How to get back to the basics

Не успел Изуку оправиться от встречи со своей настоящей, родной матерью и прийти в себя, как случилось следующее событие: Мицуки и Масару собрали жителей деревни в самом центре поселения и во всеуслышание объявили о том, что «Инко вернула своего сына!» Вопреки ожиданиям Изуку, это произвело довольно-таки сильное впечатление на драконье племя, потому что в тот же миг, как вождь Мицуки закончила говорить, по воздуху были разнесены громкие крики, высокие звуки и даже протяжный драконий рёв от тех, кто в тот момент был в своей животной ипостаси. Изуку было неуютно. Стоило шуму голосов утихнуть, казалось, все члены племени стеклись к ним и наперебой начали поздравлять госпожу Инко с такой праздной новостью, и все, до кого доходила очередь подойти к ним вплотную, старались дотронуться до рук, волос или даже спины Изуку. И ему хотелось спрятаться. Залезть обратно в палатка-образный дом вождей и не выходить оттуда до тех пор, пока эти персоны не начнут держать руки при себе. Никого, казалось, не волновали напряжённая поза Изуку и его отчасти напуганное лицо: все они издавали несвязные высокие звуки, похожие на чириканье, и трогали, и трогали, и трогали его везде, не переставая. Именно тогда, когда дыхание молодого мужчины участилось, его буквально выдернули из толпы две пары рук и оттащили чуть в сторону под недоумевающие взгляды других. Сделав наконец глубокий вдох, Изуку посмотрел на своих спасителей, коими оказались Эйджиро и Хитоши. — Спасибо, — искренне поблагодарил парень и приложил руку к груди, чувствуя под пальцами бешеный темп ударов собственного сердца. Чрезмерная тактильность драконьего племени действительно поволновала его; он уж думал, что это не закончится в ближайшее время. — Обращайся! — воскликнул Эйджиро и протянул к нему руку, чтобы положить её ему на плечо, но вовремя осёкся, вместо этого показав ему поднятый большой палец вверх. Хитоши посмотрел на это секунду и фыркнул с нежным раздражением, пихнув того в плечо, после чего обратился к Изуку: — Драконы — существа тактильные, поэтому тебе придётся говорить каждому, кто попытается до тебя дотронуться, что тебе неприятно, — парень сложил руки на груди и посмотрел на толпу, которая в этот момент была сосредоточена теперь только на госпоже Инко (он не мог пока называть её матерью Изуку; это было, по его мнению, слишком быстро и немного необоснованно). — И они будут уважать твои желания. — Хорошо, — тихо произнёс Изуку, едва не заикнувшись. Пора бы ему прекратить блеять перед кем-либо здесь, но предательская память то и дело напоминала ему о всех тех ужасах, что рассказывали ему о драконах взрослые, когда он был ребёнком. К сожалению, то, к чему его приучали с самого раннего детства, не искоренить за один позитивный день в компании горстки драконов и при полёте высоко в небе, хотя он и был безмерно благодарен своим спасителям за то, что жизнь его сберегли и к предположительным истокам крови вернули, а ещё заботились о нём и не бросали на произвол судьбы, как только вернули его родной (тоже предположительно) матери. В конце разговора в жилище вождей, когда и Изуку, и Инко успокоились и были настроены на продолжение, правящая пара решила, что Изуку нужен будет учитель — Масару назначил Кацуки его учителем в делах племени. Сын правителей был отнюдь не очень доволен тем, что его «оставили нянчиться с двадцати восьмилетним сопляком, потому что он должен племя защищать, а не потерёныша езде и буковкам обучать». И согласился он только после того, как Мицуки самолично оттаскала его за ухо, хотя у него изначально не было никакого выбора, ведь, как говорят его родители, вождь не только защищает свой народ, но и заботится о нём. Даже если это означает с нуля учить одного молодого дракона всему, что у них в племени положено знать. И даже если этот молодой дракон является сыном Инко, что бы это для Изуку ни значило… Изуку не понимал