Последний рубеж

Эта история началась еще в девяносто девятом. В первой половине мая, кажется. Война была в самом разгаре, и все мы считали себя отважными героями, готовыми отдать свои жизни за правое дело без малейших раздумий, без намека на сомнения, без шансов и вариантов. Просто сотни вчерашних школьников, совсем еще детей, которых бросили в самое пекло сражений. Но мы были рады, мы хотели помочь. Все мы думали, что война — это ослепительная вспышка. Одно яркое событие, финальная битва, во время которой «плохие парни» проиграют, а наши имена навсегда запомнят будущие поколения. Симус как-то сказал, что Бинс еще будет мучить первогодок легендами о храбрости сэра Финнигана. Его убили на следующий день — засада в одном из штабов Пожирателей. Короткое прощание, безымянная могила, остатки огневиски на дне бутылки для всех желающих выпить за его покой. Про Симуса так никто и не узнал. Конечно же, его имя не значится в сносках учебников Истории Магии. Как и имена сотен и тысяч других. Как имена многих моих друзей. Как и мое собственное. Война — это долгий путь, длиною в целую жизнь. Для некоторых она продолжается еще десятки лет после того, как последний проигравший сложит оружие. Для меня она длится по сей день. Хотя нет. Пожалуй, все это началось еще в одиннадцать, когда я получила письмо из Хогвартса. Когда впервые увидела огромную пятнистую сипуху в пригороде Лондона и прижала к груди пергамент с сургучной печатью. Тогда мне казалось это обманом, просто глупой шуткой соседских мальчишек, которые никогда меня особенно не любили. Но я всегда знала, что я не такая, как они. Для меня все изменилось, когда я вошла в Хогвартс-экспресс. Когда познакомилась с Гарри, Роном, Невиллом. Когда впервые увидела его. Теперь-то я знаю, что все эти события были предрешены, что это невозможно было остановить. Да, теперь я знаю, ведь я поумнела с тех пор. Тогда я еще пыталась сопротивляться, игнорировать очевидные факты, думала, что это пройдет. Не вышло. Знаете, говорят, время лечит. Люди забывают. Дни, месяцы и годы зализывают их раны, накладывают жгуты и повязки из счастливых событий, новых знакомств, радостных встреч. Я же помню все так, будто это было вчера. Я буду помнить это сейчас, завтра, через неделю или десятки лет. В этой жизни или любой другой. Я буду помнить всегда. Я — Гермиона Грейнджер, и это моя история. 2 мая 1998 год — Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.* Тишина оглушает, и каждое его слово отдается в ушах яростным звоном, каждый слог проникает под кожу, навсегда запечатывается в памяти. Гермиона сжимает палочку что есть силы, как будто это может хоть как-то помочь. Вторая ее рука обхватывает запястье Рона. Она слышит щелчок, чувствует холодную вибрацию магии убийцы на своей коже, когда Волдеморт взмахом руки заставляет замолчать толпу почти в полторы сотни человек. Он не хочет слышать всхлипы и плач. Он говорит, что Гарри трус. Что он был убит, спасаясь бегством. Это ложь. Это вранье, она понимает. Гермиона надеется, что все те, кто сражался вместе с ней, знают это. Хотя по большому счету так ли это важно? Гарри Поттер мертв. Это все, что им нужно знать. — Нет! — плотную, ледяную материю Силенцио разрывает отчаянный крик Джинни. Артур резко дергается с места, хватая дочь за плечи. Безрассудство всегда было отличительной чертой Гриффиндора, но этой ночью Уизли уже потеряли одного члена своей семьи. — Молчать! — новая вспышка магии. Волдеморт в ярости. Это можно легко определить по тому, как дергается в омерзении его верхняя губа, как нервно он делает движения палочкой. Он не чувствует себя победителем, пока нет. Гермиона пытается заставить себя думать. Разработка планов, стратегий, наблюдение — все это ее стихия. Проблема состоит в том, что сейчас внутри тихо. Ни одной мысли, идеи, решения. Гарри Поттер мертв. Смешной мальчик с вечно