Предопределение

Первый снег успел растаять, когда Леви счел, что они готовы продолжить свою работу. Синяки Микасы еще слегка побаливали, но в целом она чувствовала, это не помешает ей в бою. Ни один из Аккерман не умел подолгу сидеть без дела, и разведчикам не терпелось скорее вернуться к заданию. Зачистка проходила чертовски эффективно. Самые северные участки были пусты, а вот на востоке оказалось огромное количество титанов, которых Аккерманы уничтожили. Когда им осталось всего две секции, случился самый сильный за время этой миссии снегопад. Снег и ветер заставили разведчиков нервничать — если погода продолжит ухудшаться, путь назад им будет отрезан. Леви сказал, что они не могут ждать, пока снег растает, так что последние секции они зачистили за один день. На этот раз им очень повезло. Микаса, доверяя предположениям Леви, заранее сложила с вечера все вещи, какие могла, чтобы не возиться с этим поутру. Леви заранее предупредил, что на обратном пути им будет сложнее ориентироваться из-за выпавшего снега, исказившего местность и привычные разведчикам ориентиры. Микаса же просто была рада тому, что они уже зачистили участки, которые им предстояло преодолеть. Когда забрезжил рассвет, Аккерманы быстро собрали оставшиеся пожитки и отправились в путь, кутаясь в плащи, защищавшие от холода. В предгорьях было трудно двигаться верхом, и нередко они спешивались и вели лошадей в поводу. Когда они миновали холмы, небо уже начинало темнеть. Отыскав подходящую рощицу, чтобы укрыть лошадей и укрыться самим, разведчики, дрожа от холода, начали ставить палатку. Затащив внутрь все свои вещи, они просто рухнули на пол, измученные холодом и путешествием. Относительно небольшое расстояние, которое они преодолели всего за несколько часов по дороге туда, на обратном пути заняло целый день. Услышав, как Леви тихо ругается, Микаса повернула голову, наблюдая, как он греет руки. Заметив перед ним жаровню, она нашла в себе силы сесть и стянула перчатки, чтобы помочь разжечь огонь. Вдвоем Леви и Микаса справились с задачей и открыли клапан, чтобы выпустить дым и вскоре сидели у огня, прижимаясь друг к другу. — Не раздевайся перед сном, сними только ботинки и плащ. Эта печка нихера не спасает от такой холодины, — буркнул капитан. — У нас как-то было такое на тренировке. В итоге мы все сидели в одной палатке перед маленькой жаровней вроде этой и пытались согреться, — вспомнила Микаса похожий случай. Это было ужасно. К счастью, у кадетов тогда были не только спальники, но и одеяла, которые они прихватили с собой. Микаса знала, что Леви ревностно оберегает свое личное пространство, поэтому была уверена, что он разложит свой спальник вдали от ее. Хотя она и сама была такой же, но на этот раз предпочла бы другое развитие событий. Тело было совсем вялым, и ее до сих пор трясло от холода. Им обоим нужно было согреться перед завтрашним днем. Леви словно услышал ее невысказанный вопрос: развязал один из спальников и расстелил тот на полу, а сверху кинул еще один и связал углы вместе. — Залезай, — сказал он, распаковывая одеяла, захваченные из лагеря. Микаса скинула обувь и скользнула внутрь, пока Леви раскладывал сверху одеяла и их плащи. Потом он добавил в жаровню угля и подул, чтобы тот разгорелся. Теплее пока не становилось, и Микаса, свернувшись калачиком, дрожала даже под грудой одеял. Стянув свои ботинки, Леви лег рядом. Он выглядел так же жалко и так же трясся от холода. Капитан съежился, стараясь не дотрагиваться до Микасы, но в итоге сдался, придвинулся ближе и прижался спиной к спине. — Если ты будешь храпеть, я придушу тебя во сне, — неуверенно пробормотал он. Микаса тихонько усмехнулась и поглубже завернулась в одеяло, устраиваясь поудобнее и радуясь тому, что наконец начала согреваться. Возможно, ей все же удастся отдохнуть этой ночью.