всей этой оживлённости и чрезмерной заботы: он вырос в совершенно иных условиях, где о нём столь же интенсивно заботилась лишь — приёмная, оказывается — мать и больше никто. Но даже если подумать о том, что драконий народ более открыт в проявлении своих эмоций, Изуку не мог не отметить, наблюдая со стороны за другими молодыми драконами, с каким трепетом и любовью члены племени касаются госпожи Инко и разговаривают с ней. Будто бы она соткана из хрустальных нитей и может развалиться на части от любого неосторожного слова. Парню было любопытно узнать секрет этой чрезмерной заботы об этой женщине, но он решил оставить этот вопрос при себе, посчитав крайне бестактным даже сами мысли об этом. Какая в самом деле разница, почему соплеменники относятся к госпоже Инко более нежно, чем друг к другу, если это не доставляет никому дискомфорта? Правильно, никакой, и Изуку не в праве в это дело вмешиваться. Его задачей на данный момент является обучение. Ну, точнее, не прямо сейчас, ведь в этот вечер правящая пара решила устроить грандиозный праздник в честь его возвращения домой, о чём вождь Мицуки объявила вот только что, а чуть попозже. До вечера ещё было достаточно времени, потому что, по ощущениям, прилетели они ближе к обеду, ведь вылетали ещё рано утром. И если судить по забитым мышцам его бёдер и сильной боли в многострадальном мягком месте, летели они не больше семи часов. Даже после длительной конной прогулки Изуку не чувствовал такого напряжения в ногах и ягодицах, видимо, сказалось то, как широко ему пришлось развести ноги для более-менее комфортного перелёта. Сколько мороки; и так будет каждый раз, когда его захотят взять куда-то с собой? Хотя тут встаёт другой вопрос: а захотят ли вообще? Изуку тряхнул головой, отгоняя странные мысли, и запахнул свою накидку плотнее, полностью закрываясь от прохладного лёгкого ветра. Такое малое количество одежды на нём не только смущало, но и дарило некий дискомфорт. Короткая накидка, которую дал ему Кацуки, постоянно распахивалась и задиралась от простых движений руками, и его живот и грудь постоянно обнажались. Парню было стыдно, хотя он и выглядел самым одетым среди практически голого драконьего племени. Неужели им действительно не нужна никакая одежда, которая прикрывала бы что-то больше, чем их половые органы и грудь? Зато, как заметил Изуку, все без исключения имели украшения на себе, будь то ожерелье, серёжки или простейшие браслеты. Даже дети, что пробегали мимо с голыми попками, звенели миниатюрными драгоценностями так, будто это обязательный атрибут одежды, более важный, чем те же штаны. Грубый голос и резкий возглас вырвали Изуку из очередной задумчивости, заставив вздрогнуть и отпрянуть. Перед ним стоял Кацуки со скрещёнными на груди руками, который смотрел на него не просто угрюмо, а так, словно это Изуку ему день испортил. — Ты глухой? — с недовольством в голосе спросил светловолосый мужчина и, не дожидаясь ответа, махнул в сторону рукой. — Тебя надо переодеть во что-то более приличное, пошли. А то ходишь и болью воняешь; твои огрызки мы сожжём. Не то чтобы Изуку действительно понимал, как Кацуки определил роль его вони, но спорить с недовольным драконом он не решился. На самом деле, сам Изуку тоже чувствовал, что от него и правда чем-то попахивает, но он не мог до этого определить, чем именно. Значит, такая на запах боль? Но боль какого рода? Ведь Изуку испытывает два вида боли: и физическую, и душевную. Хорошо, это не имеет значения: раз ему надо переодеться, значит, он переоденется. Даже если это означает надеть на себя меньшее количество одежды… Изуку двинулся следом за Кацуки, который вёл его прямо к подвесным плетёным мостам. С непривычки парень очень сильно шатался и пару раз едва ли не падал обратно на землю, и каждую его осечку именно рука Кацуки приводила обратно в равновесие. Изуку старался не вздрагивать каждый раз, когда к нему тянулась рука, поэтому