How to get back to the basics

Как и условился ранее Изуку, начало дня у него началось с уроков в кругу ткачей. Ранее, до этого дня, его уже научили пользоваться ткацким станком, где он уже успел накрутить себе достаточное количество нитей из шерсти животных и растительного волокна из растений, которые они с Кацуки успели собрать. И так как в этом направлении активное начало уже положено, Изуку в этот раз решил уделить время немного другому, тому, о чём ему Кацуки напоминает ему на постоянной основе — ожерелье собственного плетения. Не только Кацуки, но и все остальные говорят, что украшения, сплетённые собственными руками, — это важно. Поэтому сейчас Изуку сидел в одном большом кругу с милыми мужчинами и женщинами: все держали в руках кожаные и растительные шнурки, а рядом с каждым было по посуде с разноцветными бусинами из натуральных камушков и костей животных. Все негромко разговаривали друг с другом, создавая мягкий фоновый шум для Изуку, пока тот, направляемый Инко и другой женщиной племени, старательно плёл своё первое ожерелье. Ему выдали несколько мотков из тёмной кожи и плотного растительного волокна, и он, не торопясь, вплетал бусины. Правда, узлы вокруг бусин были несколько крупноваты, а сама конструкция оказалась небрежной, но ему нравился сам процесс создания чего-то своими руками. Госпожа Инко без конца хвалила своего сына и подбадривала его тёплыми словами, что навело Изуку на мысль: он хотел бы позже сплести что-то и для неё, когда она не будет видеть. Ведомый этими мыслями и планами и настолько увлечённый своим занятием, Изуку не заметил, как выделенное на плетение время вышло и за ним пришёл Кацуки. Должно быть, прошло довольно много времени с тех пор, как Изуку пришёл к ткачам, да и солнце стояло уж довольно сильно высоко. Наверное, уже обеденное время… Тем не менее Изуку попросил наставника подождать несколько минут, пока он не закончит с ожерельем, так как ему осталось совсем немного — завершить плетение и сформировать замок. Кацуки хоть и выразил нетерпение, но подождать согласился, а Изуку обратился к госпоже Инко, чтобы та помогла ему с замковой частью: он хотел сделать ожерелье не длинным, но съёмным, а для этого нужно было совершить пару хитрых манипуляций со шнурком в руках. С горем пополам, но у него получилось то, чего он хотел. Взволнованный, Изуку надел ожерелье и даже смог самостоятельно его застегнуть вслепую; госпожа Инко и несколько других членов племени искренне порадовались за него. Конечно, его первое ожерелье было грубым, в некоторых местах ассиметричным и не таким, как ему того хотелось бы, а те места, где бусины шли рядком, были кривоваты, но ему нравилось. Это первое сплетённое им ожерелье, и у него ушло на это порядком времени — Изуку ни о чём не жалел и носил его с гордостью. Конечно же, Изуку не преминул похвастаться своим трудом перед Кацуки, как перед своим наставником, но откровенной похвалы он, разумеется, не получил. — Теперь хоть больше на дракона похож, — только и сказал Кацуки, явно ссылаясь на то, что у людей империи вместо обычая носить на себе какие-то подобные самодельные украшения есть звериная потребность увесить себя чем-то драгоценным. Но Изуку и это принял, так как понимал, что от Кацуки это и есть своего рода похвала. Именно сейчас Кацуки вёл его куда-то, но куда именно — объяснять не стал. Но ладно и на том? Кацуки его учит, поэтому пока что Изуку решил не спрашивать о том, куда они идут. Но пара уже вышла за территорию деревни, пройдя между гор к просторным лугам, что распростёрлись за ними. Изуку невольно ахнул, глядя на широкое пространство без единого дерева или кустика с невысокими равнинами и очень высокими раскидистыми деревьями где-то далеко впереди. Это было неописуемо красиво. Отвлечённый красотой местности за деревней, Изуку не заметил, как остановился на месте. Опомнился он только после того, как Кацуки окрикнул его раздражённо. Извинившись, Изуку подбежал к парню, и они двинулись дальше, в сторону тех самых равнин. — А почему остальные с нами не пошли? — спросил в конце концов Изуку, которого со временем начала смущать тишина между ними. Обычно ведь случалось так, что на многие их вылазки присоединялись ещё друзья Кацуки, заполняя