спасательный круг для двоих

Лета Лестрейндж лежала на кровати, ощущая, как её веки тяжелеют, но сон все не приходил. Возможно, всему виной послужила резкая смена обстановки, ибо они с Тесеем изначально не планировали задерживаться на ночь в Альмафи. Или, быть может, причина иная, более сложная и непонятная? В голове Леты вертелось слишком много мыслей, и они, как цепи, сковывали её разум. Даже не чувствовалась усталость после длительной прогулки, только немного болел лоб. Мигрень давала о себе знать. Особенно, когда Лестрейндж сильно волновалась. На нее мощной лавиной обрушились тревога и острое чувство вины, которое поставило перед собой задачу сгрызть и без того израненное сердце. Страницы из прошлого Лестрейндж то и дело всплывали в сознании, и она снова задумывалась об их с Тесеем взаимоотношениях. Теперь она не сомневалась в том, что он влюблен в неё. Это читалось в его глазах, в каждом его движении. И хуже всего то, что Лета осознавала: их чувства взаимны. Но разве был ли у нее шанс на счастье? Лета же никогда не умела любить по-настоящему. Все, кто находился в опасной близости по отношению к ней, рано или поздно страдали и разочаровывались в ней. Лета не хотела, чтобы Тесей испытал тоже, через что пришлось пройти его младшему брату. Да и имела ли она право снова влезать в их семью? Дважды в одну реку никто не входил. Это прописная истина, с которой бесполезно бороться. Особенно таким, как она, разбитым и потерянным. Лета зажмурилась, надеясь, что все дурные мысли пропадут из головы, растворятся и забудутся. Но вместо этого в сознании всплывал очередной каверзный вопрос: Как могла она, обремененная тьмой своего прошлого, быть достойной кого-то столь хорошего и преданного? Лете стало душно, будто воздух в комнате вдруг стал плотным и давящим. Словно кто-то невидимый сдавил ее горло и начал душить, затягивая петлю. Лета приподнялась, сбросив с себя одеяло, после чего резко вскочила на ноги. По комнате распространились ее тихие шаги, она ходила туда-сюда, как загнанный в угол дикий зверь, пытаясь распахнуть окно и вдохнуть ночного воздуха, но все ее попытки не увенчались успехом. Лета остановилась перед зеркалом, посмотрев на своё жалкое отражение. Ни девушка, а чертов призрак, сотканный из нервов. Волосы на концах распушились и закрутились в нечто, напоминавшее кольца, обрамив лицо. В темных глазах скрывались тайны, которые Тесей никогда не узнает, если она сможет довести начатое до конца и отказаться от него. Но как долго можно убегать от самой себя? Кто бы только знал, как Лета устала от всего. Она всю свою жизнь только и делала, что открещивалась от привязанностей, обжигалась, нарушая данное себе правило, и часть ее души медленно умирала. Что будет с ней дальше? Она не представляла своего будущего с кем-то, кто спас бы ее от одиночества. Ибо спасать себя надо самостоятельно. Век рыцарей и принцесс, что терпеливо дожидались своих благодетелей в башне, давно канул в лету. Вдох. Выдох. Приятная ткань халата, накинутого поверх льняной ночной сорочки, коснулась её кожи, будто защитный барьер от мрачных мыслей. Стакан холодной воды — это то, что Лете нужно. Необходимость утолить жажду и вздохнуть полной грудью была столь сильной, что Лета сама не заметила, как оказалась в темном коридоре. Но, когда Лета направилась к двери, ноги неожиданно привели её не на лестницу, ведущую на первый этаж, а в противоположную сторону. К комнате Тесея. Девушка стояла перед дверью, ведущей в его номер, и чувствовала, как сердце гулко стучало в груди, готовое сломать все внутренности и вырваться наружу. Что она здесь делает? Лете надо немедленно развернуться, спуститься по лестнице и направиться в столовую, где ей, несмотря на поздний час, нальют стакан воды. Но вместо этого Лета продолжала стоять, гипнотизируя взглядом дверь и чувствуя, что утратила способность контролировать свои действия. Она испытывала столько разных эмоций и терялась в этом вихре. Настоящий ураган противоречий разбушевался внутри нее, сломав барьер, за которым Лестрейндж пряталась долгие годы и возводила ограду от окружающих. И сейчас она больше