How to get back to the basics

Практически все в поместье считали Изуку проклятым ребёнком. Конечно, это проявилось не сразу, ведь первые двенадцать лет своей жизни он рос, как самый обычный ребёнок, и все в родовом имении души не чаяли в маленьком сыне их господина. Но годы шли, мальчишке исполнилось уже семнадцать лет, и все гости, приглашённые на совершеннолетие юного господина, были поражены тем, что он нисколько не изменился с тех пор, когда был совсем ребёнком. Время шло, а Изуку внешне оставался всё таким же юным, из-за чего по ближним территориям пошли слухи о том, что единственное дитя герцога, приближённого к самому императору, было проклято на вечную юность. Это обеспокоило всех в поместье, особенно герцогиню, что любила своего мальчика всем сердцем. Он ведь был её единственным ребёнком, кроме него у неё не было больше детей, особенно учитывая то, что рос Изуку полной копией своей матери: такой же чувственный, мечтательный и чуткий. Но почти совсем не росший. И пусть разум его был уже сформирован, а сам мальчик открыто стремился к своей мечте стать рыцарем, который будет защищать народ их империи несмотря ни на что, тот факт, что тело его не соответствовало возрасту, всё равно беспокоил многих. Приказом герцога, отца Изуку, в поместье были вызваны лучший лекарь и дворцовый маг, чтобы они разъяснили, что происходит с юношей. Не сказать, что Изуку был рад такому повороту событий, потому что на тот день у него была запланирована встреча с юным принцем империи, а также по совместительству его другом детства — Шото. И из-за визита посторонних им пришлось перенести встречу на неопределённый срок, чтобы Изуку могли спокойно осмотреть и сказать, что же с ним не так. Однако лекарь после полного осмотра только разводил руками, уверяя, что мальчик полностью здоров, что недуга у него нет ни единого. Маг же был тогда задумчив. Вопреки своим скрытым мыслям, на вопросы о том же здоровье он ответил так же, как и именитый лекарь, но в остальном он не был уверен. Ведь не было ни одного признака проклятия либо прочего магического вмешательства, как-либо воздействующего на жизнь юноши, — чародей почувствовал бы магический след на нём. А никак иначе проклясть или наложить прочие чары не представлялось возможным, так как любое, даже самое слабое заклинание оставило бы свой след, который даже необученный маг сможет распознать. Итог того осмотра был таковым: здоровью мальчишки ничего не угрожает, душе его тоже, никакого магического воздействия обнаружено не было, лишь физический рост был будто бы приостановлен в тот самый момент, когда Изуку должен был стать подростком. Однако маг тогда также вынужден был добавить, что душа мальчика колеблется, будто ей… неуютно? Чародей не смог полностью сформировать свою мысль, лишь дав несколько расплывчатых фраз, но герцогиня, которая контролировала весь процесс осмотра лично, была довольна и тем, что жизни её сына ничего не угрожает. А слухи ведь можно и пресечь, правда? *** Как оказалось, слухи пресечь не так уж и просто, когда пред глазами аристократии было живое напоминание — не взрослеющий внешне Изуку. И даже несмотря на то, что вердикт лучшего лекаря страны и дворцового мага, приближённого к императору, солнцу империи, был обнародован в первые же дни после их визита в герцогство, молва по рядам аристократов не прекратилась. Кто-то даже смел предполагать, что лекарь и чародей были подкуплены, чтобы не обрушить позор на герцогский дом, но этот слух, слава Всевышнему, не укоренился окончательно. Правда, это не остановило знать империи, даже самую низшую, гнусно шептаться за спинами у всего семейства, даже когда они прибывали на балы и приёмы в императорский дворец. Как вот сейчас, например: прошло уже с где-то с десяток лет, Изуку уже даже не выглядит маленьким ребёнком, но даже несмотря на то, что ему нынче двадцать восемь лет и что разумом он уже взрослый мужчина, тело его словно принадлежит шестнадцатилетнему юноше. То есть он растёт, но это происходит очень медленно, и