How to get back to the basics

Изуку не знал, чего ожидать от этого путешествия. Его одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ему было горестно от того, что, возможно, он не увидит больше свою семью, особенно маму, и ему было абсолютно всё равно, что не эта женщина его на самом деле родила: она его вырастила в любви, как своего родного ребёнка. И скорее всего он не вернётся в империю. Не со знанием того, кем он оказался на самом деле и как поступили с его историческими родными император Энджи и его армия. Изуку и раньше недолюбливал их правителя, всячески скрывая свою неприязнь перед ним самим и его семьёй, боясь последствий, но сейчас у него появилась ещё одна причина для того, чтобы негативные чувства к этому мужчине укоренились в его душе. И от этого парню было в какой-то степени больно, ведь оказалось, что те люди, которым он доверял, которые стояли на вершине и которые должны защищать свою родину, оказались теми, кто только и делает, что причиняет Изуку боль. Однако молодой мужчина ничего не мог с собой поделать, ему было грустно и ненавистно от того, как всё обернулось. Ему непривычны эти чувства; в последнее время он испытывает их слишком часто. Изуку это не нравилось, но и подавлять эти чувства в себе он отказывался, потому что он знал себя. Знал, что в противном случае он будет слишком сильно тосковать по этому месту. Но с него хватало тоски по отчему дому: он не готов был мириться с ощущением собственного предательства. С другой же стороны…, Изуку было интересно, к чему всё это в конечном итоге приведёт. Страх перед лицом неизвестности и гарантированного шанса оказаться в самом центре гнезда тех, о враждебности которых его учили с самого начала сознательного возраста. От ожидания оказаться в драконьей деревне у Изуку самую малость тряслись поджилки, но вместе с тем его одолевало предвкушение. Совсем скоро Изуку окажется в том месте, где должен был расти, среди таких же, как он сам. Интересно, все драконьи дети так медленно растут? Насколько Изуку мог понять из слов его новых знакомых — да, но случай с самим Изуку, оказывается, тоже не является обычным. Как ему сказали, он должен был пройти свой первый оборот и измениться внешне ещё три года назад; тогда же по законам всех драконьих племён он должен был стать совершеннолетним. Изуку не осмелился воспользоваться возможностью задать вопрос старшине Шоте — как назвал его Эйджиро — о своей странности, волнуясь, что с ним даже в этом моменте что-то не так. Может, он действительно проклят? К счастью и его облегчению, у Шоты нашёлся ответ на этот вопрос: — Скорее всего, дело в том, что ты рос вдали от родного дома. Для твоего понимания поясню: мы заботимся о нашем потомстве всем племенем; наши деревни напитаны драконьей магией, которая тоже помогает молодняку. У тебя же доступа к нашей магии и энергии не было, поэтому я не удивлён, что ты до сих пор не обратился. Но это также может вызвать проблемы в первом обороте, поэтому нам придётся тщательно понаблюдать за тобой. Это был, по крайней мере, обнадёживающий ответ. Слабый, основанный на простых догадках старшего дракона, но обнадёживающий. Это хотя бы как-то успокаивало, не давало погрязнуть в негативных мыслях и забыться в них с концами, держало, если так можно выразиться, на плаву. Изуку вздохнул. Шёл уже второй день его полноценного бодрствования, и они всей компанией собирались к перелёту. Все они только что позавтракали, хотя солнце едва взошло, а перед Изуку ребром встала очередная, но немаловажная проблема: ему надо одеться. Ему было крайне стыдно за то, что после полного излечения он щеголяет в одних только оборванных снизу штанах, и неловко от взглядов двух молодых леди — Очако и Тсую, — которые часто захаживали в хижину госпожи Чиё. И что уж говорить о том, что в таком неприглядном виде ему пришлось сесть за стол с остальными членами их разношёрстной компании. На членах драконьего племени хотя бы накидки и наручные повязки есть, а его сверху вообще ничего не