Li, ame de Luci

Имя "Силион" дал омеге близкий друг его отца. Который, увидев младенца, предсказал ему светлое будущее. Имя, что заключает в себе свет и теплоту, а его звучание напоминает тонкую мелодию. Дословный перевод его имени: Сияние. Единственное имя в своем роде. Свет души, который пронзает тьму, освещая путь не только своему обладателю, но и тем, кто находится рядом. Силион родился в блеске роскоши и амбиций, в семье, где гармония казалась утончённой маской. Его отец и папа — два ярких, но несовместимых мира — никогда не питали тёплых чувств друг к другу, но создали прочный и выгодный союз, заключённый ради процветания их фамильного бизнеса. Этот брак был основан не на любви, а на взаимной выгоде, и всё же они нашли способ быть счастливыми в своём удобном и успешном браке, где каждый понимал, что цена успеха — это общее будущее. Силион же стал результатом этого мира компромиссов, однако, в отличие от родителей, его душа сияла особым светом, притягательным и неординарным. С самых юных лет он был окружён вниманием и обучением: с пяти лет у него был личный наставник, репетиторы по разным направлениям, знание которых необходимо Парижской элите. Его воспитание и образование тщательно выстраивались, чтобы дать ему всё, что потребуется в высшем обществе. Силион, один из немногих, кто узнал про свою прошлую жизнь в раннем возрасте, в девять лет. Он листал учебник по истории, и взгляд его упал на портрет Никола Теслы. В этот момент в нем проснулись образы и воспоминания, словно скрытая до поры часть его души пробудилась. Тогда он впервые понял, что был кем-то значимым в прошлой жизни. Но лишь спустя три года за ним пришли хранители временного континуума. Силион всегда был личностью сложной, высокомерной, но с благородным и справедливым сердцем. Он знал себе цену, осознавал, что, будучи омегой с острым умом и величественным обаянием, может использовать своё положение, и никогда не допускал, чтобы кто-то унижал его достоинство. Его отношения с отцом и папой были теплыми и уважительными — они души в нём не чаяли, несмотря на свою карьерную увлечённость. Силион принял новую жизнь с удивительным спокойствием, словно готовился к этому воплощению всю жизнь. Для большинства пробуждённых воспоминания о прошлой жизни — это тёмный груз, наполненный тоской по ушедшим близким и непрожитым судьбам, который тянет их назад и заставляет проживать эту новую жизнь, запутавшись в сожалениях и горечи. Обретя новую жизнь, многие чувствуют себя пленниками, словно брошенными в странный, холодный мир, где их оценивают и презирают за ошибки прошлого. Но Силион был другим. Он принял свою судьбу с высоко поднятой головой, видя в пробуждённых воспоминаниях не бремя, а силу. Он знал, что прошлое не удержит его, и умел смотреть вперёд, не теряя внутреннего равновесия. Ему не требовались годы, чтобы принять всё, что было, и отпустить всё, что осталось за гранью. Силион не чувствовал нужды оглядываться или сокрушаться о прежних потерях — он был уверен в себе и своей миссии в этой новой жизни. Его спокойное, бесстрашное принятие новой реальности становилось примером, как можно проживать каждый момент с честью и достоинством, не поддаваясь злобе или разочарованию. Возможно из-за этого, все называют его сердце - холодным. Силион сидел в своём кабинете, залитом светом мягких ламп, который падал на вычурные бумаги, кожаную обивку кресла. Рядом, на столе, лежал нераспечатанный конверт с последним отчётом, но Силион не спешил его открывать. Он сидел, рассеянно крутя языком свой пирсинг на губе, и размышлял. Его мысли снова и снова возвращались к Чимину, который неожиданно оказался одним из разыскиваемых, да еще и находится на данное время в Берлине, в самом центре войны. - Далбаеб ли он? На поверхности всё выглядело предельно