How to get back to the basics

Следующим шагом обучения Изуку было владение ножом, который парень сам же себе и сделал. Честно сказать, это был интересный и весьма травмирующий опыт: обсидиан хоть и хрупкий камень, но всё же это было стекло, что делало его очень острым. Поэтому, когда Кацуки начал ему рассказывать и на практике показывать возможности его нового оружия, первым правилом в обращении с ножом было ни в коем случае не хватать его за рабочую часть. Объяснил он это тем, что кожа Изуку, пока он не прошёл через свой первый оборот, очень нежная и трудно заживляемая в сравнении с тем, какой она станет потом. Из-за этого и приходится особо осторожничать. И сейчас, когда Изуку стал обращать внимание на такие моменты, он понял, что с молодняком племени и правда обращаются также бережно, как люди со своими годовалыми детьми. Даже если учесть то, что молодые драконы по уязвимости идентичны обычным людям. Как бы то ни было, Изуку было необходимо как можно быстрее приступить к обучению охоте. Именно поэтому нынче они концентрируют внимание именно на выслеживании, внимании и обращении с ножом: Хитоши – под восторженные крики друзей, естественно – учил Изуку метать ножи в импровизированные мишени, пока Кацуки рассказывал в процессе этого обо всех точках на теле разных животных, употребляемых ими в пищу, попадя в которые можно убить это самое животное. И главное правило охоты было не убивать больше, чем твоя семья либо ты сможешь съесть, чтобы у природы были возможность и время восстановить утраченное. Изуку понимал и принимал это правило, хоть его периодически и трясло от идеи убить живое существо. Изуку чтит любую жизнь и не любит чьи-либо смерти – он даже спортивную охоту среди молодёжи аристократии почти не посещал! – но тут другой случай: он не станет убивать ради чьей-то забавы, потому что теперь это будет только необходимость. Головой Изуку это понимал, но такое будущее всё ещё его страшило. Однако что-что, а больше всего выводил парня из равновесия предстоящий разговор с госпожой Инко. Честно говоря, ему было немного совестно, что о своём вымершем племени он узнал непосредственно от своего наставника, а не от неё – женщины и его матери, которая до недавнего времени считалась последней выжившей из целого рода. Изуку не знал, что ему следует ожидать и как всё пройдёт. Из-за своей излишней эмоциональности он как мог откладывал этот разговор, всё никак не решавшись поднять данную тему. Но этим утром Изуку пришлось собрать волю в кулак и подойти к госпоже Инко с просьбой поговорить в конце дня, может, перед ужином или после него. Именно поэтому сегодня Изуку сам не свой. Он никак не может сосредоточиться на занятиях, его внимание отказывалось концентрироваться на том, что важно именно сейчас, а не на том, что должно случиться в будущем. За эти дни, в ходе которых Изуку учится метать нож и обращаться с ним, у него был замечательный прогресс. Прогресс, заметно который сегодня не было из-за его собственной рассеянности. Никто из тех, кто проводит с Изуку время, не смог не обратить внимание на это. Хитоши проследил взглядом за обсидиановым ножом, который пролетел почти в полуметре от цели, и вернул взгляд на Изуку. Он чувствовал, что с ним что-то не так, но природу смятения определить никак пока не мог. – Давайте сделаем перерыв, – просто оповестил парней Хитоши и отошёл в сторону от процессии – туда, где его на большом валуне уже ждали Эйджиро с Денки. Но, как бы ему ни хотелось провести с этими двумя время, перерыв он объявил не просто так. Повернув голову на ходу к Изуку, которого в этот момент весьма нелицеприятно отчитывал Кацуки, воздушник коротко их окликнул и подозвал присоединиться к ним да присесть. Кацуки быстро прошествовал к их насесту, пока Изуку шагал сзади него с весьма удручённым выражением лица. Теперь от него волнами исходили стыд и горе. Это было не очень хорошо. Кацуки с шумом уселся на валун и откинулся на спину, что стало для