Li, ame de Luci

Утро в доме Киллиана выдалось необычным. Комната наполнялась жизнью, хотя не обошлось без странностей. Хосок, неспешно наливавший себе чай у барной стойки, наблюдал за утренней суетой. Киллиан давно ушел по своим делам, Намджун мирно дремал на диване, а Мингю и Сеймур увлечённо играли в шахматы, случайно найденные в одном из шкафов. Всё казалось вполне привычным, кроме одного — Чимина, который всегда был первым на ногах, нигде не было видно. Силион, мягко ступая, подошел к барной стойке и сел напротив Хосока. Его вид заставил альфу улыбнуться. Обычно этот молодой омега, происходящий из аристократической семьи, выглядел безупречно, словно каждый его день — это светское мероприятие. Но сейчас он был совершенно домашним: уютная одежда, слегка растрепанные белоснежные волосы, длинные ресницы, бросающие лёгкие тени на его щеки. Хосок на мгновение задумался о том, как необычно этот образ смотрится на Силионе. Но быстро отогнал мысли, одёрнув себя. — Не выспался? — спросил он, протягивая омеге кружку с чаем. Силион бросил на него взгляд, который был одновременно раздражённым и усталым. — Иди нахуй, — коротко бросил он, сделав глоток чая. — Старикашка. Хосок лишь закатил глаза, явно привыкший к столь резким ответам. Но, несмотря на это, не удержался от следующего вопроса: — А где Чимин? Он всё ещё спит? Эти слова заставили Силиона нахмуриться. Он обвёл комнату глазами, будто ожидая увидеть пропавшего друга за углом. — В смысле? Его здесь нет? — в голосе омеги зазвучала тревога. Хосок на мгновение застыл, осознавая странность ситуации. Их диалог тут же привлёк внимание Мингю и Сеймура. Сеймур, напрягшись, поднялся со своего места и быстро подошёл к ним. — Что значит «где Чимин»? — спросил он с ноткой паники в голосе. Когда Хосок произнес вслух тревожный вопрос, всем стало не по себе. Они переглянулись, осознавая, что ситуация стала более чем странной. В комнате повисла напряжённая тишина, а затем, будто по негласному уговору, каждый отправился в поисках Чимина. Особняк, хоть и был просторным, оказался неожиданно тесным под гнетом растущего беспокойства. Комнаты обыскивали одну за другой — заглядывали за шторы, под мебель, в шкафы и даже в кладовые, где, казалось, никого быть не могло. С каждым шагом тревога становилась всё ощутимее. Сеймур не просто искал — он рыскал по дому с какой-то почти болезненной настойчивостью. Его движения были резкими, взгляд — нервным. Он даже открывал пустые коробки и поднимал подушки, будто надеясь, что Чимин сможет чудом появиться в самом невероятном месте. С каждой минутой его дыхание становилось более частым, а сердце гулко билось в груди. Он не понимал, что именно его охватывает — страх, злость или что-то другое, более глубокое. Но в этой растущей панике Сеймур чувствовал, как что-то внутри разрывает его на части. Поиски закончились там же, где и начались — у входной двери. Все были бледны и подавлены. Силион, облокотившись о стену, тяжело вздохнул, оглядел остальных и с болезненной ясностью проговорил: — Он исчез. Слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Они словно звенели в ушах, пронзая каждого. Но для Сеймура это стало ударом по самому сердцу. Его руки дрожали, с губ сорвался хриплый выдох. Внезапно вокруг его ладони вспыхнул ослепительный энергетический шар, исходящий от него жар был почти невыносимым. Прежде чем кто-либо успел остановить его, Сеймур с громким криком ярости метнул шар прямо в массивную дверь. Раздался оглушительный грохот, дерево задрожало, оставляя глубокую вмятину, а на полу разлетелись осколки отделки. Тяжелое дыхание Сеймура было единственным звуком в оглушительной тишине, что последовала за этим. Гнев, страх и растерянность буквально клубились вокруг него, как нечто осязаемое. Никто не осмелился прервать его молчание, все лишь смотрели на него, поражённые не только разрушительной силой, но и болью, которая, казалось, терзала его изнутри. Силион смотрел на Сеймура, стоящего у двери, и не мог отвести взгляда. Этот яростный, растрёпанный, полный необузданных эмоций человек казался чужим, и всё же... невыносимо притягательным. В груди Силиона что-то болезненно сжалось, как будто кто-то незримый дотронулся до его сердца и слегка надавил. Странно. Смотреть на того, кто тебе нравился — или, возможно, всё ещё нравится, — в таком состоянии. Видеть, как его губы дрожат от подавленного крика, как он почти утопает в собственных эмоциях... но при этом осознавать, что это всё не из-за тебя. Каждое движение Сеймура, каждая вспышка его гнева — всё это было направлено на Чимина. Силион смотрел на него и чувствовал, как внутри разгорается тлеющий огонёк, который он не мог назвать иначе, кроме как... ревностью. "Ревность?" — мысль прозвучала как громкий шёпот в его сознании, и он ощутил, как лицо слегка вспыхнуло. Было ли это так? Или просто боль от осознания того, что его чувства к этому человеку, возможно, никогда не найдут ответа? Он знал, что Сеймур был неравнодушен к Чимину. Это стало очевидно сейчас, в этот момент, когда Сеймур готов был разнести весь особняк, лишь бы найти другого омегу. Но что, если бы однажды этот взгляд, полный заботы, тревоги и пыла, обратился к нему?

