How to get back to the basics

Первые несколько дней в племени для Изуку прошли, по его мнению, немного странно. Во-первых, его, оказывается, поселили прямо над домом вождей и между домишками Кацуки и госпожи Инко. Это было… в какой-то степени немного неловко, что его словно окружили со всех сторон (но и Изуку не то чтобы так сильно переживал из-за этого). Ну а во-вторых, Изуку дали… время на адаптацию? Это было не совсем то, чего Изуку ожидал от них. Он думал, что ему сразу же придётся приступить к обучению, что сразу, со следующего дня, Кацуки возьмёт его за ворот, потащит куда-то и будет неохотно и с раздражением пояснять, чему ему в первую очередь надо будет обучиться. Но нет. Первые несколько дней Кацуки отказался чему-либо учить Изуку, потому что, как минимум, ему нужно было изучить деревню и попривыкнуть к ней. Поэтому эти первые дни парень тратил на хождение, изучение и запоминание — и каждый его выход из домика обязательно сопровождался кем-то из молодых драконов, с которыми он познакомился ранее. Все в деревне относились к нему по-доброму, без давления и косых взглядов, что также было для Изуку непривычным, потому что в империи всегда обсуждали и осуждали каждого, кто оступится в том или ином действии хотя бы самую малость. Ты всегда должен быть самым лучшим, самым смышлёным, самым красивым и самым успешным — ты должен всё схватывать налету и мгновенно обучаться, чтобы не посрамить свой род. В этом же племени Изуку никто не торопил, все (в основном) были такими улыбчивыми и понимающими, что это вводило в ступор. Изуку как-то спросил у госпожи Инко за обедом, который они решили провести вместе, что же движет всеми этими драконами. Ответ её был предельно прост и одновременно безмерно сложен: «Племя — семья, и мы заботимся друг о друге.» И пусть даже по поведению Изуку было видно, что он не совсем понял это её высказывание, Инко не зацикливала на этом своё внимание и продолжала есть, периодически подпихивая на посуде в сторону сына самые вкусные кусочки. Это был ещё один приятный момент в общении с его родной матерью. Она также сильно старалась заботиться о нём, как и герцогиня, хотя Изуку уже был достаточно взрослым. И от этого ему было так стыдно: эта женщина всеми силами сталась показать Изуку всю свою материнскую любовь, несмотря на десятилетия разлуки, а он не мог даже в уме её матерью назвать... От осознания этого становилось иногда паршиво. Как бы то ни было, Изуку не стоило сильно откладывать начало обучения. Ему хотелось быстрее научиться обычаям и устоям драконьего племени, и если он хотел показать себя с лучшей стороны, ему нужно было учиться хорошо. И Изуку старался не думать о том, что, принимая их уклад, он предаёт дом, в котором вырос. Что где-то там остались люди, вырастившие его, давшие ему кров, пищу и титул. В особо тихие моменты навязчивые мысли начинали биться в голове Изуку, шипя и бурля в его сознании, обвиняя и нарекая предателем, но с недавнего времени, как только Изуку увидел, как и чем живёт драконье племя и насколько сильно да трепетно оно заботится о своих членах, голову парня всё чаще стали посещать и другие мысли: они были полны недоверия к тому, чему его учили в империи и в каких ещё моментах их учение было сплошной ложью. Изуку было действительно интересно, как долго ещё собирались его собственные родители лгать ему в лицо хотя бы о его происхождении? И как бы они поступили, если бы его истинная сущность проявилась сама собой? Отдали бы под стражу или отец убил бы его собственным мечом? Неохотно и с болью на душе, Изуку склонялся более ко второму варианту, ведь герцог был донельзя консервативным и патриотичным человеком; одного лишь упоминания магических существ и, не дай Всевышний, драконов было достаточно, чтобы отец весь взбеленился. Только вот тут встаёт встречный вопрос: зачем изначально герцог, зная о происхождении Изуку, принял его в свой дом, назвал своим сыном и сделал своим наследником? Этот вопрос так и оставался без ответа. *** Первым делом Изуку запомнил пути до речки, в которой все омывались, до места работы ткачей и до места сбора молодых драконов — Мина с Денки были полны энтузиазма и какого-то даже восторга от идеи обучения Изуку и вызвались помочь