тишину своими громкими разговорами и шуточными спорами ни о чём. А сейчас их с ними нет. — Потому что у этих оболтусов есть свои дела на сегодня, — Кацуки ответил спустя пару секунд и испустил долгий вздох. Но больше он ничего не сказал, а Изуку и не спрашивал. Внезапно Изуку кое-что услышал. Это был странный звук, непохожий на пение птиц и гул ветра. Скорее как рёв, но какой-то более мягкий, чем у драконов племени. Однако это было похоже. Таких рёвов с каждым шагом было слышно всё больше и больше, разными голосами, если так вообще можно было сказать. Изуку встрепенулся и посмотрел на Кацуки, и по его выражению лица можно было понять, что он тоже это слышит, но для него это было более ожидаемо. Кацуки ухмыльнулся, глядя на заинтересованное лицо парня, и кивнул в направлении источника звуков. Они поднялись на равнину, и в процессе Кацуки опустил их обоих вниз почти что грудью к земле, поддерживаемые только лишь руками. Но оно того стоило, ведь при взгляде вниз Изуку невольно приподнялся на руках и не удержался от поражённого вздоха: прямо под равниной было своего рода небольшое углубление в земле, содержащее большое количество гладких камней и наполненное некими существами, так похожих на драконов. Сначала Изуку и правда подумал, что это драконы, просто более мелкие — может быть, молодняк? — но потом вспомнил, что все драконы обращаются впервые строго в определённом возрасте, кода они уже не подростки. А потом Изуку пригляделся к ближайшим существам, которые гнездились недалеко от края углубления, и понял, что у них нет лап. Совсем. Теперь таинственные существа были похожи больше не на драконов, а на рогатых больших змей с крыльями. — Изумительно, — едва слышно выдохнул Изуку и тут же припал к земле, когда пара крылатых змей пролетели неподалёку. Парень повернул к наставнику своему ошеломлённое лицо. — Кто это? — Это амфиптеры, — негромко ответил Кацуки и стал отползать назад, подзывая за собой молодого мужчину. — Мы ранее говорили о том, что мы также и наездники, и вот, что это значит. — Вы летаете на афи… амфиптерах? — с непривычки Изуку запнулся, едва не произнеся название животных неправильно. Кацуки нахмурился на эту заминку, но ничего говорить не стал, лишь кивнув в ответ. — Но зачем? У вас ведь у самих есть крылья. Да и я ни разу не видел этих амфиптер в деревне… Изуку искренне не понимал и надеялся, что ему всё подробно объяснят. К счастью, Кацуки не заставил его ждать с ответом, когда они отошли подальше от… что это было?.. Долина? Гнездовье? — Бывают случаи, когда дракон не может подняться на собственных крыльях, — терпеливо начал мужчина. — Тогда ему помогает его амфиптера. Из всех племён летать могут все виды, кроме земляных драконов и рифовых: у них у обоих нет крыльев, — но воздушные драконы, в отличие от земляных и рифовых, смогли приручить ветер и могут обходиться вовсе без крыльев. Но мы рождены летать. Поэтому, если мы не можем обратиться, мы используем амфиптер. И именно из-за этого наш молодняк приручает их, как только проводят свою первую охоту — амфиптера не только наши крылья, но и помощь и опора до конца наших жизней. Это понятно? Изуку на секунду задумчиво скосил взгляд, переваривая сказанные наставником слова, а после уверенно кивнул: — Да, это я понял. — Он секунду помолчал, после чего решился повторить заданный ранее, но проигнорированный вопрос: — Но почему они все тут, если у каждого члена племени старше раннего подростка есть своя? — У них сезон линьки, — просто ответил Кацуки, посмотрев в сторону оврага, а после вернув взгляд на Изуку. — В это время они все собираются в своём родном гнездовье, где влажно и безопасно, чтобы сбросить старую чешую, а после вернуться к нам. — Понятно, — пробормотал Изуку, и они двинулись обратно к горам. — Значит, когда я пройду первую охоту, мне тоже надо будет приручить амфиптеру, так? — Да, — Кацуки кивнул и немного свернул с их предыдущего пути, чтобы подняться в гору, как они делали это довольно часто, чередуя с походами в лес перед деревней. — Поэтому мы не должны излишне тратить время на твоё обучение, Деку, ибо тебе надо будет приручить свою амфиптеру до первого оборота. А он, как мы знаем, не известно, когда у тебя вообще наступит. В идеале