казалось, что сама вселенная замерла на мгновение. Его энергия разрывала пространство перед собой, и силой его воли атакующие молнии Силиона были поглощены. Взгляд Джина стал холодным, будто он абсолютно не чувствовал сопротивления. Он поднял обе руки и мгновенно создал ещё более сильную волну, направив её в сторону Силиона. В ответ Силион собрал энергию в своей руке и направил её обратно, их силы снова столкнулись, и пространство буквально перевернулось от этого удара. Молнии сверкали, ударяясь друг о друга, ослепляя все вокруг. Тем временем, Тэхен, стоявший немного в стороне, сосредоточился. Его темная энергия, темная и смертоносная, покрыла его тело, и он словно стал частью этой вселенной, поглощая её. Он метнул шар энергии в сторону Сеймура, и тот, не ожидавший такого поворота событий, едва успел отскочить в сторону, но все равно был ранен, ударившись о камни. В ответ Сеймур со злостью поднял свою руку, создав защитное поле, которое поглотило большинство удара, но все равно оставило его тело сожжённым. Хосок, Мингу и Намджун, поняв, что сражение с Джином и Силионом нужно остановить, бросились к сообщникам Тэхена и Джина, пытаясь не дать им вмешаться. Но эти люди, как и их хозяева, были сильны. Хосок же, заметив одного из самых опасных противников, прыгнул в воздух, и в этот момент вокруг него образовалась мощная сфера энергии, которая стала вбирать всё в радиусе нескольких метров. Его цель была проста — лишить противников возможности атаковать издалека. Тем временем, Джин и Силион продолжали свой поединок. Джин с каждым моментом казался всё более неуязвимым. Его атаки становились всё сильнее, и, несмотря на темную энергию Силиона, его силы не иссякали. В ответ Силион выкрикнул что-то, создавая грандиозную волну силы, что вырвалась из его рук, сотрясая землю под ногами. Земля начала трещать, разрываясь от мощи их битвы. Земля трескалась, и каждый новый удар словно был землетрясением. Энергия, вырвавшаяся из рук Джина и Силиона, разрушала не только сами горы, но и атмосферу вокруг, поглощая всё, что попадало в их путь. Силы, которыми они обменивались, не имели аналогов в истории. Всё вокруг них было искажено, как если бы сама реальность становилась нестабильной. Тэхен, находясь немного в стороне, увидел, как Джин продолжает атаковать, и его лицо не выражало ни страха, ни удивления. Он знал, что этот бой станет решающим, и, возможно, именно в этот момент они достигнут того, что давно планировали. Бой достиг своего апогея. Джин, казавшийся неуязвимым и беспощадным, поднял руки, готовясь нанести последний, решающий удар по Силиону, который уже не мог устоять. Его тело было почти полностью истощено, и его энергия угасала. Он лежал на земле, почти без движения, но в его глазах ещё горел огонь. Джин с холодной усмешкой выровнялся, готовясь влить всю свою мощь в этот последний удар. Он знал, что Силион не встанет, и ничто не остановит его от завершения этого сражения. В момент, когда Джин уже замахнулся, чтобы отпустить поток разрушительной энергии, воздух внезапно исказился. Сильный красный шар энергии, как молния, прорвал пространство, отразив атаку Джина с такой силой, что сам Джин оказался вынужден отступить, на мгновение потеряв равновесие. Взрыв света ослепил всех на мгновение, и Джин, держа руку перед глазами, с хмурым выражением лица повернулся в сторону, откуда пришёл этот удар. Из туманного облака энергии, растворяя его, как тень, вышел тот, кто смог отразить удар — Чимин. Его взгляд был устремлён прямо в глаза Джину, и в его взгляде было что-то удивительное. Он был не тем человеком, которого Джин когда-то знал. Это был новый Чимин, не из прошлого, а тот, кто встал, чтобы вновь стать частью этого мира. Его аура была невероятно мощной, и когда он встал, его фигура казалась почти нематериальной, как если бы он стал частью самой энергии этого измерения. Чимин стоял прямо перед ними, и его лицо выражало не ужас, а спокойствие, уверенность, почти словно он был не участником этой битвы, а её проводником. Он посмотрел на Силиона, который