ему приходилось время от времени переводить взгляд со своих ног на его сопровождающего. И дело не в том, что он совсем не любил прикосновений. Насколько Изуку смог за собой заметить, прямые касания от женщин его не напрягали. Большее волнение вызывали спонтанные касания или когда целая толпа тянула к нему руки: это вводило его в небольшую панику так же, когда к нему подкрадывались со спины или совершались любые прикосновения от парней и мужчин, которые у него не было возможности отследить. Но резкие хватания будто ожоги невидимые оставались на его коже… Самостоятельно вернув себе равновесие, когда они поднялись на второй уровень деревни, Изуку невольно задумался, стоит ли ему завести тетрадь, куда он внесёт все эти новые знания о себе, чтобы подумать, что с этим делать в будущем. И пусть одна лишь мысль о корне этой его новой проблемы заставляла его мелко дрожать, ему надо было подавить эту гниль в себе, чтобы не сойти с ума в пучине отвращения к себе. Даже если он уже не так чист, как до инцидента с его бывшим лучшим другом (звучит просто ужасно; Изуку стоило раньше заметить это поведение за Шото или он с самого начала их дружбы был таким, чтобы ему было не с чем сравнивать?) В любом случае, сейчас это не имело значения. Теперь ему надо переодеться во что-то более свежее и следовать за Кацуки, чтобы тот смог решить его судьбу и составить план на дальнейшее обучение, раз уж вожди приставили его к потерянному ребёнку. Это немного смущает; на самом деле, Изуку не думал, что ему придётся вернуться в детство и заново учиться чему-то базовому. Интересно, у них есть письменность? И могут ли они связываться с другими племенами письмами? Или им каждый раз приходится отправлять послов для передачи сообщений? У Изуку накопилось столько вопросов, но он так боялся задать их всех своему учителю. Кацуки не выглядит, как парень, который готов ответить на каждый его глупый вопрос… Он лучше подождёт встречи с Эйджиро и Хитоши или старшиной Шотой. Вот, кто выглядел, как те, кто ответит на его вопросы без вспышек характера и фырканья. Не в обиду Кацуки, правда… — Вот тут ты будешь жить, — сказал он, подведя парня к одному из плетёных домиков на втором уровне, который весь состоял из скрепленных между собой досок и элементов в крупное устойчивое кружево. Интересно, из чего сделаны все эти верёвки? Он хочет и об этом спросить, потому что на вид они такие крепкие! — Запомни дорогу и научись держать равновесие на плетёных путях, я не буду водить тебя каждый раз за ручку сюда. Теперь пошли тебя оденем. Я покажу, где обитают наши кожевники и ткачи, чтобы в следующий раз ты мог сам сходить за нужной одеждой. И научись плести украшения, твоя шея не должна быть свободной: это равносильно наготе. — Наготе? — эхом повторил Изуку, на секунду остановившись, чем заслужил раздражённый взгляд. — Да, наготе, — отрывисто ответил Кацуки и скривил губы в недовольстве. — Каждый в племени способен сплести себе ожерелье, так что тебе придётся научиться, чтобы не опозориться перед другими. — Кошмар какой, — пробормотал Изуку себе под нос, что явно не понравилось Кацуки, но тот предпочёл промолчать. — А как же?.. — парень выразительно провёл двумя руками по воздуху вдоль своего туловища, что было красноречивее всяких слов. — А зачем? — Кацуки изобразил искреннее удивление. — Женщины прикрывают грудь тканью или ожерельями, а мужчинам прикрывать нечего. Гениталии закрыты, так к чему лишняя ткань? — А как же зимы? — не унимался никак Изуку, искренне желая узнать, как же можно вообще обходиться без хотя бы рубахи. — Вам разве не холодно? Кацуки прикрыл глаза и откинул голову назад, протяжно вздыхая с рычанием на выдохе. Кажется, Изуку его начинает злить, но ему нужно получить ответ хотя бы на этот вопрос. И чего уж греха таить, ему было любопытно, на сколько вопросов хватит терпения Кацуки. Он ведь будущий вожак, так? Тогда ему не помешало бы