ты должен будешь для начала измениться внешне; твоё тело должно будет подготовиться, но мы не знаем, сколько у тебя уйдёт на это времени. На этом Изуку вздохнул и опустил голову, думая о том, как это всё неудобно. Он не любил неопределённости, потому что в таких условиях справедливо ожидать какого-то подвоха. Вдруг его первый оборот совсем не наступит, а его дремлющий внутренний дракон и вовсе уже давно умер без подпитывания драконьей магией? Или вдруг он не успеет завершить своё обучение до оборота? А может он даже не успеет измениться, после чего его будут мучить осложнения? Изуку помнил, как ему говорили, что такое вполне может быть, и это не самое приятное обстоятельство. Отогнав от себя неутешительные мысли, Изуку снова в голове у себя проговорил всё то, что поведал ему Кацуки. Тогда кое-что всё же овладело его вниманием, и парень не смог сдержаться от очередного вопроса: — Ты говорил о разных племенах: земляном, воздушном… Какие вообще существуют племена драконов? Изуку показался этот вопрос важным, ведь не просто так племена вообще делятся на виды. К тому же, ему было любопытно, сколько ещё племён есть и как они выглядят, ибо первое впечатление от бескрылых воздушных Хитоши и старшины Шоты всё ещё так свежо в его памяти. Это его… обескуражило тогда. — Наши племена делятся по принципу природных элементов: огненные, рифовые — или водные, как тебе угодно, – воздушные, земляные и… грозовые, — Изуку отметил весьма заметную заминку перед последним видом, но по лицу своего спутника осознал, что именно об этом спрашивать его не стоит, поэтому он промолчал, внимая дальше. — Наше племя — огненные драконы. У нас есть крылья и внутренний очаг, что позволяет нам выдыхать пламя. Старик Шота и Хитоши — воздушные драконы. Как ты видел, крыльев они не имеют, но могут летать, ведь им подвластно управление воздушными потоками; огонь они не выдыхают, очага нет, но им это и не нужно — они мирный народ. С рифовым племенем мы дела не имели. Живут они в воде и на землю не выходят, да и не летают они совсем; зато эти подводные черви смогли приручить свою стихию так, что опытный дракон способен управлять волнами Большого океана и воздавать водовороты таких величин, что любые людские корабли в них пропадут с концами. Изуку слушал, не отвлекаясь, впитывая всю информацию, что выдаёт ему Кацуки. Если так подумать, то сегодня Изуку просто воспользовался разговорчивостью своего наставника, но он ни о чём не жалел: это тоже является частью его обучения, и Изуку важно узнать как можно больше о своём виде. Тем временем Кацуки продолжил, пока цеплялся за устойчивый валун в горе. Он подтянулся на руках выше, когда поднялся на самую вершину горы, после чего немного подождал, пока Изуку сделает так же: — Земляные драконы — наши прямые союзники благодаря дружбе наших вождей. Тога, например, из этого племени. Живут они в дальней стороне леса у наших гор; крыльев не имеют, значит, и летать не могут, однако они способны быстро зарываться в землю и изрыгать кислоту, которой впору расплавить нашу чешую. А грозовые... — Кацуки вздохнул, и Изуку показалась в этом вздохе затаённая тоска. — Грозовые драконы — крупнейшие и свирепейшие драконы из всех существующих видов. Пламя у них способно жалить, как молния в непогоду, а рёв сравним с самим громом. Один такой дракон способен в один выдох сжечь целую деревню, а взмахом крыльев они и вовсе могут менять погоду. Кацуки рассказывал о грозовых драконах едва ли не с придыханием, что наводило на мысль: это действительно впечатляющие существа. Но вдруг Кацуки развернулся к Изуку всем корпусом и посмотрел ему прямо в глаза; его рука поднялась с вытянутым пальцем и зависла в сантиметрах от его груди. — Ты, Деку, и есть грозовой дракон. Ты и твоя мать — последние выжившие из своего вида. Но больше я тебе ничего не скажу — спроси позже об этом свою мать, она вправе рассказать тебе больше. Изуку показалось, что его сердце с оглушительным стуком упало к его ногам, когда те, наоборот, коснулись твёрдой поверхности вершины горы. В ушах зазвенело от осознания новой полученной информации, а сознание пошатнулось вместе с его телом. Несколько мгновений Изуку ощущал себя словно в вакууме, но после он вдруг ощутил