Кацуки с этим делом. Тот же только и сделал, что отмахнулся от них, но, видимо, это был вполне положительный ответ, так как никто ни на кого не обиделся и отнёсся к этому жесту вполне спокойно. Так и получилось, что у Изуку появилась целая группа наставников во главе с Кацуки, которого назначили его родители. И так вышло, что каждый из молодых драконов хотел научить парня чему-то своему, однако к единому мнению и здоровой очерёдности они прийти так и не смогли, из-за чего у Изуку начинало в висках пульсировать, а Кацуки рявкал каждый раз, как кто-то из его друзей открывал рот. Вместо того, чтобы учить чему-то Изуку по порядку, каждый предлагал своё действо одновременно с другим: Мина загорелась идеей поскорее сделать из Изуку наездника (он так и не понял, зачем, ведь они из драконьего племени, но Кацуки пообещал ему объяснить всё и показать потом), Эйджиро предлагал перво-наперво научиться драться и выбрать ему для этого оружие, Денки же настаивал на том, чтобы Изуку в первую очередь научился читать, плести и ткать. У последнего, казалось бы, была самая здравая мысль, если бы он не имел ввиду, чтобы Изуку делал эти три вещи одновременно. Споры молодых драконов так и продолжались, пока Ханта и Хитоши в сторонке стояли и головами качали на чрезмерный энтузиазм их друзей; Кацуки только закатывал глаза и молча уводил Изуку куда-то в сторону, чтобы тот занимался чем-то более полезным, чем выслушивал напрасную болтовню этих глупых голов. К большому сожалению энергичной троицы, Кацуки в итоге склонился к собственному варианту, в который внёс своё слово ещё и Хитоши, как самый спокойный и рассудительный: сначала Изуку учит письменность и ткацкое мастерство, после чего они смогут перейти к подготовке стать наездником. А на физической подготовке они решили не зацикливать внимание, потому что по Изуку было итак видно, что с этим у него всё хорошо — по мнению Кацуки, Изуку был даже слишком… рельефный, из-за чего все эти мышцы, годами наращиваемые, смотрелись довольно противоестественно на теле подростка. Он надеялся, что со временем Изуку будет расти размеренно, иначе при слишком резком скачке роста у парня будут некоторые проблемы. Однако никто не хотел зарекаться на этот счёт, учитывая несколько необычный случай парня. Как оказалось, учитель из Кацуки выходит не самый терпеливый. Хоть он и старался быть более деликатным с Изуку, его выдержка дала сбой на первом же уроке письменности: когда дрожащая рука криво выводила иероглифы драконьего языка, а сам Изуку не мог никак запомнить их и сопоставить с тем, что помогло ему понять зелье госпожи Чиё, в юного дракона начинали летать пишущие угли и куски пергамента. Это происходило по нескольку раз за каждый урок на протяжение всех тех дней, что было на потеху друзьям сына вождей, которые пока что не решались вмешиваться в эти уроки и предлагать свою помощь — даже Хитоши решил отказаться от этого. Итак, Изуку познакомился со старейшиной Тошинори — старым драконом, который выглядел как пожилой иссохший мужчина и занимался обучением молодняка племени письменному языку. Старейшина оказался очень приятным мужчиной с понимающим взглядом и нежной улыбкой, а его терпению и выдержке, казалось, не было никакого предела. Это наводило на мысль о том, что он занимается обучением детей вот уже очень много лет. Ну или же он сам по себе такой добродушный — Изуку не хотел делать своих необоснованных выводов, а спросить напрямую об этом откровенно стеснялся. Как бы ни было, со старейшиной Тошинори дела у Изуку пошли куда лучше, чем с Кацуки в качестве учителя. Не в обиду его прошлому наставнику, но с ним Изуку больше нервничал и не мог сосредоточиться, даже если он тихо восхищался ловкими и умелыми движениями Кацуки, тем, как тот выводил символы на бумаге, чтобы показать своему ученику верное написание. Однако это не мешало Кацуки регулярно приходить на уроки с Тошинори, чтобы проконтролировать прогресс и выдать пару замечаний о его почерке, нарочно игнорируя то, как старейшина качал головой на эти его действия. И сегодня тоже был один из тех самых дней, когда Кацуки оставил Изуку на попечение старейшины Тошинори после того, как несколько часов водил его по их горам и прилегающему