ясно: Зачем ему находиться в Берлине? Значит что-то ищет? А что или кто связан с Берлином, да еще и 1943 году? Конечно Гитлер. А кто является душою Гитлера? Правильно, Тэхен. А значит, что делает Чимин? Преследует Тэхена, ведь только рядом с первоначальной душой, можно найти человека который несёт эту душу. Но зачем ему это? Неужели Силион один это понимал? Почему Джин, обладая не меньшими аналитическими способностями, игнорировал или делал вид, что не замечает очевидного? Чем больше он думал, тем сильнее в нём росло подозрение, что тут кроется нечто большее. Сам Тэхен — лучший из хранителей, известный своей способностью быстро находить тех, кто пытался скрыться, — вдруг оказался так терпим к действиям Чимина. Он, будто намеренно избегал его разоблачения. И тут Силиона осенило: а что, если Тэхен не хотел вредить Чимину? Ведь они когда-то были друзьями. Или возможно они сообщники. А возможен ли вариант, что Чимина подставили? Будь это так, Джин бы сразу понял, значит дело в другом. Когда же эта мозаика наконец сложится? Точно! Он мог бы проверить свою теорию, поговорив с Сеймуром.... - Суууукаа, - омега стукнулся головой об стол. Мысль о разговоре с Сеймуром тут же пробудила в нём целую бурю противоречивых чувств. В голове всплыла их первая встреча, точнее момент, когда Силион впервые увидел Сеймура. Застыв, словно поражённый током. Ему ещё не приходилось испытывать такого — у него всегда был холодный, расчётливый взгляд на людей. Но Сеймур обладал особой притягательностью. Высокий, модельной внешности, с глубокой уверенностью в себе, и та едва заметная родинка под правым глазом. Его спокойная улыбка была одновременно непринуждённой и удивительно тёплой. Это чувство было чуждо Силиону, он даже не сразу понял, что произошло. Он отмахнулся, ведь допускать симпатию — это было не в его стиле. Но всё, что произошло дальше, оказалось полной катастрофой. Тот день превратился в череду неловких и откровенно унизительных моментов. Силиону поручили принести лидум, неприятно пахнущую жидкость, используемую в качестве топлива для сложных механизмов. Это было конечно странное поручение для него, но он не стал сопротивляться. Однако, именно в этот момент Сеймур оказался на его пути, и Силион, не заметивший альфу, споткнулся и случайно пролил всю ёмкость с лидумом прямо на Сеймура. Только вот, Силион, вместо извинений, вдруг поддался раздражению и обругал его за то, что тот оказался на пути. Он чувствовал себя уязвлённым из-за своей неловкости, и его единственной защитой стало пренебрежение. Но, даже после того случая их встречи не утихли: каждый раз он старался демонстративно закатывать глаза, скрещивать руки и язвительно замечать, какой Сеймур «тупой» и не понимает элементарных вещей, только для того, чтобы сохранить образ высокомерного, неприступного Силиона. Это не оставалось без внимания — каждый его язвительный комментарий явно бесил Сеймура. Сеймуру, такая резкая критика была внове, особенно от такого человека, как Силион, чьё мнение всегда было весомым. И это лишь накаляло атмосферу между ними. Силион, вспоминая об этом, чуть приподнял уголки губ в слабой ухмылке. Эти сцены раз за разом оживали в его памяти, когда он внезапно услышал мягкий стук в дверь. — Заходите. — выпрямившись сказал омега. — Знал, что ты тут. — со слабой улыбкой зашел Джин. — Что ты делаешь во время обеда? Ты просто робот. — сев на маленький диван. — А ты то? — зевнув. — Ты сам скоро женишься на работе. — слабо улыбнулся. Джин сидел на мягком, белом диване, весь его вид казался на первый взгляд расслабленным, но пристальный взгляд выдавал нечто большее. Тонкие пальцы нервно переплетались, и он, казалось, раздумывал над каждым словом. Взгляд его был потускневшим, как у человека, много повидавшего и несущего на себе