это. Глаза защипало прямо перед тем, как оттуда полились бесконтрольные жирные слёзы, а сердце забилось в неистовом ритме чистой боли за горе, которое, Изуку был уверен, испытала когда-то и госпожа Инко. Изуку всегда слишком остро переживал все свои эмоции, но сейчас, когда его сознание предательски преподносило ему всё больше воспоминаний о его жизни в империи и о том, как император Энджи с гордостью и тщеславием из раза в раз демонстрировал своему народу крыло вожака одного драконьего племени, которое он собственноручно истребил, ему становилось физически плохо. Кровь шумела в ушах у Изуку так явно, словно он мог слышать множество рёвов чистой боли у себя в голове. Ему хотелось спрятаться подальше от всех, свернуться где-нибудь в клубок или лучше очутиться в объятиях своей настоящей матери, чтобы разделить с ней эту боль. Кацуки стоял в стороне и смотрел вдаль с горы, на кроны деревьев близлежащего леса. Крылья его носа подёргивались, когда он вдыхал кислый запах чужой тоски и отчаяния, но он не двигался с места, давая Изуку пространство и возможность пережить этот момент. И пусть всхлипы и редкие тихие завывания не прекращались ещё долго, Кацуки имел терпение, потому что он понимал. Грозовое племя было для них не просто союзниками — они были их самыми настоящими друзьями. Вождь Хисаши был почти что братом его отцу и относился к Кацуки, как к своему детёнышу даже перед самой своей смертью. Терять его и его племя было больно для всех огненных, но для семьи Кацуки — особенно. Именно поэтому они без раздумий в своё время приютили чудом выжившую госпожу Инко. Ни о чём ином не могло идти и речи. Когда Изуку вернул контроль над эмоциями, прошло уже порядком времени, но дело обошлось без последствий в виде икоты. Он встал с корточек, на которые он не заметил как опустился. Из-за долгого пребывания в сжатом состоянии его ноги не удержали сначала своего носителя, в результате чего Изуку взмахнул пару раз руками в попытке удержать равновесие, однако прямо перед ним оказался ещё и небольшой валун. Только споткнувшись о него, он пришёл в себя и тряхнул головой, потупив взгляд опухших глаз под вздох Кацуки. — Нормально? — Да, прости, — негромко произнёс Изуку, напоследок шмыгнув носом, и на этот раз он внимательно смотрел себе под ноги, чтобы снова не зацепиться носком об очередной камень. — Неважно, — Кацуки проворчал. — Давай найдём тебе добротный кусок обсидиана — это будет твой первый охотничий нож. После своей первой охоты ты сможешь сделать себе нож из костей пойманного тобой животного. Но пока будешь с этим учиться. Эти горы, меж которых расположилась деревня, на самом деле являются парными потухшими вулканами, поэтому найти такую руду, как обсидиан, не составит им большого труда. — Но ведь обсидиан хрупкий? — с неуверенностью сказал Изуку, вспоминая, что писали в их учебниках о нём. — Это же стекло. — Вот именно, — Кацуки ухмыльнулся своему ученику, отмечая его осведомлённость. — Это даст тебе толчок на будущее: чем быстрее ты пройдёшь свою первую охоту, тем быстрее сменишь нож на нечто более крепкое. Давай, шевелись, Деку! Парни легко нашли кусок минерала подходящего размера и толщины, после чего отнесли его в деревню. Там, под строгим руководством Кацуки и с тяжёлыми мыслями в голове, Изуку старался обтесать стекло в правильную форму, чтобы получился нож. Занятие это было… интересным и отвлекающим. А ещё трудоёмким достаточно: Изуку знатно вспотел, пока отстукиваниями формировал себе охотничий нож из острого куска чёрного стекла. Пальцы у него в итоге были все в ранах, а нож оказался чуть более изогнутым и неровным, чем планировалось, но всё же у него кое-что вышло. И даже Кацуки не стал ругаться на его небрежное лезвие, хотя весь процесс он то и дело фыркал и гаркал ему под руку, а в голову и вовсе бросал всякие тоненькие сучки́ и сухие листики. Изуку ещё долго ворчал под зловещее хихиканье Кацуки, пока вытаскивал всё это добро из своих пышных волос. Однако даже эти беззаботные моменты не смогли до конца отвлечь Изуку от мрачных безформенных мыслей, посещающих его ум. Одна дума словно горела в его сознании ярким пламенем: «Позже мне надо будет поговорить с госпожой Инко. Может не сейчас, но… это должно случиться».