него ошибкой: он ударился головой по невнимательности и зашипел от боли в затылке, рука уже потирала больное место под смех нескольких парней. Как бы это не превратилось в очередную перепалку, честное слово. Когда Изуку встал рядом с ними с низко опущенной головой, Хитоши вздохнул и спросил предельно мягко как только мог: – Что случилось? – Я… – он на секунду запнулся: в голову закрались воспоминания о личных уроках от герцога, в которых каждая ошибка стоила разочарованного взгляда либо колкого слова. Он сглотнул сухость в горле и продолжил сбивчиво: – Прошу прощения. Я был невнимателен и позволил себе отвлекаться от наших занятий; мне не стоило терять внимание. Простите, что по… – Подожди, – Хитоши вскинул руку, из его рта грозился вырваться ещё один удручённый вздох. – Ты не сделал ничего плохого. Я понимаю, что такое быстрое обучение может вводить в смятение; ничего страшного, если ты отвлекаешься. – Ой, не понял! – Кацуки вскинулся со своего места и указал пальцем сначала на Изуку, потом на своего друга с хмурым и недовольным видом. – Какого чёрта ты ему потакаешь? – Потому что так надо, Кацуки, – с нажимом ответил Хитоши, краем глаза замечая, как Изуку весь сжался от слов своего наставника. В душе воздушного дракона поднялось гулкое раздражение. – Ты не помогаешь, сядь. – О, ну раз ты такой всезнающий, тогда на сегодня моя работа окончена. А вы можете и дальше оправдывать неспособность сопляка к обучению, который даже ножом в мишень попасть не в состоянии, – прошипел Кацуки и, развернувшись круто на пятках так, что полы его алого плаща взметнулись в воздухе, ушёл прочь от группы, по пути показывая своё недовольство каждому пнутому камешку. – Как детёныш, честное слово, – Хитоши закатил глаза, после вернул внимание на ещё более расстроенного Изуку. – Не слушай его, сегодня у будущего вождя настроение плохое. На это Изуку тихо проговорил "ага", но расстроенного взгляда со спины наставника не свёл. – Я подвожу его, – Изуку вздохнул и посмотрел-таки на Хитоши, и вокруг них воцарилась тишина; даже Эйджиро с Денки прекратили своё ребячество с передразниванием. – Кацуки против воли стал моим учителем, и он старается, он терпелив ко мне, но... у меня не всегда всё получается. А сегодня же мои мысли заняты совсем другим, и я понимаю его недовольство, ведь как последний необращённый дракон своего рода я должен преуспеть в таких простых вещах в кратчайшие сроки. И ещё предстоящая беседа с госпожой Инко после того, что Кацуки поведал мне – из-за этого я совсем теряюсь; и... – Кацуки что?! Изуку вздрогнул и от неожиданности едва не прикусил себе язык, когда все трое драконов, до этого молчаливо слушавшие его, внезапно так громко закричали. Парень замолчал на несколько мгновений и хотел было повторить некоторые из своих слов, как Эйджиро вскочил с насеста и, сочувственно сведя брови вместе, подошёл к нему едва ли не вплотную. Изуку был готов к тому, что молодой дракон опустит ладонь на его плечо, но этого не случилось, однако даже так короткая дрожь всё равно пробежалась по центру спины. – О, Изуку, Кацуки рассказал тебе о... – Да, он рассказал мне о грозовых драконах, – не дал ему закончить Изуку и тут же потупил взгляд, негромко извинившись за то, что перебил приятеля. – И я знаю, что люди империи под началом действующего императора Энджи истребили целое племя. Но я знаю историю только из версии имперцев: нам с детства втолковывали, что в той бойне была виновата одна сторона – драконы. Я хочу поговорить с госпожой Инко, хочу, чтобы она рассказала, каким было наше племя, откуда я родом; хочу, чтобы... Изуку прерывисто вздохнул под обеспокоенные взгляды приятелей, его глаза начало щипать. – Но я так боюсь её об этом спрашивать, ведь, в отличие от меня, родившегося и выросшего в империи, не познавшего боль от потери целого племени, она столько всего потеряла. Я не хочу, чтобы госпоже Инко снова было больно, чтобы она вспоминала ужас резни, и я теперь вовсе