груз обязанностей. В этом взгляде была и усталость, и скрытая тревога. Он бросил мимолётный взгляд на Силиона, словно проверяя. — Тэхен вернулся из разведки, касательно Чимина, — начал Джин спокойным, почти убаюкивающим голосом, который тем не менее показался настороженным. — Я понимаю, ты хочешь быть в курсе дел всего, что происходит в временном континиуме. Однако, прошу, пока не вмешивайся в это. Пусть сначала Тэхен сам разберётся. Он откинулся назад, опираясь на подлокотник, а глаза его уставились в пол, будто он ещё раз пытался собрать все свои мысли воедино. Силион, сидя напротив, внимательно следил за каждым движением Джина, чувствуя, что тот вот-вот откроет нечто серьёзное. Джин продолжил, теперь более напряжённо: — Я знаю, что тебе небезразлично то, что происходит с Чимином, и как все влияет на нас. Но… – он на секунду замолчал, как будто взвешивая свои слова. – Сейчас есть более срочное дело. Советники времени активизировались, поднимая темы, о которых обычно говорят шёпотом. Тему дважды перерождений душ. При этих словах Силион нахмурился. И что? Какую хуйню несет Джин? Это давняя тема, не такая важная. Или это просто Силион так сильно ухватился за дело Чимина, что не воспринимает другое. Дважды перерождённые души были редкостью, и мало кто осознавал их истинное значение. Обычно такие души появлялись в мире для выполнения важной миссии, однако советники времени считали их угрозой для баланса. Силион, откинувшись назад, кивнул, показывая, что слушает Джина внимательно. — А что говорит Тэхена? – спросил он наконец, прерывая краткую паузу, повисшую в комнате. – Есть, что он узнал? Джин медленно поднял глаза, в которых промелькнула усталость. — Да, – произнёс он тихо, но голос его был твёрдым, как сталь. – Провёл небольшую разведку, как и планировалось, но Чимина он не встретил и не нашёл. Похоже, Чимин хорошо подготовился. Он будто растворился в этом городе, как дым. И всё указывает на то, что Хосок помог ему скрыться. Глаза Силиона сузились. Хосок был неприкосновенным, и вмешиваться в его дела значило бы вступить в затяжной и сложный конфликт. Джин чуть кивнул, угадав мысли Силиона, и продолжил, чуть сдавленным голосом: — У нас нет шансов обвинить Хосока. И… Тэхен, конечно, понимает, что в этот раз у него связаны руки. Ни у кого полномочий недостаточно, чтобы поставить Хосока под подозрение. Но дело осложнилось ещё больше. — Джин сделал паузу и, понизив голос, словно опасаясь даже шёпотом произнести эти слова, добавил: — У Тэхена появилась другая зацепка. В Берлине он заметил альфу, который, насколько нам известно, не является переродившейся душой. Этот альфа ищет Камень Триады. Эти слова повисли в воздухе, и Силион дернул бровью. Камень Триады был не просто артефактом — он мог изменить ход времени, что позволяло воплощать самые невероятные замыслы. Это открытие придавало ситуации масштаб. Джин, казалось, понял его реакцию, его глаза стали настороженными, будто он ещё раз проверял, насколько глубоко Силион все осознаёт. — Мы думаем, что Чимин, возможно, сотрудничает с этим альфой, – тихо сказал Джин. —С его помощью он хочет заполучить Камень. Но зачем? Что он собирается делать с такой силой? Очевидно, изменить ход времени, и получить мои полномочия. Джин, казалось, выдвинул очевидный аргумент, а голос Силиона прозвучал резковато: — Да ладно, — почти простонал омега. —Чимин не стал бы заниматься этим так тупо, если бы намеревался управлять временем. Он не стал бы связываться с сомнительными людьми, когда мог бы найти поддержку среди людей с влиянием. Серьёзные союзники нашлись бы среди высших должностей. Почему же тогда он с этим... Джин выслушал его с лёгкой усмешкой на губах, но в глазах оставалась усталая серьёзность. Он кивнул, показывая, что понимает логику Силиона. — Возможно, ты