это не даёт никому душевного покоя. — Держи спину прямо, — приглушённо сказал отец, прикрывшись бокалом шампанского, когда делал вид, что пьёт. — Да, отец, — едва удержавшись от усталого вздоха, отвечает Изуку и расправляет насильно плечи, игнорируя боль в позвоночнике. Недавняя тренировка с солдатами их дома вышла хоть и продуктивной, но всё равно болезненной, потому что сегодня им занимались самые опытные мужчины, каждый из которых посчитал своим долгом опрокинуть молодого (хоть и почти тридцатилетнего) господина на спину. И, хоть он и обладал достаточно большой силой, несмотря на свой внешний вид, Изуку был уверен, что на его спине осталось много синяков вдоль всего позвоночника, ведь против опытных воителей его сила не имела никакого значения; но в чём он не был уверен, так это в цели их прибытия во дворец в этот вечер, когда он хотел отдохнуть в своих покоях. — Отец, какая цель сегодняшнего приёма? — всё же решился Изуку озвучить свои мысли, но почти тут же пожалел об этом, когда герцог со строгим прищуром взглянул на него. Его отец очень строгий и жёсткий человек, который не давал спуску даже своему единственному сыну, а его настроение всегда было сложно предугадать. — Ты узнаешь об этом совсем скоро, Изуку, — вместо отца ответила его супруга, с едва заметной улыбкой заправляя прядь волос за ухо своему сыну. С таким выражением лица почти все её возрастные морщинки разглаживались, из-за чего матушка выглядела так молодо, совсем как тогда, когда молодой мужчина был юным. И она всегда смотрела на своего сына со странной смесью печали, любви и гордости, и с годами это совсем не менялось. Изуку вздохнул еле слышно и кивнул на слова матери, после чего запрокинул на несколько секунд голову, чтобы размять немного затёкшую шею. Взглядом мужчина наткнулся на огромный подвесной канделябр, собранный из костей последней и к тому же крупнейшей виверны, которую убил их император в своё время, а крыло её теперь исполняет «более полезную» роль. Правда, это сооружение, простирающееся под всем потолком главного зала дворца, вместе с уважением к их правителю, который в одиночку сразил такого огромного зверя и пронзил его сердце своим копьём, вызывает также и некое необъяснимое негодование. Изуку не мог даже объяснить это ощущение, однако это не единственное негативное чувство, которое он испытывает к их правителю, хоть и корит себя за это регулярно. Ведь Изуку должен быть благодарен солнцу их империи, что он так самоотверженно бросился на опасного зверя и освободил их Родину от напасти этих ужасных зверей. Тем не менее он ничего не мог с собой поделать. Оставалось только подавлять противоречивые мысли и шагать вперёд, когда отец подтолкнул его в спину, чтобы подойти для светской беседы к группе каких-то мужчин в возрасте. К сожалению, это обязательная процедура для каждого дебютировавшего члена знати. А слухи и шепотки, улавливаемые его чутким слухом, приходится пропускать мимо своего внимания, дабы не опозорить ни себя, ни отца, ни фамилию их дома. И улыбаться приходится, хоть и до смешного неискренне. Благо, ему не пришлось долго вести себя, как примерный сын своего дома, так как уже протрубили о прибытии императора Энджи. По бальному залу прошла волна гула, а после тут же улеглась в сплошную тишину, стоило правителю их земель поднять руку. Все присутствующие, в том числе и Изуку, мигом прижали раскрытую правую ладонь к левому плечу и согнулись в поясном поклоне перед императором. Его громкий и твёрдый голос разнёсся по помещению, когда его подданные подняли головы: — Сегодня я собрал всех вас здесь, — он широким движением левой руки обвёл пространство всего зала, — чтобы сообщить вам радостную новость! С сегодняшнего дня мой младший сын Шото станет наследником нашей империи! Император Энджи отошёл на шаг в сторону, и с ним поравнялся парень с волосами двух цветов и с полумаской на лице, что почти полностью покрывала левую часть его лика. Только некоторые знали, что под маской у принца страшный шрам от