Флешбэк

Силион шел по длинному коридору, осторожно придерживая в руках стопку бумаг для подписи главы теневого отдела. Ему нравились эти утренние часы — когда солнце мягко заливало светом узкие окна, а здание наполнялся тихим шёпотом оживающего дня. Бумаги слегка шелестели в его руках, когда он свернул за угол. Однако спокойствие нарушил звонкий смех, раздавшийся из-за одной из приоткрытых дверей. Смех был громким, знакомым и, почему-то, будоражащим. Силион остановился, почувствовав, как сердце на мгновение пропустило удар. Он узнал этот голос. Скрывшись в тени дверного проема, он тихо заглянул внутрь. Сцена, которая предстала перед его глазами, заставила его дыхание застыть. На массивном дубовом столе сидел Сеймур. Его фигура, освещенная мягким утренним солнцем, выглядела словно выточенной из бронзы. Лучи солнца играли на его волосах, подчеркивая их светлые пряди, которые слегка растрепались, и на коже, которая казалась почти сияющей. Его глаза, яркие и живые, были полны какого-то беззаботного веселья, а улыбка, озарившая его лицо, выглядела такой естественной, что, казалось, сама природа пыталась выделить его из всего окружающего. На его коленях сидел Чимин, чуть повернувшись к нему, с румянцем на щеках и лёгкой улыбкой на губах. Их лица были так близко, что, казалось, еще мгновение — и между ними снова будет искра. Силион едва успел заметить, как Чимин, скользнув взглядом на Сеймура, слегка запрокинул голову для поцелуя. Но вместо этого улыбнулся, ярко и искренне, так, что в комнате будто стало светлее. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокое окно, окружали их мягким золотистым ореолом. Это было как сцена из другой, идеальной жизни — наполненной радостью, свободой и близостью, которой Силион никогда не знал. Он смотрел на эту картину, и что-то внутри сжималось с болезненной силой. Его пальцы непроизвольно сжались, сминая края бумаг. Он почувствовал, как внутри поднимается горькая волна эмоций. Ревность? Тоска? Боль? Или, может, всё это вместе? Ему хотелось отвернуться, закрыть глаза, сделать вид, что он этого не видел. Но он не мог. Как заворожённый, Силион продолжал стоять в тени, наблюдая за ними. Этот момент не был для него. Он был чужим, как и те чувства, что сейчас охватывали его. В груди было тяжело, а где-то глубоко внутри разгорелся огонек, который он старался подавить. Смотрел ли бы Сеймур на него так же? Улыбнулся бы ему так, как сейчас улыбался Чимину? Но ответ был очевиден. И это знание причиняло ещё большую боль. Силион стиснул зубы и отвернулся, прежде чем кто-то мог заметить его присутствие. В горле встал ком, а пальцы на мгновение дрогнули. Он лишь сильнее сжал их, упрямо не позволяя себе показать слабость. Бумаги в руках, казалось, стали тяжелее.