всего нуждалась в том, кто сумел бы понять ее без слов. Лета подняла руку и робко постучала. Шаги за дверью раздались сразу же, будто обитатель номера не спал, и через несколько секунд перед ней появился Тесей. Его лицо тут же озарилось тревогой, когда он увидел её. — Лета? — голос Скамандера звучал мягко и был полон заботы. Тесей сразу заметил, как побледнела Лета, как её руки слегка дрожали. Что-то с ней происходило. То, чего она не могла ему рассказать, но он чувствовал это каждой клеткой. Девушка-загадка. Тесей шагнул вперёд, с беспокойством всматриваясь в карие глаза. Он был готов выслушать Лету, предложить любое утешение, лишь бы она успокоилась и почувствовала себя лучше. Однако Лета не в силах была говорить с ним. Слова, которые Лестрейндж давно подготовила для столь важного и тяжёлого разговора, застряли у неё в горле. Будто она онемела. — Мы не можем... — начала Лета, но её голос сорвался. — Тесей, прости... Она хотела сказать, что они не могут быть вместе. Что Тесей заслуживал большего, кого-то лучше, ту, кто не погряз в тайнах и тенях прошлого. Но вместо этого что-то хрупкое сломалось в её душе, и Лестрейндж едва сдержала всхлип. Слезы наворачивались на глазах, и она из последних сил жмурилась в попытке сдержать их. Она не должна выглядеть столь никчёмной и давить на жалость! Только не рядом с ним. Скользкий шепот в мыслях твердил об обратном. Лишь с Тесеем она такой и могла быть, и в этом заключалась вся горькая ирония. — Я плохая, — прошептала Лета. Её голос звучал так тихо и болезненно, как будто эти слова тянули её вниз, в темноту, из которой у нее так и не получилось выбраться на протяжении долгих лет. Слёзы предательски покатились по щекам, и Лестрейндж закрыла лицо руками, не в силах больше смотреть Скамандеру в глаза. Голубые и безмятежные. Они вызывали ассоциации с чистым небом по утру, на котором не было ни единого намека на грозовое облако. Тесей, не раздумывая ни секунды, притянул девушку к себе, обнимая так крепко, словно пытался собрать воедино все то, что разбилось на миллионы осколков. Для него не имело значение то, что произошло это давно и сейчас уже ничего нельзя было починить и склеить. Тесей был уверен в обратном. Он, будто намеревался исцелить ее душу. Тесей чувствовал боль Леты, её борьбу, и это разрывало его изнутри. Он не позволял себе теряться в догадках, не спешил задавать вопросы, от которых Лестрейндж стало бы только хуже. Он всего лишь подался вперед и нежно коснулся её губ своими. Первый поцелуй. Совсем невесомый, как крылья лунного мотылька, что колыхались на ветру. Поцелуй, в котором переплелись утешение, понимание и прочное обещание того, что скоро вся боль оставит их и уйдет. Лета замерла, не до конца поверив в происходящее. Может, она всё-таки провалились в сон? Ее сердце затрепетало, когда она убедилась в реальности столь порывистых действий Тесея, который руководствовался лишь нежностью чувств по отношению к ней. Сначала Лета хотела отстраниться, оттолкнуть Тесея, но стоило желанному поцелую свершиться, как она почувствовала себя бессильной перед происходящим и полностью доверилась Скамандеру. Тепло от его прикосновений разогнало тот холод, что жил в её душе слишком долго. Тесей поцеловал её, как будто она не была сломана, как будто она не совершила ряд ошибок, и заслуживала всего самого лучшего. Лета чувствовала, как дрожь переставала сковывать её тело, как туман страха и вины отступал хотя бы на секунду. Их первый поцелуй послужил началом момента, когда прошлое переставало быть важным и давало право жить настоящему. Но навязчивый вопрос не спешил покидать ее думы. Как долго это продлится? Лета хотела впервые загадать желание и прошептать дурацкое и наивное «вечность». Но слова по-прежнему казались лишними. Тесей так целовал ее, что коленки подгибались, и если бы не его сильные руки, она бы точно упала. Лета по-прежнему была ошеломлена происходящим. Но затем что-то внутри неё будто обрело второе дыхание. Постепенно она начала более уверенно отвечать на поцелуй, медленно, но ласково, словно отпуская те страхи, что годами терзали её. Её руки обвили его