ожога, который нанесла ему бывшая императрица в приступе безумства. Однако нынче никто, кроме императорской семьи, не знает, куда сослали её бывшее величество, ведь по закону империи казнить члена императорской семьи — пусть и бывшего — не имеет права даже сам император, даже если член семьи наносит столь страшное увечье, которое впоследствии приходится прятать всю жизнь. Но принца, теперь уже наследного, это не волновало, учитывая, с каким будничным видом он надевал и носил свою маску. И сейчас он с крайне невозмутимым видом стоял рядом со своим отцом и держал осанку прямо, скрыв руки за спиной, пока император продолжал: — И по законам нашей страны, а также по традиции императорского дома, в день объявления наследный принц должен выбрать себе невесту, которая станет кронпринцессой. Император Энджи оглянулся на младшего сына и махнул ему рукой в сторону молчаливых подданых, среди которых тот должен выбрать себе спутницу жизни. Это была одна из немногих хороших новостей сегодняшнего вечера, и Изуку уже был рад и горд за своего друга, который в свои двадцать шесть, несмотря на порядок рождения, стал кронпринцем и вот-вот выберет себе невесту. Интересно, кто это будет? Кроткая или своенравная окажется эта леди? Из высшего или низшего сословия? Как бы то ни было, главное, чтобы в браке с Шото она была счастлива, и чтобы они вместе правили их империей мудро, когда станут новыми солнцем и луной их Родины. — Изуку, — прозвучало чётко и ясно на весь бальный зал, и мужчина почувствовал, как всё внутри него замерзает. Может, он ослышался? Может, это матушка его окликнула сейчас? — Пусть это будет Изуку из герцогства… Нет. Нет, нет, нет! Что же несёт этот безумец? Он должен выбрать себе невесту из числа молодых леди, а не обращать в такой момент внимание на своего друга детства! Что же это делается! Разве так можно? За всю историю их империи такое было всего один раз, когда будущий император выбирал себе в спутники жизни мужчину, но это было до того, как законы их были переписаны. Неужели в эту книгу не добавили правило об обязательном наследнике? У Изуку кружится голова. Как же это так? Они ведь друзья, а друзья не зовут друг друга под венец, особенно, когда свидетелями становится вся знать их государства! Изуку вскинул голову к Шото в надежде, что тот скажет, что это всего лишь шутка, хоть и неуместная. Но взгляд кронпринца был твёрд и серьёзен, он смотрел прямо в глаза тому, кого выбрал для себя. О Всевышний, это даже в мыслях звучит ужасно и создаётся такое ощущение, будто его предали. И, что самое странное, единственной реакцией императора Энджи стал поднятый бокал с алкоголем и громкое: — Ежели этого хочет мой наследник, да будет так! И зал в тот же миг взорвался криками и аплодисментами. Это послужило отличной попыткой отвлечься, и тогда же Изуку ускользнул из-под взора своего отца и пробрался на балкон. Холодный вечерний ветер тут же ударил в лицо молодому мужчине и забрался под ворот рубашки, пробирая до самых костей. Изуку обнял себя руками и подошёл к балкону, чувствуя, как защипало его глаза и нос от подступающих слёз. Это было несправедливо, очень несправедливо. Почему Шото хотя бы не обсудил это с ним заранее? Он имел право знать! Это ведь напрямую касается их двоих; Шото не должен был принимать такое решение самостоятельно. Как минимум потому что Изуку не согласен на такое! Он не хочет стоять во главе империи и быть мужем своего друга детства! Они выросли вместе, играли вместе, тренировались и набивали ссадины. Они ведь словно братья, так нельзя… Должно быть, это какая-то ошибка. Император Энджи не мог такое одобрить, ведь любому правителю рано или поздно понадобится кровный наследник, которому этот самый правитель сможет передать трон. И ни Изуку, ни сам Шото не смогут выносить ребёнка: они ведь оба мужчины, у них нет такой возможности. Так может, это какое-то представление? Чтобы развлечь народ, например. Сейчас Изуку зайдёт обратно в бальный зал, и его друг сделает серьёзное объявление, где он