Конец флешбэка

В гостиной царила напряженная атмосфера. Мингю, Намджун, Сеймур, Хосок и Силион сидели в кругу, обсуждая пропажу Чимина. Все были на нервах, каждая деталь казалась важной, но не давала ответов. Намджун, сцепив пальцы в замок, тяжело выдохнул: — Ну не мог же он просто взять и разобраться один, а потом бросить всё, даже не сказав нам ни слова. Мингю, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, покачал головой: — А может, и мог. Сделал это, чтобы мы не попали в беду. Вы вчера до скольки были в архиве? Хосок, нахмурившись, ответил: — Чимин остался там подольше. Мы ушли около полуночи, но он сказал, что хочет закончить исследование. В это время Силион, молча сидящий в углу, возился с часами, которые Хосок недавно вернул ему. Он сосредоточенно смотрел на проекцию, не вмешиваясь в разговор. Сеймур, раздражённо откинувшись в кресле, бросил резко: — Что бы он ни задумал, он бы оставил нам хотя бы записку. А тут просто пропал. И ещё — он не мог пойти разбираться во всём сам. Камень ведь он отдал Силиону. Эти слова заставили Хосока поднять брови. Он повернул голову к Силиону, и в этот момент тот тихо пробормотал: — Не может быть... Нет. Это невозможно. Хосок, резко встав, подошёл к омеге и заглянул в проекцию его часов. Его лицо стало серьёзным, почти испуганным. — Нет... Нет, только не это, — выдохнул он. Сеймур, заметив их реакцию, мгновенно оказался рядом. Его голос прорезал напряжённую тишину: — Что там? Хосок медленно поднял голову и сказал с дрожью в голосе: — Датчики часов Силиона зафиксировали сигналы часов Тэхена. Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Комнату наполнил оглушительный рёв Сеймура. Его лицо исказилось от ярости и боли, и он бросился к Силиону, схватив его за шиворот. — Ты! Блять...— прорычал Сеймур, подняв его на ноги. Силион охнул, пытаясь вырваться, но хватка альфы была железной. — Эй! Что ты делаешь? Отпусти его! — Хосок быстро попытался вмешаться, но Сеймур не слушал. Он приблизил Силиона к себе, его голос был низким и угрожающим: — Это ты сука... Это ты виноват. Я так и знал, что нельзя доверять шакалам временного континиума. Что ты с ним сделал?! — Да ничего я не делал! — выкрикнул Силлион, яростно вырываясь. — Блять, ты с ума сошёл? Даже если бы я хотел что-то сделать, его украл Тэхен! А ты даже посмотреть на него боишься! Слова Силиона, словно пощёчина, заставили Сеймура замереть. Его дыхание было тяжёлым, грудь резко поднималась и опускалась, но взгляд постепенно смягчился. Осознав, что он сделал, Сеймур медленно отпустил омегу. — Прости, — пробормотал он с горечью. — Прости, прости я просто... Силион, приглаживая свою одежду, гневно посмотрел на него: — Я тебя понимаю, но веди себя адекватно. Наша цель — найти Чимина, а не перебираться между собой. Мингю, пытаясь разрядить обстановку, вмешался: — Нам нужно подумать, что теперь делать. Почему Тэхен схватил Чимина? Как он нас нашёл? Намджун, нахмурившись, задумчиво сказал: — Он же мог выйти на нас через архивы или другие источники? Хосок, покачав головой, поднялся: — Думаю, я знаю, как нам действовать. Нужно навестить Джина. Война слишком близка. Силион скептически посмотрел на него: — Не думаю, что он нам поверит. Особенно с нами в таком составе. Хосок обдумал это и кивнул: — Намджун и Мингю останутся у меня дома. А Джину попытаемся объяснить всё сами. Только про камень ни слова. И да, с временным континиумом стоит быть осторожнее. — посмотрев на Сеймура. — Сеймур, не волнуйся, мы найдем его. Он дорог не только тебе. Все обменялись взглядами и кивнули, соглашаясь. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена ожиданием и решимостью.