потренироваться отвечать на вопросы своего народа уже сейчас, разве нет? По крайней мере, Изуку мог судить так из того, о чём говорили старшие драконы и из собственных знаний о поведении правителей. Хотя правители людей и драконов ведь отличаются. Значит, и суждения Изуку были беспочвенны? Да и сколько ему лет, кстати? Старшина Шота говорил, что ему не тридцать даже. Изуку моргнул, когда мужчина напротив всё же ответил: — Зимы у нас теплее, чем в империи людей, и после оборота каждый из нас обретает умение согревать себя изнутри, — он на секунду замолчал, посмотрев на Изуку, и вдруг продолжил менее нетерпеливым тоном. — И при обороте на преобразовывание одежды в таком случае уходит меньше нашей магии. А теперь хватит вопросы задавать! Просто иди и оденься! И попроси у них хотя бы шнур с бусинами, смотреть на тебя невозможно. *** Изуку неловко провёл ладонями по своему поясу, который держал на талии его новые брюки из светло-коричневой кожи. На ступнях красовались плетёные сандалии из твёрдого светлого волокна, а на плечах у него был какой-то кусок ткани, который прикрывал верх его лопаток и имел продолжение в качестве рукавов до самых кистевых суставов. На шее у него висел коричневый кожаный шнурок с несколькими бусинками, которые при каждом движении смещались и стучались друг о друга, создавая тонкий звон. Это было… странно. Из-за обнажённых торса и спины Изуку снова чувствовал себя голым, и никакое подобие прикрытия на руках его не спасало. Хотелось снова накинуть на себя ту накидку, которую подарил ему Кацуки в хижине у госпожи Чиё, но тот уже её изъял у него вместе с испорченными штанами, скомкал и скинул в ближайший костёр на первом уровне, который был на голой земле, чем заслужил несколько возмущённых взглядов от сидящих у него соплеменников. Изуку тихо извинился перед ними вместо Кацуки, когда они проходили рядом, пока они искали друзей второго. Сейчас время уже близилось к вечеру, потому что пара парней потратила значительное время, пока Изуку через силу и под строгим взглядом своего наставника договаривался с одной из ткачих, чтобы она научила его шить одежду и плести украшения. Раз уж на то пошло, ему бы хотелось сделать для себя что-то более закрытое, что прикрывало хотя бы его грудь. Хотя бы на первое время, пока он не привыкнет к этой излишней наготе, если уж ему придётся остаться здесь, со своим истинным народом. Хитоши и Эйджиро нашлись возле широкого углубления в земле прямо посередине подножия меж двух гор, не так уж и далеко от жилища вождей. Возле того углубления ходило много драконов; некоторые из них таскали туда хворост и кидали другим, которые находились на дне этого углубления и складывали его в аккуратный широкий круг. Это будет кострище — понял Изуку, немного заинтригованный. Вожди ведь говорили, что сегодня племя устраивает празднество в честь его возвращения домой. Изуку от этого было жутко неловко, ведь он не знал, как реагировать на такое внимание от абсолютно незнакомых персон. Это отличалось от приёма в честь его совершеннолетия, когда он жил в герцогстве своих родителей из империи. Тогда он был сыном герцога, приближённого к императорскому двору, и было неудивительно большое количество знати, пришедшей к ним в поместье в честь его праздника, чего не скажешь про нынешний случай. Но эти драконы, кажется, были искренне рады ему, как вновь обретённому сыну их соплеменницы. Это понимание помогло Изуку, когда он воздержался от дёрганного поведения в присутствии скопления тех, кого его учили считать врагами. Обнадёживающе, правда. Он мог с этим работать, хоть это и не умаляло тоски по тем людям, что вырастили его, особенно по матери. Он надеялся, что та его истерика в родительских покоях в императорском дворце была не последней их встречей с герцогиней. Только он не знал, возможно ли это теперь, когда он попал в драконье племя. И как его «мать» отреагирует на это? А на то, что Изуку нашёл