поломанными очками, ее первый друг в Хогвартсе, первый друг за всю ее жизнь. Храбрый, смелый и добрый. Гарри — спаситель волшебного мира. Со взъерошенными волосами, родной улыбкой и вечным запасом шоколадных лягушек в кармане. Гермиона видит на руках Хагрида маленькое тело. Она не узнает его, будто это и не ее друг вовсе. Все происходящее кажется сюром. Гарри выживал уже не раз. Он всегда выходил сухим из воды. Он не мог их оставить. — Гарри Поттер мертв! — Гермиона вздрагивает от этого голоса. Волдеморт чувствует их сомнение. Он насмехается над ними, снова и снова повторяя одну и ту же фразу. Смакует ее. Ей почти не видно злобного оскала на лицах Пожирателей из-за пелены на глазах, но она отчетливо слышит их мерзкий смех, каждый выкрик и проклятие, каждый животный визг Беллатрисы. — А теперь пришло время вам признать меня, — он широко разводит руки в стороны, будто готовится принять в свои объятия воодушевленную толпу поклонников. — Присоединяйтесь или умрите. Извращенная радость на его лице сменяется искрой гнева, потому что никто не двигается с места. Становится так тихо, что Гермиона может услышать тяжелое дыхание Рона слева от нее. Она пытается сосредоточиться, понять, что им делать дальше, когда слышит хриплый голос, который произносит хорошо знакомое имя. Ее пробирает дрожь. — Драко, — зовет Люциус. Только сейчас Гермиона видит позади себя худую фигуру. Бледный мальчишка, измазанный в саже и копоти. На его лице нет триумфа, только страх. Первобытный, ничем не скрытый, точно такой же, как и у всех остальных. А еще он на их стороне, закрывает своей спиной полуразрушенную стену Хогвартса. — Драко, — повторяет Люциус. Ноты нарастающей истерики в голосе Малфоя-старшего становятся очевидны, но Драко не двигается с места. «Останься», — повторяет она про себя. — «Останься здесь». Драко делает шаг вперед, как только Нарцисса протягивает свою ладонь. Гермиона не удивлена, это было очевидно, но она крепче сжимает запястье Рона и понимает, что все еще может чувствовать боль, хотя, казалось бы, это практически невозможно. Волдеморт распахивает объятия. Вероятно, он думает, что на его змееподобном лице сейчас снисходительная, отеческая улыбка. Когда его бледная конечность тяжело ложится на плечо Драко Малфоя, Гермиона подавляет судорожный вдох. Каждый день жизнь преподносит нам новые уроки, каждый час может открыться новая тайна. Теперь она знает, что терять людей, которые никогда тебе не принадлежали, больно ровно настолько же, насколько и близких. Она едва не задыхается в собственном отчаянии, когда Невилл выходит вперед. Она могла представить в роли перебежчика кого угодно, только не милого, неуклюжего Невилла. Очень быстро становится ясно, что он решил таким образом доказать собственную храбрость. Право носить мантию факультета, который стал домом для сотен великих воинов. Это вызывает слезы, трогает до глубины души, но слишком сильно походит на самоубийство. Угловатый Невилл Лонгботтом, никогда не отличавшийся сноровкой и боевыми навыками, рассказывает нескольким сотням Пожирателей смерти о том, что ничего еще не кончено, что сердце Гарри Поттера билось за них, что они будут бороться. Прилив энтузиазма сменяется удивлением, а после шоком, когда Гарри начинает шевелиться на руках Хагрида и резко спрыгивает на землю. Все происходит настолько быстро, что Гермиона едва может проследить цепочку событий. Рон тянет ее за рукав, когда рядом с ее головой рушится одна из опор замка, Невилла относит ударной волной от проклятия, а после раздается крик. До боли знакомый голос зовет Гарри. — Поттер! — она оборачивается и наблюдает, словно в замедленной съемке, как Драко кидает палочку Гарри, чтобы тот смог отбить все новые потоки заклинаний. Малфой бежит в сторону школы, уклоняясь от летящих проклятий. Она все еще не может поверить, что он сделал это. Нарцисса падает