шею, и она впервые позволила себе поверить, что может быть достойна любви, пусть даже на одно короткое мгновение. Лета поняла, что каким-то чудесным образом Скамандер увлек ее за собой в его комнату, бережно придерживая за спину и плечи. Здесь царил полумрак и чувствовалась прохлада. Наверное, Тесей не так давно открывал окно, чтобы проветрить помещение. В том числе от терпкого запаха табака. Яркий свет луны, гостьи, что проникала в комнату из окна, освещал отдельные элементы точно такого же, как в ее номере, интерьера. Но у Тесея все было пропитано каким-то домашним теплом. Тесей чувствовал, как Лета, сначала чересчур осторожно ответила на касание его губ ее, но теперь она отдавалась этой нежности, окутавшей их, столь же сильно, как и он. Её губы оказались тёплыми и мягкими, немного солоноватым на вкус из-за пролитых слез, а за каждым поцелуем скрывалась бездна её внутренней борьбы. Но Скамандер чувствовал, что эта борьба, сотканная из противоречий и отчаяния, постепенно отступала. Доверие Леты значило для него больше, чем она могла представить. Он не мог стереть из памяти ее недавние слова. Лета назвала себя плохой, и это ранило его сердце. Тесей же знал, что Лета всегда была сложной, загадочной, но никогда не плохой. Тесей отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть на Лету. В её карих глазах светилась смесь сомнения и решимости, и сейчас Тесей отчетливо осознал, что не позволит ей снова оступиться и бежать в тень. Скамандер не хотел, чтобы их близость рухнула, расколовшись на острые осколки, что вонзились бы в них обоих, как удар пули. Тесей, не раздумывая, поднял её на руки, как будто она весила меньше перышка, и Лета прижалась к его груди, чувствуя, как биение его сердца убаюкивало её. Лета боялась, что всё это — лишь иллюзия, хороший сон, пришедший на смену кошмару. Но впервые за долгое время ей захотелось довериться кому-то. И не корить себя за слабость. Рядом с Тесеем создавалось впечатление, что каждый имел право на ошибку и на то, чтобы получить помощь. Тесей отнес Лету к кровати, столь короткие шаги все равно напоминали вечность, наполненную тишиной, которая не давила, а, наоборот, утешала. Тесей бережно опустил Лету на кровать, попутно слегка накрывая одеялом и протягивая стакан воды. Они остались только вдвоем в столь маленьком хрупком мире. Тесей не давил на нее и не лез с расспросами. Лета жадно пила воду и не знала, как описать те чувства, что бурлили в её груди. Страх, что это недолговечно, что она разрушит все, боролся с желанием наконец-то принять то, чего она так долго избегала, но тайно желала. Тесей оставался рядом, сжимая его ладонь. Скамандер поддерживал ее, его прикосновения были нежны и заботливы, будто он боялся, что любое резкое движение могло её спугнуть. Он чувствовал её тревогу, знал, что её раны слишком глубоки, чтобы залечиться по щелчку пальцев. Они же жили не в волшебном мире, где с помощью магии решались все проблемы. Но сердце Тесея было полно любви, которая хотела оградить Лету от всего, что причиняло ей боль. Тесей ждал, пока Лета не уснет и только потом перебрался в кресло. К нему сон по-прежнему не шел. Он все терялся в своих размышлениях о ночи, которая плавно переходила в утро, свидетельствующее о начале нового дня. Уступающая бразды правления ночь оказалась такой сложной и удивительной. В ней в единый клубок сплетались все противоречие чувств. Пелся гимн о доверии, о том, как два человека, несущие в себе боль, могли найти утешение друг в друге. Лестрейндж мирно сопела, погрузившись в царство Морфея. Перед тем, как уснуть, Лета, впервые за долгие годы, позволила себе почувствовать, что она не одна. Лета знала, что утро может принести новые вопросы и сомнения, но в этот момент она хотела остаться с Тесеем больше всего на свете. Просыпаясь, Лета сразу ощутила нарастающее чувство стыда. Ее ночная истерика и несдержанность казались ей ошибкой. Она лежала на кровати в комнате Тесея, в то время, как Скамандер спал в кресле, его дыхание было ровным и спокойным, а её собственное сердце колотилось в тревоге. Воспоминания о его поцелуях, о его