назовёт имя какой-нибудь знатной леди и представит её всем как свою невесту и восходящую луну империи. Да, так и будет, так что ему надо успокоиться, взять себя в руки и вернуться ко всем. Таков был план, пока Изуку не услышал, как за его спиной сначала открывается, а после закрывается дверь, ведущая из тёплого, но шумного помещения на балкон. Посреди ночной тишины раздалась серия шагов, каблук простучал по твёрдой и гладкой поверхности балкона. Изуку замер, узнав эту походку. — Изуку, — раздался слабый голос Шото у него за спиной, что почти заставило мужчину вздрогнуть. — Всё хорошо? Изуку сглотнул, а после через силу повернулся к принцу лицом, прижал четыре пальца правой руки к левому плечу и согнулся в поклоне, проговорив быстро и едва разборчиво: — Приветствую принца Шото, восходящее солнце империи! — Прекрати это, Изуку, — устало вздохнул парень и сам поднял голову другу. — Тут никого нет, к чему эта формальность? Изуку вдохнул и на две секунды задержал дыхание. Никакой формальности, значит. — Скажи, что это было какое-то шутовское представление. — Что? — глаза принца слегка расширились, а губы поджались в линию. — Я ослышался сейчас? — Нет, ты меня правильно услышал, — на удивление твёрдо проговорил Изуку, хоть в душе его и бушевала буря, ведь ему так сильно не понравилась реакция его друга. — Скажи, что это я ослышался там, в зале, когда ты встал рядом со своим отцом и объявил меня своей, прости меня Всевышний, невестой. — Я не понимаю, — Шото озадаченно нахмурился и сделал шаг к Изуку. — И нет, я не пошутил. Всё, что я сказал, было правдой, тем более, мой отец не стал бы поддерживать такое. — Тогда зачем ты это сказал? — убитым и севшим голосом спросил Изуку и в следующий миг вцепился мёртвой хваткой в плечи друга, наплевав на то, что он всего лишь сын герцога, а Шото — наследный принц. — И ты, и я знаем, что нам нельзя жениться, что никто из нас не сможет произвести наследника, если мы поженимся. Как ты себе это вообще представляешь, Шото? Мы друзья! Мы почти братья, почему ты вообще решил, что мы можем под венец пойти? И что более важно, как вообще император одобрил это? — Я его уговорил ещё тогда, когда узнал, что стану наследником, — тихо признался принц и отвёл взгляд, едва завидев реакцию друга на его слова. А Изуку чувствовал, как земля у него из-под ног уходит. Он отошёл от Шото и сжал пальцами перила так, что они заболели от силы сжатия. Он почувствовал, как у него задрожал подбородок, но ничего не мог с этим поделать. Он чувствовал себя преданным, особенно если учитывать то, в каких хороших отношениях они пребывали по сей день. А если Шото уже договорился об этом со своим отцом, значит, он планировал этот брак ещё давно? Считал ли он вообще Изуку своим другом вообще когда-либо? Изуку не мог понять, не сейчас так точно. Он просто не мог. — Я думал, эта новость тебя обрадует? — расстроенно и почти обиженно наполовину спросил, наполовину утвердил кронпринц и снова попытался сократить расстояние, но остановился, когда Изуку вытянул в его сторону руку с раскрытой ладонью, отгораживаясь от него. — Изуку… разве ты не хотел быть всегда вместе? — Я хотел бы, — Изуку с трудом сглотнул ком в горле, но его немного замутило от надежды, озарившей лицо его друга — а друга ли теперь вообще? — от его слов. — Но не в качестве четы. Ты стал бы императором, а я твоим мечом и верным другом, когда вступил бы в службу при дворе. Вот, как мы были бы вместе. Как друзья, Шото, не мужья. Он сделал паузу, а после, когда отдышался, продолжил: — Прости меня, Шото, но я никогда не видел наше будущее таким. Ты должен стать императором империи, но моя роль совсем другая. Я буду рыцарем. Мечом и щитом империи, но никак не твоим супругом. Мы ведь как братья, неужели только я чувствовал к тебе братскую любовь? Всегда ли ты видел во мне… того, кем ты меня выбрал сегодня? — Почти с самого детства, — едва слышно признался Шото. Но Изуку его услышал. Услышал и ощутил, как сердце его разбивается от того, что его друг пытал