***

Микаса проснулась, вздрогнув от потока холодного воздуха, попавшего в спальный мешок — оказалось, Леви уже встал и теперь выглядывал из-за полога наружу. Недовольно фыркнув на проникший в палатку холод, разведчица поняла, что не в силах сказать ни слова. Капитан между тем натянул куртку и сапоги. — Я проверю лошадей. Скоро отправляться, — бросил он, не поворачиваясь. — Тучи сгущаются, мне это не нравится. Под одеялами было тепло, и все ее существо сопротивлялось даже одной лишь мысли о том, чтобы вылезти наружу. Но Леви был прав, так что Микаса со стоном вылезла наружу, натянула сапоги и начала собираться. Леви вернулся, когда она упаковывала последнее одеяло. — С лошадьми все хорошо, но нужно выезжать прямо сейчас. Кажется, на нас движется снегопад, — встревоженно сообщил он. Микаса быстро накинула верхнюю одежду и плащ и натянула перчатки. Схватив сумки, она отнесла их к лошадям и привязала к седлам, косясь на небо. Облака действительно выглядели зловеще. Вернувшись к палатке, Микаса помогла капитану закончить ее складывать, пока тот охлаждал жаровню в снегу. Торопливо закончив сборы, они отправились в путь так быстро, как только могли. Из-за снега, покрывшего всю местность, им то и дело приходилось сверяться с картой. Разведчики держались поближе друг к другу, боясь разделяться. Тучи постепенно сгущались. Леви продолжал поглядывать на небо, недовольно хмурясь. Ехать по равнине было куда безопаснее, и когда им удалось найти дорогу, то разведчики прибавили ход. При первых порывах ветра Леви крикнул Микасе запустить желтую сигнальную ракету, чтобы сообщить Саше и Конни, что они уже рядом. Они еще не достигли точки подачи сигнала, но снегопад усиливался, а с ним ухудшалась видимость — рисковать совершенно не хотелось. Озябшими руками Микаса зарядила ракетницу и выстрелила. Желтая полоса ярко вспыхнула на фоне тусклого пейзажа. Разведчики ускорились, но снегопад все не отставал, становясь лишь сильнее. Вскоре погода устроила очередную подлянку — мокрый снег облепил одежду, и подул холодный ветер. Микасе хотелось разрыдаться от облегчения, когда вдалеке показался всадник, спешивший им навстречу. Взглянув на лицо Леви, частично скрытое капюшоном, она поняла, что он был рад не меньше ее. Конни махнул им и что-то крикнул, на ходу разворачивая свою лошадь. Микаса от всей души надеялась, что печь у ребят жарко затоплена, и Саша поделится горячей едой. Ни вчера вечером, ни сегодня утром у Аккерманов не было времени для нормальной готовки, и они обходились только сухими пайками. Внутреннее напряжение немного отпустило, пока ее лошадь послушно следовала за Конни. Микаса не могла даже приблизительно понять, сколько времени длилась эта скачка — холод сделал ее апатичной и сонной. Но вот за снегопадом показались очертания дома. Саша открыла дверь, как только они подъехали, и бросилась на помощь. Микаса потратила последние силы, чтобы спешиться и теперь, шатаясь, пыталась устоять на ослабевших ногах. Саша подскочила к ней и обняла, не дав упасть. Микаса с благодарностью оперлась на свою подругу и позволила отвести себя внутрь. Усадив ее поближе к камину, Саша присела на корточки, чтобы снять с Микасы сапоги. Через несколько секунд в дом зашел и Конни, помогающий идти Леви. Микасе удалось скинуть мокрый плащ, но вот расстегнуть ремни УПМ непослушными пальцами никак не получалось. — Микаса, я помогу. Просто расслабься, — мягко сказала Саша, и та почувствовала, как ремни амуниции сползают с нее. Звук расстегивающихся пряжек и тихие ругательства Леви говорили о том, что Конни делает то же самое с капитаном, несмотря на его протесты. Микаса пыталась остаться в сознании, пока Саша стаскивала с нее мокрую одежду, но сил на это у нее не осталось. Последнее, что она ощутила, прежде чем у нее потемнело в глазах — как ее укутывают в одеяло. — Ну же, Микаса! — позвала Саша, приводя ее в чувство. Одной рукой она поддерживала Микасу за плечи, а во второй у нее была чашка с чаем. Встретившись в ней взглядом, Микаса ощутила прикосновение чашки к губам. От пары глотков чая с медом стало немного теплее, и дрожь наконец-то