лесу, но пришёл проконтролировать его успехи. — Я теперь могу без помощи написать имя и фамилию, которые дали мне мои родители из империи, — негромко отчитался Изуку, робко протягивая Кацуки пергамент с начертаными символами. Учитывая откровенную вражду людского народа с драконами, он не знал, как на это отреагирует вожаков сын, действуя на свой страх и риск. — И, ну, там ещё есть пара мелочей. Но Кацуки, казалось, не особо волновал то, как звали Изуку: его больше заботили линии и штрихи, нанесённые на бумагу, которую он держал теперь в руках. Молодой мужчина пару секунд всматривался в текст, после чего перевёл нечитаемый взгляд на Изуку, а потом и вовсе как-то слегка зло хохотнул. Он повернул лист бумаги лицевой стороной к Изуку и указал на что-то из написанного пальцем. — Это неправильно. Тут не должно быть этой линии, ты перепутал символ, Деку. — Де… что? — Изуку нахмурился от того, как его назвал Кацуки, ведь это не было его именем. Нет, ну, второй слог был верным, но Кацуки всё равно неправильно его назвал! — Ты написал не «Изуку», а «Деку», придурок, — шикнул на него парень, а после свернул пергамент в трубку и несколько раз постучал по кудрявой голове под взволнованный оклик старейшины Тошинори. — Ты не можешь написать собственное имя без ошибки, у тебя получилось бессвязное абсолютно слово! Может мне начать звать тебя «Деку», а, Деку? — Пожалуйста, не надо, — натурально проскулил Изуку и закрыл лицо ладонями, чувствуя, как начали гореть его щёки и уши от стыда. — Почему нет? Ты сам себя так назвал! *** Теперь Кацуки зовёт его «Деку», к большому стыду и огорчению Изуку. Его спасало лишь то, что это слово действительно ничего не обозначало (парень спросил об этом у старейшины Тошинори и после ответа надеялся, что тот ему не стал бы лгать). Такие поддразнивания продолжались до самого ужина, но когда всё племя собралось вокруг костровой ямы для совместной трапезы, Кацуки вдруг оказался совершенно с другой стороны круга вместо того, чтобы сесть со своими друзьями и семьёй, как он делал это задолго до сегодняшнего вечера. Эйджиро с ворчанием опустился рядом с Изуку на циновку и передал ему посуду со свежепрожаренным мясом и парой кусочков овощей. Изуку тихо поблагодарил парня и принял еду, но тот и ухом не повёл, смотря прямо перед собой — на Кацуки, догадался Изуку. Упомянутый молодой мужчина был далековато от них, практически напротив; он сидел, скрестив ноги и поместив на них резную тарелку с пищей, чуть сгорбившись и едва наклонившись в сторону. Рядом с ним сидела девушка со светлыми волосами — Тога, как Изуку вспомнил её. Это ведь она встретила их на границе деревни в тот день, когда Изуку только прибыл на территорию драконов, и была эта леди отнюдь не очень довольна новым раскладом дел. Сейчас Тога вела себя так, будто и не пропадала больше, чем на неделю. Казалось, те резкие слова, что были сказаны Кацуки ей тогда, вовсе были забыты. Либо они успели об этом поговорить, — кто знает? — но Изуку не собирался слишком сильно углубляться в чужие взаимоотношения. Кацуки выглядел достаточно расслабленным рядом с девушкой, хотя его недовольная складка между бровей так никуда и не делась. По его виду можно было понять, что компания Тоги ему не претит, а та этим и довольна: девушка жмётся своим оголённым бедром к ноге Кацуки и безудержно щебечет о чём-то, даже не задаваясь вопросом о том, слушают ли её вообще. Эйджиро рядом с Изуку снова проворчал что-то нечленораздельное и отправил в рот кусок мяса, агрессивно его пережёвывая. Озабоченность отразилась в глазах Изуку, когда он собирался спросить яркого парня о его поведении и, возможно, самочувствии, когда ему — Эйджиро — на голову опустилась рука, ероша итак растрёпанные волосы. Изуку поднял взгляд на новоприбывшего и встретился им с фиолетовыми глазами. Хитоши обнажил зубы в лёгкой полуулыбке и сел рядом с Эйджиро, вслед за ним опустился на циновку и Денки, приветствуя Изуку энергичным взмахом руки. Изуку прошептал в ответ тихое «привет», наблюдая, как Хитоши подкладывает своим друзьям в посуду обожжённые овощи и забирает лишнее, на его взгляд, мясо к себе в тарелку, делая их ужин более сбалансированным. Денки громко спорит с парнем, но победу не одерживает, на