не уверен, что стоит её спрашивать о прошлом. – Эх, парень, – Денки растроганно выдохнул и мягко положил свою ладонь Изуку на голову, слегка зарываясь пальцами в чёлку. Губы Изуку задрожали, он не хотел своими высказываниями привлекать всё это внимание. Ему не нужно было сочувствие, ему было стыдно за себя и свою незрелость, но... Он ничего не мог с собой поделать, когда молодые драконы рядом с ним мягко гудят и гладят его по плечам и голове, окружая заботой и сопереживанием. Хитоши прикрыл глаза на пару мгновений, после посмотрел на Изуку, которого так усердно успокаивали их друзья. – Хоть Кацуки и не должен был рассказывать тебе о твоём же племени, рано или поздно тебе всё равно пришлось бы узнать о том, к какому виду ты принадлежишь, – он ненадолго замолчал, потирая лоб и собираясь с мыслями. – И тебе не стоит сомневаться: разговору с твоей матерью быть. Сколько бы ты ни оттягивал, больно будет в любом случае, но вы есть друг у друга, чтобы поделиться этой болью и помочь с ней справиться. И пусть ты не был рождён в племени и не застал Большой Войны, ты – сын своей матери, поэтому это и твоё горе тоже. Изуку кивнул, поджав губы. Он не был уверен в своём голосе в этот момент, в том, что он не задрожит. Хитоши был прав. Изуку стоило узнать свою историю даже в том случае, что, помимо матери, у него сейчас нет никого. И даже если тема для разговора столь деликатна, это должно было случиться. В любом случае. – Не забивай себе этим голову сейчас, – Хитоши сложил руки под грудью, прямо напротив своей татуировки. – Думать перед разговорами полезно, но не столь интенсивно. Дай себе отдохнуть. Услышал меня? – Да, – Изуку ответил в этот раз словами, а не жестами, ибо ком в горле рассосался, хоть боязнь предстоящей беседы никуда и не делась. По крайней мере, теперь ему стало хотя бы немного легче: панического страха и сомнений больше не было. – Хорошо, – Хитоши кивнул удовлетворённо, а после указал подбородком в сторону от их места пребывания. – Давайте на сегодня закончим с учёбой, устроим молодёжи выходной. – Хорошая идея, – Эйджиро поддержал друга, в то время как Денки взволнованно подпрыгнул на месте с поднятой высоко над головой рукой: – А давайте на реку сходим пехом! Поплещемся, разомнёмся. Сегодня весь день небо чистое было, солнце же светит жарко. Идея Денки была неплохой на самом деле, ибо, несмотря на осеннее время, солнце и правда сегодня было жарким, заставляя потеть даже в том минимуме одежды, в которое одевается племя. Поэтому ни у кого возражений не возникло, и парни двинулись в сторону шумной воды. И, даже если день и прошлая ночь у Изуку не задались из-за его собственной головы, не дававшей ему покоя, сейчас мысли почти что молчали, что позволило парню расслабиться и на время забыться в прохладе бегущей воды местной реки. Руки парня немного ныли от тренировок с оружием – метание задействовало больше мышц, чем предполагал Изуку изначально, – поэтому прохладная вода действовала как лёгкое обезболивающее для ноющих конечностей. На какое-то время Изуку, зайдя по пояс в реку в одном белье и чуть пригнувшись, просто встал на месте и опустил руки в воду, позволяя воде омывать его конечности желанной прохладой. Было приятно. Однако эта нега была прогнана в тот момент, когда группа парней услышала далёкий визг. Все сразу повернули головы в сторону звука, и только Изуку казался не только взволнованным, но и обеспокоенным. Остальные, казалось, напротив, были рады слышать эти звуки, если судить по тому, как резво они выскочили из воды и, не утруждая себя в трате времени на сушку, на мокрые тела натянули свои одежды, подгоняя самого младшего и быстро двинувшись в сторону деревни. – Что происходит? – спросил Изуку у счастливого Денки, который постоянно пихал его в руку, пока он на ходу натягивал брюки на мокрые ноги, держа в зубах свою накидку. Крайне радостные молодые драконы повернули к нему головы и произнесли хором: – Амфиптеры с линьки вернулись.