на колени, в отчаянии протягивая руки к сыну, которого уже не сможет вернуть. Скорее всего, теперь они навсегда по разные стороны баррикад. В клубах поднявшегося пепла и пыли Гермиона различает панику на лицах всех без исключения. Кто-то увлекает ее за собой в замок, пока Кингсли и Грюм спешно накладывают чары защиты на здание полуразрушенной школы. — Трусы! — надрывно кричит Беллатриса. — Остановитесь! В разворачивающемся хаосе появляются все новые всполохи черного дыма, когда не самые смелые из Пожирателей начинают трансгрессировать один за другим. Вероятно, студенты Слизерина смогли каким-то образом выбраться из подземелий, потому что в следующее мгновение она видит то, что запомнит на всю оставшуюся жизнь: широко раскрытые глаза Панси Паркинсон, направленные на Беллатрису Лестрейндж, когда та посылает убивающее прямо в воронку трансгрессии, на месте которой всего мгновение назад находились двое Пожирателей. Женщина с черными блестящими волосами, прямыми, идеальными даже в пылу сражения. И мужчина с острым взглядом прозрачных, голубых глаз. — Гермиона, Нагайна! — Рон кричит, срывая голос. Жестами показывает, что они должны разобраться со змеей. Гермиона быстро моргает, мотает головой из стороны в сторону, лишь бы попытаться осмыслить увиденное: на глазах Панси Паркинсон только что убили ее родителей. Их убил не Орден, их убила Пожирательница смерти. Гарри мелькает в одном из коридоров, дает им знак не следовать за ним. Волдеморт в ярости. Несколько мгновений назад он трансгрессировал и, скорее всего, будет выслеживать Поттера в башне, куда ведет одна-единственная уцелевшая лестница. Гермиона разрывается между желанием следовать за Гарри и выполнить просьбу. Она ничем не сможет помочь ему в схватке с Волдемортом, если змея останется жить, но их единственный ключ к спасению — клык василиска — выпадает из рук Рона. На языке металлический привкус собственной крови, а ребра саднят так, что Гермиона едва может передвигаться. Каждый выдох отдается свистящим шипением где-то в легких, но адреналин в крови заставляет двигаться дальше, несмотря на то, что змея намного быстрее. Один пролет, второй, третий. Большая, огрубевшая рука Рона сжимает ее ладонь, и она думает, что они умрут вместе. Прямо здесь. Наверное, это закономерный и немного ироничный исход их семилетней дружбы, в которой опасностей было куда больше, чем субботних посиделок в Хогсмиде. Нога соскальзывает в самый неподходящий момент, и Гермиона навзничь падает на камни, бывшие раньше одной из стен замка, увлекая за собой Рона. — Все хорошо, — шепчет она. — Все в порядке. Ей удается выдавить лишь это, пока Рон снова и снова произносит свое «прости». Извиняется за собственную неуклюжесть и их скорую кончину. Рон крепко обнимает ее, закрывает собственным телом, когда Нагайна застывает напротив них, готовясь к прыжку. Гермиона сильно зажмуривает глаза, цепляясь непослушными пальцами за кофту друга. То, что она слышит в следующее мгновение, непохоже на крик человека или животного. Это не ее голос и не голос Рона, совершенно точно. Это как ультразвуковые сигналы на сверхнизких частотах. Гермиона открывает глаза и видит перед собой огромное черное облако. Оно поглощает все на своем пути, бьется в агонии, издает нечеловеческие звуки. В образовавшемся смоге ей удается разглядеть застывшее лицо Невилла. В его руках меч Гриффиндора, а из уха льется тонкая струйка крови. Она помнит этот звук. Так погибает крестраж. Невиллу удалось. Недолгий триумф от этой небольшой победы сменяется жестким пониманием — бой продолжается на всех этажах школы. Пожиратели проникли в замок, сломав защиту Кингсли. Нагайна убита, но это никоим образом не делает их победителями. Ее ударяют сапогом в грудь сразу после того, как Рон решает разделиться. Гермиона уворачивается от летящего в ее сторону проклятия в последний момент. Вышколенная