отпустила тело. Микаса бессильно откинулась на диван. Оглядевшись, разведчица увидела Конни на корточках, закручивающего пробки на бутылках с горячей водой. Леви у другого края дивана и дрожащими руками сжимал чайную чашку. Микаса поймала его встревоженный взгляд — капитана определенно волновало ее состояние. Темные круги у него под глазами были заметнее, чем обычно, а кожа приобрела нездоровую бледность, на фоне которой отчетливо выделялся лихорадочный румянец. Микаса понимала, что ей придется долго приходить в себя, и когда Саша снова поднесла чашку к ее губам, послушно сделала еще один глоток, наблюдая за тем, как Конни засунул одну из бутылок под одеяло Леви и затем подошел к ней, чтобы сделать то же самое. — Спасибо, — просипела она, едва не задыхаясь от облегчения, когда по телу медленно начало расходиться тепло. — Да без проблем, — ответил Конни с улыбкой, усаживаясь напротив них у камина. — Вы были чертовски близки к… ну… в общем, без обид, но выглядите вы оба просто ужасно, — добавил он взволнованно. — Да что ты говоришь, — прохрипел Леви. Он откинулся на диван и бросил на Конни раздраженный взгляд. — Через пару дней тебе тоже предстоит через это пройти. Посмотрим, как ты с этим справишься, отродье. — Я же сказал, без обид, — Спрингер вскинул руки в примирительном жесте. Саша, сидевшая рядом с Микасой, вздохнула. — Конни, ты не можешь просто сказать «Без обид», а потом говорить что угодно, — укоризненно заметила она. От начинающейся перепалки этой парочки у Микасы в груди стало тепло: это было ужасно знакомо и потому успокаивало. Допив чай, разведчица расслабилась. Ощущение безопасности и присутствия друзей позволило ей окончательно расслабиться, и она начала засыпать, прижавшись к Саше. До нее смутно донесся голос Леви, который спрашивал, все ли с ней в порядке. Она хотела ответить, но язык ее не слушался. Саша мягко убрала волосы у нее со лба. — С ней все в порядке, — ответила она за Микасу. — Бедняжка просто очень устала. Вам тоже стоит отдохнуть. За эти слова Леви наградил ее очередной порцией бурчания. Остатки сил покинули Микасу. Последнее, что она ощутила — как Конни и Саша устраивают ее на полу, подкладывая подушку под голову.

***

Микаса проснулась от звуков беседы. Она лежала на полу у камина, укрытая кучей одеял, за окном царила темень. Микаса почувствовала, что наконец-то согрелась. Повернув голову туда, где сидел Леви, Микаса увидела только пустые одеяла и поняла, что он как всегда встал раньше. Медленно поднявшись на ноги, Микаса отправилась в комнату, где были ее вещи. Переодевшись в чистое, она отправилась в ванну и умылась, чтобы окончательно проснуться. Все остальные сидели на кухне. Саша и Конни радостно заулыбались при ее появлении, и Блауз передала Микасе тарелку с ужином. Сев на свободное место, разведчица ощутила на себе изучающий взгляд Леви. — Тебе лучше? — спросил он наконец. Микаса кивнула и потянулась к хлебнице — за время миссии в полях она успела соскучиться по свежему хлебу. — Ханджи прислала дополнительную информацию. Мы как раз это обсуждали. Нам следует отправиться на север вдоль стены Мария — разведка получила разрешение на создание еще одного устройства для уничтожения титанов, — ввел ее в курс дела капитан. — Получается, они готовят это место для новой гильотины? — уточнила Микаса, прожевав. — Возможно, — Леви откинулся на спинку стула. — Учитывая короткие расстояния, возможно, нам не придется устраивать эстафеты. Мы будем работать над тем, чтобы привлечь титанов и привести к гильотине, как было в других секторах. Последняя проверка не займет много времени. Это имело смысл: предгорья они уже зачистили, а оставшиеся титаны вряд ли находятся далеко от Стены. К тому же в северном секторе их было немного. Микаса с волнением подумала о том, что скоро встретится с Эреном и Армином — было странно и непривычно так долго находиться вдалеке от тех, с кем рядом она выросла. — Когда мы сможем уехать? — Ты сегодня чуть не замерзла до смерти. Посиди на жопе смирно хоть пару дней, — ответил Леви с раздражением. Саша поставила перед Микасой тарелку. — Я могла бы завернуть