к нему только любовный интерес. Да простит его Всевышний. — Прости, но я не могу взять своих слов обратно, вся знать империи стала свидетелями этого. И отец уже одобрил. Нам некуда деваться теперь, когда это засвидетельствовало столько людей. — Ты специально это объявил так, чтобы у меня не было возможности отказаться? Ты должен был это сначала обсудить со мной. Спросить меня, в конце концов! — А ты бы согласился? — с надеждой вопросил принц, но в следующий момент понурил голову, когда Изуку с гримасой на лице покачал отрицательно головой. — Вот как. Тогда… тогда мы можем быть партнёрами? Нам не обязательно исполнять все супружеские обязанности сразу. Может, мои чувства станут взаимными со временем, когда я стану императором? А ежели нет, то тут ничего не попишешь. Перед лицом знати мы будем императорской четой, а за воротами дворца просто партнёрами и друзьями? Изуку вздохнул и отвернулся от молодого мужчины. Он почувствовал тёплую ладонь на своём плече, но тут же скинул её одним резким движением руки. Ему сейчас не хотелось прикосновений, никаких. Особенно от этого, простите, лживого человека. Человека, который специально всё подстроил и договорился со своим отцом так, чтобы Изуку не имел права отказаться, ведь Шото как никто другой знал о ценности слова при знати. Он не имел никакого права так с ним поступать, даже несмотря на то, что он наследный принц империи. Потому что так не поступают друзья. По крайней мере Изуку так бы не поступил: он бы даже не помыслил о том, чтобы жениться на своём друге, потому что друзья не думают только лишь о себе, они должны заботиться друг о друге, чего не сделал Шото, повернув всю ситуацию в свою сторону и сделав сына герцога заложником своего выбора. Это было нечестно. И бесчестно. Видимо, Изуку молчал слишком долго, что побудило принца позвать его по имени, и голос его был настороженным. — В той ситуации, в которую ты нас привёл, — медленно начал мужчина и услышал, но не принял во внимание то, как принц Шото за его спиной сместился. — У меня нет иного выбора, кроме как согласиться на эти условия. В нашем случае они самые лучшие, и будь уверен, Шото, что я тебя не полюблю. Не после того, как ты меня обманул и посмел поставить в такое положение перед всеми знатными людьми нашей стра… Он не успел договорить, так как к его рту и носу вдруг прижалась какая-то влажная дурно пахнущая ткань. Изуку запаниковал и схватился обеими руками за прижавшую к нему ткань руку, чтобы попытаться убрать её, но другая рука напавшего удержала его от резких движений. Мужчина чувствовал, как друг за другом у него слабеют ноги, руки и всё тело, а после глаза его закатываются. И последнее, что замечает он перед провалом в темноту, это адов облегчённый выдох Шото прямо ему на ухо. *** — …ку… — Что? — Мой… Мой Изуку. Что происходит? Нет, не твой. Прекрати… Пожалуйста, перестань. Изуку слабо простонал, попытавшись пошевелиться, отчего в голове его что-то отозвалось колющей болью. С его губ сорвался болезненное шипение. Мужчина с трудом сосредоточился на окружающей обстановке. Он почувствовал чужие руки на себе: на своём лице и своём правом бедре. Изуку дёрнулся в сторону от прикосновений, но его остановили верёвки, сдерживающие над головой его руки. А почему у него связаны руки? Изуку распахнул глаза и едва испуганно не вскрикнул, когда перед его только сфокусировавшемся взором появилось лицо Шото, находящееся совсем близко к его собственному. Изуку отклонился назад с шипением, но Шото взял его за воротник и рывком притянул к себе, отчего мышцы плеч старшего мужчины больно натянулись благодаря привязанным кверху рукам. Он на кровати? Что вообще происходит, почему он связан? И почему поведение Шото так изменилось? — Шото, зачем?.. — чужая ладонь со шлепком соприкоснулась с его щекой, и голова Изуку дёрнулась в сторону от силы удара, заставив ошеломлённо замолчать. Щека его начала гореть от пощёчины, а на глаза сами собой навернулись слёзы от осознания предательства. Следом его пострадавшую