слабо улыбнулся, заметив, как Чимин спас его. Улыбка была не такой, как раньше — это был знак благодарности, признания силы того, кто когда-то был рядом. Силион, несмотря на боль и усталость, почувствовал, как его сила возрождается, его дух крепчает. Он едва-едва поднялся на колени и посмотрел на Чимина с благодарностью, а его сердце наполнилось надеждой. Чимин всё это время был рядом, он был не мёртв, он был жив, и теперь он пришёл, чтобы победить. Сеймур, с трудом поднимаясь с земли, его тело было в ужасном состоянии от молнии Тэхена, но его глаза наполнились светом радости и удивления. Он едва мог поверить в то, что происходило. Это было как чудо, и его дыхание прервалось от волнения, когда он осознал, что именно Чимин, тот, кого они считали потерянным, был жив и пришёл на помощь. Сеймур едва мог сдержать слёзы от радости, и, несмотря на свою усталость, он снова встал на ноги, готовясь продолжить борьбу. Его лицо выражало благодарность, а в его глазах было нечто, что нельзя было объяснить словами. Это было то, что он давно ждал. Тэхен, стоящий немного в стороне, в этот момент заметил появление Чимина, и его выражение лица изменилось. Ранее уверенный и спокойный, он теперь выглядел обеспокоенным, сомневающимся. Это было явное противоречие тому, что он ожидал. Он не мог понять, как Чимин мог быть здесь, в этом измерении. Как он выбрался? В его взгляде проскользнуло беспокойство, как если бы он начал сомневаться в своих планах. Джин, в свою очередь, был потрясён. Он смотрел на Чимина с выражением, которое было смесью удивления и недовольства. Он всё ещё не мог поверить, что тот, кого он давно считал мёртвым, стоял прямо перед ним. Это было не просто столкновение сил, это было столкновение с тем, что Джин считал невозможным. Этот человек был его самой большой ошибкой. Чимин был тем, кого Джин не учёл, тем, кто нарушил его расчёты. Он не был готов встретить его в этом измерении, и это очень сильно сбивало его с толку. Силион, хотя и слаб, но снова обретший часть своей силы благодаря появлению Чимина, встал на ноги, почувствовав, как силы возвращаются к нему. Чимин, не сводя взгляда с Джина, слегка покачал головой и произнес тихо, но твёрдо: — Так все начал ты? В тот момент, когда Чимин отразил удар Джина, всё вокруг остановилось. Время замерло, а энергия, исходящая от него, была настолько мощной, что казалось, воздух вокруг сгущается. Все глаза были прикованы к нему, не веря своим глазам. Джин, осознавая происходящее, наконец заговорил, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка тревоги. — Неужели сама душа Чингизхана появилась? Я думал, Тэхен тебя давно грохнул… — его слова были как удар, как проверка, подтверждение того, что он не мог представить в своих самых смелых догадках. Аура Чимина, прежде едва уловимая, сейчас ярко выделялась. Она была мощной, древней, тёмной и наполненной теми самыми воспоминаниями и энергией, которые некогда принадлежали великому завоевателю. Сила, исходящая от Чимина, была настолько густой, что буквально вибрировала в воздухе. Кажется, сама энергия вокруг него становилась плотной и тяжёлой, как если бы этот момент был заключением всех его жизней, всего того, что он пережил. Аура Чимина была одновременно разрушительной и благословенной, как два полярных начала, которые никогда не могли бы сосуществовать, но сейчас переплелись в едином источнике. Каждое его движение ощущалось как удар молнии, каждое слово, которое он произносил, как приказ, от которого невозможно было отступить. Аура, словно энергетический щит, окружающая его, создавалась не только силой воли, но и тяжёлым опытом множества жизней, которые он прожил. Она напоминала присутствие великого полководца, чья слава и страх были равны. Но в этой ауре не было злости, не было ярости — была лишь безмолвная сила, которая вытекала из самой сущности Чимина, как если бы сама душа Чингизхана воскресла и теперь стояла перед ними. Это было невероятно, и все почувствовали этот мощный поток энергии, который затмевал всё вокруг. Чимин, стоявший там, стал символом чего-то великого и опасного, что могло изменить ход событий. Чимин стоял, окружённый мощной аурой, и в его голосе звучала не просто решимость, а какая-то древняя, безжалостная сила. С гневом и неприязнью он посмотрел на Джина, его слова вырвались с невероятной силой. — Ты не сможешь управлять временем, Джин, ты слишком трус для этого!