прикрывает… Но просить о таком одолжении, как одежда, было тоже стыдно. Госпожа Чиё уже слишком много сделала для него: она его выходила, излечила и даже не попросила платы за это, хотя ей также пришлось лишиться нескольких склянок с настойками, на которые у неё явно ушло немало ингредиентов. А когда Изуку только заикнулся о том, чтобы возместить ей всё это, она только отмахнулась от парня, говоря, что сама со всем справится, а ему нужно заниматься другими немаловажными делами, например, вернуться туда, откуда его годы назад выкрали. Похоже, все верили в теорию Кацуки о том, что его именно выкрали из гнездовья, даже сам Изуку. Ведь не было никакого другого подходящего объяснения тому, что он в таком раннем возрасте оказался в семье людей империи, что враждовала с драконами. Ни одна женщина из драконьего племени ни за что на свете не отказалась бы от своего дитя и не отдала бы его в руки тех, кто веками находит только больше способов искоренить драконью нацию с лица земли. И ведь одному из людей получилось избавить мир от целого подвида драконов, причём почти самых опасных и смертоносных — двулапых драконов, что когда-то были едва ли не на вершине пищевой цепи во всём мире. Как императору Энджи удалось уничтожить целую нацию, Изуку даже представления не имел, но сейчас, находясь по ту сторону ситуации, он начал задаваться другим вопросом — зачем. Если прислушиваться к разговорам молодых драконов, которые, судя по всему, его нашли и приволокли в хижину мага-целителя, то узурпаторами как раз-таки были именно люди, а не драконы. Именно люди столетиями охотились на драконов, безжалостно их убивая и гордясь этим, как самым значимым подвигом в их жизни. А драконы никогда не нападали первыми, ведь им нет, по сути, никакого резона нападать на такой слабый вид существ: это не принесло бы им никакой пользы. Изуку поёжился и, обхватив себя руками за озябшие плечи, порывисто покачал головой в попытке отогнать от себя эти мысли. Он не хотел разбираться в причинах вражды двух видов, не сейчас уж точно. Чем больше парень думал, тем сильнее загонял себя в тупик, так ни к чему толковому и не приходя. И умозаключения его не имеют никакого смысла без видения полной картины, потому что он уверен был, что за этой затянувшейся враждой кроится нечто такое, что сошло бы за очень серьёзную проблему. Но сейчас Изуку отказывался об этом думать. Поджав губы в тонкую линию, Изуку вздохнул едва слышно, но в следующий миг чуть не вскрикнул от неожиданности: на голову ему резко опустилась какая-то ткань. Одним движением он стянул с себя ткань и развернул её. Это оказалась тёмно-красного, почти бордового цвета накидка (накидка, если судить, что кверху она немного сужается и имеет шнурочки на углах, как для завязки). Изуку поднял глаза и посмотрел прямо в алые радужки с узким вертикальным зрачком. — Ты дрожишь, как лист, прикройся, — твёрдо произнёс Кацуки, но потом фыркнул куда-то в сторону, тут же разворачиваясь на пятках и направляясь в сторону входной двери, где его ожидали остальные молодые драконы. — Спасибо! — кинул Изуку тому вдогонку, но тот и ухом не повёл, кажется, совсем не обратив внимание на его окрик. Это заставило парня снова вздохнуть; он опустил взгляд на накидку в своих руках. Она была не очень длинной, но достаточно широкой. Изуку задался вопросом, кому же принадлежит эта вещь. Но спросить возможности не представлялось, так как госпожа Чиё вышла вместе со старшиной Шотой вслед за парнями, а юные леди покинули это место сразу после завтрака; кажется, они упомянули что-то про сбор редких трав для снадобий. Изуку встал на ноги и накинул на себя атрибут одежды, который мягко опустился ему на рельефные плечи — такие, которые редко когда можно было увидеть у реальных подростков шестнадцати лет — и завязал шнурок у себя на шее в упор, чтобы накидка не спадала с него потом. Когда парень опустил руки, в меру плотная, не просвечивающая ткань запахнулась у него на торсе, что напоминало ему о тяжёлых шторах, плотно