теория о правилах и приемах магической дуэли — это прекрасно, но практика на полях сражений никогда не была ее сильной стороной, не говоря уже о ближнем бое. — Ступефай! — по всей видимости, этот Пожиратель не сильно умудрен в боевых искусствах, точно так же как и она сама, поэтому Гермионе с первого раза удается обездвижить противника. Правая рука плохо слушается, и каждый раз, когда она вскидывает палочку, отчетливо слышит мерзкий хруст собственных костей. — Драко! Драко, где ты?! — женский крик, переходящий в истерический плач, разносится под сводами Большого зала. Среди окружающего шума битвы, среди летящих заклинаний звучит надрывный голос Нарциссы Малфой. — Драко, прошу! — люди вокруг слишком заняты ведением боя, слишком поглощены попытками убийства или защиты, чтобы услышать плач матери, которая не может найти своего сына. — Драко, вернись! Волдеморт все еще жив. Гермиона не хочет думать, что исход этой битвы предрешен. У них все еще есть шансы, а последний крестраж уничтожен, но она не может представить, что будет с семьей Драко и с ним самим, если все они проиграют сегодня. Люциус дергает жену за плечи, сильно встряхивает, пытаясь привести в чувство, но на его лице лишь беспомощность и растерянность. — Повелитель! — голос Беллатрисы словно скрежет заостренного ножа по стеклу. — Повелитель, я могу помочь. На мгновение все вокруг застывает, когда в центре Большого зала развеивается черный дым. Среди него можно разглядеть очертания окровавленного тела Гарри и сухой, бледной фигуры Волдеморта. Их тела сплетены в клубок. Один Мерлин знает, почему Волдеморт в разгар дуэли решил перенести их в самый центр школы, но Реддл всегда любил зрелищность. Этот ублюдок сделает все, чтобы как можно больше человек наблюдали его расправу. — Не смейте! — ревет он. — Я сам разберусь с мальчишкой. В глазах Гермионы застывает ужас. Она понимает, что Гарри не сможет произнести Непростительное при любых обстоятельствах, чего не скажешь о его противнике. Его рука дрожит, но все же крепко сжимает палочку, когда они оба поднимаются с пола. В эту секунду словно наступает негласное перемирие, перерыв в сражении, потому что все неотрывно наблюдают за схваткой самого темного волшебника столетия и Мальчика-Который-Выжил. Густая тишина обволакивает полуразрушенный Большой зал, пока Гарри и Реддл совершают своеобразный круг почета, нацелив палочки друг на друга. — Ты так ничего и не понял, Том. — Гермиона не понимает, чего добивается Гарри. Зачем он играет с самой опасной в мире змеей прямо на глазах у пары сотен его последователей. — Раскайся. Будь мужчиной, хоть раз в жизни. Надрывный смех Волдеморта заставляет кровь стыть в жилах, но он все еще не произносит заклинание. Похоже, ему доставляет удовольствие небольшая игра со своей жертвой. — Рон, — шепчет Гермиона, — мы должны помочь. Грюм пресекает их попытки пойти в наступление взмахом руки. Они не имеют права вмешиваться в исход битвы, каким бы он ни был — таково пророчество. — Опять любовь, — скучающе протягивает Волдеморт, будто ведет беседу со своим приспешником за рюмкой медовухи. — Что еще наплел тебе этот старый дурак Дамблдор? Думаешь, любовь спасет тебя, Поттер? Она не помогла твоей грязнокровой мамочке. Я раздавил ее, как таракана. Гарри сводит челюсти, сильнее сжимает палочку в руках. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Вокруг все замирает, и Гермиона видит, что все участники сражения уже успели перегруппироваться: Орден на одной стороне зала, Пожиратели на другой. Это слишком важная дуэль, от которой зависит исход всей войны. Никто не смеет им мешать. — Мне жаль тебя, Том, — Гарри едва успевает договорить, как из палочки Волдеморта вырывается проклятие. — Экспелиармус! — Авада Кедавра! Красный и зеленый лучи соединяются на середине пути. Ослепляющая вспышка занимает собой все свободное пространство зала, а Гермиона наблюдает, как борется светлая и темная магия. Это завораживает настолько, что невозможно отвести взгляд, но у Гарри нет шансов с обезоруживающим заклятием против убивающего. Кажется, это понимают все присутствующие. — Господи, — она находит руку Джинни, которая не может даже пошевелиться. Яркий шар света перемещается от одного волшебника к другому, постоянно меняя расстановку сил. — Гарри, — слабый возглас вырывается из ее груди, — ты сможешь. Еще несколько секунд требуется для того, чтобы Гарри повернул ход сражения в свою сторону. Поток магии полностью окрашивается в красный, и палочка вылетает из рук Волдеморта. — Все кончено, Том. Повсюду раздаются возгласы ужаса и омерзения. Никто не смеет сдвинуться с места, когда кожа Тома начинает покрываться трещинами и язвами. Из самых больших сочится нечто напоминающее вязкую черную слизь. Гермиона прикрывает рот ладонью и в ужасе делает шаг назад. Реддл падает на колени, его тело больше напоминает груду костей и кожи, нежели человеческую фигуру. Из его груди вырывается хриплый, лающий смешок, от которого мельчайшие волоски на руках встают дыбом. Даже стоя на коленях он вызывает больше ужаса, нежели отвращения в глазах окружающих. Даже в таком виде. Она боится пошевелиться, боится моргнуть и понять, что все это сон. Все кончено. Они победили. Несколько мгновений никто не двигается с места. Даже Пожиратели, не будучи до конца уверенные в смерти своего Лорда. — Это только начало, Гарри Поттер, — неожиданно Волдеморт поднимает голову. На его лице гнев вперемешку с мрачным триумфом. Гермиона отказывается понимать, что он имеет в виду. Она слишком устала, чтобы продолжать все это, но война еще не окончена. — Белла! Спустя секунду Беллатриса подхватывает полуживое тело своего господина и исчезает в темном облаке трансгрессии. Похоже, у Волдеморта чуть больше, чем восемь жизней. Один за другим слышатся хлопки. Выжившие члены Ордена посылают проклятия в толпу Пожирателей, но остановить удается немногих. Большей части удается уйти еще до того, как заклятие достигнет воронки. Последнее, что замечает Гермиона, — Нарцисса, которая безвольно лежит на руках Люциуса, бледная и безжизненная. Слишком долгий взгляд Малфоя-старшего на своего сына, стоящего по ту сторону баррикад. Легкое движение головой, которое можно расшифровать как «не стоит», и громкий хлопок. Она не увидела, в какой именно момент упала миссис Малфой и кто выпустил последнее заклинание. Были ли это члены Ордена, за попытку к бегству, или Пожиратели, за предательство ее сына? Губы Нарциссы синие, почти черные, будто она мертва уже много дней. Люциус Малфой исчезает вместе с телом Нарциссы, оставив своего сына на той стороне, что он выбрал несколько десятков минут назад.

***

— Мы не можем так поступить, Аластор. — Минерва, — свистящий шепот Грюма слышно в каждом углу Большого зала. «Тайное» совещание командования Ордена очень быстро становится достоянием общественности. Прошло уже несколько часов с окончания битвы. Все уцелевшие члены сопротивления и студенты ютятся на обломках одного из самых защищенных замков магической Европы. Никто так и не понял, что произошло. Единственное объяснение, которое есть у Гермионы, — Волдеморт успел сделать еще один крестраж, но это невозможно. Его душа и так была нестабильна. Она никогда не слышала, чтобы кто-то смог разорвать ее на такое количество кусков. Значит, здесь что-то другое. Но все свои гипотезы она приберегает для более удобного случая. Никто из присутствующих не знает о крестражах. Даже Невилл, который уничтожил один из них. По всей видимости, не последний. — Что ты хочешь защищать? Руины? — Грюм настаивает на том, чтобы все они покинули Хогвартс. В этом есть здравый смысл, ведь Пожиратели обязательно вернутся, как только соберутся с силами, и тогда убийство всего Ордена станет лишь