— крикнул он, его слова словно обрушивались на противника, как удар молнии. Джин, усмехнувшись, ответил с таким презрением, что всё вокруг, казалось, замерло. — — Ты правда думаешь, будто твои слова что-то значат? Да брось, Чимин. Мы оба знаем, что ты даже самому себе не веришь!— его голос был холодным и напоённым насмешкой. —А ещё хочешь внушить мне страх? Мне? Где я, где ты… Жаль, конечно, что такая душа, как твоя, не сохранила своих истоков. Мы могли бы завоевать всё, но жаль, что я один всё увижу…— его слова отошли в сторону, когда он резко бросил новый поток энергии в Чимина. Светящийся сгусток энергии летел с невероятной скоростью, но Чимин, без колебаний, подхватил его своим потоком силы. Словно две стихии столкнулись в небе, разносящееся сотрясение отражалось от земли. Энергетические волны пробивали всё вокруг, сотрясая воздух и стены, на которых резонировала энергия с каждой новой атакой. Сильные всплески света и тени следовали за каждым движением, как если бы бой стал эпическим сражением мировых сил. Чимин и Джин стали идеальными противниками, каждый из них мог направить всю свою силу в одну точку и поразить врага, но ни один не мог одержать победу. Их атаки сливались в вихре энергии, создавая хаос вокруг. Энергетические волны разлетались в стороны, стирая всё, что попадало в радиус действия их силы. Тэхен, понимая, что бой между ними достигает критической точки, пытался вмешаться, но его внимание было слишком разделено. Он следил за обоими, не позволяя своим противникам выйти из-под контроля, но и помогая своим союзникам. Он знал, что вся эта битва не только решает судьбу времени, но и их личные амбиции, и поэтому действовать нужно было осторожно. Он помогал расставлять свои силы и следил за каждым шагом. В это время, Сеймур, не обращая внимания на свой собственный измотанный вид, добрался до Силиона. Тот лежал на земле, его тело было побито, а дыхание тяжёлым. Несмотря на боль, Силион открыл глаза, и, едва сдерживая слабость, он протянул свои руки к Сеймуру. —Я сильный, — шептал Силион, когда Сеймур поднимал его на руки. Силы Омеги, казалось, иссякли, но в его глазах всё ещё пылала вера в своих товарищей. Сеймур, едва стоя на ногах, с усилием улыбнулся и попытался вдохнуть, несмотря на тяжесть в груди. —Я знаю…— его голос был тихим, но уверенным. В его глазах был момент нежности и заботы, который в мгновение ока передался Силиону. Омега, улыбаясь, позволил себе немного расслабиться в его руках, зная, что хотя бы один человек верит в него, несмотря на весь этот хаос. Тем временем, Чимин и Джин продолжали сражаться. Их силы сталкивались, как два мира, которые не могли сосуществовать. И хотя их силы разрушали всё вокруг, они не могли разрушить друг друга. Каждый новый поток энергии, который они выпускали, был всё более яростным, и в этот момент ничто не могло остановить их — ни энергия времени, ни магия прошлого. В момент, когда бой достиг своего пика, Джин остановился. Он чувствовал, как его сила начинает угасать, и взгляд его остановился на измотанном Чимине. Силы покидали его, но в этом мгновении он увидел, как Чимин повернулся, отвлекаясь на голос, который доносился сзади. И вот, в этот самый момент, Джин, склонив голову, направил свою мощнейшую волну тёмной энергии прямо в спину Чимина. Поток был настолько сильным, что воздух вокруг начал вибрировать от его напряжения. Чимин не успел среагировать, его тело замерло, и он, не веря своим глазам, смотрел на приближающуюся темную волну, не в силах защититься. Энергия Джина неслась к Чимину, как молния, время, казалось, замерло. Вихрь сил, бушующий вокруг, заполнил воздух, и Чимин, в ужасе и отчаянии, был почти готов принять свою