задвигающихся в той комнате, в которой он вырос в родовом поместье. Накидка была не очень длинной: она хоть и прикрывала его торс полностью, низ живота всё равно был открыт; к тому же она распахивалась всякий раз, как он разводил руками в стороны либо слишком резко двигался. Но сейчас Изуку хотя бы не чувствовал себя раздетым, так что это было всяко лучше, чем ничего. Ранее они обговорили, что вскоре после начала их дня — а это именно сейчас — они срочно отправятся в драконье племя, членами которого являются его спасители и отец одного из них. А это значит, что, если все уже вышли на улицу, то время уже подошло. Так что Изуку просто глубоко вдохнул, на несколько секунд задержав дыхание, и медленно выдохнул, прежде чем толкнуть входную дверь хижины и выйти на улицу. Так как вход в жилище был с восточной стороны, солнце, только вставшее этим утром, засветило ему прямо в глаза, вынудив слегка зажмуриться и прикрыть глаза ладонью. Глаза немного заболели от яркого света, но, проморгавшись, парень немного попривык и отнял руку от глаз. Взору его тут же предстала компания из трёх молодых драконов: одного взрослого и пожилой леди, что вышла, кажется, проводить их. Рядом с ними лежала одна сумка на завязках и пара широких чёрных объектов. Слегка нахмурившись, Изуку подошёл к ним ближе, особо не вслушиваясь в негромкий разговор группы, и только потом понял, что это во много раз увеличенная версия ремня для брюк. Судя по размерам, это будет крепиться на кого-то из них в драконьей форме? На кого? Краем глаза парень заметил, как к нему сбоку кто-то приблизился, из-за чего он немного резковато отступил в сторону, поворачиваясь к подошедшему. Им оказался Хитоши, который сразу поднял руки с раскрытыми ладонями в примирительном жесте. Изуку неслышно выдохнул через рот и приподнял брови, глядя на молодого мужчину вопрошающе. — Мы сейчас уже готовимся к отлёту, — сказал Хитоши и указал большим пальцем на процессию позади него, где в вихре ветра снова показалась драконья форма старшины Шоты, на которого Эйджиро начал крепить тот самый большой ремень, вероятно для того, чтобы прикрепить сумку. Интересно, чем же сумка эта наполнена? — Учитывая, что ты вырос с людьми, хочу спросить: ты боишься высоты? — Отлёт? Высоты? — эхом переспросил Изуку, переведя на парня перед собой рассеянный взгляд. И всё же он пока ничего не мог поделать с тем, что у него начинают немного трястись колени от вида огромного зверя. И это даже несмотря на то, что эти конкретные выходцы из драконьего племени не единожды доказали, что не представляют никакой для него угрозы. — Да, высоты, — Хитоши кивнул вслед своим словам и пристально посмотрел на юношевидного парня, и Изуку почувствовал у себя в затылке знакомое жужжание. Опять считывают его настроение; что же это такое, неужели у него такое убитое лицо опять? — Кому-то из нас придётся взять тебя к себе на хребет; полётом добраться до нашей деревни намного быстрее и легче, чем пешим ходом. Изуку проморгался и полностью сконцентрировал внимание на Хитоши — весь намёк на страх ушёл из него. Он отрицательно покачал головой и в этот раз более заинтересованно поглядел на старшего дракона, который теперь стоял на земле и глядел в их сторону, переминаясь периодически с лапы на лапу. Его длинное тело изгибалось, а чёрная чешуя красиво отливала на солнце металлическим блеском; светлая грива развивалась от дуновений ветра и завораживала, приковывая к себе его взгляд. Изуку хоть и боялся драконов, но втайне он всегда хотел увидеть хотя бы одного такого, а тут такой экземпляр, да ещё и такого необычного облика! — Я жил на высшем этаже поместья и на крыше императорского дворца бывал с… бывшим другом, так что не думаю, что боюсь высоты, — Изуку пожал одним плечом, и Хитоши убеждённо кивнул, хмыкнув. Видно, ему понравился ответ Изуку. Хитоши повернулся к группе и спросил уже громче: — Эй, кто повезёт мальца в деревню? — Прошу прощения, мальца? — Ооо! Я, я! — Эйджиро запрыгал на месте, полный