руках, обнимающих её, возвращались, но теперь, в свете дня, они больше не приносили утешения. Вместо этого всё казалось неправильным. Лета не должна была позволить этому случиться. Тесей, будто почувствовал, что она проснулась и то же медленно открыл глаза. Тёплая улыбка Скамандера встретила встревоженный взгляд Лестрейндж, но Лета не могла ответить ему. Она отвернулась, стремясь скрыть те эмоции, которые терзали её. — Лета, — задумчиво произнёс Тесей, приподнимаясь, — Что случилось? Лета резко вскочила с кровати, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её руки нервно теребили край халата, и, казалось, она искала слова, которые могли бы хоть как-то объяснить, что с ней происходило. — Я не должна была... — её голос дрожал. — Тесей, я не могу быть с тобой. Эти слова казались Лете болезненно знакомыми, как будто она повторяла их себе каждый день. Тесей нахмурился. Он видел, как она пыталась сбежать от него, снова срываться от счастья, и это причиняло ему боль. Но Тесей не собирался так просто отпускать Лету и играть по правилам ее игры. Ибо это было, как минимум, нечестно. Теперь они обязаны пересмотреть условия, ибо дело касалось их в равной степени. — Лета, ты просто боишься обжечься. Ты глупенькая, — сказал Тесей с мягкой улыбкой, но в его голосе звучала серьёзность. Он неторопливо подошел к ней, будто боялся, что любое неверное движение заставит её убежать в свою комнату. — Тебе раньше уже было больно, поэтому ты не можешь так быстро поверить в то, что между нами происходит, — продолжал Тесей, — И это нормально. Я тоже боялся, Лета. Лета резко повернулась к нему, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Ты не представляешь всей картины происходящего, — Лета зажмурилась, обхватив себя руками, — я не заслуживаю тебя. Я слишком сломана. Тебе нужно быть с кем-то другим, с кем-то лучше. Тесей нахмурился, но в его взгляде не было ни капли осуждения. Он подошёл ближе, взяв её руки в свои. — Лета, ты думаешь, что только ты несёшь этот груз? Думаешь, я не знаю, что такое чувство вины? Я тоже не идеален, и я тоже боялся. Помнишь, как я рассказывал тебе о войне? — спросил Скамандер, и Лестрейндж кивнула, — Я жил с этим тяжёлым чувством. Думал, что мог сделать больше, что допустил ошибки, которые стоили жизни другим людям. Ночами я не мог спать из-за ужаса при мысли, что я подвёл тех, кто был рядом. Это чувство вины не исчезло, но я научился жить с ним и преодолевать его. И ты можешь научиться. Важно верить в хорошее и не оставаться одной. Я рядом с тобой. Ты просто боишься отпустить прошлое. Лета стояла перед ним, поражённая его словами. Она в очередной раз почувствовала себя глупой и избалованной эгоисткой. Как она могла не подумать о Тесее, забыть о его боли? Губы Лестрейндж дрожали, и она снова взглянула на Скамандера, но в этот раз в её глазах скрывался не только страх. Теперь там появилось понимание. — Тесей... — голос Леты звучал тихо, и она по-прежнему выглядела сломленной. — я не знаю, смогу ли оправдать твои ожидания... Скамандер бережно притянул Лестрейндж к себе, обняв так, как делал это прошлой ночью — с полной уверенностью в том, что между ними всё ещё есть нечто важное. То, за что стоит бороться. — Мы научимся вместе, — прошептал Тесей, целуя ее в макушку, — ты больше не будешь сражаться с чудовищами одна, Лета. Лета снова посмотрела в глаза Тесея, а его последние слова отголосками звучали в её голове, напоминая молитву. Её сердце, словно размякло от этих слов, от того, что он был готов разделить с ней и тьму, и свет. Она больше не могла бороться с собой. В одно мгновение все её страхи, сомнения и боль рассеялись, и всё, что осталось — это чувство, которое вело ее к Тесею. Он был так добр по отношению к ней. И эта доброта, нежность и уверенность опьяняла ее. Наверное, поэтому она так осмелела, потянувшись к его лицу, и их губы встретились вновь. Этот поцелуй был другим — не таким робким, как вчера, и не таким сдержанным. Он был полон жизни и силы, словно все препятствия, что стояли между ними, наконец начали разрушаться. Лета чувствовала, как её сердце переполнилось радостью, которая