судьбу. Он не мог ничего сделать. В лицо ему неумолимо шла мощь, которая могла уничтожить его в один момент. Он застыл, полностью парализованный страхом, как бы чувствуя приближение своей гибели. Но внезапно, как удар грома, раздался пронзительный крик. Чимин вздрогнул, его сердце замерло, и он только успел заметить, как из-за его спины вырывается Тэхен. Его движения были молниеносными, а глаза горели решимостью. Он стремился остановить поток энергии, зная, что времени на размышления нет, но слишком поздно. Поток был слишком силен, и он не успел перехватить удар. Тэхен принял всю мощь темной энергии Джина на себя. Оглушительный звук столкновения, как взрыв, прокатился по воздуху. В мгновение ока тело Тэхена содрогнулось, его аура засияла, но даже эта мощь не смогла удержать его в борьбе с потоком. Он рухнул на колени, его тело скривилось от боли, и в этот момент всё остановилось. Он оказался парализованным, не в силах двигаться, но по-прежнему стоя перед Чимином, как защитник, как последняя преграда от гибели. Все, кто был рядом, остолбенели. Каждый из них видел, как мощь и воля Тэхена не выдержала натиска, как он стал бессильным, но его дух оставался стойким. Ветер унес его душу в момент падения, а его физическое тело теперь было беспомощным перед этим ужасным столкновением. Чимин не мог понять, что происходило. Его взгляд был прикован к Тэхену, который лежал на холодной земле, лицо его было бледным, а изо рта текла кровь. Но за всем этим была ещё одна вещь, которую никто не мог не заметить — аура Тэхена. Джамуха... Она была странной, непохожей на обычную человеческую ауру. Она была тяжелой, многослойной, как будто в ней переплетались не одна, а две души. Хосок стоял рядом, его глаза расширились от изумления, он прошептал, словно боясь поверить в свои слова: — Не может быть... Мингю, не понимая, что происходит, спросил: — Что? — Тэхен... — произнес Хосок, его голос дрожал от осознания. —Он... он не просто душа. Я впервые вижу нечто подобное. Тэхен... дважды перерожденный. Эти слова не успели до конца дойти до Чимина. Он был поглощен этим мгновением, в котором смешивались страх и благодарность, растерянность и горечь. Он не мог оторвать взгляда от Тэхена. Он знал, что это был не просто человек, это была сила, сила, несущая память о прошлом, давно забытом, и, возможно, даже неосознанном. Аура Тэхена была знакома, она говорила ему о том, что Тэхен был больше, чем просто его защитником. Он был кем-то великим, кем-то перерожденным, с душой, несущей два мира в одном теле. Чимин подошел к Тэхену, его шаги были тяжелыми, каждое движение дается ему с трудом, его тело всё ещё дрожало от усталости. Он упал на колени рядом с Тэхеном и сразу почувствовал, как его сердце сжалось. Из раны Тэхена текла кровь, его лицо было бледным, дыхание слабым и прерывистым. Взгляд Чимина наполнился ужасом и болью. Он положил руки на рану Тэхена, но его руки сами дрожали. Он не мог поверить, что это происходило на самом деле. В его голове все смешалось, все казалось каким-то кошмаром. — Тэхен... Тэхен, держись... — шептал он, пытаясь остановить кровь, но всё было напрасно. Его собственные глаза, полные слёз, не могли остановить кровотечение. Он прижимал Тэхена к себе, как можно крепче, не веря, что это случилось. — Не умирай, Тэхен, пожалуйста, не умирай...— его слова терялись в дыхании, оно было тяжёлым, почти рыдающим. Он не осознавал, что сам тоже был изранен, что его тело было на грани изнеможения. Но всё это стало неважным. Важен был только он — Тэхен. Чимин, не замечая ничего вокруг, рыдал. Он продолжал что-то говорить, но слова терялись. Он чувствовал, как его руки становятся холодными, но всё, что он мог сделать — это держать Тэхена, держать его в надежде, что хоть что-то он сможет изменить. Тэхен был тем, кто не подвёл, кто не оставил его в самый трудный момент. И сейчас, когда он был на грани гибели, Чимин не мог поверить, что это происходит. Он был готов сделать всё, чтобы спасти его, но чувствовал, как сила уходит из его рук. Среди смертельной