энтузиазма, и вскидывал руку вверх. Но Шота низко зарокотал и щёлкнул острыми зубами очень близко к нему, от чего Изуку невольно вздрогнул. Однако Эйджиро, кажется, это не озаботило: он только начал канючить, как маленький капризный ребёнок: — Вы против? Но почему? — Да потому что ты летаешь, как сумасшедший, уймись, — Кацуки замахнулся на него рукой, но не ударил, только толкнул в плечо, следом двинувшись в сторону. Стойте, там кончается земля? Хижина построена на едва ли не на краю утёса?! — Короче, решайте сами, но я этим заниматься не намерен, я вам не транспорт! Конец фразы тот почти что прокричал, а потом вдруг шагнул в пропасть, мигом скрываясь из виду, из-за чего Изуку невольно вскрикнул и подбежал к краю обрыва. Не успел он крикнуть о том, что тот ума лишён так прыгать в пропасть, как тут его ослепила яркая вспышка, смутно похожая на взрыв пушек, а следом из пропасти показалось исполинское тело дракона. Кацуки взлетел прямо к солнцу, взмахивая широкими крыльями; его светлая чешуя отдавала золотом, когда отражала от себя лучи их дневного светила. Изуку невольно повалился назад, его мягкое место больно встретилось с твёрдой землёй, но сейчас он не обращал на это внимание. Его взгляд был прикован к массивному телу в небе; он видел, с каким усилием дракон взмахивает огромными крыльями, чтобы удерживать весь этот вес. Кажется, Кацуки решил не ждать их и полететь вперёд; его отдалённый рёв почему-то звучал как издевательский смех. Сморгнув наваждение, Изуку уставился на старшину Шоту; его чёрная блестящая морда, кажется, осуждающе-устало покачалась, а Хитоши рядом с ним весело хмыкнул. — Эй, подожди меня, придурок, чтоб тебя, Кацуки! — Эйджиро ринулся вслед за другом и так же, как и он, прыгнул с обрыва, чтобы обратиться. Только в этот раз в небо взлетел не золотистый, а тёмно-красный дракон с широкими элеронами на хвосте и крыльями с наростами почти на каждом суставе. Выглядят острыми, интересно, использует ли он их, как оружие? Когда Эйджиро улетел вслед за Кацуки, Изуку посмотрел сначала на Хитоши, а после и на его отца. Те же, в свою очередь, смотрели друг на друга, снова общаясь мыслями. Кажется, они уже пришли к какому-то решению, если учитывать то, как Хитоши в итоге кивнул со смиренным видом. — Ты полетишь с папой, — сказал Хитоши, обратившись к парню, на что тот только кивнул, сделав робкий шаг в сторону чёрного дракона. Хитоши вытащил из-за спины верёвку — она всегда была с ним или он подготовился заранее? — и указал парню в сторону ожидающего зверя, который припал к земле на передние лапы, опустившись предельно низко. — Я тебе помогу, — сказал младший дракон и показательно приподнял в руках верёвку. Изуку кивнул и подошёл уже почти вплотную к дракону, а он выставил одну лапу вперёд и растопырил когтистые пальцы, прижав те к земле. Это так… мило. Старшина Шота старался помочь ему как можно больше, обеспечить ему лучшие условия для того, чтобы тот на него забрался. Хитоши подсобил его, объясняя, куда и как наступить и за что лучше зацепиться, чтобы легко забраться к дракону на шею. С трудом и кряхтением, стараясь не обращать внимание на прикосновения молодого мужчины — хотя он заметил, что тот старался касаться его по минимуму — и аккуратно цепляясь за выступы чешуи, Изуку взобрался на дракона аккурат позади широкого ремня. Хитоши взобрался вслед за ним, гораздо легче и быстрее его, но остался сбоку, так как залез он наверх только для того, чтобы привязать Изуку за пояс к ремню. Хорошее решение на самом деле, потому что Изуку уверен был, что своими силами на этом звере вряд ли удержится. Конечно, Изуку обучался верховой езде и к настоящему моменту достаточно уверенно держался в седле, но дракон это не лошадь. Поэтому такая страховка была очень хорошим ходом. — Когда лететь будем, не выпрямляй спину и не задирай голову, лучше ляг на папу и держись за ремень, иначе будет больно, — проговорил Хитоши в процессе возни с верёвкой. Изуку серьёзно кивнул на его рекомендации. Закончив