тебя во все одеяла, которые у нас есть, и ты прокатилась бы верхом. Вот это было бы зрелище, — хихикнула она. Микаса засмущалась и спрятала лицо в шарф. Леви явно сжалился над ней и продолжил объяснять план, как будто ничего и не услышал. — В общем, мы могли бы даже опередить их. Команда, которая занималась сборкой устройства, уже уехала, но Армин и Эрен пока здесь. Ради собственной безопасности они будут передвигаться по верху Стены, так что им понадобится больше времени, чтобы добраться до места. Подозреваю, они были рады ненадолго покинуть столицу. Микаса замерла, ее взгляд метнулся к Леви, когда она уловила скрытый смысл его последней фразы. Ханджи, похоже, нашла способ намекнуть им на то, чего не стоило знать Саше и Конни. Леви сидел, скрестив руки на груди, но Микаса уловила его еле заметный жест, которым тот велел ей пока молчать, и кивнула. — Наверное, они устали сидеть взаперти, — она отчетливо услышала в своем голосе фальшь, но Саша и Конни даже не заметили этого и согласились с ее словами. Дальше разговор пошел в другое русло, и поддерживать эту беседу, доедая свой ужин, стоило Микасе немало сил. Она позволила Саше увести себя из-за стола — подруга настойчиво требовала, чтобы Микаса приняла ванну после долгого пути. После купания Блауз плюхнулась на ее кровать и начала пересказывать все последние сплетни, не замечая того, как Микаса на самом деле расстроена. Саша рассказала о том что, несмотря на чудовищное количество погибших в Сигансине все больше новобранцев стало выбирать местом службы Разведкорпус — об этом стало известно из писем, которые доставлялись из штаба. Была уже глубокая ночь, когда Саша наконец, широко зевнув и обняв Микасу, отправилась к себе спать. После того, как за подругой закрылась дверь, Микаса немного выждала и пошла на кухню. План был либо поймать там Леви и поговорить с ним, либо заварить себе ромашку, которая позволит ей заснуть. Кухня была пуста, так что Микаса, вздохнув, заварила себе ромашку и пошла в свою комнату чтобы выпить настой там. Свернув в коридор, она чуть не выронила чашку, когда увидела Леви, идущего ей навстречу. Капитан сделал ей знак не шуметь, и Микаса вернулась в кухню вслед за ним. Микаса поставила чашку на стол. — Что происходит? — обеспокоенно спросила она, разглядывая Леви в упор. По тому, как он сжал ее руку выше локтя, Микаса поняла, что ответ ей не понравится. — Ханджи считает, что среди членов правления есть те, кто хочет иметь запасной план на случай, если Армин и Эрен окажутся недостаточно послушными, — с отвращением в голосе негромко сказал он. Микаса замерла, осознав угрозу, и его хватка усилилась. — Идея, похоже, заключается в том, чтобы найти способ извлечь у Эрена и Армина спинномозговую жидкость и создать чистого титана из того, кого они выберут сами. Таким образом парламент получит домашнего титана, который будет делать только то, что ему прикажут. Микасу охватила паника, и она попыталась вырваться, но Леви держал ее руку мертвой хваткой. — Отпусти, — попросила она, надеясь что он — единственный во всем мире — сможет ее понять. — Ты же знаешь, я должна быть с ними. — Нет, — покачал он головой, глядя на нее с сочувствием. — Нельзя. Они уже уехали. Бросишься следом — выдашь своей реакцией, что знаешь больше, чем должна, и уже никогда до них не доберешься. Поверь, план на случай непредвиденных обстоятельств уже разработан. Ханджи выдернула Жана, чтобы тот передал письмо Саше и Конни и отправился с ними. Микаса, все очень серьезно к этому относятся. — Я должна быть там! Кто-то может попытаться захватить их по пути! — она безнадежно дернулась еще раз. — Микаса, хватит, — твердо сказал Леви, и она застыла. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но тебе нужно верить в Ханджи и Армина. Ханджи хочет отправить твоих друзей нам навстречу с группой разведчиков, которые будут за ними присматривать. После этого мы будем выполнять столько миссий, сколько потребуется, чтобы они оставались в недосягаемости, — терпеливо объяснил ей Леви. Страх и тревога за близких угнездились в груди вместе с отчаянным желанием бросить все и помчаться к ним на помощь. Микаса чувствовала себя так, словно перед ней был титан. Продолжая держать ее за руку, Леви покачал головой в ответ на немую мольбу в ее глазах. Микаса поняла, что еще чуть-чуть — и расплачется от разочарования и бессилия. — Прости, но я не могу позволить тебе уйти. Клянусь, мы отправимся в путь, как только это станет возможным. Но сейчас ты должна быть хладнокровной. Микаса глубоко вдохнула и вытерла навернувшиеся слезы, пытаясь взять себя в руки. Проведенные на морозе несколько часов почти убили разведчиков — Леви был прав, она не могла уйти сейчас. Глаза щипало, а желудок скручивало, но она мало-помалу успокаивалась, наступив на горло аккерманским инстинктам. Леви молча ждал, наблюдая за ней. Он заговорил только когда ее дыхание выровнялось, и она снова смогла смотреть на него. — Если я отпущу тебя, обещаешь, что не сбежишь? — Обещаю, — ответила она и посмотрела на руку, все еще сжимавшую ее предплечье. — Что именно ты обещаешь? Мне нужно твое слово, Микаса, — по его тону было ясно, что он не потерпит возражений. — Я не побегу за ними, пока ты не скажешь, что пора. Клянусь, — раздраженно процедила она сквозь стиснутые зубы. Леви разжал хватку. — Прости, я должен был убедиться, — он бросил на нее извиняющийся взгляд, заметив, как она потирает руку. — Все в порядке, — сказала Микаса, проследив за его взглядом. — На самом деле я бы сбежала, только услышав твои слова, — призналась она. Взяв чашку, Микаса прошла в гостиную и села на диван у камина. Леви опустился рядом. Она не понимала, пошел ли он следом, чтобы не дать ей сбежать, или же хотел ее поддержать. Но в ту минуту Микаса осознала, что в любом случае ценит его присутствие. Нервно теребя края шарфа, она заговорила, не до конца понимая, зачем. — Иногда я думаю, как и зачем меня занесло в Разведкорпус, — ее голос был совсем тихим. — Быть разведчиком всегда было мечтой Эрена, а не моей. Он хотел сюда еще до падения Марии. Я столько раз пыталась отговорить его, даже в кадетском училище. Ее рука крепче стиснула ткань, пока она собиралась с мыслями, пытаясь найти правильные слова. — Это не просто какая-то странная связь. Я обещала маме Эрена, что буду его беречь. Но он всегда стремится вперед, оставляя меня позади, навстречу все большим и большим бедам. А я не могу себя сдержать и гонюсь следом, но знаю, что однажды все-таки не сумею его догнать. Диван легко скрипнул, обозначил движение капитана. Микаса не отрывала взгляда от шарфа, скомканного в руке, но чувствовала, как он наблюдает за ней. — Эрен собирается принимать собственные решения, и ты должна ему позволить это, Микаса, — негромко произнес Леви. Его лицо стало отстраненным, когда он уставился в камин. — Иногда тебе приходится наблюдать, как они уходят или выбирают то, что приводит к боли или смерти. Ты не можешь лишить их выбора и опекать каждую секунду. Все, что в твоих силах — это надеяться, что, когда придет время, ты будешь рядом. Леви говорил это с запинками и паузами, словно эти слова непросто давались ему. Микаса знала эту скрытую старую боль — ту, которая возникает из воспоминаний, которые ты пытаешься утопить глубоко внутри, надеясь, что тогда они перестанут тебя преследовать. — Становится легче? — спросила она, одновременно желая и боясь его ответа, потому что заранее знала, что будет сказано. Молчание по крайней мере могло бы дать ей какую-то надежду. Леви медленно моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, и его лицо исказилось, точно от боли. Он опустил взгляд на свою руку, сжатую в кулак и разжал пальцы. — Нет, — ответил он. — Но к этому привыкаешь. Дальше будет больше. Просто сделай выбор, когда наступит нужный момент. Может, в его словах даже была какая-то слабая надежда. Может, однажды, когда это повторится, Микаса сумеет справиться с дикой тревогой и подступающей к горлу тошнотой. Может, однажды ей будет не так больно от осознания собственной беспомощности и от того, что ее забота будет отвергнута. Но сегодня ей просто было ужасно плохо. Она допила свой чай и теперь сидела, глядя на пламя камина, а Леви молчаливой тенью нес дозор подле нее.