вопросом времени. Многовековая защита замка разрушена. Уничтожены тысячи рыцарских доспехов, призванных оградить школу от опасности. В куполе над их головами зияет огромная брешь, в которую в любой момент могут влететь десятки и сотни убивающих проклятий. Но это их дом. Она понимает профессора Макгонагалл, понимает ее смятение и горечь, вот только на войне нет места жалости. Цепляйся за жалкие крохи своего прошлого и умри или спасайся бегством. — Сколько уцелело штаб-квартир? — Люпин решает внести толику конструктива в этот затянувшийся спор. — Куда мы можем эвакуировать пострадавших? — Речь не идет о них всех. — Гермиона изо всех сил напрягает слух, стараясь не обращать внимания на громкие перешептывания Гарри и Невилла возле ее левого уха. — Мы не возьмем с собой змеенышей. — Аластор! — профессор Макгонагалл повышает голос на одну октаву, и это означает глубокое негодование, граничащее с личным оскорблением. — Это дети, мы не можем просто оставить их среди обломков. Мы не знаем, чем он стал. Ударение на последнем слоге означает, что это не только ее догадки. Никто из них не уверен, что это был именно крестраж. Слишком много попыток даже для Волдеморта. — Ты предлагаешь разместить детей Пожирателей смерти в наших штаб-квартирах, Минерва? — обвиняюще выкрикивает Грюм. Битва прошла не так гладко, они надеялись на совершенно другой исход. Этой ночью Грюм потерял множество своих людей. Тех, с кем он воевал еще в Первой магической войне. Тех немногих, кому мог доверять, хотя заявление о том, что Аластор Грюм в принципе может доверять хоть кому-то, кажется глупой насмешкой. В Большом зале повисает напряженная тишина. Все они переживают за свое будущее, все устали от войны, и сейчас у них нет права на ложный выбор, но Гермиона обращает внимание на второкурсника со Слизерина, который забился в угол. Он сидит на обломках огромного дубового стола, поджав колени к груди, и обнимает их. Мальчик мелко дрожит и всхлипывает, яростно растирая ладошкой горячие слезы. У Гермионы сжимается сердце. — Я могу предоставить свой дом, родителей сейчас нет… — Мисс Грейнджер, не лезьте не в свое дело, — жестко обрывает Грюм. — Аластор, давай послушаем… — Не сейчас, Тонкс, — цедит сквозь зубы Грюм. Его свистящий шепот намного хуже громких выкриков. Этот человек убил десятки врагов, он боец и стратег до мозга костей, но все же Гермиону захлестывает жгучая обида. Она тоже внесла свой вклад, она имеет право быть услышанной. — Грюм прав, мы должны идти, — у Ремуса всегда получалось занять роль медиатора, независимого переговорщика, который сглаживает конфликты. — Совсем скоро Пожиратели соберутся с силами и вернутся за нами. Волдеморт слишком тщеславен, чтобы оставить нам Хогвартс, хоть замок сейчас и в руинах. Но Гермиона также говорит правильные вещи, — Люпин подмигивает ей, и она заставляет себя улыбнуться уголком губ. — Мы не можем оставить детей здесь. Нужно пересчитать выживших. Соединить оставшихся в группы и разместить в наших штаб-квартирах. Студентов Слизерина мы отправим в убежище в маггловской части Лондона, наложим необходимую защиту. Этот дом никак не связан с остальными штаб-квартирами Ордена. Ни каминной сети, ни возможности трансгрессировать. — То есть вы хотите просто запереть их, как скот на бойне, и ожидать, что Волдеморт не окончательно сошел с ума и не придет за ними, чтобы перерезать всех до единого?! — Гарри, который стоял рядом с ней с того самого момента, как Гермиона решила встрять в разговор, и до этого сохранял удивительное спокойствие, теперь находится в состоянии чистейшей ярости. — Чем тогда мы лучше него? — Это не игра в милосердие, Поттер, — рычит Грюм. — Это война. Здесь нужно подумать десяток раз, прежде чем принять какое-то решение. Ты возьмешь на себя ответственность за жизни всего сопротивления, если кто-то из этих змеенышей сдаст нас?! Разговор