и прав, Силион, – сказал он чуть тише, его голос прозвучал почти с неуловимой улыбкой. – Тэхен… он разберётся. — уверенно. — Сейчас ему как раз нужно время, чтобы досконально оценить всё, что происходит. Поверь, он лучше всех справится с этим. На мгновение Джин отвёл взгляд, будто бы снова в мыслях где-то далеко. Потом, возвращая внимание Силиону, он выпрямился, откинулся от дивана и встал. Его взгляд стал чуть более решительным, хотя тень сомнений всё ещё блуждала в его глазах. — А ты займись этим альфой, – наконец проговорил он, будто бы сделав окончательное решение. – Всё, что удастся о нём узнать — его связи, цель, если возможно, следы его передвижений — всё это сейчас имеет значение. Силион кивнул, уже обдумывая, чтобы самому взяться за все. Он понимает, что Джин не видит в этом особую угрозу, и верит, что Тэхен все решит. Не смотря на все это, чутье Силиона говорит об обратном. — Значит, мне предстоит снова взглянуть на всё это, теперь с учётом этого альфы и Камня, – произнёс он, делая мысленные выводы. Джин слегка наклонился, словно хотел добавить ещё что-то, но, передумав, распрямился и кивнул: — Всё будет хорошо, Силион. Тэхен знает, что делает. Он покинул кабинет, оставив после себя лишь слабый запах одеколона и ощущение, что он всё-таки что-то недоговорил, скрыв от Силиона важные части этой истории. Силион сидел и размышлял о том, что решение ему нужно принять прямо сейчас. Он понимал, что Джин не видел в происходящем особой угрозы, считая, что Тэхен разберётся с Чимином и Камнем Триады, а также сможет сам раскрыть все детали, которые могли бы представлять опасность для временного континуума. Но чутьё Силиона говорило ему обратное. Оно, словно тень из глубины его разума, подталкивало его к интуитивным выводам, которые с каждым разом казались всё менее случайными. Он знал, что следить за ситуацией отстранённо — это не для него. Решение назрело, и он принял его молча, никому не говоря о своих намерениях. Проходив по кабинету, он прикинул все варианты. Сеймуру обращаться — плохая идея, особенно после того... забьём на это. Поэтому оставался один путь — Хосок, странный и заносчивый, гений инженерии и научного планирования, улучшивший большую часть техники для временного континиума. Этот человек олицетворял собой прогресс и уверенность в идеалах науки, столь ценимых во всех кругах. И так раздражал Силиона. Как же не хотелось ему обращаться к Хосоку. Омега помнил ту первую и последнюю встречу, когда альфа обосрал его технологию и идеи. Ощущение от неё осталось до сих пор, словно шрам на гордости. Тогда Хосок внимательно осмотрел технологическую схему и, покачав головой, с лёгким оттенком презрения произнёс: «Какой идиот додумался до этого?» Силион молча сжал кулаки, подавив ответный порыв, но внутри у него всё закипело. Хотелось так метернутся на этого одноклеточного. Статус и род не позволил опустится до такого. Он знал, что Хосок не просто отмахнулся от его работы, а даже не удосужился признать её хоть сколько-нибудь стоящей. Силион, как перерождённая душа Теслы, привык, что его взгляды и идеи вызывают восхищение и интерес, а тут — резкая критика, как будто его работу судит старик, из тех, кто не готов принять ничего нового. Ах да..., не просто старик. Сама душа Энтшейна! Он усмехнулся, вспомнив, как в прошлой жизни критиковал Эйнштейна, несмотря на признанность теории относительности, называя её теоретической бессмыслицей. Тогда это казалось бунтом против стереотипов, попыткой открыть новые горизонты. Но теперь он понимал, что Эйнштейн, хотя и не инженер в чистом виде, знал математику и физику так, как Тесла никогда не изучал, и его подход заслуживал большего уважения. Силион хороший инженер, но не физик, а вот Хосок - охуенный физик, еще и разбирается в инженерии. Силион