свою родную мать? Обрадуется или опечалится? И знает ли она вообще, что он жив? Внезапный лёгкий удар по затылку вырвал Изуку из его очередных размышлений. Он подпрыгнул и взглянул на Кацуки, который уже убрал руку от его головы, но смотрел на него осуждающе, пока парень потирал пострадавший затылок. — Ты опять в облаках витаешь и бормочешь, увалень, — шикнул на него Кацуки и фыркнул в сторону, пока Эйджиро рядом с ним хихикал себе в ладонь. Но после колкого взгляда он как по струне вытянулся, что спровоцировало уже громкий смех от Хитоши и… трёх других молодых драконов рядом с ними. По крайней мере, они выглядели молодо, как будто были примерно одного возраста с его спасителями. — Не бей ребёнка, Кацуки, он такой милый! — темнокожая девушка с розовыми волосами и с по-странному чёрной склерой подскочила к Изуку и потянулась к его лицу руками, хватая его за щёки и покачивая его голову из стороны в сторону. Изуку на секунду напрягся от внезапности прикосновения, но постарался расслабиться в женских руках; они не несли ему боли, только тискали его за щёки. — Он на два года младше тебя, дура, — пробормотал Кацуки и прошёл дальше от них, отмахнувшись от своего плаща и присев на поваленное у будущего костища бревно. От новых лиц послышались возгласы удивления, и Кацуки вздохнул, обратившись к Эйджиро с Хитоши: — Вы разве не рассказали им об Изуку? — Не видели смысла, потому что сегодня всё равно случилось бы знакомство, — ответил за двоих воздушный дракон и пожал в процессе плечами; Эйджиро согласно закивал головой. Трое новых драконов с секунду выжидательно смотрели на Кацуки, и только после его кивка двое из них — девушка и светловолосый парень с чёрной прядью — взволнованно вскрикнули. — Я Мина! — воскликнула парню прямо в лицо девушка, не переставая тискать его лицо. — Тебе двадцать восемь или двадцать девять? Наверное, двадцать восемь! Но почему ты такой маленький? Ты прошёл через оборот? Откуда ты к нам пришёл? У тебя тут есть знакомые? Расскажи мне, пожалуйста! — Ох, эм, я… — Изуку не знал, как ответить на весь этот быстрый поток вопросов, который обрушила на него Мина, поэтому он начал мямлить. Но он не успел ничего ответить, потому что его уже выдернули из её рук, заключив в удушающие объятия. Изуку напрягся и откинул голову назад, чтобы глотнуть воздуха, набрать его в опустевшие от такого резкого сжимания лёгкие. — А я Денки! — крикнул ему на ухо тот светловолосый парень, который сжимал его в объятиях и раскачивался вместе с ним из стороны в сторону. Только вот он не обращал внимания на напряжение, которое так явно сквозило во всём теле Изуку. — Ты Изуку, да? Ты такой милый, Изуку, мне приятно познакомиться с тобой! — Денки… отпусти, — прохрипел Изуку, подняв с трудом руки и уперев их в чужое туловище в попытке отстраниться от нежелательных объятий. Его начала сотрясать дрожь, а воздух в грудь попадал всё меньше и меньше, с каждых трудным вдохом он всё больше застревал где-то в горле, не проходя дальше. Зрение его начало затуманиваться, а уши заложило противным знакомым звоном; голову стали одолевать болезненные воспоминания, и руки на его спине не помогали вообще. — Пожалуйста… — Денки! — вдруг прозвучал агрессивный окрик совсем рядом с его головой, и в следующий миг Изуку вырывается из чужой хватки, сладостно наконец вдыхая. Изуку закашлялся и принялся растирать себе плечи в попытке унять крупную дрожь. Ему стало стыдно за свой припадок в чужом присутствии, когда он заметил столько взглядов на себе. Желание провалиться сквозь землю на том самом месте, где он стоял, возрастало с каждой секундой всё больше и больше. Он посмотрел на того, кто стал в этот момент его спасением, — им оказался Кацуки, который сейчас отчитывал Денки за его «слепоту» — и посмотрел на его руку на своём плече. Парень поднял взгляд на Денки, рядом с которым сейчас стояли Эйджиро и Хитоши, поглаживающие его каждый по руке и что-то