завязывать узлы, Хитоши спрыгнул со своего отца на землю и, отойдя в сторону, тоже обратился также, как и его отец, в вихре ветра и мелкого песка. Когда пыль осела, взору Изуку предстал почти такой же дракон без крыльев, как и старшина Шота, но отличия всё же были. Чешуя его отливала не серебром, а тёмной сиренью, рога его были не такими раскидистыми, а грива его была светло-фиолетового цвета — на несколько тонов светлее его волос в человеческом облике. Хитоши коротко пророкотал и потёрся мордой о голову и шею своего отца; тот в ответ же легко укусил и потянул зубами его гриву. Надо же, все драконы такие тактильные? Если так, то Изуку надеялся, что их племя не станет откровенно липнуть к нему и стараться коснуться его — от одной только мысли о том, как на него наступает толпа полуголых человекоподобных особей и трогает его то тут, то там, по спине прошла волна неприятных мурашек. Нет, не надо о таком думать! По крайней мере, не сейчас, когда они готовятся ко взлёту. Хитоши коротко взрыкнул, разбежался. Когда его задние лапы оторвались от края обрыва, Изуку рефлекторно напрягся в ожидании того, что тот упадёт в пропасть, но вместо этого гибкое длинное тело молодого воздушного дракона взмыло вверх на потоках ветра, красиво изгибаясь в воздухе и помахивая хвостом с пушистой кисточкой на конце на манер рыбьего хвоста. Изуку выдохнул и снова вдохнул, но воздух застрял в нём в тот самый момент, когда старшина Шота повторил действия за своим сыном и полетел вслед за ним. Холодный утренний воздух ударил в лицо, и Изуку невольно испустил задушенный возглас; его пальцы до боли вцепились в верёвку, которая чудом не порвалась от того, как резко его откинуло назад на хребте зверя. Парень рывками наклонялся из стороны в сторону, когда дракон под ним извивался и вертел шеей. Устремив взгляд сощуренных глаз вперёд — туда, где летел Хитоши чуть поодаль от них — и с трудом сглотнув, Изуку вспомнил наставления парня. Поспешив последовать им, он подтянул туловище руками к тёплой чешуе и гладкой коже ремня и прижался практически голой грудью к дракону. Он опустил голову так, чтобы та оказалась аккурат за широким костяным шипом на шее старшего дракона, и смог, наконец, нормально вдохнуть полной грудью. Горло больше не сжимало от бьющих в лицо потоков воздуха, а глаза не слезились от разъярённых потоков ветра. Изуку позволил себе немного расслабиться, но пальцы его всё также были сжаты на том, что его удерживало на месте. Молодой мужчина прикрыл глаза и немного сместился, устраиваясь поудобнее на нагретом месте посреди чужой длинной шеи. Он не знал, сколько им предстоит лететь — долго ли, быстро ли. Это не имело значение сейчас, когда он оказался высоко в небе, и в его силах было посмотреть вниз, туда, где земные рельефы с такого расстояния казались чем-то маленьким и незначительным. Они пролетали над каким-то поселением, небольшой деревушкой. Но жители этой деревни, завидев четырёх огромных ящеров в небе, не разбегались с криками о помощи, а махали им приветственно руками. Поразительно, как отличается отношение к драконам между людьми империи и этими людьми, которым, кажется, очень нравились эти исполинские ящеры, если судить по слабым приветственным и радостным крикам, доносящихся с земли под ними. Изуку хмыкнул. Он всё ещё не мог понять, как при таком, казалось бы, лояльном отношении драконов к слабым людям у них завязалась такая сильная вражда, которая длится не один и не два века? Это оставалось для парня неразгаданной загадкой, которую он в уме пообещал самому себе разгадать. Может, тогда получится покончить с враждой? Не может ведь продолжаться эта тихая, но временами такая явная война двух видов. Особенно если учесть, что в большинстве своём от войн страдают мирные жители, которые вообще никакого отношения к этому иметь не хотели. От мыслей парня отвлёк громкий рёв старшины Шоты, который крупной вибрацией сотряс всё его тело. Изуку поднял голову, когда ему вторили много других грубых голосов, много