___________________________________

      Когда Чимин открыл глаза, перед ним уже были знакомые очертания просторной квартиры — высокие потолки, панорамные окна, открывающие вид на Нью-Йорк, приглушённый серыми ночными облаками. В этой квартире он уже был раньше, но теперь всё выглядело иначе. Это была квартира Тэхена, его укрытие на верхнем этаже одного из небоскребов. Тэхен не дал Чимину ни секунды на размышления. Он резко сорвал с него часы, не обращая внимания на протестующий жест омеги. В следующую секунду из его ладони вырвался сверкающий молнией энергетический шар, который мгновенно уничтожил устройство. — Ты что сделал, кретин?! — вскрикнул Чимин, отпрянув назад. Но вместо ответа он встретил ледяной, бесстрастный взгляд Тэхена. Чимин ощутил тревогу. Нет, не страх перед Тэхеном — он не мог его бояться. Паника была связана с другим: с мыслью о том, что альфа мог разгадать его план. План, в который он вложил так много. Он быстро окинул взглядом комнату, пытаясь найти выход. Его взгляд выцепил дверь, и он сделал шаг вперёд, но случайно задел стеклянную вазу на низком столике. Ваза с глухим звуком разбилась, осколки разлетелись по полу. Один из них больно впился в ногу Чимина. Он сдавленно ахнул, но не позволил себе выдать боль. Чимин замер. Его взгляд остановился на Тэхене. Тот стоял напротив, высокий и безупречно красивый, но теперь казался чужим. Его темные волосы были слегка растрёпаны, создавая контраст с холодным, почти каменным выражением лица. Глубокие глаза, которые раньше сияли теплотой, теперь выглядели бездонно пустыми. Чёрные одежды сидели на нём идеально, подчёркивая его силу и уверенность. Казалось, он был создан для власти, но рядом с ним было почти невозможно чувствовать себя равным. Чимин смотрел на него и испытывал сложные эмоции: это был тот человек, по которому он скучал, о котором думал ночами. И в то же время это был предатель, который унизил его доверие. Хотелось одновременно ударить его, чтобы причинить боль, и обнять, чтобы забыть эту ненависть. Но, вероятно, такого, как Тэхен, невозможно ранить — ни физически, ни эмоционально. Альфа медленно двинулся к омеге. Его движения были размеренными, но от этого ещё более пугающими. Чимин инстинктивно отступал назад, ступая на осколки. Боль усиливалась, но он не отводил взгляда от приближающегося альфы. Тэхен остановился, когда Чимин упёрся в низкую столешницу, не оставлявшую места для дальнейших отступлений. Альфа склонился ближе, и их взгляды встретились. На миг Чимину показалось, что он увидел в глазах Тэхена тоску, лёгкую тень эмоций, но она исчезла так же быстро, как и появилась. И вдруг, без предупреждения, Тэхен поднял его на руки. Чимин замер, удивление и недоумение смешались с ощущением слабой уязвимости. — Что ты делаешь? — пробормотал он, но ответа не последовало. Тэхен донёс Чимина до дивана, словно тот был невесомым. Движения альфы оставались спокойными и уверенными, будто это был рутинный жест, но в них не было грубости. Он осторожно опустил Чимина на мягкие подушки, следя за тем, чтобы не причинить лишнюю боль. Не говоря ни слова, он развернулся и направился в сторону кухни. Шаги были размеренными, а фигура — прямая, будто изваянная из камня. Взгляд Чимина невольно следил за ним. Его мысли метались, и в каждой из них звучал тихий вопрос: почему? Почему Тэхен ведёт себя так, будто заботится о нём? Может, это ещё одна часть сложной игры, в которую Чимин теперь оказался втянут? Через несколько минут Тэхен вернулся. В руках он держал небольшую коробку, движения его были столь же уверенными, но теперь казались более сосредоточенными. Чимин инстинктивно напрягся, когда альфа опустился перед ним на колени. Тэхен осторожно взял его пострадавшую ногу, подложив под неё своё колено. Это