щеку нежно погладили, а рядом с ухом прозвучало тихое: — Чшшш, тише, мой Изуку. Не надо бояться, я не сделаю тебе больно. — Уже сделал, — против воли вырвалось у Изуку, за что он поплатился ещё одной пощёчиной по той же, уже болевшей щеке. Не сделает больно, да? Лжец. Изуку всхлипнул от обиды и пропустил тот момент, когда простые прикосновения Шото переросли в поглаживания, когда его руки начали недвусмысленно проникать под его одежду. — Прекрати, — позорно прохныкал Изуку, когда его попытки высвободиться не увенчались успехом. Его руки затекли, плечи болели от неудобной позы, а по всему телу пробегали мурашки отвращения ко всей этой ситуации. — Перестань, Шото! Ещё одна пощёчина, за которой последовали более агрессивные телодвижения в его сторону, а штаны почти были сдёрнуты с него одним движением. К горлу подступила тошнота; Изуку знал, к чему это всё ведёт, и он знал, что Шото пытается с ним сделать. Но он не хотел этого. Шото ведь сказал, что они могут быть друзьями и партнёрами несмотря ни на что. Он солгал? Даже сейчас наш кронпринц просто взял и солгал, чтобы получить то, чего ему хочется? Мир Изуку рухнул и разбился вдребезги о каменный пол этих покоев в тот момент, когда его уже бывший друг сумел оголить большую часть его тела, а горячий и влажный язык оказался у него во рту. Широкие ладони, не стесняясь, оглаживали его грудные мышцы, слегка сжимая, а характерная твёрдость чужого гнусного возбуждения прижалась ко внутренней стороне его бедра, когда Шото без стыда и стеснения забрался на своего друга детства, которого он сегодня прилюдно объявил своим будущим мужем. То, как принц стянул с него брюки до середины бедра и стал бесстыдно потираться о него, было отвратительно и одновременно ужасающе и до того сильно, что Изуку чувствовал, будто его стошнит прямо здесь и сейчас. Все его внутренности скручивали узлом, паника поднималась под кожей, а в глазах расплывалось всё от нескончаемо прибывающих слёз. Хотелось кричать и плакать, а ещё больше хотелось вывернуть желудок наизнанку прямо на пол у этой злополучной кровати. Но вместо того, чтобы дать волю порывам своего тела, он задёргался ещё пуще, а в голове картинами вспыхнули воспоминания их тренировок, и мужчина кое-как сумел подобрать к себе ноги, чтобы в следующий миг со всей силы оттолкнуть принца. От силы толчка Шото отлетел назад и ударился спиной о столик с вазой у самой стены, следом упав на колени с болезненным стоном. Со своего места на простынях Изуку видел, как почти что звереет взгляд разноцветных глаз, что поселило ещё большую панику в его душе. Это заставило его снова задёргать руками в попытке освободиться, но он причинил себе этим только больше боли. Сын герцогства видел, как его высочество быстро поднимается на ноги и движется обратно к кровати, и от этого Изуку только неистовее задёргал руками. Отчаянное хныканье снова вырвалось из груди мужчины, зубы скрежетали друг о друга, а всё тело напряглось в ожидании боли, когда его не по годам маленькое тело перевернули на живот, задрав то, что ниже пояса. От такой унизительной позы всё внутри Изуку воспротивилось. Паника, злость, обида, боль и ярость пришли со шлепком по мягкому месту; это заставило его кричать раненным зверем. Зелёная вспышка осветила своим ослепляющим светом покои в тот момент, когда верёвки, удерживавшие запястья Изуку, с треском порвались. А в следующий миг до невозможного удивлённый кронпринц откинулся задней своей частью на пятки и схватился ладонью за левую щеку, которую теперь рассекало четыре глубоких пореза. Мужчины пару мгновений смотрели друг на друга ошеломлённо, но этого хватило, чтобы Изуку пришёл в себя. Он развернулся, оттолкнул Шото назад, чтобы тот повалился спиной на простыни, а после выскочил стрелой из покоев принца, по пути подтягивая брюки и запахивая рубаху. Мужчина сразу направился в комнату, которую выделили его родителям, проигнорировав свою собственную. Ему нужно было всё рассказать отцу и матери сейчас же, а после уехать из дворца и