ей казалась давно забытой. Это чувство было новым, но в то же время таким правильным, как будто она всю жизнь потратила на его поиски. Тесей тоже чувствовал невероятное облегчение и счастье. Каждый её поцелуй, каждый вздох — всё это говорило о том, что Лета решила их совместному будущему шанс. И он был готов сделать всё, чтобы оправдать это доверие. Его руки крепко, но бережно обнимали её стан, и он, словно пытался запечатлеть в памяти эту минуту на всю жизнь. Всё остальное перестало существовать: прошлое, вина, страх. Только они двое имели значение. Лета первой отстранилась, робко глядя на него. Тесей протянул ей свою ладонь, и они вдвоём неспешно пошли завтракать. Им принесли простые блюда и вместе с ними свежие фрукты, хлеб, сыр. Лета сидела за столом, наблюдая за ним, и впервые за долгое время её отпустило самобичевание. Её улыбка была искренней, а его забота — необременительной, почти естественной. После завтрака они решили провести оставшееся время, катаясь на лодке по морю. В Альмафи, городе, который вызывал ассоциации с вечным летним праздником, утреннее солнце освещало сверкающие воды и белые скалы, обрамлявшие побережье. Ветер играл с волнистыми волосами Леты, и она наслаждалась свежестью солёного воздуха, который наполнял лёгкие. Волны мягко ударяли о борт лодки, и это создавало удивительную гармонию. Тесей был рядом, его руки уверенно держали весла, а его взгляд — полный любви — направлялся к ней. — Альмафи — волшебное место, — сказала Лета, оглядываясь по сторонам. — Я буду скучать по этому виду. Тесей кивнул, улыбнувшись, но выражение его лица оставалось серьезным. Он не давил на Лету, но замечал, что, несмотря на внешнее спокойствие, она все же продолжала переживать. Он замер на мгновение, опустив весла, и посмотрел на Лету с той теплотой, что всегда скрывалась за его взглядами. — Лета, — начал он мягко, но решительно. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что. Ты сказала, что не знаешь, сможешь ли быть со мной. Я не хочу торопить тебя с решением и не буду давить. Но ты должна пообещать, что дашь себе время на раздумья. И дать мне шанс. Шанс на то, что мы сможем быть вместе. Это всё, что я прошу. Лета взглянула на него, чувствуя, как её сердце сжалось. Тесей слишком хорошо понимал все то, что творилось в ее душе. Будто она для него была открытой книгой, которую легко читать между строк. Она ведь в самом деле думала о том, что он предложил. Лестрейндж не могла отвергнуть просьбу Скамандера, не могла отрицать того, что сама уже тянулась к нему. Она кивнула, и её голос пусть звучал тихо, но в нем слышалась уверенность. — Я обещаю, Тесей. — кивнула Лестрейндж, — Я дам тебе шанс. Тесей с облегчением улыбнулся и сжал ладонь девушки. — Спасибо, Лета. Ты не представляешь, как много это для меня значит. — Скамандер сделал небольшую паузу, прежде чем произнести то, что давно зрело в его душе. — Я люблю тебя. По-настоящему. И это не изменится, сколько бы времени тебе ни понадобилось. Лета почувствовала, как её глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слёзы радости. Море, расстилающееся вокруг них, казалось бескрайним, как и та свобода, которую она впервые ощутила в сердце. Возвращаясь на велосипедах в Атрани, Лета и Тесей ехали рядом, иногда переглядываясь и обмениваясь краткими улыбками. Дорога извивалась вдоль побережья, открывая потрясающие виды на бескрайнее море и крутые скалы, над которыми нависали белоснежные дома. Воздух был свежим и теплым, наполненным ароматами цитрусовых и солёного бриза, что дул с моря. Лета наслаждалась этим моментом. Её мысли были легче, чем когда-либо за последние годы. Катаясь на велосипеде, она чувствовала себя свободной, как будто все её страхи и сомнения начинали потихоньку оставаться позади. Лестрейндж оглядывалась на Скамандера, который уверенно управлял велосипедом и оставался невозмутимым. Тесей продолжал находиться рядом, и Лета чувствовала его поддержку во всём — как в тишине, так и в кратких словах, которыми они обменивались во время поездки. Тесей, глядя на Лету, не мог скрывать своей радости и некого облегчения. Лета сделала