переходит на повышенные тона. Грюм размахивает руками, из его рта летят капли слюны. Каждый из присутствующих опускает голову, потому что понимает — Аластор говорит не о будущих ошибках Гарри, он говорит о своих прошлых. Он сам привел сюда шесть десятков авроров несколько часов назад. Как только наступила ночь, он отдал приказ к наступлению. Никто из этих шестидесяти не дожил до утра. — Не все они на другой стороне, — тихо произносит Гарри. — Малфой кинул мне палочку. Он спас мне жизнь. Гермиона сжимает руку до хруста в костяшках. Повисает напряженная тишина, и она не хочет выдать себя. Не хочет показывать кому-то, что ее слишком сильно волнует судьба наследника рода Малфоев. Она вообще не должна иметь к этому никакого отношения. — Хорошо, — тишину нарушает спокойный голос Кингсли. — Мы не можем сейчас полностью доверять Драко Малфою или кому бы то ни было, чьи родители сражаются на стороне Пожирателей или имеют радикальные взгляды, но у нас нет такой роскоши, как огромное количество бойцов. На счету каждый человек. Активных членов сопротивления осталось не больше пятидесяти. И столько же детей. Большая часть из них не достигла совершеннолетия. Мы не можем просто отправить их куда-то, Выручай-комната разрушена. Мы не можем оставить их здесь. Значит, мы заберем их с собой, а после решим, что нам со всем этим делать. Грюм фыркает, явно недовольный принятым решением. Профессор Макгонагалл поджимает губы. Люпин хитро улыбается и обнимает Тонкс за плечи. Кингсли погружается в кипу бумаг. Гермиона стоит посреди полуразрушенного Большого зала, держит Гарри за руку и смотрит по сторонам. Все, что она может видеть, — это искалеченные трупы. Десятки взрослых и детей. Совсем еще малыши, которых не успели эвакуировать. В пустые глазницы огромных окон Большого зала попадают первые лучи. Утро, которое никто из них так и не увидит. Гермиона сжимает пальцы Гарри сильнее. Она слышит тихий, едва различимый плач. На полу рядом с бывшим преподавательским столом сидит женщина. Она качает на руках маленькое тело. Голова ребенка накрыта черной мантией, а из-под полы виднеется аккуратная ручка. Первый или второй курс, не больше. Женщина прижимает ребенка близко к своей груди. Она не плачет, она воет. Повсюду кровь. Мадам Помфри и профессор Слизнорт накрывают тела погибших, хотя прекрасно знают, что у них не будет времени достойно с ними проститься. В некогда прекрасном и завораживающем потолке Большого зала зияет огромная дыра. Совсем скоро все они покинут это место, а солнце начнет медленно испепелять трупы. Сюда слетятся вороны из Запретного леса, и Хогвартс станет персональным крематорием для десятков студентов и преподавателей, которые отдали свои жизни, защищая его. Рон сидит вместе с семьей. Молли обнимает Джорджа, Джинни плачет на ее плече. Сегодня они потеряли Фреда. За одной из уцелевших колонн Гермиона видит Драко. Он стоит вместе с Панси, Блейзом и Теодором Ноттом. Она не знает, почему Тео остался здесь, но все это так похоже на их школьные будни, что у нее начинают щипать уголки глаз. Каждое утро, ровно в 8:25, она видит его. Он стоит у входа в Большой зал, лениво обнимая Панси и переговариваясь о чем-то с Блейзом и Теодором. Панси из раза в раз говорит одну и ту же шутку, что-то о ее волосах. Блейз хмыкает. Теодор сохраняет молчание. Драко удостаивает ее одним презрительным взглядом, точно таким же как и на первых курсах… — Эй, — голос Гарри вырывает ее из задумчивости, — теперь все будет по-другому, да? — Да, — кивает Гермиона и крепче сжимает его ладонь в своей руке. Волдеморт выжил. Его Пожиратели численностью превосходят Орден в несколько раз. У сопротивления почти не осталось денег. Они полностью отрезаны от внешнего мира. Министерство, газеты, магическое радио — коррумпированы. Он сумел подмять под себя все, что возможно. Волдеморт выжил. И это только начало.