часто переходил черту, высказывая свои суждения там, где его мнение не ценили. Все таки частичка характера от той жизни у него остался. Но сам Силион считал это не недостатком, а характерной чертой — честностью, с которой он выражал своё видение. Сейчас он стоял перед тем же выбором, что и тогда: продолжать своё дело, даже если оно окажется неоценённым, или отступить. В душе он понимал, что Хосок, даже если и не примет его догадок, вряд ли будет бездействовать. Или просто пошлет нахуй. Омега вздохнул и направился к стоящему в углу шкафу, откуда достал красную кожаную куртку. Её гладкая поверхность на ощупь холодила руку, но это только прибавляло ему решимости. Что что, а вот стиль его никому не перебить. Натягивая куртку, он посмотрел на свои часы. Блять, ну вот выбрал же этот гений место для жительство, где перемещение невозможно. Единственное в измерений, суууука. Чтобы добраться туда, сначала нужно попасть до Кёнигсфельсена. Ещё раз глубоко вдохнув, Силион почувствовал, как неприятное предчувствие прокралось в его мысли. Предстоящая встреча обещала быть трудной, но он был готов ко всему. Нажав на кнопки часов, он задал координаты на Кёнигсфельсен и, сжав кулак, словно подтверждая своё намерение, запустил механизм. С глухим щелчком и мерцанием света его окружила лёгкая пелена, скрывающая окружающий мир, и он отправился навстречу своей миссии.

__________________________

Хосок сидел в своём уютном, хоть и немного загроможденном, любимом зале своего дома, с множеством фигурок Hello Kitty, которые были для него не просто предметами коллекции, а частью его мира. Ну как можно не любить их? Как говорится у причуд свои ученые. Он бережно протирал одну из фигурок, с нежностью проводя рукой по её яркому, розовому платью, которое как будто светилось в полумраке комнаты. — Какое же утомительно шоу, да? – прошептал он своим фигуркам, злясь на программу, что шла по телевизору. – Когда придумают уже нормальные передачи?, только "Сверхъестественное" спасает. — вздохнув и качнув головой. — И вы тоже, мои любимые! — улыбался альфа. — Может, стоит сменить стиль и жениться? Но я ведь в прошлой жизни был немного… абьюзером, – вздохнул он, прокручивая в голове воспоминания о своих ошибках. — Интересно, каким будет мой омега в этой жизни? — вы назовете его странным, что он разговаривает с фигурками. Однако, посудите сами, что бы вы делали. Если бы были.... Среди всех этих размышлений Хосок думал о Чимине, который, как всегда, оставался в его мыслях. Он проверял их местонахождение и датчики ранее, и всё, казалось, было в порядке. Когда Хосок снова попытался аккуратно поставить фигурку на полку, будто на него обрушилась лавина. Дверь в его дом гремела от яростного стука, как будто кто-то вломился бы внутрь. Он чуть не уронил фигурку, изумлённо и с раздражением вытаращив глаза на дверь. — Эй! какой скотина, чёрт возьми?! — успев словив фигурку, а на лице появилась гримаса недовольства. Скрежеща зубами, Хосок окинул взглядом помещение, которое он так тщательно обустраивал, как будто это было укрытие от внешнего мира, и тут кто-то осмеливался его беспокоить. Раздражение нарастало, как гудящий двигатель. Он не собирался открывать дверь — просто не собирался. Все знали, что он социофоб, и его раздражала мысль о том, что кто-то не может понять его желания уединения. Сюда дверь открыта только для Чимина! Ну и когда то для Тэхена, но, это отдельная тема. — Пусть идут к чёрту! – весело вслух пробормотал он, явно не заботясь о том, кто за дверью. И продолжал оставаться сидеть в своём кресле, обложенным фигурками и переключая передачи, будто создавая собственный мир вдали от ненужной суеты. Однако стук продолжался, становясь всё более настойчивым, и в груди Хосока зародилось чувство раздражения, которое быстро