большой шаг вперёд, решив пойти на предложенный им компромисс. Тесей понимал, что Лета не перестала бороться с собой, что неуверенность и предвзятое отношение к себе никуда не делись, но появился шанс справиться с этим. Ведь теперь она позволила ему разделить с ней это бремя. Тесей хотел бы растянуть мгновения до возвращения в Атрани. Ибо в этот миг все складывалось очень удачно: они катались по побережью, где ничто не торопило их, ни время, ни обстоятельства. Мысли Тесея всё время возвращались к обещанию Леты. Оно стало для него бесценным. Это нельзя было считать победой, скорее новым началом — маленькой, но важной точкой на их совместном маршруте, с которой они оба могли двигаться дальше. Тесей верил в то, что они смогут пройти этот путь вместе. И всё, что им нужно — набраться терпения. Тесей был готов ждать столько, сколько потребуется и надеялся, что Лета разделяла его чувства. Лета, несмотря на свои душевные переживания, постепенно чувствовала, как мир вокруг неё менялся. Она постепенно начала осознавать, что бояться чего-то нового — это нормально, что не обязательно быть полностью уверенной в каждом шаге. Но рядом с Тесеем она чувствовала себя по-другому. Она впервые позволила себе мечтать о будущем, которое не затуманено её страхами и ошибками прошлого. Ей казалось, что она нашла что-то важное здесь, на этих узких дорогах вдоль моря, на этом пути к Атрани — не просто место или человека, а возможность для самой себя начать с чистого листа. Пусть груз вины всё ещё сдавливал ее плечи, но стало чуточку легче их расправлять. Склоны дороги становились круче, но ни Лета, ни Тесей не спешили. Каждый поворот сопровождался новым природным видом: море, сверкающее на солнце, горы, утопающие в зелени, небольшие поселения, которые они проезжали мимо. Тесей бросил взгляд на Лету — ветер продолжал развевать её волосы, и на ее губах теперь была заметна лёгкая улыбка. Так время пролетело незаметно, и они вернулись в Атрани. Скамандер проводил Лету до ее дома и отправился расправляться со своими делами. Всё-таки ему необходимо было заканчивать сборы и готовиться к возвращению в туманную и дождливую Англию. Когда Лета вернулась домой, её сердце было тяжёлым. Все моменты, которые они разделили с Тесеем за последние дни — его слова, его забота, его любовь — заставляли ее, словно разделиться на две части. С одной стороны, она впервые позволила себе ощутить настоящую близость и счастье. Но с другой — её прошлое продолжало напоминать о себе, как старая рана, которая не заживает. Каждый раз, когда она смотрела в глаза Тесея, её терзало чувство вины, которое она не могла больше игнорировать. Она знала, что Тесей должен знать правду о самом ужасном ее проступке. Он был слишком честен с ней, чтобы она могла продолжать скрывать такую тайну. Чувство вины, вызванное смерть единокровного брата, разрывало её изнутри. Секрет, который Лестрейндж носила в себе столько лет, напоминал медленно действующий яд, разъедавший её сердце. И теперь, когда Тесей стал для неё самым близким человеком, Лета не могла скрывать свой главный секрет от него. Это было нечестно и неправильно по отношению к нему. В голове Лестрейндж крутились слова, которые она не могла произнести вслух. Она боялась его реакции, того, что потеряет его. Но больше всего она опасалась, что будет продолжать жить прошлым и это погубит их связь с Тесеем. Лета села за стол, перед ней лежал чистый лист бумаги, а её рука сжимала ручку. Лета долго смотрела на этот пустой лист, ощущая, как внутри неё нарастала тревога. Как найти слова, чтобы рассказать то за, что невозможно простить? Лета начала писать, и её рука дрожала с каждым движением. «Тесей, я должна рассказать тебе правду, которой я боялась больше всего. Я знаю, что после этого письма ты можешь оставить меня навсегда, почувствуешь разочарование и я не смогу тебя за это винить. Я виновна в смерти моего единокровного брата. Это не было случайностью или ошибкой, это было последствием моих действий, моего выбора. Я жила с этим чувством вины, прячась за холодом и страхом. Я не могу больше скрывать это от тебя. Ты заслуживаешь