что Хитоши только ухмыляется. Рядом с ними слышится вздох. Трое молодых мужчин устремляют взгляды на Эйджиро, который снова обратил внимание на Кацуки и Тогу. — Малыш Эйджиро снова хандрит, потому что какая-то чешуйчатая задница увела его друга, — пропела Мина рядом с парнями, а Изуку чуть не вскрикнул, быстро поворачивая к ней голову. Девушка так бесшумно подошла к ним и опустилась рядом с Изуку, что тот и не заметил, из-за чего чуть не заработал остановку сердца. Ханта, выглядывающий из-за Мины, видимо, заметил мгновенный шок парня, слегка посмеявшись над ним и махнув рукой. — Малыш Эйджиро должен ещё знать, что если кто-то хочет ухаживать за Кацуки, то пусть так оно и будет, — подхватил с ухмылкой Хитоши под смешки Денки и стон упомянутого обладателя ярких волос, но через секунду скривил лицо в гримасе крайней брезгливости. — Даже если это Тога. Упомянутая девушка, словно услышав или почувствовав, что говорят именно о ней, устремляет острый взгляд на их группу. У Изуку дрожь пробегает вдоль спины до самого седалища от этого взгляда, отражающего в себе красные огни кострища, что делает её ещё более жуткой персоной несмотря на расстояние между ними. Почему-то парню казалось, что Тога смотрит именно на него, что этот ядовитый взор адресован именно ему, отчего ему хотелось отвести глаза куда-то в сторону — куда угодно, чтобы не встречаться глазами с враждебно настроенной девушкой, хоть он и не знал причины такой откровенной неприязни. Изуку ведь даже слова не говорил ей, а встретились они только второй раз в жизни, да и тот не личный. Он в замешательстве. Как итог: весь ужин Изуку провёл так, словно вместо плетёной циновки под ним был коврик с иглами. Молодой мужчина старался отвлечься от неприятных ощущений, получаемых от неприязненного взгляда юной драконицы, а друзья Кацуки без конца вовлекали его в свои разговоры так, словно он всегда был частью их группы. Однако личное негодование продолжалось: у Изуку, казалось, зудело всё от того, как на него смотрели с другого конца круга, даже несмотря на то, что сам Кацуки не раз отвлекал внимание своей спутницы на себя, одёргивая её из раза в раз. Изуку говорил сам себе не зацикливать на этом внимание, ведь, по сути, повлиять ни на что тут он не может; вместо этого он старался наслаждаться едой и приятной компанией, даже если зудящее неприятное чувство не покидало его вплоть до того момента, когда потушили костёр. Когда племя разбрелось по своим уровням и домам, Изуку и его спутники наблюдали, как Кацуки нехотя уходит вместе с Тогой, которая за руку тянет его к плетёным мостикам. Это вызвало ещё один вздох у Эйджиро, когда тот обратился к Изуку с сочувственным видом: — Если ей повезёт, то, возможно, этой ночью тебе придётся зажимать уши. Или ты можешь переночевать у кого-то из нас: ты ещё слишком маленький, чтобы такое слышать. Пару секунд Изуку смотрел на Эйджиро с откровенным непониманием, но потом его внезапно охватило осознание и понимание данных слов, заставив спрятать смущённое лицо в ладони. Второй рукой он дёрнул себя за слегка отросшую прядь, а после опустил руки вдоль тела, чувствуя, как его лицо всё ещё горит от того, что Эйджиро вдруг ни с того ни с сего затронул такую непотребную тему. Изуку в этом племени не пробыл и двух недель, он всё ещё привыкает к открытости в некоторых темах и моментах местных жителей, его можно ведь понять? — Я, ам, нет… я тебя понял, спасибо за предупреждение, — пробормотал Изуку под неловкие смешки Мины и Денки. — Но мне не девять лет, а двадцать восемь, так что, думаю, я смогу справиться с непредвиденным… казусом. Спасибо, Эйджиро. — Ну как знаешь, — усмехнулся Эйджиро и развернулся к своим друзьям, закинув руки на плечи Денки и Хитоши и пропустив лукавые взгляды Мины и Ханты, которые те бросили в сторону Изуку. — Тогда предлагаю пойти и отоспаться перед завтрашним днём! Изуку, Кацуки уже начал учить тебя охотиться? — Ммм, да, были пара моментов, но пока лишь только вскользь, — ответил парень, двинувшись вслед за группой молодых драконов в сторону плетёных мостиков. Теперь-то он мог похвастать тем, что может без труда балансировать на них и добираться до верхних уровней, пусть даже пока не так быстро, как остальные