прикосновение — тёплое, уверенное — вызвало у Чимина странные ощущения. Было ли это заботой? Или просто необходимостью? Альфа открыл коробку, извлекая оттуда аптечку. Всё делалось с молчаливой точностью, каждая деталь выглядела продуманной. Чимин заметил, как сосредоточенно Тэхен наклонялся над его раной. Мгновение спустя альфа аккуратно извлёк из его кожи застрявший осколок. Чимин почувствовал резкую боль, и невольно издал тихий, сдавленный звук. Это не было криком, скорее — шипением, которое он не успел сдержать. Тэхен замер. Его взгляд тут же поднялся, встречаясь с глазами Чимина. На мгновение в лице альфы мелькнуло нечто, что Чимин никак не ожидал увидеть: легкое, почти неуверенное беспокойство. — Больно? — спросил Тэхен. Его голос был тихим, едва слышным, но в нем звучал оттенок заботы, почти противоречащий его образу. Чимин, хотя и чувствовал боль, не мог сдержать горькой усмешки. Его взгляд пронзал Тэхена, в нем был вызов и скрытая боль: — Ты поступал куда больнее. Слова Чимина были острыми, будто лезвие, и они достигли своей цели. Лицо Тэхена на миг стало непроницаемым, словно он старался скрыть то, что произошло внутри него. Но вместо ответа он просто опустил глаза, вернувшись к обработке раны. Чимин продолжал наблюдать за ним, не отводя взгляда. Он пытался разгадать этого человека перед собой. Кто он теперь? Враг, который однажды обманул его? Или кто-то, кто всё ещё может быть для него чем-то большим? Когда Тэхен закончил обработку раны, он в последний раз взглянул на свою работу, будто удостоверившись, что всё сделано правильно. Но он не сказал ни слова. Это молчание тяготило Чимина больше, чем любой упрёк или угроза. И от этого тишина между ними становилась ещё громче. Чимин поднял на Тэхена взгляд, полный гнева и разочарования. Его голос прозвучал резким, пронзающим тишину: — Почему? Почему ты так поступил? Тэхен, который как раз складывал аптечку обратно в коробку, не отреагировал. Его руки двигались спокойно, словно это был обычный, лишённый значимости процесс. Но он не встал, продолжая сидеть перед Чимином. Его взгляд поднялся, и он просто смотрел на него, без слов, без эмоций. Чимина это только сильнее выводило из себя. Его грудь сжалась, как будто от этих молчаливых глаз зависело что-то гораздо большее, чем он был готов признать. — Что ты задумал, Тэхен? — Чимин почти кричал. — Ты кретин! Ты хоть понимаешь, что твой план не сработает?! Даже если ты схватил меня как какого-то заложника, есть люди, которые остановят тебя и твоих сообщников. Его голос дрожал, то ли от злости, то ли от отчаяния. Но Тэхен не ответил. Он лишь продолжал смотреть на него, словно пытался что-то понять или донести без слов. Это молчание обжигало Чимина больше, чем любые слова. — Ты жалок, — наконец бросил Чимин, его голос стал ниже, холоднее, и в нем прозвучала настоящая боль. Но даже это, казалось, не задело Тэхена. Его лицо оставалось бесстрастным, непроницаемым, будто слова Чимина были всего лишь шумом. Он закончил собирать аптечку, поднялся, вернул коробку на полку и задержался на мгновение, стоя спиной к Чимину. — Ты не заложник, — его голос прозвучал неожиданно мягко, но каждый звук отдавался в комнате, как громкий эхом. Тэхен повернул голову, но не полностью, словно избегал прямого взгляда. — Я просто хочу, чтобы ты не пострадал, Чимин. Не пытайся сбежать, везде стоит блокировка. С этими словами он медленно вышел из комнаты, оставив Чимина в одиночестве. Омега смотрел ему вслед, чувствуя, как его сердце разрывается от противоречий. Гнев, боль, непонимание — всё смешалось в один хаос. Но в словах Тэхена была странная искренность, которая зацепила что-то внутри него. "Чтобы я не пострадал?" Эти слова эхом отдавались в его сознании, создавая ещё больше вопросов.