знать всю правду, какой бы страшной она ни была». Слёзы выступили на её глазах, и она замерла. Воспоминания нахлынули на неё, каждое из них было острым, как нож. Внутри Леты всё бурлило: страх, стыд, гнев на саму себя. Она не могла вернуть то время, не могла исправить прошлое. Но благодаря Тесею она поняла, что должна встретиться с правдой лицом к лицу, даже если это приведёт к разрушению того, что они только начали строить. «Я не знаю, сможешь ли ты простить меня, и, возможно, это слишком тяжёлый груз для нас обоих. Но я хочу быть откровенной. Ты был прав — я боюсь, но не только любви. Я боюсь, что ты узнаешь, кто я на самом деле, и отвергнешь меня. Но я не могу больше жить в страхе. Я не могу любить тебя, продолжая лгать тебе». Сердце Лестрейндж сжималось от боли. Слёзы капали на бумагу, смазывая чернила. Она понимала, что после этого признания всё точно изменится. Тесей мог уйти из ее жизни и больше никогда не вернуться. Но, несмотря на боль, Лета знала, что поступала правильно. Лета сидела за столом, стараясь удержать в руках ручку. Её мысли путались, но она понимала, что не может оставить эту историю из прошлого не рассказанной. Тесей должен был знать всю правду, даже ту её часть, от которой она хотела сбежать больше всего. Она снова погрузилась в воспоминания, и на душе стало так тяжело, что, казалось, воздух в комнате стал затхлым. Перед глазами возник образ её брата, тот момент, который она старалась стереть из памяти много лет. Но правда была такой, какой она была — не идеализированной и не смягчённой обстоятельствами. Лета почувствовала, как сердце снова сжалось от чувства вины, хотя она и не любила этого мальчика. Он не стал для нее родным, а оставался чужаком. Лета продолжила писать: «Я никогда не любила Корвуса, моего единокровного брата. Я считала, что он отнял у меня мать. Она умерла, когда он родился. Мне казалось, что из-за него я потеряла её. Я была ребёнком, и в своей боли и гневе видела его только как напоминание об этой утрате. Я всегда держала его на расстоянии, отказывалась принимать его, и это стало частью моей жизни, которая преследует меня до сих пор». Лета на мгновение замерла, её пальцы были холодны, как лёд, а слова на бумаге казались невыносимыми. Но она должна была завершить эту исповедь. «Однажды я сидела у пианино, играла. Это было единственное, что приносило мне радость в равнодушном доме отца и напоминало о временах, когда мы с мамой вместе изучали ноты и были счастливы. Корвус подошёл ко мне, как делал это часто, и начал приставать, чтобы я поиграла с ним. Я устала от его вечного внимания, от его настойчивости. Я прогнала брата, не желая быть с ним. Мне казалось, что он опять что-то забирает, вернее, отнимает у меня — моё время, моё пространство, мою жизнь. Я осталась у пианино, продолжила играть. А он убежал в сад». Дыхание Леты стало сбивчивым, словно каждое слово высасывало из неё силы. Но это было только начало. «Через некоторое время я услышала крик прислуги. Я выбежала и увидела его тело... в бассейне. Корвус не умел плавать и утонул. Я даже не сразу поняла, что произошло, когда слушала рассказ прислуги. Корвус был совсем маленьким и безобидным, он не был виноват в том, что родился, а я оставила его одного. Это я должна была быть с ним, пока взрослые отсутствовали в доме, а его няня отвлеклась на что-то, но вместо этого я выбрала занятия музыкой и прогнала его. Я не могла простить его, и никогда больше уже не смогу что-либо изменить. Этот день навсегда изменил мою жизнь, превратив в бесчувственного монстра». Лета почувствовала, как из глаз хлынули слёзы. Она отложила перо, чувствуя, что больше не в силах сдерживать эмоции. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Её прошлое, которое она так долго скрывала, обрушилось на неё с новой силой. Остаток дней прошел, как в тумане, и наконец настало время для прощания. Лета стояла на перроне, и её сердце билось неровно, словно в такт глухим звукам приближающегося поезда. Её взгляд метался между часами на вокзале и линией горизонта, где вскоре должен был показаться поезд, который увезёт Тесея. Вокруг неё царила суета, люди торопились с чемоданами, звуки объявлений о прибытии и отправлении поездов гулко разносились по станции. Но для Леты всё, словно замерло в тот момент, когда она увидела фигуру Тесея в толпе. Тесей шёл к ней, его шаги были уверенными, но лицо выражало беспокойство. Он знал, что они должны расстаться на какое-то время, и это прощание давило на него тяжким грузом. Хотя они провели вместе немало времени, предстоящая разлука заставляла его чувствовать себя уязвимым. Подойдя к Лестрейндж, Скамандер осторожно взял её за руку, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах Лета увидела ту самую заботу, которая поддерживала её последние дни, и это заставило её сердце сделать сальто. — Лета, — сказал Тесей, пытаясь скрыть волнение в голосе, — я обещал, что дам тебе время, и я сдержу это обещание. Но ты знаешь, я не смогу не думать о тебе. Мы ведь будем поддерживать связь друг с другом, правда? Лета кивнула, её руки слегка дрожали. Ей было тяжело собраться с мыслями, но она знала, что этот момент неизбежен. Она давно решила, что Тесей должен узнать правду о её прошлом, и теперь это решение стало реальностью. Достав из кармана письмо, она протянула его ему, её взгляд был полон тревоги. — Прочитай это, когда приедешь, — прошептала Лета. — Там есть то, что я не смогла сказать тебе лично. Тесей, чувствуя, что в этом письме заключено что-то важное и глубоко личное, принял его с кроткой улыбкой, хотя его глаза выдавали беспокойство. Он знал, что Лета скрывало что-то тяжелое, то, что мучило её, но он решил не торопить её. — Я прочту, Лета, — кивнул Скамандер, — но помни, что что бы ни было в этом письме, я всё равно не отступлю. Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня. — Знаю, — робко согласилась Лета, — Я могу писать тебе и, возможно, звонить, когда вернусь в Рим. Уголки ее губ дернулись вверх, но её улыбка оставалась печальной. Внутри неё бушевали эмоции — страх, вина, нежность и надежда. Она понимала, что после того, как Тесей прочтёт это письмо, их отношения могут измениться навсегда. Но сейчас, в этот момент, она хотела просто быть рядом с ним, насладиться теми минутами, которые им оставались. Тесей прижал её к себе, обнимая так, словно боялся, что это будет их последнее прикосновение друг к другу. Скамандер чувствовал дрожь Лестрейндж и знал, что ей тяжело. Но он также понимал, что время разлуки даст им обоим шанс разобраться в своих чувствах и, возможно, преодолеть тот страх, который так долго мешал им. — Я дам тебе свой лондонский адрес, — сказал Тесей, отступая на шаг, чтобы достать из кармана блокнот. — Пиши мне, когда сможешь. Я буду ждать каждого твоего письма. — Он передал ей листок бумаги с аккуратно написанными контактными данными и мягко сжал её ладонь. Лета взяла бумагу, пытаясь подавить ком, застрявший в горле. Она не могла сказать ему сейчас всё, что чувствовала, но его слова и жесты дали ей маленький луч надежды. Возможно, после этого письма они смогут найти путь к друг другу, несмотря на её темное прошлое. Когда поезд подошёл к перрону, объявив о скором отправлении, Лета почувствовала, как волна грусти накрыла её. Время неумолимо убегало, и ей хотелось, чтобы эта прощальная встреча длилась дольше. Тесей снова заключил её в свои объятия. На этот раз они длились дольше, были теплее, словно Скамандер стремился оставить часть себя с Лестрейндж. — Я вернусь, Лета. — уверенно заявил Тесей. — И я буду ждать тебя. Она встретилась с его взглядом. В этих глазах было то, что давало ей силу — веру в то, что, несмотря на все её страхи, у них всё может получиться. — Береги себя, Тесей, — прошептала Лета, готовясь дать очередное обещание. — Я напишу тебе. Их губы снова нашли друг друга в коротком, но нежном поцелуе, прежде чем поезд загудел, и Тесей, посмотрев на неё в последний раз, поднялся в вагон. Лета стояла на перроне, глядя, как поезд тронулся, и ощущала, как её сердце разрывалось между страхом потерять его и надеждой на будущее, которое они могут построить вместе. Тесей, уезжая, держал в руках письмо Леты, и его мысли были сосредоточены только на одном — на ней.