переросло в гнев. А, он между прочим еще не пьяный! Он не может общаться с кем то в трезвом виде. И вообще общаться. Он выпрямился, его лицо покрылось лёгким налётом ярости, как будто каждый удар по двери был ударом по его личному пространству. Скрепя сердце, он встал и, чувствуя, как раздражение нарастает с каждым шагом, подошёл к двери. Вздохнув он открыл дверь. На пороге стоял омега (кажется омега), ниже него на голову, около 168 сантиметров, с проницательными лисьими глазами, обернутый в огромный черный шарф. Красная кожаная куртка подчеркивала омегу, а массивные черные кроссовки с белыми вставками придавали ему уличный стиль. Белоснежные волосы падали на лоб, создавая эффект легкой загадочности. — Здравствуйте, Хосок! — произнес омега с какой то усталостью, но Хосок, не раздумывая, хлопнул дверью прямо перед его носом. В этот момент раздражение Силиона достигло пика. — Грубиан, — прошептал омега, закрыв глаза и глубоко вздохнув, чувствуя, как напряжение нарастает. Ему казалось, что все вокруг просто издеваются. — Эй! — крикнул омега, снова постучавшись, но его голос не вызвал ни капли сочувствия у Хосока. Хосок, сдерживая всплеск эмоций, снова открыл дверь с невозмутимым выражением лица. — Ты кто? — спросил он, глядя на незнакомца с недоверием и долей досады. — Умеете вы, конечно, возмутить, — с неподдельным отстранением произнес омега (пиздецфейсом), будто его эго действительно задели. Нихуя! Силион стоял обдумывая, с чего начать. Его мысли путались, и он чувствовал, как раздражение нарастает. Он закатил глаза и вздохнул, обдумывая как донести до этого старикашку. Хотя Хосоку вроде не больше тридцати. Альфа перед ним стоят в пижамных штанах и в свитера темного оттенка. Волосы были не аккуратно уложены. Высокий и уверенной осанкой. У альфы были характерные черты — аккуратные черты лица, крепкий подбородок и выразительные карие глаза, полные уверенности и немного высокомерия. — Хотя я тебя припоминаю... ты же тот мальчик с временного континуума, — вдруг осенило Хосока.— Как же там звали… Силион? Да точно! — воскликнул он, будто встретил давнего друга. Эта неожиданная теплая реакция немного удивила Силиона, но он не стал об этом говорить. — Можно войти? — спросил он, слегка прищурив глаза, ожидая, что Хосок его пропустит. — Ну проходи, раз пришёл, — нехотя сказал Хосок, отступая в сторону. — Ты как-то подрос. — странно рассматривая его. — Что-то случилось? Мои разработки не работают? А часы? Напомни, чья ты душа? — Нет, всё хорошо с Вашими разработками, — ответил Силион, заходя и оглядывая дом альфы. Ему казалось, что он ожидал чего-то другого — возможно, более величественного или футуристического, но интерьер был довольно скромным и без изысков.— Я думал, дом Эйнштейна выглядит по-другому, — произнес он, проходя взглядом по альфе, на что Хосок, слегка удивлённый, поднял брови.— У меня личный вопрос, — сказал Силион, вглядываясь в глаза Хосока. — Ааа, нет-нет, малыш, я не беру учеников, — перебил его Хосок, обрезая разговор. — Я не про это! Не делайте вид, что не понимаете, — возразил Силион, чувствуя, что его терпение на исходе. — Точно! Тебя же тогда так хвалил Джин. Да ты же Тесла, точнее, его душа! Иронично, что мы переродились в одно время, — засмеялся Хосок, и в его голосе проскользнула искренность, но не без легкого сарказма, он будто пытался не вникать и сменить тему. — Я знаю, где Тэхен. — прямо сказал омега. Думая, что Хосок совместно с Чимином ищут его. Хотя, его только осенило, что им нужно его местонахождение. Явное дело, что Тэхен в временном континиуме. — Тэхен? — мило удивился Хосок, приподняв брови. — Помню, приходил ко мне пару раз, улыбался, хороший парень. А что с ним? Зачем мне его искать. — будто он не сам Эйнштейн, а пятилетний ребенок. — наливая себе бурбон, а