__________________________________

Тяжёлые двери Временного континиума с мягким шипением разошлись в стороны, впуская внутрь троих. Их появление нарушило привычный рабочий ритм. Просторный зал, сверкающий голограммами, динамичными графиками и мягким светом, казалось, замер. Сотрудники замерли на своих местах, а лёгкий гул голосов стих, как только фигуры вошли внутрь. Хосок шёл чуть сбоку, сохраняя неспешную грацию, свойственную тем, кто чувствует уверенность в каждом своём шаге. Его неопрятная одежда, дополненная деталями из серебристой ткани, отражал слабое свечение экранов, подчёркивая его легендарный статус. Хосок был не просто человеком времени — он был символом мудрости и силы. Лица сотрудников выражали смесь почтения и благоговения, едва ли кто-то осмеливался задержать взгляд на нём. Рядом, чуть позади, двигался Сеймур, его высокая фигура и идеальная осанка вызывали ощущение какой-то хищной грации. Когда-то его имя звучало гордо в рядах теневого отдела. Сеймура знали под псевдонимом "Шут". Теперь он был известен миру людей под другим именем — Джул Сеймур, и его загадочная репутация только усиливалась. Его стильный, но не броский костюм подчёркивал его природную красоту, а глаза, проницательные и слегка холодные, скользили по залу. Многие омеги, особенно молодые сотрудники, задерживали на нём взгляды, восхищённо следя за каждым его движением. Впереди них, как уверенный лидер, шёл Силион. Его походка была безупречно выверенной, словно он шагал по своей территории. Лёгкая небрежность в его движениях и манера держаться напоминали, что он знает каждый уголок этого места. Светлые белые волосы, безупречно уложенные, блестели в мягком освещении, а глаза, несмотря на спокойствие, скрывали некую остроту, которая заставляла сотрудников нервно ерзать на местах. При его появлении люди начинали судорожно притворяться занятыми, торопливо поправляя проекции или просматривая голограммы, лишь бы не вызвать его недовольства. Однако за его спиной витали слухи. Силиона подозревали в предательстве, и хотя официально обвинения так и не прозвучали, атмосфера напряжённости ощущалась. Он знал это, но, судя по его уверенной походке, совершенно не обращал внимания на шепот. Когда трио прошло мимо первого ряда рабочих станций, разговоры и шёпот сменились приглушённым восхищением и изумлением. — Это Хосок? Он лично здесь? — И Сеймур... Боже, он вернулся? Но зачем? — А Силион… как он ещё смеет появляться здесь? Разве его не исключили? Трио двигалось через просторный зал, где голограммы строили динамические модели временных потоков, а сотрудники следили за мелькающими графиками. Они шли к кабинету Джина, а их шаги звучали гулко в затихшем пространстве, как удары времени, которое само замерло перед их присутствием. Силион шёл впереди, словно перед ним не было никакой преграды. Сеймур краем глаза улавливал детали интерьера, узнавая их с лёгкой ностальгией, а Хосок смотрел прямо вперёд, игнорируя любопытные взгляды. Двери кабинета Джина казались монументальными, но даже они под тяжестью аур, что двигались к ним, выглядели будто чуть приоткрытыми. Когда они приблизились, атмосфера в зале стала ещё напряжённее. Шёпот сотрудников стих окончательно, и все затаили дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.       Дверь кабинета Джина закрылась за ними с лёгким шипением. Просторное помещение было залито мягким светом, который исходил от проекций на стенах и столе. В центре кабинета за массивным столом сидел Джин, его белоснежный костюм, идеально сидящий на стройной фигуре, подчёркивал утончённость его внешности. На столе перед ним лежали аккуратно сложенные бумаги, и мерцала голограмма с размытыми линиями временных потоков. Джин выглядел так же, как всегда — спокойным, собранным, будто ничто в мире не могло поколебать его уверенности. Он не поднял взгляда, продолжая разбирать документы, но его голос прозвучал чётко: — Я вас ждал. Садитесь. Силион и Хосок молча заняли кресла у стола, каждый по-своему сохраняя хладнокровие. Хосок положил ногу на ногу, стараясь сохранять видимость полного контроля, а Силион, по обыкновению, слегка откинулся назад, скрестив руки на груди. Сеймур, напротив, не спешил занимать место рядом. Он направился к мягкому дивану у окна, и его осанка говорила о непринуждённой уверенности, хотя в его глазах промелькнула тень напряжения. Джин, отложив бумаги, поднял взгляд и обвёл каждого своим пристальным, оценивающим взглядом. Он выглядел одновременно заинтересованным и разочарованным, словно предвкушал нечто неприятное. — Необычно