никогда больше не возвращаться в это проклятое место. В покоях он застал только матушку, отца не было видно. Но мужчина подумал, что так даже лучше, ведь он не ручался за свой внешний вид. Его щека нещадно болела, его мягкое место тоже. Рубашка была так вообще распахнута, а брюки расстёгнуты и едва держались на бёдрах. Все признаки говорили сами за себя. И, конечно, его мама сразу всё поняла. Она прижала ладони ко рту, испуганный возглас спустился с её уст. — Изуку! — приглушёно крикнула женщина и вскочила с кровати, на которой до этого полулежала с книгой в руках, ринувшись к сыну. — О Всевышний, Изуку, что?.. Кто?.. — Мама, — он прохрипел это, из глаз его снова полились слёзы, и материнские руки тут же притянули его в тёплые родные объятия. — Шото, он… он… почти… Мама, мне так больно… — Мой мальчик, — всхлипнула женщина и погладила сына по волосам. Ночная сорочка уже пропиталась слезами её чада, у самой неё они тоже были нескончаемыми. — Как он мог… Не плачь, мой птенчик, пожалуйста. Я знаю, что это больно, но… не плачь. Сейчас… сейчас отец вернётся с аудиенции, и мы всё ему расскажем, а после… тут же уедем отсюда. Ты мне веришь, сынок? — Верю, — с заиканием выдавил Изуку и чуть отстранился от материнского плеча, всячески пытаясь подавить рыдания. Он вытирал рукавом крупные слёзы, стекающие по его веснушчатым щекам, на одной из них уже расцвёл яркий синяк, который видно даже в полумраке ночной комнаты, освещённой всего несколькими свечами на комоде у постели. — Мама, он… он обезумел… Он говорил одни вещи, а делал совсем… совсем другие, мама. Он же был моим другом! Как он мог?! Герцогиня снова притянула сына к себе, а тот сразу уткнулся носом в её шею в поисках защиты и утешения в этой хрупкой женщине. А она гладила его по волосам и шептала на ухо ему всякие нежности и слова поддержки, медленно пробираясь вместе с ним к кровати. Они вместе сели на простыни, не разрывая объятия. Изуку чувствовал, как от долгого плача веки его неимоверно потяжелели, а на него самого напала долгая икота. Но он не хотел покидать тёплых рук своей матушки, они были ему нужны в этот самый момент слабости и боли. Изуку сам не заметил, как заснул на руках у мамы, которая в какой-то момент начала баюкать его, совсем как в глубоком детстве. Но проснулся он уже в карете, когда колёса наткнулись на камень, и всех внутри сидящих подбросило вверх. Молодой мужчина со стоном поднялся на скамье, его лицо тут же оказалось в плену чужих рук. Ещё не проснувшийся мозг воспринял это, как угрозу, подбрасывая ему совсем свежие воспоминания, что заставило его испуганно отдёрнуть голову от прикосновения. Рядом послышался вздох, и следом до Изуку дошло, что это не Шото с ним в одной карете, а… Стойте, кто эти люди? Изуку настороженно оглянулся на двух мужчин, едущих с ним в одной карете, и мысли его посещали не самые благоприятные. О Всевышний, пожалуйста, нет. Он не переживёт повторения прошлой ночи. Что надо этим людям от него? Их послал Шото? Император Энджи? Кто? — Спокойно, малыш, мы не хотим повторения вчерашней истории, — тот, кто, видимо, до этого взял его за лицо, примирительно поднял руки вверх и даже отодвинулся назад на своей скамье. — Мы не причиним тебе вреда, молодой господин. Нас нанял герцог, твой отец. Молодой мужчина непонимающе моргнул, взглянув на мужчин поочереди. — Они с герцогиней пока не могут покинуть дворец, — начал объяснять второй, который до этого даже не пытался его коснуться. — Вас сначала погрузили в длительный сон магией, чтобы Вы легче перенесли эту длительную поездку в незнакомой компании, а потом отправили домой с нами. Поэтому мы сопровождаем Вас до поместья. Мы гарантируем Вашу безопас… Этот более вежливый мужчина не смог договорить свою фразу, так как его напарник прервал его, крикнув: — На пол! — и, не дожидаясь ответа, утянул на дно кареты и своего напарника, и Изуку. В следующий миг над их головами просвистело нечто, пронзившее окна их транспорта на большой скорости. Лошади испуганно заржали, но окрика