члены племени. — Сейчас я больше учу письменность и изучаю с ним живность под горами: Кацуки показывает мне лес, а ещё местные пещеры, их так много! А зачем спрашиваешь? — Да мы завтра на первую охоту с молодняком собираемся, думал, что тебя тоже можно пригласить, — легко ответил Эйджиро, чем мигом заслужил несколько осуждающих взглядов от своих друзей. — Кацуки откусит тебе голову, — отметил Хитоши и, чуть сузив глаза, мягко скинул со своего плеча чужую руку. — Не будь глупым, Изуку ещё слишком рано ходить на охоту. Эйджиро удручённо вздохнул и заложил руки за голову: — Да я уже понял. Не говорите только Кацуки. Пожалуйста. — Мы подумаем, — хитро протянула Мина и в припрыжку направилась по мостикам в сторону своего домика, махнув группе на прощание рукой. — Спокойной ночи, мальчики. — Посмотрим на твоё поведение, — чопорно подхватил Денки, и они с Хантой, смеясь, отправились каждый к себе. В итоге, оставшись втроём, парни тоже попрощались друг с другом и разошлись на ночь. К счастью, Изуку успел уснуть прежде, чем предупреждения Эйджиро сбылись. Хоть он и сказал, что сможет стойко пережить эту ночь в случае чего, ему было почти что страшно и до ужаса неловко. Изуку был уверен, что в последствии долго не сможет смотреть в глаза Кацуки или, не дай Всевышний, Тоги без стыда. Но ему и не пришлось «выкручиваться» из неловкой ситуации, ибо этой ночью так ничего и не произошло. Изуку хоть и засыпал довольно медленно из-за мыслей и нервов, поселившихся в нём с начала этого вечера, но звуки природы и отдалённые крики животных дали возможность парню спокойно уснуть. Только вот выспаться Изуку этой ночью так и не смог. Виной всему были кошмары, которые нещадно преследовали его половину ночи, заставляя спать урывками и из раза в раз просыпаться с немым криком на устах. Изуку в такие моменты зажимал себе рот ладонью и старался дышать через нос, медленно и глубоко, чтобы прогнать всё ещё свежие воспоминания, стараясь вести себя как можно тише, чтобы никому не пришлось приходить к нему на помощь посредине ночи. Всё хорошо. Изуку научился с этим справляться. И он будет справляться сам в дальнейшем. А дурные сны рано или поздно должны пропасть, ведь так? Новый день начался с того, что племя гудело с самого раннего утра. Едва разлепив покрасневшие от недосыпа и ночных молчаливых истерик глаза, Изуку, прищурившись, выглянул в проход своего жилища, чтобы увидеть, как по мостикам недалеко от него резво спускаются юные драконы. На самой земле уже собралась небольшая группа взрослых членов племени, включая и группу Кацуки с ним самим. Видимо, они будут руководить охотой подрастающего поколения? Продрав глаза, Изуку наспех натянул на себя дневные брюки с наручами, повесил на шею своё единственное скромное ожерелье и, практически подпрыгивая на одной ноге, обулся по пути к мостику. Сама деревня только просыпалась, из-за чего на улице редко сновал кто-то, а группа юных охотников внимательно слушала наставления от своего будущего вождя. Свесив ноги с края плетёного моста, Изуку наблюдал за процессией, а после, когда их с Кацуки взгляды вдруг встретились, приветливо махнул тому рукой, одними губами проговорив: — Доброе утро. Со своего места он видел, как Кацуки фыркнул на него и махнул один раз в его сторону, словно отмахиваясь. Улыбка Изуку слегка поблекла от такого отношения, но он продолжил вести наблюдение. Всё же такое поведение для Кацуки было обычным делом, поэтому Изуку не стоит принимать это на свой счёт. Откуда ни возьмись вдруг появилась Тога, резво подскочив к Кацуки и едва ли к нему не прилипнув. На действия девушки сын вождей скривил лицо в раздражении и слегка отстранился от прикосновений, негромко что-то ей говоря — из-за расстояния Изуку не расслышал, что именно, даже несмотря на его чуткий слух. Почувствовав такой знакомый неприятный зуд на лице, Изуку обратил внимание на Тогу и сделал это только для того, чтобы попробовать застать её ядовитый взгляд и убедиться, точно ли он направлен прямо на него. И, кажется, он снова стал необъяснимой причиной её недовольства. Изуку вздохнул и встал на ноги, взяв курс в сторону реки, чтобы умыться. Сегодняшний день он явно начнёт с уроков у ткачей, а не исследований с Кацуки.