видеть ваше трио вместе, — начал он, чуть ослабляя галстук. — Должно быть, произошло что-то чрезвычайное, если вы решили появиться у меня. Его взгляд остановился на Сеймуре. — Человек, который в самый важный момент покинул миссию, отказавшись иметь дело со временем. Потом он перевёл взгляд на Хосока: — Второй, кто полностью отвернулся от континиума, разрушив его устои и отказавшись служить ему. Наконец, его глаза задержались на Силионе: — И, напоследок, моя "правая рука", человек, которому я доверял больше всех. Тот, кто внезапно исчез, стерев все свои данные из системы. Разве это не прекрасно? Силион ответил ему спокойным, но немного ироничным взглядом, словно заранее готовился к такому приёму. Атмосфера в кабинете была натянута до предела, и напряжение ощущалось в каждом взгляде и жесте. — Джин, — начал Силион, нарушая тишину, — я ушёл, потому что посчитал это нужным. Но вместо того чтобы беспокоиться обо мне, вы решили обвинить меня в предательстве. Джин усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Ты дал мне повод, Силион. Последний наш разговор всё сказал. Силион слабо улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными: — Не думаю, что ты понял меня тогда. Я сказал, что доверяю тебе. Джин тяжело вздохнул и посмотрел на Хосока: — Так зачем вы здесь? Вы понимаете, что без должного объяснения эти двое... — он кивнул в сторону Силиона и Сеймура, — отправятся под арест. Сеймур за нарушение договора, а Силион за измену. Хосок выдержал его взгляд, слегка подавшись вперёд: — Ты не прав, Джин. Тебе отмыли мозги. Мы пришли поговорить о Чимине. Джин нахмурился, в его глазах отразился явный интерес: — Чимин? Вы знаете, где он? Думаю даже на то, что это вы его прикрывали. Хосок покачал головой: — Его похитили вчера. Мы считаем, что это был Тэхен. Джин удивился, но сдержанно. — Тэхен? Он не мог этого сделать. Вчера он выполнял задание в рамках дела Мёрфи по моему указу. И сейчас он там. Это невозможно. Хосок хотел возразить, но дверь кабинета внезапно открылась, и внутрь вошёл один из сотрудников теневого отдела. Его лицо выражало тревогу. — Джин, у нас проблема. Кто-то пытается проникнуть в измерение ЗР. Джин нахмурился, жестом подозвав сотрудника ближе. Тот протянул ему планшет. — Мы засекли это недавно. Кто-то открывает вход туда. Джин, внимательно изучая данные, приказал: — Немедленно отправить туда теневой отдел. Вызвать Тэхена, пусть он выяснить, кто это делает. На что сотрудник, немного поколебавшись. — Мы пытались первым делом сообщить ему, чтобы преждевременно не тревожить вас. Однако Мерфи говорит, что Тэхен не отправлялся вместе с ним. И радары его часов вне зоны доступа. Сеймур, услышав название, нахмурился. — Измерение ЗР? Это же альтернатива временного континуума. Если я не ошибаюсь, там находится... — Гора Угирун, — перебил его Силион, его голос был твёрд и немного напряжён. Все в кабинете обменялись взглядами. Напряжение достигло своего пика. Джин медленно отложил планшет на край стола. Его взгляд на мгновение затуманился, а пальцы уверенно расстегнули верхние пуговицы безупречно выглаженной рубашки. Его движения были спокойными, но в воздухе повисло ощутимое напряжение. Казалось, он борется с собой, пытаясь сохранить хладнокровие. Прикрывая глаза, Джин глубоко вдохнул, будто стараясь обуздать бурю мыслей, кипящую у него в голове. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только мягким гулом проекций. Когда он снова открыл глаза, в них больше не было ни раздражения, ни упрёка — лишь холодная сосредоточенность, присущая человеку, который привык контролировать всё и вся. — Я слушаю вас, — наконец произнёс он низким, ровным голосом, вновь обводя взглядом каждого из собравшихся. — Только расскажите мне всю правду. Его слова прозвучали как приказ, от которого невозможно уклониться. Но при этом в них слышался скрытый призыв — не упустить возможность, чтобы объясниться. Хосок первым нарушил молчание. Его спокойный тон был пронизан решимостью: — Всё началось с того, что Чимин... Джин внимательно смотрел на него, не перебивая, а его пальцы бездумно касались лацканов рубашки, словно он пытался сосредоточиться ещё сильнее. Взгляд Силиона оставался напряжённым, Сеймур наблюдал за реакцией Джина, скрестив ноги и непринуждённо склонив голову, будто пытаясь угадать, что скрывается за его спокойной маской. Каждое слово, произнесённое в кабинете, весило словно груз. Джин слушал, неподвижно сидя за своим столом, но казалось, что он тщательно анализирует каждую деталь, уже выстраивая в голове логические цепочки.