кучера не было слышно, а потом карета резко свернула в сторону, из-за чего все трое мужчин кубарем скатились к остаткам одной из дверей. У Изуку сдавило грудь от такого, но он не мог сейчас зацикливаться на этом, не тогда, когда на них, кажется, напали. Разбойники? Ассасины? Кто? И где его оружие? Ах, да, перед поездкой отец обязал его оставить меч и даже нож в комнате, чтобы прибыть на приём безоружным и не представляющим угрозы. Потрясающе. Из-за того, что карета постоянно виляла из стороны в сторону, троих людей внутри тоже швыряло от одной стены к другой; они чудом удерживались внутри транспорта. В окне снова и снова что-то со свистом пролетало под разными ракурсами, двое нанятых отцом людей едва ли не своими собственными телами прикрывали молодого мужчину, достав оружие. Кажется, они ждали, когда хотя бы один из нападавших покажется, что не имело большого смысла, ведь они пребывали в постоянном движении. Однако когда один из напарников высунулся из пробитого окна, едва там появилась чужая рука с арбалетом, звякнула сталь, а следом послышался неприятный крик. Должно быть, он задел нападавшего мечом; значит, на одного преступника здесь теперь меньше. Изуку ненавидел положение, в котором находился сейчас: безоружный и бесполезный, ведь из-за своего «проклятия» он ещё не прошёл полное обучение и не мог сражаться. Вокруг него стоял неистовый шум: люди кричали, колёса бились, дерево кареты скрипело, лошади ржали, металл скрежетал. Всё это слилось в один противный протяжный звук, который бился где-то в затылке у Изуку, тем самым практически вынудив его закрыть уши руками, а глаза зажмурить до белых мушек под веками. Он не мог этого выносить, не мог. Почему Всевышний его в эти дни вообще не жалел? Сначала предательство Шото, теперь нападение по пути домой. Что с ним не так?! Изуку вскрикнул, когда карета внезапно покатилась по склону, а его самого, казалось, нескончаемо начало кидать по стенам, дну и крыше, соблюдая какую-то извращённую последовательность. В один момент мужчина, кажется, неудачно приземлился на руку, и следующий треск сопровождался адской болью в конечности, что заставило его кричать сквозь зубы. Кажется, рука теперь сломана, о Всевышний, она точно сломана. В какой-то момент карета прекратила движение, остановившись в углублении земли и накренившись набок. Изуку сам собой выкатился из приоткрывшейся двери в овраг, вне себя от боли, которая распространялась по всему его телу волнами одна хуже другой. Тяжело дыша, мужчина скосил взгляд в сторону, зацепившись за две лежачие фигуры его сопровождающих. Они совсем не двигались, но, кажется, дышали, что крайне не понравилось напавшим на них преступникам (иначе никак не назвать тех, кто просто-напросто напал на их экипаж посреди белого дня). Изуку с замиранием сердца видел, как несколько фигур в чёрных закрытых одеждах по нескольку раз вонзили короткие ножи в каждого из мужчин, а после все, как один, повернулись в его сторону хищниками, почуявшими кровь. Обессиленный и смиренный, мужчина прикрыл глаза, даже не предприняв попытку освободиться из чужой хватки, когда его рывком вытянули из-под развалившейся кареты. Его бросили на рыхлую землю, а после в его, кажется, вывихнутой плечо вошло лезвие ножа, совсем как в сливочное масло. Он не смог сдержать крика боли, который на самом деле был больше похож на безумный рёв. Лезвие вышло из его плеча, а следом снова погрузилось в него, проделав новое отверстие совсем рядом с изрядно кровоточащей раной. Новый крик огласил местность. Преступники о чём-то переговаривались между собой, но из-за звона в ушах Изуку не смог разобрать, что именно они сказали. Но ему и не надо было это. Ни к чему будущему мертвецу новая информация, он всё равно не сможет уже поделиться ею с кем-либо. Мертвецы не болтают. В какой-то миг Изуку остался совсем один на холодной земле в луже собственной крови. Он вспомнил напоследок лица родителей и служащих поместья, а после окончательно закрыл глаза, когда его накрыла огромная тень.