Силиону предлагая чай. — Мне двадцать три. — Да? Выглядишь молодо. — улыбнулся Хосок. На самом деле альфа в начале думал, что убьет того, кто посмел явится к нему. Но смотря на этого омегу забовлялся. Интересно, почему они с Теслой раньше не общались? Ах, да. — попивая свой бурбон. — Вы знаете, что Чимин числится в ряду преступников? Конечно, знаете. Все в временном континиуме используют вашу разработку часов, — не прерывая взгляд от альфы, — кроме меня. Я ношу свою разработку, а мои часы пару дней назад словили странную душу в Берлине 1943 года. Указали на местонахождение Чимина, — быстро перешёл к делу Силион, прерывая разговор. — Очень странно, как же он перемещается во времени, если его часы были заблокированы лично мною? Поэтому по приказу Джина я сделал такую же модель для Тэхена, чтобы он тоже ловил сигналы разыскиваемого. — добавил он, играя бровью и стараясь казаться уверенным. — Да? Молодец! — улыбнулся Хосок, и в его голосе послышался сарказм. На самом же деле, Хосок зауважал этого омегу, но не показал этого. — А как ты сумел? Неужели использовал мой второй код механизма? — Нет, мой личный очевидно. — произнёс Силион, снимая часы и показывая их Хосоку. Он начал рассказывать о разработке, но вдруг осознал, что проболтался из-за раздражения, и крепко сжал губы. — Блять, нет! — закрыв глаза. — Да, сукаа. — Во-первых, ты сделал неправильно, — заметил Хосок, его голос стал серьёзным. — Во-вторых, спасибо, я доработаю свои. — умиляясь смешился альфа. — Что то случилось? Почему материшься? Силион теперь реально разозлился. Только непонятно из за своей же тупости ( а это его первая тупость) или от Хосока, и, подняв голос, сказал: — Да ты старый хрен, не видишь, что я нормально пытаюсь поговорить?! — Может, тебе молока дать? — отшутился альфа, не собираясь сдаваться, и прислонился подбородком в свои же руки. — Да иди ты! — воскликнул Силион, осознавая, что попал в ловушку своего раздражения. Он уже собирался уходить, но, развернувшись, посмотрел на стенд, что изначально привлекал его внимание. Хосок проследив за его взглядом, и сложив два на два, прошептал: — Даже не смей! В одно мгновение они одновременно бросились к стеллажу, и Силион оказался быстрее, схватив одну фигурку. Хосок, стремясь её отобрать, обвил Силиона вокруг талии, но тот, подняв фигурку выше, не позволил забрать её. — Если с фигуркой что-то случится, тебе не поздоровится! — закричал Хосок, его голос звучал грозно, хотя ситуация выглядела комично. — Отпусти меня, далбаеб хренов! — пытался одновременно вырваться и отодвигаю руку с фигуркой. — Ты что полопать меня решил? старый извращенец! — У нас разница от силы семь лет, молокосос! — стараясь отобрать любимую фигурку. Силион, решив не сдаваться, со всей силы швырнул фигурку в стену. Говорят, что тишина для ученых отдельный вид искусства. Странно, что для самых обсуждаемых ученых двадцатого века сейчас тишина была гнетущей. В комнате воцарилась такая громкая тишина, что казалось, будто время остановилось. В воздухе повисло нечто тяжелое, как если бы вся энергия исчезла, оставив только удушающий, напряженный момент. Силион, весь в предвкушении веселья и дерзости, внезапно осознал, что натворил нечто абсолютно хуевое для Хосока. Да ладно, это же просто статуетка долбанного персонажа, он же не будет из-за этого плакать, да же? Хосок замер на месте, его глаза расширились от шока, а дыхание стало частым и поверхностным. — Ты что, с ума сошёл?! — закричал на весь дом альфа. — Упс… — все на что хватило омегу. Он бросил всё и, словно спасаясь от своего безумия, выбежал из этого дома, убегая до зоны перемещения, подальше от этого полоумного старика. Переместившись обратно в свой кабинет и сев в своё кресло, он схватился за волосы и с горечью произнёс: — Вот и поговорили.