тишины, в которой все звуки казались поглощёнными тяжёлым грузом страха и боли, Чимин, с обрушившейся на него бурей чувств, кричал, словно не в силах верить происходящему: — Сеймур! — его голос был пронзительным, сквозь слёзы, в которых переплетались горе и отчаяние. Он слышал, как его собственное сердце разрывается от страха, когда Сеймур, с каким-то невыразимым спокойствием, поднимал его, несмотря на его сопротивление. Чимин, буквально забыв о себе, отчаянно пытался вырваться, его руки цеплялись за Тэхена, но Сеймур был твёрд. — Не оставляй его! Не оставляй его, Сеймур! — его крик звучал, как смертельный вопль, готовый разорвать тишину. Сеймур, не обращая внимания на просьбы, пытался увести его, говоря тоном, в котором звучала решимость: —Хосок позаботится о Тэхене, сейчас нужно остановить Джина. Чимин не понимал, как это возможно — оставить Тэхена, не спасать его. Но Сеймур был прав, его разум не мог оставить без внимания угрозу, исходящую от Джина, ещё не побежденного. Тем временем Джин, обрушивший всю свою ярость и силу на своих врагов, не собирался останавливаться. Он продолжал свой путь, абсолютно уверенный в своей победе. Подойдя к жезлу, он встал перед ним, как завоеватель, готовый повелевать миром. Его рука тянулась к Камню Триады, который он вытащил с торжествующей улыбкой на лице. — Ну вот и всё… — произнёс он, как будто уже ощущая запах своей победы. Он вставил камень в жезл, и мир вокруг, казалось, должен был дрогнуть под его волей. Но вместо того чтобы почувствовать наполнение энергией, ничего не произошло. Камень не отреагировал. Джин замер, его лицо застыло в удивлении. Он почувствовал, как его уверенность рассеялась, как нечто пошло не так. —Что за...? — произнёс он, его голос дрожал от недоумения, а взгляд был полон растерянности. Камень был должен запустить его силы, но он остался холодным и беспомощным в его руках. В этот момент, как гром среди ясного неба, перед ним появился Чимин. Чимин, еле стоящий на ногах, израненный, его дыхание тяжёлое, но глаза горящие решимостью, смотрел на Джина. Он был совершенно другим, чем раньше. Его тело было истерзано, а глаза — полны боли и утрат. Но среди этого всего горела неукротимая сила, готовая уничтожить. Ужасная, пугающая улыбка расползлась по лицу Чимина. — Ты не сможешь управлять временем, Джин. Никогда. — его слова звучали как острая игла, пронизывающая пространство. Джин напрягся, понимая, что эта борьба принимает новый поворот. Чимин указал в сторону Силиона, и тот, как в трансе, вытащил камень из кармана и бросил его в лаву, которая текла неподалёку. — Нет… — Джин успел выдохнуть, прежде чем лавина пламени накрыла его. Всё вокруг взорвалось, и Чимин, не упустив момента, вложил всю свою силу в последний поток энергии. Он слился с этим потоком, превратив его в чистую мощь, и направил его прямо в Джина. Джин не успел ничего сказать. Он просто испарился, растворившись в пламени, оставив после себя лишь пустоту. И лишь его последние слова, произнесённые в тени своих последних мгновений, эхом прозвучали в пространстве: "Я просто хотел жить и быть любим..." Эти слова растворились в воздухе, оставив пустоту, которую невозможно было заполнить. Чимин стоял среди монумента, его тело дрожало от изнеможения, но глаза сверкали яростью и решимостью. Он победил, но ценой множества жертв. _________________________ Тэхен медленно приоткрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг него постепенно приходит в фокус. Его тело было изранено, словно каждое движение давалось с колоссальным усилием. Он едва смог подняться, ощущая, как боль пронзает каждую клеточку его тела. Он лежал на больничной койке, в воздухе стоял запах медикаментов, а свет из окна казался странно тусклым. Тэхен сразу узнал это место. Это была Лечебница Временного Континиума — уникальное пространство, где лечат тех, кто пережил столкновение с чем-то, что выходит за пределы нормальной реальности. Его память была обрушена потоком воспоминаний, и, хотя его тело было в ужасном состоянии, ум не оставлял его. Он помнил