тихо говорящие, пока тот сбивчиво пытался извиниться перед Изуку. На лице молодого дракона проступало искреннее сожаление, от которого сердце младшего сжалось, словно в металлических тисках. Он убрал руку Кацуки со своего плеча и шагнул к троице, его рука медленно махнула перед Денки, чтобы тот перестал извиняться. — Мне жаль, Денки, — негромко произнёс Изуку, когда тот затих. — Тебе не надо извиняться, просто… мне не слишком приятны внезапные прикосновения. Я надеюсь на твоё понимание. — Да! — воскликнул Денки и подпрыгнул на месте, такой активный. — Но всё равно прости меня, Изуку. — Ничего страшного, — Изуку помахал ему рукой и потёр затылок, улыбнувшись ободряюще. — Рано или поздно я привыкну к тактильности, и мы сможем, может, обняться разок? — Обязательно! — Поцелуйтесь ещё, — фыркнул Кацуки, привлекая к себе внимание. Изуку почувствовал, как у него запылали скулы, и он возмущённо посмотрел на молодого дракона. — Не говори глупостей, пожалуйста, мы всего лишь познакомились, — шикнул он на молодого дракона, на что тот только прищёлкнул языком и отвернулся от всех, перекинув ноги по другую сторону от бревна, строптиво откинув свою ярко-красную накидку за спину так, что та стала стелиться за ним по земле. — Как маленький птенец, честное слово, — вздохнул Хитоши и сел рядом с ним лицом к компании, чем заслужил от Кацуки какой-то странный жест рукой в свою сторону. Что значит выставленный средний палец? Изуку этого не знал. Ох, тут же есть ещё и третий дракон, с которым Изуку ещё не познакомился. Ему стало ещё более неловко от того, что он чуть не проигнорировал этого парня из-за этого небольшого происшествия. Изуку повернулся к третьему парню, который имел чёрные прямые волосы, которые доходили тому почти до плеч. — Простите, пожалуйста, — Изуку прижал руки к бокам и слегка поклонился ему по старой привычке. — А ваше имя?.. — Я Ханта, — парень поднял раскрытую ладонь перед лицом и улыбнулся, едва обнажив зубы. — Приятно познакомиться, Изуку. — И мне… *** Празднество уже давно началось, и ту часть, на которой он должен был присутствовать, Изуку честно отсидел, вытерпев всё то внимание, которое ему уделяло племя и особенно госпожа Инко, которая весь вечер особенно часто за ним приглядывала, сидя рядом с ним и подкладывая тому в деревянную «тарелку» самые вкусные кусочки из блюд, которые передавали драконы-повара из оврага с кострищем. Изуку был смущён этим, но Инко попросила его принять её ухаживания, чтобы они смогли начать восполнять то многое, чего у них не было те двадцать восемь лет, в течение которых они были разлучены. Изуку не стал сопротивляться; всё его естество кричало ему о том, чтобы он сблизился со своей родной матерью. Но больше нескольких часов Изуку стерпеть не смог: было слишком душно даже несмотря на то, что находились они на улице. Поэтому, когда еда и пожелания закончились, а его новые соплеменники стали танцевать вокруг костра, он извинился перед госпожой Инко и семьёй Кацуки, рядом с которыми его посадили в кругу у оврага, и тихо ушёл с праздника. Устало вздохнув, Изуку опустился на плетёный мостик у своего нового дома, снял сандали и, отложив их рядом, свесил ноги с края. Он подставил лицо прохладному ветру, игнорируя то, как эти потоки омывают его оголённый торс. Взгляд Изуку сам собой поднялся к небу, звёзды отражались в его зелёных глазах. Он посмотрел на самую яркую и большую звезду на небосводе, лицо парня омрачила глубокая печаль. Изуку снова вспомнил свою мать, что вырастила его и любила, как своего родного сына. Ему было интересно, что случилось с ней после его пропажи? Вернулась ли она домой с отцом? Скучает ли по нему? Или уже тоскует по его предполагаемой смерти? Задавая все эти вопросы самому себе, Изуку даже не подозревал, что с другой стороны одна герцогиня с такой же тоской всматривалась в ночное небо, думая о своём пропавшем сыне, которого днём ранее объявили мертвецом…