больше, чем трое. — О, Всевышний, — неверие просквозило в его голосе, когда он выдохнул при виде огромного поселения, к которому они подлетали. Внушительных масштабов деревня раскидывалась на такое большое расстояние вокруг гор разных высот, что ей не было видно конца и края. Навесные дома на верхушках, по бокам и промеж гор и устойчивые хижины у их подножия были соединены, кажется, сотнями и сотнями мостов — это Изуку с тихим восхищением понял, когда они приземлились на открытой местности на ровной земле, где уже собралась толпа перекрикивающихся членов племени. Парень, постыдно разинув рот, разглядывал причудливую для его взора деревню; эти мостики меж домиков, которые на самом деле оказались плетёными, при рассматривании вблизи стало ещё больше. Также с высоты своего насеста Изуку увидел, что на каждом уровне подвесных хижин и шалашей есть как минимум одна раскидистая ровная площадка, к которой тянулись верёвки и мосты, не позволяя ей упасть на землю. С трудом оторвав себя от разглядывания деревни, Изуку неловко моргнул и понял, что на него устремлены десятки любопытных и непонимающих взглядов. Неловкость отошла на задний план, и на смену ей пришёл страх. Вдруг эти драконы не поверят словам тех, кто помог ему? Вдруг сочтут его самозванцем и убьют на месте? Вдруг, если он всё же останется, начнут изживать его и травить? Так много этих стало «вдруг», продиктованных пока что неоправданным страхом, вскружили голову. Вместо того, чтобы идти у этого чувства на поводу, Изуку решил взять себя в руки. Для начала ему надо слезть со старшины Шоты и спуститься на землю, чтобы встретиться с этим драконьим племенем лицом к лицу, и только после этого начать делать какие-то выводы. Кивнув самому себе, Изуку слегка трясущимися пальцами развязал узел удерживающей его верёвки и аккуратно скатился по тёплой чешуе на выставленную в помощь переднюю лапу дракона, следом спрыгивая на землю. Парень слегка покачнулся; его ноги ныли от резкой смены обстановки и немного дрожали, но он сумел удержать себя от позорного падения. Вспышки и вихри воздуха свидетельствовали о том, что молодые драконы, сопровождавшие их, и старший Шота обратились обратно в человеческий облик. Теперь они стояли рядом с ним небольшим полукругом, не давая галдящей толпе подойти ближе; Кацуки так вообще рычал и шипел на всякого, кто пытался подойти ближе положенного. Изуку от такого стало как-то очень неловко: его охраняли так, будто он ребёнок, которому не повезло попасть в клетку с тиграми. Не плохое, но и не самое приятное чувство. Осознав, как что-то схватило его за руку, Изуку сильно дёрнулся, сбрасывая с себя чужую непрошенную конечность и невольно придвигаясь ближе к старшему мужчине. Тот резко повернул голову в сторону и зашипел в сторону обладателя той руки, коим оказалась женщина в длинной набедренной повязке на манер юбки и с куском ткани, прикрывающем её грудь. Изуку тут же отвернулся от неё, устремив взгляд в пол, потому что заметил, что такая степень прикрытости для этих женщин — максимум, потому что краем глаза он успел заметить некоторых девушек, кто даже не потрудился повязать на себя ткань, ограничившись лишь раскидистыми ожерельями, прикрывающими их стратегически важное место выше пояса. Всевышний, какой стыд… — Тихо все! — крикнул Кацуки низким голосом, когда шум вокруг них достиг критической точки. — Разорались тут, детей никогда не видели? Разошлись по своим делам! После грубого указа молодого мужчины толпа любопытных особей начала потихоньку редеть; оставшихся поглазеть на новоприбывшего парня становилось всё меньше и меньше. Только тогда, когда почти все разошлись по своим делам в деревне, их процессия двинулась вперёд, к мостикам, и тогда откуда-то со стороны послышался возмущённый женский окрик: — Это что такое, Кацуки? Кацуки остановился на месте, будто кол проглотил, а старшина Шота рядом с Изуку вымученно и вместе с тем раздражённо вздохнул. Его сын вторил ему, но одним лишь вздохом не ограничился: — Тога…