каждое мгновение битвы, все, что происходило перед тем, как он упал. Он вспомнил Чимина, его отчаянные усилия, свою безумную решимость броситься, чтобы спасти его. "Кто победил? Где Чимин? Он в порядке?" — мысли стремительно мелькали в его голове, а тело продолжало ныть от боли, не позволяя двигаться. Тэхен пытался подняться, но его тело словно не слушалось. Он стиснул зубы, ощущая, как силы покидают его. И вдруг, будто в ответ на его внутренний вопрос, он услышал звук открывающейся двери. Тэхен с трудом повернул голову, и в поле его зрения появился человек. Это был Чимин. Тэхен ощутил, как в его груди что-то замерло, когда увидел его. Чимин выглядел совершенно другим: он был похудевшим, измотанным, его глаза были тусклыми, но на губах все равно играла слабая попытка улыбнуться. Он был жив. Тэхен — он не мог понять, что именно ощущает. Радость? Облегчение? Удивление? — Ты жив — Тэхен едва не прошептал, его голос был слабым, но полным облегчения. Он пытался подняться, но снова не смог. Тело, которое всё еще переживало последствия того ужасающего столкновения, не позволяло ему даже встать. Чимин подошёл к нему и, несмотря на свою измотанность, постарался подойти ближе, скинув руку в сторону его постели. Тэхен закрыл глаза на секунду, осознавая, что битва закончена. — Ты... ты победил, — Тэхен наконец смог произнести, и его слова звучали как утешение, как признание того, что Чимин был тем, кто вел их к этому финалу. В этом моменте, несмотря на все страдания, Тэхен чувствовал, что его душа как будто восстановилась. Это была не просто победа, это было спасение, и Чимин — тот, кто заплатил за него, — был в центре этой победы. Чимин присел рядом с ним, его лицо было отражением всех тех испытаний, которые они прошли. Но несмотря на усталость, его глаза всё-таки сохраняли ту силу и решимость, которая всегда была в нём. Тэхен, с трудом улыбаясь, слегка прикоснулся к его руке, пытаясь почувствовать, что всё, что они пережили, было не напрасно. Тэхен едва шевелил губами, его голос звучал едва слышно, но в его словах звучала искренность. Он повернулся к Чимину, глаза были полны боли и сожаления, а на лице застыла легкая тень разочарования. — Прости меня, я не хотел тебя оставлять... Наверное, уже все узнали, что я дважды перерожденный. Я узнал это, когда был в архиве Киллиана. Я так был зол тогда на тебя, прошлого, которому я доверял больше всех... но умер от рук близкого мне человека. Его слова были наполнены грузом боли, который он носил внутри себя столько времени. Он говорил о своих переживаниях, которые гложили его душу, о том, как тяжело было смириться с тем, что доверие оказалось обманом. Но теперь, когда он был здесь, в этом месте, рядом с Чимином, всё это казалось более терпимым, как будто боль утихала, а светлое будущее становилось всё более реальным. Чимин, стоявший рядом, тихо, почти шепотом, ответил: — Я должен просить прощения. Ты спас меня... дважды спас. Он признал свою вину за то, что когда-то причинил боль Тэхену, но сейчас, когда они оба были здесь, спасенные друг другом, эти слова были его искренним покаянием. Тэхен, заметив, как глаза Чимина немного блеснули, как уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, почувствовал, как тяжесть на его сердце начинает отпадать. В этом месте, где время и боль замедлялись, они снова стали теми, кто они были когда-то. Души, переплетенные через все прошлые жизни и воспоминания. — И что теперь? — с заметной улыбкой спросил Тэхен, его глаза светились спокойствием, которого он не знал долгое время. Чимин, стоящий рядом, не мог не ответить. Он поднял уголки своих губ в слабой улыбке, которая отражала всё, что он пережил за эти долгие и мучительные годы. Эта улыбка не была легкой или игривой, но она была искренней, излучающей облегчение и благодарность. Чимин посмотрел на Тэхена, и в его глазах было нечто большее, чем просто благодарность. Это был взгляд, полный любви, но не той любви, которая родилась на просторах реальности. Это была любовь, рожденная в разных эпохах, в разных мирах.